Его лицо

***

Сон, наполненный тысячью неразберих, которые ещё и никогда не получается хорошенько запомнить, был прерван не слишком приятной в такие моменты мелодией будильника на телефоне. Длилась она достаточно долго, действуя на нервы тому, кто его завёл, до тех пор, пока Николай не раскрыл век и не выключил её посредством свайпа по поверхности экрана телефона. Как назло именно в этот момент луч солнца попал в глаза, отчего юноша поспешил уткнуться обратно в мягкую подушку и тихо вздохнуть. Желания подниматься не было никакого. Он был бы полон сил и энергии, если бы не уснул слишком поздно. Итак, времени на сборы осталось немного. Удивительно, что парень проснулся именно от песни своего телефона, а не от шума, что должны были издавать родители. Ведь время уже одиннадцать утра и каждый из них должен быть на ногах. Что ж, Гоголь премного им благодарен, раз не стали вмешиваться и дали сыну проспать хотя бы шесть часов. Хотелось бы сказать, зачем он вообще проснулся, мог бы спать и дальше. Но блондин дал слово навестить одного человека. Выходной выходным, но обещание нужно сдержать. Да и чего греха таить — парень и сам очень не против посетить дом, в котором обитает его любимый Фёдор. К этому ещё и прибавляется возможность получше узнать его родителей. Ведь видел он их от силы пару раз, и то издалека. Не каждый день доведётся посидеть с такими людьми за одним столом. Хотелось верить, что они легко поладят. Точно было ясно, что родители Достоевского — не ужасные маразматики с железобетонными стереотипами, устаревшими ещё сто лет назад. Людей такого типа Николай на дух не переносит, так что это единственная причина, почему он не сможет удержаться от того, чтобы войти с ними в спор. Таким образом, бояться нечего и ему предстоит посидеть с интеллигентной супружеской парой, при этом не показаться глупым дурачком. Последнее кажется трудным, но парень постарается не проговаривать свои специфичные шутки вслух, ведь даже Фёдор иногда реагирует лишь равнодушным взглядом, выражая своё недовольство. Думая об этом, блондин оставался в постели, подперев голову рукой. Вдруг дверь в комнату открылась и внутрь вошла его мать, оценивающе осмотрев пространство вокруг. — Что ж, ты проснулся. С добрым утром. Я думала, что до вчера тебя не ждать, — женщина прошлась по периметру и собрала вещи юноши, чтобы отправить их в стирку. — Опять до утра сидел? — Да, доброе. Парень неловко улыбнулся и поспешил приподняться на поверхности, после чего встретился с зелеными глазами. — Почти до утра… — Собьёшь себе режим и снова будешь на уроки опаздывать. Совсем немного ведь осталось. Блондин скривил лицо и спустил ноги на пол, соприкоснувшись ступнями с поверхностью прохладного пола. — Как бы я хотел не ходить туда больше… — Постарайся не пропускать ни урока, — помотала головой та. — Ты помнишь про уборку? — Давай я завтра всё-всё сделаю, — чуть зевнул и протёр глаза. — Чем же ты сегодня так занят, что не можешь уделить внимание беспорядку в своей комнате? — Я тебе говорил, что собираюсь на день рождения к своему другу… — Разве? — похлопав глазами, спросила блондинка. Парень кивнул и подошёл к ней, чтобы забрать у неё из рук вещи и отнести их в корзину самостоятельно. — Обещаю, я разберусь со всем в ближайшее время, — бросил на ходу и зашагал в сторону выхода из спальни. В ответ он ничего не получил, так что, напевая что-то под нос, прошёл в ванную и избавился от вещей, после чего стал приводить себя в порядок. Из планов было принять душ и почистить зубы. Хотелось выглядеть сегодня особенно свежо и аккуратно, чтобы ощущать себя уверенным, пока он будет находиться в кругу чужой семьи. На опыте у него были десятки походов на чужие праздники, так как друзей у него всегда было много. Но сегодня всё будет совершенно по-другому. Ведь Фёдор — очень близкий ему человек, так что он из кожи будет лезть, чтобы не огорчить его и не заставить чувствовать стыд за поведение гостя. Так, взбодрившись после освежающей прохладной воды, он быстро почистил зубы и уже через десять минут вышел из ванной. Одеваться лучше было сразу в то, в чём он пойдет на улицу. Выбор пал на светлые джинсы и белую рубашку, что была для него неким талисманом на протяжении всего учебного года. Он не особо суеверный человек, но иногда наступают периоды, когда хочется воспользоваться любой вещью, гарантирующей успех в том или ином деле. Простой образ можно было дополнить неброским серебряным браслетом и спортивными кроссовками, в которых ему удобно гулять по городу по вечерам. Их, впрочем, требовалось немного протереть от грязи, которую он недавно подцепил во время дождя, возвращаясь со школы после уроков. Этим он вернет им прежнюю белизну и будет выглядеть в несколько раз опрятнее. Определившись, юноша стал заниматься волосами. Высушить их не составило никакого труда, ровно, как и заплести привычную за последние года косичку. Пока пальцы ритмично перемещали пряди между собой, образуя узор, юноша невольно улыбнулся от тёплого воспоминания. Не думал он, что можно обрадовать человека, просто позволив ему расплести свои волосы. Наверное, никогда не забудет блеск в аметистовых глазах с нотками любопытства, пока подрагивающие тонкие пальцы пропускали светлые волосы через себя. Для Николая это тоже было необычно — сидеть с прикрытыми глазами и ощущать приятное прикосновение ближе к корням, отчего на шее выступали мурашки. После, конечно, всё вернули на место в привычное положение, успев это сделать до того, как прозвенит звонок на урок. Но теперь в голове обоих образовалась ещё одна ассоциация, связывающая их обоих сильнее. Закончив с укладкой челки, что по волшебству сразу расположилась так, как надо, юноша решил немного перекусить перед выходом. Кстати говоря, ему посчастливилось застать отца на кухне и поздороваться с ним. Тот тоже поприветствовал сына слабой улыбкой и кивнул в сторону завтрака, что стоял на обеденном столе. Подумав о том, что они уже очень давно не собирались за одним столом, парень даже пожалел, что встал так поздно и упустил возможность провести время за приёмом пищи с родителями. Однако он всё же уселся на стул и принялся за остывший омлет, что всегда получался изумительным руками матери. Ему такого, как бы не пытался менять способы готовки, никогда не достичь. Кусочек за кусочком стал исчезать с тарелки, а в конце юноша запил это всё слегка сладким чаем, таким же остывшим. Теперь он точно готов к тому, чтобы покинуть дом и заняться интересными вещами. Перед выходом парень закончил пару дел, попрощался с домочадцами и вышел из квартиры. В ухе тут же появился проводной наушник, что будет сопровождать юношу на протяжении всего пути. Оказавшись рядом с лестницей, парень включил музыку и стал совершать шаги по ступеням в такт любимой песни. Глаза уже не цеплялись за царапины на стенах серенького подъезда. Живёт он здесь достаточно давно, так что знает свой этаж чуть ли не досконально, что наощупь смог бы добраться до своей квартиры. Но хотелось верить, что этот навык ему никогда не пригодится. Когда последние ступени уже были позади, Гоголь взглянул на дверь, ведущую из подъезда на улицу, и поспешил оказаться снаружи. В нос тут же ударил запах свежести, а глаза сощурились от яркости. Только сейчас пришло осознание, что было бы неплохо взять очки. Но возвращаться уже поздно, да и желание отсутствовало лишний раз подниматься к себе. Засунув телефон в карман, Николай осмотрелся и зашагал по тротуару, потихоньку выбираясь с территории двора. Настроение было как нельзя хорошим, позитив так и сочился наружу. Наверное, хорошая погода так на него действует. Но парень держал в голове мысль, что ему ещё предстоит зайти в какой-нибудь магазин. В конце-концов, идёт на день рождения и прийти с пустыми руками просто не имеет права. Идей было много, что подарить, но вот всё ли из этого понравится отцу Фёдора — загадка. Может, он и руководствуется знаниями о предпочтениях своего парня, но сильно боится не угадать в выборе. Была надежда на то, что юноша похож на своего отца больше, чем на мать. Ведь это немного увеличивает вероятность того, что Гоголь не ошибётся. Денег не то чтобы мало, но хотелось выбрать что-то, не сильно бьющее по состоянию и при этом солидное, дабы представить хорошее впечатление о себе, как о человеке, которому тот мог бы в какой-то мере довериться. Подумав о том, что нужная вещица сама бросится ему в глаза, Николай зашёл в первый по счёту магазин одежды и аксессуаров, до которого от его дома идти около десяти минут. Зайдя внутрь хорошо оформленного помещения, он тут же поздоровался с девушкой на кассе и с любопытством во взгляде прошёл вглубь. Благо, вариантов очень много, какие-то из них казались блондину очень подходящими, но только спустя больше количество разглядываний вешалок, полок и витрин он нашёл то, что искал. Достаточно было взглянуть на предметы глазами Фёдора, стараясь думать так же, как он, Гоголь остановился на часах, которые казались ему очень подходящими. Утонченные, без лишних деталей, но при этом достаточно привлекательные, что даже Гоголь согласился бы себе такие взять. Только вот они ему через лет двадцать понадобятся, а пока нужно поспевать за темпом жизни с телефоном в кармане. Подав знак, что решил, куда потратит свои деньги, юноша привлёк к себе внимание продавщицы и попросил упаковать. Объяснив, каким бы хотел видеть упакованный подарок, Николай старался быть вежливым, что, как он заметил, оценила и девушка, искренне интересуясь чужими пожеланиями. Выслушав его до конца, она поспешила заняться делом, оставив блондина ожидать. Внутренне ему было тяжело расставаться с суммой, которую сумел накопить за долгий период, но светловолосый так долго думал, куда их потратить, что уже просто хотелось оставить в этом бутике, да уйти в спокойствии. Ведь у него ещё уйма возможностей будет заработать потраченное. Спустя пару минут перед ним показалась красивая коробочка прямоугольной формы, так что парень расплатился и попрощался с работницей. Очень хорошо, что он сумел разобраться с этой проблемой в ближайшие тридцать минут. Наверное, сегодня ему точно невероятно везёт. Теперь стоило бы созвониться с Фёдором и уточнить, точно ли его там ждут и не будет ли его приход слишком ранним. Не теряя времени, юноша набрал нужный номер и вышел на улицу. Пока из динамиков раздавались гудки, проходился взглядом по улице вокруг, разглядывал дорогу под ногами. Казалось, что его вызов так и оставят неприятным, но на последних секундах всё-таки взяли трубку. — Алло, что-то случилось? — И тебе привет, солнышко, — усмехнулся Николай и отошёл в тень под деревом. — Прости, я просто уже умаялся помогать с подготовкой, — выдохнул Фёдор, отчего тот сочувствующе улыбнулся. — Здравствуй, рад тебя слышать. — Тогда я поспешу тебе на помощь. — Н-не стоит, — помотал головой и взглянул на остатки посуды в раковине. — Всё нормально, если я уже подойду? — Раз ты уже в пути — да. — Тогда ждите, — улыбнулся Николай перед тем, как сбросить трубку, после чего ускорил свой шаг.

***

Ещё пара метров и перед глазами показался высокий забор, который всегда был единственным свидетелем их с Фёдором прощаний в конце каждого учебного дня. Только теперь он не будет стоять наблюдать, как фигура скрывается за воротами, махнув напоследок. От этого было слегка волнительно. Юноша решил, что лучше будет, если он позвонит Фёдору и тот сам его примет. Только с момента, как начались гудки, ничего не менялось до самого конца и звонок был завершён. Похоже, Фёдор отложил телефон и теперь порхает, как бабочка, в хозяйстве. Стоило ему ещё раз набрать номер, как вдруг за воротами послышались звуки. Значит, брюнет всё-таки снизошёл к нему. Только Гоголь приготовился лезть с объятиями, дверь открылась, и перед ним показался отец Фёдора. Так как мужчина был в костюме, Николай успел предположить, что тот либо куда-то собирается, либо только что вернулся. Не сумев сдержаться, блондин прошёлся взглядом с ног до головы и вздрогнул, когда встретился с заинтересованным взором аметистовых глаз. Как он и предполагал, от этого родителя у Фёдора во внешности имеется больше деталей. — Ты Николай, я правильно понимаю? — нарушив их тишину, спросил хозяин дома. — Д-да, я к Фёдору, он меня приглашал… — Я знаю, проходи, — кивнул старший и отошёл, предлагая пройти внутрь двора. — Спасибо… Николай улыбнулся и позволил закрыть за собой дверь. Отец и сын были похожи даже тем, что создавали особую ауру, когда имели дело с незнакомыми людьми. Напряжение в воздухе не давало вздохнуть, поэтому пока они шли мимо клумб с красивыми цветами, юноша решил сделать первый шаг. Неторопливо шагая, чтобы заодно рассмотреть ухоженный двор, блондин прочистил горло и обратился к нему. — Фёдор рассказывал мне о вас немного, и для начала я хотел бы познакомиться. — Да, так будет правильнее, — кивнул тот и остановился. — Николай Гоголь, друг и одноклассник вашего сына, — протянул руку светловолосый. — Ясу Мацумото, приятно познакомиться, — слабо улыбнулся мужчина и пожал конечность. Заметив, что между ними стало более спокойно, он постарался придать себе праздничное настроение юноша и вздохнул. — Итак, сколько же вам сегодня исполняется? — Сорок четыре, а что? Гоголь дружелюбно взглянул на него и протянул небольшую коробку, ожидая, пока тот примет подарок. — Мои поздравления. — Ого, спасибо, — удивился Мацумото. — Разрешишь мне вскрыть его позже? — Да, конечно. Теперь они в более бодрой манере вошли в дом. Больше Николай не ощущал на себе изучающего взгляда и был невероятно рад, что всё так хорошо началось. На вид очень воспитанный человек, с определённым чувством стиля. Ему вдруг показалось, что к этому костюму даже очень подойдет его подарок. От осознания этого юноша заметно приподнялся в настроении. Когда открылась входная дверь, он пропустил вперёд себя старшего и закрыл её. Парня встретил тёплый свет в прихожей, до блеска начищенные полы и приятного цвета стены, сразу придающие уют. Заметив полку с обувью возле двери, Николай поспешил разуться. Тишину между этими двумя нарушил женский голос, отчего Гоголь поднял голову и поправил на себе рубашку. — Добро пожаловать. — Здравствуйте. Женщина улыбнулась, держа в руке полотенце, видимо, после работы на кухне. Ясу подошёл к ней ближе и кратко поцеловал её в щёку, перед тем как скрыться за поворотом. — Я наверх, нужно созвониться по работе. Николай проводил его взглядом, а потом снова с улыбкой повернулся к матери Фёдора, найдя её для себя очень милой женщиной, от которой только и веет комфортом. — Николай, приятно познакомиться. — Да, Фёдор очень много о тебе рассказывал, — кивнула и махнула рукой, призывая следовать за собой. — Меня зовут Мария. — Хорошо… — кивнул и стал разглядывать интерьер коридора. — Фёдор занят? — Да, он ушёл в магазин. Можешь подождать его на кухне или в комнате. — Вы меня проводите до его комнаты? — Боюсь, я слишком отлучилась, мне пора на кухню, — помотала головой брюнетка. — Поднимешься по лестнице, после повернёшь направо и прямо, она в конце коридора. — Могу я прогуляться и поизучать тут всё? — Да, можешь. Я буду на кухне, если понадоблюсь, — кивнула и зашагала в сторону нужной двери. — Спасибо, — обратился он к ней вслед. Как только остался один, вздохнул и стал блуждать по первому этажу. Взглядом выискивая что-то интересное, парень остановился в гостиной напротив полок с книгами. Неужели они всё это читают? Некоторые из них ему очень знакомы, какие-то тоже есть дома, но в остальном — самые разные. После он поднялся по лестнице на второй этаж. Казалось, он был более обставленным и по большей части гостевым, несколько комнат стояли абсолютно пустыми. Впрочем, он нашёл там ещё одно помещение с книгами, но не стал осматривать, чтобы не тратить время. Третий этаж ему был наиболее интересен. Ведь там была комната Фёдора. Конечно, он решил для себя, что не зайдёт туда без брюнета, а пока успел посетить ванную и помыл руки. Наверное, в доме таких две или три, что очень удобно. Но всё-таки ему было непонятно, зачем такой большой дом семье из трёх человек. Есть такое явление, как гости, это да. Но ведь они не так уж и часто приезжают, как сумел заметить Николай. Была мысль, что у родителей просто любовь к большим пространствам. Какого же тут Фёдору, когда он остаётся дома один? Николай, будь у него такой особняк, точно бы сошёл с ума. Зато классно здесь устроить вечеринку. Есть где разгуляться, так сказать. Открыв для себя вид с лестницы на первый этаж, юноша опёрся о перила и вздохнул. Похоже, Достоевского хорошенько так нагрузили, раз Николай уже минут пятнадцать блуждает по дому. Только он подумал о том, что брюнета долго нет, как с первого этажа стал доноситься голос. Обрадовавшись, стал спускаться по лестнице, намереваясь пройти в прихожую, но их взгляды пересеклись, когда тот ещё был на втором. Улыбнувшись, блондин поспешил преодолеть расстояние между ними и подбежал к юноше. Как он и думал, в обеих руках Фёдора были большие пакеты, наверняка очень тяжёлые. Он приветствующе коснулся его уголка губ своими и улыбнулся. — Ты у нас грузчиком подрабатываешь? — Скорее доставщиком, — хмыкнул Фёдор. Он собирался отнести это всё на кухню, но блондин его приостановил с просьбой помочь и аккуратно обхватил его пальцы левой руки, чтобы забрать пакет. — Чёрт, как ты это допёр? — С магазина на такси. Достоевский пожал плечами и позволил забрать у себя груз, а Николай лишь помотал головой и последовал за ним на кухню. — Всё равно, так и надсадиться можно. — Давно ты пришёл? Надеюсь, не слишком долго заставил тебя ждать. — Полчаса назад. Зато сумел всё изучить. Парень чуть обогнал его и открыл ему дверь на кухню, чтобы тот смог пройти первым. Как только брюнет поставил пакет на пол, прошёл следом за ним и тоже опустил продукты, встретившись с взглядом с находящейся там женщиной. Мария взглянула на Фёдора и подошла к пакетам, чтобы проверить на наличие всех продуктов. — Хорошо. Теперь составь напитки в холодильник и можешь быть свободен. — Точно? Больше ничем не нужно помочь? — Да, уже закончили. Только нарезки остались. Достоевский достал две бутылки, однако у него их забрал Гоголь и отправился к углу комнаты, чтобы поместить их в холод. Расположив напитки на полке двери, парень захлопнул холодильник и повернулся к хозяйке. — Тогда если что — зовите. Мы придём. — Хорошо, спасибо, — кивнула Мария. Она сдержала смех и лишь улыбнулась, когда её сына увели из кухни за руку, не дав ничего добавить от себя. Наконец оставшись с ним наедине, Николай сплел их пальцы и остановился возле лестницы. Очень необычно было видеть юношу не в школьной форме, а в лёгкой летней футболке и в оголяющих длинные ноги шортах. Фёдор взглянул в сторону своей комнаты и, отпустив его руку, зашагал по ступеням. — Говоришь, всё изучил? — Если ты имеешь в виду свою обитель, туда я без хозяина не заходил, — помотал головой и последовал за ним. — Как тебе у меня дома? — Уютно и просторно, даже очень, — улыбнулся Николай. — Не скучно тебе здесь? — Нет, мне нравится. Уже не помню времен, когда мы жили где-то в другом месте. — Где же гости? — Задержали рейс, к вечеру будут. — Вот оно как… — вздохнул Николай. Когда они поднимались на последний этаж, он чуть ускорил их шаг. Подходя уже к комнате, Федор повернулся к притихшему в мыслях Николаю. — Чем занимался утром? — Спал, — улыбнулся светловолосый. — Я встал час назад. — Я вовсе не завидую… — отвёл взгляд Фёдор и улыбнулся, услышав тихий смех парня. — Что ж, добро пожаловать ко мне в комнату. Гоголь похлопал в ладоши и прошёл внутрь. — Начнём осмотр. В его глаза бросился приятный свет из окон, не скрытых за бордовыми шторами. Цвета в комнате были вполне спокойными, и преобладал темный, уменьшая пространство. Тем не менее это придавало невероятный уют. Не хотелось упустить ни единой детали и юноша был рад, что ему предоставляют возможность порассматривать всё. Пока тот уселся на кровати, Гоголь сложил руки на груди и огляделся. — Мне тут так нравится… — Я рад, — хмыкнул брюнет, а Николай уселся за его рабочий стол. — Чем же вы тут занимаетесь? — Живу, — усмехнулся Достоевский. Блондин приподнялся и теперь стал рассматривать стол и шкафчик. Взяв одну из многих книг с его полки, повернулся к брюнету. — Как ты относишься к чтению? — Очень люблю. Эту перечитывал несколько раз. — Правда? Интересно… Блондин открыл её и полистал, обозначив для себя комфортный шрифт и цвет страниц. Фёдор же поднялся с места и подошёл к нему. — Дашь почитать? — Да, если хочешь. Брюнет забрал её из чужих рук, дабы привлечь к себе внимание. Когда тот вернул вещь на место, Николай подумал, что зря её взял и как-то не устроил брюнета. Однако опустившаяся рука незамедлительно легла на его талию, а её владелец притянул парня к себе и прильнул к тёплым губам. Светловолосый прикрыл глаза и почувствовал, как чужие пальцы скомкали его рубашку, а Фёдор подался вперёд и углубил поцелуй. Чуть погодя он позволил себе спуститься руками к бёдрам и огладил их. Блондин даже несколько опешил, как только оказался прижатым к краю мебели, а после его подхватили под ягодицами и разместили на столе. Чужие действия стали не слабо так возбуждать, отчего Гоголь вдруг расцепил их губы и судорожно вздохнул. Должен же хоть кто-то противостоять несущему их куда-то желанию. Однако другой не обратил на это внимание и сразу перешёл с поцелуями на шею. Прикусив губу от удовольствия из-за невыносимо приятных прикосновений, блондин дотронулся до рук на талии, чтобы аккуратно подняться пальцами к плечам и чуть сжать их. — Стол не рухнет, случайно? — Ты не такой уж и тяжёлый, так что нет. — Сочту за комплимент, — улыбнулся и тихо простонал, когда почувствовал влажные губы на мочке уха. — Сегодня вы более любвеобильный, я смотрю… — Это обуславливается кое-чем. Брюнет наконец отстранился и взглянул в помутневшие глаза своими, ничем не отличающимися. — Расскажешь? — Покажу, но… — хмыкнул от любопытства в его глазах парень. — Позволь мне сначала кое-что сделать и прикрой глаза. — Какой загадочный… Тем не менее Николай терпеливо вздохнул и выполнил чужое указание, пытаясь утихомирить разбушевавшееся сердце. Благо, даже оказавшись между бёдер, брюнет сохранял расстояние. Иначе Гоголь точно бы оказался в неловком положении. Да и тот, как он смог заметить, еле-еле сумел контролировать себя. Так происходит каждый раз, когда они становятся ближе. Словно существует грань, которую парни едва не переходят. Хотелось бы знать, что помогает им не дойти до точки невозврата. В этом плане темноволосый как нельзя удовлетворяет его по всем возможным параметрам, но стоит подумать о том, чтобы коснуться его ниже пояса, в голову ударяет мысль, что это лишнее. Наверное, они просто ещё не готовы к такому. Сидя с закрытыми глазами, Николай уже не ощущал чужого тела рядом, и теперь оставалось лишь прислушиваться к звукам. Не было даже идей, что тот собирается делать. Однако ему определённо нравилось это чувство неизвестности. Вдруг уши уловили негромкий скрип двери и через несколько секунд хлопок, будто какой-то шкатулки или чехла. — Долго думал, что лучше подарить, но… — голос становился отчётливее по мере приближения к нему. — Надеюсь, тебе понравится. Так как он не нашёл ничего из чужих слов, похожего на предложение раскрыть глаза, Николай поёрзал и убрал чуть вспотевшие пальцы со стола. Наконец его ног коснулись, подойдя ближе, а теплые пальцы дотронулись до пряди чужих волос и убрали её за ухо. Стало ещё интереснее. От прикосновения к своему уху он вздрогнул и сильнее зажмурился, чтобы невольно не раскрыть глаза. Вдруг почувствовал, как в отверстие на мочке проник прохладный металл выгнутой формы. Серьгу, как понял юноша, продели очень трепетно и аккуратно, ведь то, что чувствует юноша, знать невозможно, а причинить дискомфорт не хотелось. Однако всё вошло как надо и закрепилось сзади. Обозначив для себя, что на деле подарок выглядит лучше, чем ожидалось, Фёдор тепло улыбнулся и поцеловал его в щеку. Трудно удержаться, когда видишь такую красоту. — Можешь открывать. — Ура-ура. Гоголь улыбнулся и поднял веки, встретившись с аметистовыми глазами. Когда тот коснулся серьги, огладив элемент на короткой тонкой цепи, Достоевский хмыкнул и сложил руки на груди. — Ничего не знаю, мне нравится. — Так интересно… Блондин незамедлительно протянул руку к чужому телефону, чтобы поскорее увидеть, что же там. Не в силах возразить, Достоевский проследил взглядом за тем, как тот взял смартфон со стола и, разблокировав посредством пин-кода, стал рассматривать украшение с помощью камеры. Пожалуй, спрашивать о том, как тот смог разблокировать, нет смысла. Чужая наблюдательность иногда его пугала. Увидев очень интересно оформленную букву «F» с мелкими камнями на серебряной цепочке, Гоголь даже на какой-то момент дышать перестал. Подобного стиля украшений он никогда не носил, но ему определённо нравится. К слову, надо было сказать, что он и серьги в школу ни разу не надевал, тем самым Фёдор никогда не видел его с ними. Но заметить проколы в ушах, не прикрытых волосами, не слишком сложно. Особенно, когда Достоевский так часто касался этого места губами, будто чувствуя, что это самая чувствительная точка у юноши. Блеск в разного цвета глазах давал знать, что ему определённо нравится. Утончённо, с мелкими деталями, одним словом, идеально — в стиле Фёдора. Но блондин решил поблагодарить ещё и нежным поцелуем. — Раз у меня «F» и это подарок в честь начала наших отношений, то… Достоевский лишь молча улыбнулся и убрал тёмные волосы за правое ухо, открывая вид на серьгу с буквой «N», выполненную в таком же формате. — Не слишком броско? — Ты… Ради меня заказал такое искусство, ещё и ухо проколол? — не в силах выйти из-под эффекта удивления, вдруг затонул в другом чувстве. — Я сейчас расплачусь… — Н-не надо, пожалуйста. Фёдор усмехнулся и закинул руки ему на плечи, аккуратно обнимая и прижимая к себе. — Я всё равно давно планировал… — Дай ещё раз взглянуть. Гоголь похлопал по плечу, чтобы выбраться из объятий, и под вздох развернул его голову. — Разве можно такое в первые дни после прокола? Как ты сумел скрыть от меня это? — Серебро безопасно, а эти дни я хожу с другой… Да и не так уж и скрывал, просто за волосами не видно. — Что ж… — улыбнулся Николай и напоследок огладил инициал. — Хочу сказать, что у тебя самые крутые родители, раз разрешили. — Не совсем… — опустил глаза брюнет, на что тот любопытно поднял бровь. — Они не знают. — Воу-воу, ты у нас в плохиша переменился? — Они бы дали ответ через неделю, а мне нужно было срочно. — Какой же ты милый, — жалобно протянул Николай. Он подался вперёд и как можно крепче прижал того к груди. Фёдор был ограничен в возможностях и всё, что он смог себе позволить, это уткнуться в тёплую шею и тихо вздохнуть аромат чужих волос. Внутри он был безумно рад, что смог порадовать Николая и выбрал для них подходящий символ, олицетворяющий их статус отношений. Как и говорил, это куда интереснее обычных колец или браслетов, которые брюнет ещё и никогда не носил из-за неудобства. Спустя несколько секунд тишины, Фёдор вздохнул и приблизился к чужому уху. — Ты, кстати, не голоден? — Я бы чего-нибудь выпил. — Тогда пойдём на кухню. Гоголь окончательно выпустил его от себя и, зацепившись взглядом за чужой телефон, вспомнил о собственной проблеме в виде низкого заряда на телефоне, что не зарядился ночью. — Могу я у тебя телефон на зарядку поставить? — Конечно, — кивнул и нашёл устройство в ящике сбоку от ног гостя. — Спасибо. Он тут же принял зарядку и воткнул в розетку, а её конец в телефон. Не без помощи парня слез со стола, оперевшись о плечо, а после поправил на себе одежду. Фёдор же под забавляющийся взгляд вернул волосы на место, хорошо скрыв украшение под волосами. По итогу парни через две минуты вышли из комнаты и стали спускаться по лестнице. Если Николай хочет просто что-то выпить, а на месте и чуть-чуть перекусить, Достоевский уже довольно-таки проголодался. В планах было хорошенько поесть, помочь чем-то матери, а как всё будет окончательно готово, он наберёт вкусняшек и закроется с блондином у себя в комнате. Весь вчерашний вечер он посвятил поиску интересных фильмов, которые были у обоих во вкусе. Так что ещё чуть-чуть и можно будет точно развалиться на кровати перед ноутбуком и таким вот заурядным способом провести время, в комфорте от тёплых объятий и вкусного чая. Когда дверь на кухню оказалась позади, Николай улыбнулся и закрепил руки за спиной. — Вот и мы. — Я как раз закончила. Если хотите, всё на плите, — вытерла мокрые руки после мытья посуды женщина и взглянула на сидевшего за столом супруга. — Оставляю их с тобой. — Чудесно. После ее ухода брюнет перешёл сразу к делу, стараясь не замечать на себе заинтересованный взгляд отца. — Ты будешь сок или чай? Если сок, то цитрусовый или ягодный? — Сок, пожалуйста, любой из них, — уселся за стол юноша напротив Мацумото и встретился с его взглядом. — Здравствуйте ещё раз. — Здравствуй, — хмыкнул мужчина, будучи уже в более свободной одежде. — Держи. Достоевский поставил перед Николаем стеклянный стакан и стал накладывать себе обед. Гоголь благодарно кивнул и встретился взглядом с Ясу. Тот аккуратно отодвинул в сторону опустевшую после чая и поднялся из-за стола. — Часы очень красивые, спасибо. — Не за что, я только рад. Блондин кивнул и довольно отпил из бокала цитрусовый напиток, обозначив его очень приятным и не приторным на вкус, а Фёдор закрыл крышку кастрюли и непонимающе взглянул на них. — Часы? — Я их подарил Мацумото-сану. — Я и то попроще выбрал подарок… — Всё хорошо, — улыбнулся отец и последовал к выходу. — Приятного аппетита вам обоим, я пойду. — Спасибо, — отозвался блондин. Достоевский поставил тарелку с тушёными овощами и мясом на стол и, дождавшись, пока старший скроется за дверью, взглянул на гостя. — Как прошло знакомство? — Отлично, — отмахнулся юноша и откусил овсяное печенье, что взял из небольшой вазочки. — Мы поладили. — Хорошо. Темноволосый сел рядом с ним и принялся за еду. До конца трапезы парни не обмолвились ни словом, а когда закончили, дружно прибрали следы присутствия. Нагрузив с собой чая и конфет на подносе, поднялись на третий этаж и стали придавать комнате особую атмосферу. Фёдор признался, что всегда предпочитает сидеть с закрытыми шторами, так что блондин с радостью их запахнул. Полумрак придавал обстановке нотки загадочности и, как позволил себе сказать Николай, трепещущей интимности. Оба, конечно, лишь кратко посмеялись с этого. Ноутбук был вытащен из ящика, а спустя пару минут оба уселись перед ним на кровати. Кто знает, когда Гоголь решит уйти домой, но до вечера Фёдор точно его не отпустит. Не хватало еще со скуки помирать в одиночестве, когда недалеко от него поживает очень удобный способ избавиться от гнетущей тишины.