Его лицо

***

Дни сменялись друг за другом, продвигая всех учащихся к концу учебного года. Честно говоря, учиться и внимать словам учителей уже не было никакого желания. Как можно раздумывать над решением задачи, когда за окном светит весеннее солнце, веет тёплый ветерок, который всё манил провести время на улице вне стен какого-либо здания? В пространстве ощущалось предчувствие приближающейся свободы. Впереди ведь три месяца веселья с друзьями и свободного времени, которое можно потратить на какое-нибудь увлечение. Сидя на мягком диванчике напротив компаньона, брюнет взглянул на экран телефона справа от себя, чтобы проверить его на наличие уведомлений, и приподнёс чашку с чаем к губам. — Не верится, что до конца осталась одна неделя. После трудного дня в школе парни решили провести время вместе в кафе недалеко от школы. Хотелось пообщаться и обменяться новостями. Последние три дня они практически не разговаривали по душам, а после занятий скорее спешили по домам. Только сегодня появилась возможность задержаться, потому что планов что у одного, что у другого, было заметно меньше. Несмотря на надетую лёгкую школьную рубашку и тонкие брюки, всё равно ощущалась духота, от которой они смогли укрыться только в кафе с кондиционером. Задерживаться в каком-то заведении или просто прогуливаться по району, если комфортно находиться на улице, вошло в привычку. Разговоры помогали отвлекаться от школьных нервотрёпок, поэтому оба всегда возвращались домой отдохнувшими, если не физически, то хотя бы морально, и в хорошем расположении духа. Николай странно влиял на Фёдора, одним лишь объятием мог забрать все негативные мысли из головы брюнета, заполняя свободные места глупыми теориями заговора и цепляющимися песнями из известных видео и реклам. Но неосознанно заполнял чужую голову и собой, чему темноволосый был уже не в силах сопротивляться. Даже когда они не рядом, он всё равно задумывается в разговоре с кем-то или с самим собой о том, какую бы шутку и или несуразную рифму придумал Николай на сказанное Фёдором, как у того обстоят дела, и чем он занимается. Его действительно иногда становится слишком много, но чем дольше их общения продолжается, тем отчётливее Достоевский чувствует, что согласен затонуть в этом с головой. Согласен с полной уверенностью отказаться от жизненно важного кислорода, сменив его на неброский запах одеколона блондина, который слышно, только когда тот вдруг полезет с объятиями. Впрочем, продолжать можно до бесконечности. Николай пожал плечом и отломил десертной вилкой кусочек торта, который ему нравится в этом кафе больше всех. — Сдадим экзамены и уйдем с головой в веселье летних деньков. — Ключевое слово «сдадим», — хмыкнул брюнет и вернул кружку на своё место. — Брось, как ты можешь волноваться о результате, когда работал над подготовкой больше, чем все в классе вместе взятые? Блондин вздохнул, подался к нему вперёд и положил руки на стол. — Даже я не парюсь. — Не думаю, что «даже» является уместным, ты ведь тоже много готовился. — Обещаю, что мы все со всем справимся и поступим туда, куда хотим. — Не слишком за всех говорить? Достоевский почувствовал прикосновение его пальцев к своей руке, а Гоголь успокаивающе погладил внешнюю сторону чужой ладони и встретился с ним взглядом. — Я настолько их знаю, так что уверен в способностях каждого. — Вот как… Фёдор рассредоточено взглянул на свой подостывший напиток и наполовину съеденный десерт. Николай, внимательно посмотрев на юношу, откинулся назад на спинку диванчика и сложил руки на груди. — Какой-то ты сегодня грустный. — Не знаю, тебе кажется, — опустил глаза на блюдце перед собой парень. — Ты думал над своим вопросом, который задал мне в тот вечер? — Когда ты произнёс забивную фразу и уехал в закат? — Да, тогда, — усмехнулся с чужой интерпретации Гоголь. — Может быть, думал. Достоевский протянул руку к чаю и отпил ароматной жидкости, что уже заметно подостыла. — Почему ты решил об этом заговорить? — Мы уже много времени с того дня провели вместе и… — К чему ты ведёшь? — Для начала: принял ли ты решение об университете? — Я посоветовался с родителями и… Мне и им будет спокойнее, если я поступлю здесь. От мысли, что им не придётся расставаться ради обучения, Николай почувствовал тепло в груди и улыбнулся. — Я рад, что ты принял это решение. — Хоть ты и сказал, что лучше руководствоваться холодной расчётливостью, я… Мне дорога наша связь, мне очень важен ты. — Но я понимаю тебя, — оттолкнулся от спинки и оказался совсем близко к нему. — Будь на твоём месте, сразу решил бы остаться, даже не рассматривая другие варианты. — Зато мне ты правила жизни продиктовал. Николай как-то глупо улыбнулся на его замечание и тепло взглянул в аметистовые глаза. — Вот такой я обманщик. — Это всё, что ты хотел узнать? — Я не знаю, стоит ли сейчас об этом говорить, — прикусил губу, сомневаясь в своём решении завести об этом речь именно сегодня. — Может, ещё слишком рано и лучше оставить этот разговор до момента, когда мы сдадим все экзамены. — Не томи, Николай. — Ты готов сделать следующий шаг и изменить статус наших отношений? — Ты собираешься предложить… — Я хочу предложить официально встречаться, — произнёс на одном дыхании Гоголь. — Вот как… Почему ты тогда сказал, что нужно подождать? — Мы должны были привыкнуть к друг другу, убедиться в твёрдости и правдивости наших чувств… — Пойми, я не имею ничего против, но просто хочется узнать, — перед тем, как дать окончательный ответ, решился уточнить юноша. — Что изменится, когда мы сделаем этот шаг? Светловолосый случайно вспомнил поездку на закате и чужие слова об их взаимоотношениях и заправил тёмную прядь тому за ухо. — Я смогу целовать тебя уже не как «приятель с класса», а в качестве твоего парня. — Что ж, это весомый аргумент, — хмыкнул Фёдор и чуть-чуть призадумался. — Так каков твой ответ? Если я оказался прав и стоит подождать до окончания всех событий, то… — Нет, я уже принял решение. Мне тоже будет приятно, если поддерживать меня во время, до и после экзаменов будет мой парень, а не кто-то иной. — Даю слово, что будет. Николай улыбнулся и прильнул к тёплым губам, а Фёдор чуть опешил от напора, но вскоре поддался и двинулся навстречу. На самом деле, парень полностью согласен с их прошлым решением подождать. Тогда он не был окончательно уверен в чувствах, но спустя время убедился, что ему невероятно нравится проводить время с Николаем и осознавать для себя родственность их душ. Гоголь напоследок провёл языком по его влажным губам и медленно отстранился. На душе было так хорошо, что казалось, будто этот момент и есть тот самый пик удовлетворения жизнью. Юноша не понимал тогда, и до сих пор не понимает, за что ему так повезло. Он и подумать не мог, что когда-то незаинтересованный, с нотками холодной надменности, взгляд аметистовых глаз за какие-то два месяца сможет настолько перемениться. Продолжая сохранять тишину, блондин протянул руку к прямым волосам, недавно обновившимися посредством стрижки, и аккуратно впустил пальцы в пряди у лица. Поддавшись ласке, Фёдор прильнул к чужой руке и прикрыл глаза. Сколько бы не пытался казаться замкнутым, скрываясь от него, Гоголь раз за разом подбирал нужный ключ, срывая одну из его многочисленных масок. Тем самым и вызывал привыкание к себе, что не нравилось Фёдору из-за боязни слишком привязаться. Однако ему не уставали доказывать свою надёжность, помогая открывать в себе желание оказаться как можно ближе к блондину, отдаться в тёплые руки и уют мягкого взгляда. От вида того, как тот расслабился, Николай не смог не умилиться. Было бы его выражение лица всегда таким же умиротворённым… Юноша всё готов отдать, чтобы избавить его от любых невзгод и разочарований на протяжении всей жизни. — Ты не ангел, спустившийся ко мне, дабы покарать за грехи? — Думаешь, наказывают лаской и нежностью? — отстранился Достоевский, однако рука у лица не спешила опускаться. — Нет, — с затуманенным взглядом как-то грустно говорил светловолосый. — Сначала осчастливят меня до потери памяти, а потом заберут всё, что обрёл, и растопчут в пыль. — Мне не нравится, что ты говоришь. Зря думаешь об этом. От того, что творится в его голове, Достоевский почувствовал напряжение в воздухе, как вдруг блондин поднялся над столиком и сомкнул пальцы на чужом подбородке, чтобы тот не мог отвернуться. — Как мне не держать себя в страхе? Может, судьба только и ждёт, пока я отвлёкусь на мечты, чтобы совершить своё злодейство и забрать у меня тебя? Гоголь всматривался в его глаза, искренне пытаясь найти ответ среди толщи растерянности внутри себя, а темноволосый убрал руку с лица и сжал в своей. — Значит, мне тоже стоит бояться, раз я счастлив с тобой? Так и будем жить, боясь удара в спину? — Н-нет, ты ведь… — Ты говоришь, про исчезновение меня из твоей жизни… Считаешь, что предам тебя? — Нет… Я не считаю так, я не это имел в виду! — сорвавшись на высокий тон, помотал головой Гоголь. Незамедлительно Фёдор почувствовал на себе взгляды посетителей и поднялся с места. Вытащив из кармана несколько купюр, чтобы расплатиться за них обоих и выйти отсюда поскорее, положил деньги на стол и хмуро взглянул на парня. — Тогда успокойся и приди в себя. Как только брюнет закинул рюкзак за спину и устремился к выходу, блондин встал из-за стола и поспешил за ним, едва не забыв про свои вещи. — Куда ты уходишь? Погоди! Убедившись, что тот послушно выбежал за ним, Фёдор прошёл некоторое расстояние от кафе и наконец остановился. Теперь оставалось подождать, пока его догонят. Не думал он, что и такие мысли блуждают по лабиринтам разума Николая. На самом деле, он ничуть не злится, а проговоренная раздражённым голосом последняя фраза нужна была, только чтобы привести юношу в чувства. Посредством вины, конечно, вариант не лучший, но выбора у брюнета, как такового, не было. — Дай же мне объясниться! — догнав парня, воскликнул Гоголь, но по мере приближения утих и настороженно взглянул на Фёдора. — Нельзя так резко уходить, не дав шанса оправдать себя. — Нельзя шуметь в общественном месте, только и всего. Достоевский развернулся к нему, найдя юношу на грани паники, отчего невольно задумался — это он такой хороший актёр, или Николай все навыки чтения эмоций Фёдора растерял. — Я и не шумел, — не понимая, почему тот так спокоен, дрогнувшим голосом сказал Гоголь. — Всё же, я вовсе не считаю… — Забудь, проехали. Он махнул рукой и, взявшись за его запястье, потянул за собой. — Идём по домам, уже много времени прошло. — Позволь тебя проводить, — помотал головой, не собираясь прощаться с ним так скоро. Фёдор согласно кивнул и не сдержал улыбки, когда блондин приблизился, взял его под руку и сплёл их пальцы. Спустя несколько секунд они уже шагали в одном темпе по тротуару, пока Гоголь не повернулся к нему. — Ты правда не злишься на меня? — Нет, мне не за что на тебя злиться. — Всё равно прости… — тихо ответил светловолосый, не в силах выбросить из головы его слова и взгляд в тот момент. — Не знаю, что на меня нашло. — К твоему сведению, наказывают не ангелы, а демоны. — Верно, — хмыкнул блондин и взглянул на небо. — Тогда переквалифицирую тебя в моего в ангела-хранителя. — Мне будет лень вытаскивать тебя из передряг, в которые ты так любишь попадать. — Когда ты последний раз выслушивал от меня историю с приключениями с моим участием? — Хочешь сказать, ты уже не носишь шило в одном месте и смиренно сидишь дома по вечерам? Наблюдая за задумавшимся парнем, Фёдор улыбнулся и убрал мешающие волосы у лица за уши из-за разбушевавшегося ветра. — Не совсем. Кстати, надо тебя с собой куда-нибудь взять… Ты свободен на выходных? — Ничего не выйдет, — помотал головой брюнет. — Ко мне родственники приезжают. Родители устраивают ужин, у отца день рождения. Я должен быть дома. Гоголь по-детски надул губы и сложил руки на груди. — Снова ты оставляешь помирать меня со скуки... — Я тоже не в восторге от этого, поэтому... Приходи ко мне в субботу, если не занят. — Что я забыл в кругу твоей семьи? — Я думал, ты будешь рад впервые побывать у меня дома, сам же недавно напрашивался. — Ты прав, — усмехнулся Николай. — Я очень хочу увидеть твою комнату, обклеенную моими фотографиями. — Боюсь тебя разочаровать, но ты увидишь самую скучную комнату в мире. — В ней живёт самый прекрасный человек. Прости, но я тебе не верю. Гоголь вздохнул в ответ на его молчание, но внутри возмутился, почему тот так говорит о себе и своих интересах при каждой попытке блондина узнать о нём побольше. Фёдор же расслабился и стал рассматривать улицу, по которой они шли, как вдруг Николай о чём-то вспомнил. — Итак, каков размер твоего пальца? — Давай без этого, прошу… Светловолосый настроился на настаивание на приобретение хоть какой-то символики, ведь для них обоих это очень важно, а потому внимательно взглянул в его глаза. — Что в этом плохого? — Так обязательно иметь кольца? — Если ты настолько против, я не буду упрашивать, — вздохнул Гоголь и отвернулся в сторону. — Не то, чтобы против, просто… — опустил глаза и сжал пальцы на лямке рюкзака на плече. — Я хочу сам сделать это для тебя. Хорошо? — Что ж, не смею перечить, — улыбнулся Николай. Чуть погодя он взглянул на дорогу перед собой и обозначил, что они уже приближаются к нужной улице. Вспомнив, что тот так и не дал ему ответа, темноволосый ненадолго приостановился и повернулся к парню. — Так ты придёшь? — На выходных у меня планов нет… Одним словом — готовьте побольше еды. — Хорошо. На какое-то время между парнями воцарилась тишина. Оба пребывали в своих мыслях, но при этом чувствовали себя абсолютно комфортно. Николаю не терпелось узнать, что же придумает брюнет в качестве подарка им обоим в честь начала их отношений. От его вопроса в кафе о том, что будет дальше и что изменится по принятию решения встречаться, Гоголь и сам невольно задумался. Вроде бы это важно для любящих людей — обозначить для себя, кем они являются друг другу. Может, парни просто ещё не осознали перемен? Со временем оба наверняка поймут, нужно ли им это или нет. Быть может, их шаг к тому, чтобы быть ближе, это обязательная ступень перед их совместным будущим, светлым и прекрасным. Зная о том, что человек, который идёт рядом, является частью тебя, ведь он вложил свою преданность и доверие тебе в душу, наверняка оба будут чувствовать себя увереннее и спокойнее. Больше блондин не сможет прочесть в аметистовых глазах сомнение и страх перед неизвестным, потому что им будет неоткуда появляться и черпать силы, закрепляясь в мыслях брюнета. Как бы ему хотелось, чтобы и тот оценил их новую стадию, как шанс достичь чего-то большого. Однако есть вариант, что тот уже давно понял, какое она значение имеет для них обоих, и пытался сплести их судьбы ещё давно, пока Николай, в свою очередь, копался в сомнениях. Впрочем, это уже не важно. Результат один — теперь он может полноценно ощущать себя самым близким человеком Фёдора. Одна мысль об этом невероятно грела душу. — Чем займёшься, как домой придёшь? — решил нарушить их тишину парень. — Разумеется, готовиться к экзаменам, — в скучающей манере проговорил Фёдор. — Первый уже через несколько дней. — Верно, но ты не думай забывать и про отдых, а то совсем выдохнешься. — Знаю... Достоевский невольно вздрогнул и повернулся, когда ощутил прикосновение губ к лицу ближе к виску, а Николай улыбнулся притянул его за руку к себе ближе. — Ты будешь моим первооткрывателем, у тебя ведь раньше начнётся. — Ага, а ты по протоптанной дорожке пойдёшь, — хмыкнул и расслабился под веянием теплого ветра в лицо. — Как ваш верный слуга. Блондин увидел знакомый поворот, до которого он обычно провожал Фёдора, и как-то грустно вздохнул, а Фёдор, представив Николая в доспехах из средневековья, не смог сдержать смешка. — Думаю, такого слуги ни у одного короля не было. — Это значит хороший или плохой? Достоевский замедлил шаг, ведь они стали подходить к его дому, и, решив не обходиться примитивными словами как «хороший», искренне взглянул в его заинтересованные глаза. — Самый верный и неповторимый. — У меня тоже самый прекрасный король, — слабо улыбнулся Николай и загрёб его к себе в объятия. — Никому его не отдам. Фёдор довольно уткнулся ему в грудь, наслаждаясь последними минутами рядом с юношей, ровно, как и Гоголь, что неторопливо покачивался с ним на месте. Так, минута пролетела до ужаса быстро, и оба понимали, что ровно так же произойдёт и со следующими, но больше им времени терять нельзя. Преодолев нужду оставаться рядом с ним как можно дольше, Николай мягко и отстранился и вздохнул. — Что ж, до завтра. — Пока, — кивнул Достоевский. Он не решался разорвать с ним зрительного контакта, отчего блондин ласково улыбнулся и коснулся его волос. — Если продолжишь на меня так смотреть, я никогда не смогу уйти. — Мне закрыть глаза? — усмехнулся брюнет. — Попробуй. Он оглядел он чужие черты лица и хмыкнул, когда чужие веки действительно опустились. Спустя пару секунд их руки расцепились, а Фёдор почувствовал лёгкое прикосновение тёплых губ к щеке. После этого чего до ушей стали доносится чужие шаги, вернее, пошаркивания тонкой подошвы об уличный асфальт. Тем не менее даже через половину минуты он открыл глаза и перед ним уже никого не было. Вероятно, Николай только-только завернул за угол. Оказывается, действительно проще, когда не видишь устремляющейся в противоположную сторону фигуры. Постояв так пару секунд, Достоевский неторопливо зашагал к воротам и оказался во дворе. Преодолеть расстояние до входной двери тоже было несложно. Как только он захлопнул её за собой, кожу обдало прохладой. Это было приятным явлением, пока на улице стояла, откровенно говоря, неприятная жара, от которой было некуда деться. Родителей сегодня не будет до позднего вечера, так как оба ушли на работу, поэтому остаётся время на отдых в тишине среди просторных стен дома и, конечно же, продумывание вариантов подарка Николаю. Ужасно хотелось ему угодить. Душа трепетала от мысли, что у него появилась возможность порадовать своего уже парня. Только мозг выдавал такое обилие возможных вещей, которые могут понравиться блондину, что голова гудела. Времени у него предостаточно, поэтому будет разбираться со всем по порядку.