Его лицо

***

День начался с ожидаемого звонка телефона, который был проигран практически полностью, но в последние секунды выключился. Значит, уже было семь утра, и нужно подниматься. Ведь он пообещал своему парню, что будет готов в восьми, чтобы тот мог его забрать. Раскрыв веки, юноша размял затекшую руку и уселся на кровати. Так рано он со дня окончания школы не просыпался. Учитывая, что парень, не в силах уснуть от предстоящих впечатлений, просидел допоздна, сейчас бодрость в теле не зашкаливала. Достоевский зевнул и спустился с постели. Нужно было немедленно взбодриться, и лучший для этого вариант — прохладный душ. Слишком задерживаться в нём не стал, ведь требовалось ещё подготовить одежду и самого себя, чтобы показаться перед незнакомыми людьми в подобающем виде. Родителей темноволосый, к счастью, успел застать. Оба завтракали перед тем, как уйти на работу, и были не удивлены, что тот так рано встал. Но удивились, когда сын сообщил о поездке два дня назад, хоть и с радостью отпустили. Без нравоучений о безопасном поведении в незнакомой местности не обошлось, но и Фёдор не стал перечить. В конце концов, говорили всё это ему исключительно в целях предостеречь от возможных неприятностей. Итак, он присоединился к ним за стол и обменялся парочкой любезностей. После водных процедур стало легче и от родителей хорошим настроением веяло, поэтому морально Достоевский уже полностью был готов к поездке. На скорую руку перекусив тем, чтобы было на столе, и запив это всё чаем, брюнет поднялся к себе наверх. До выхода оставалось двадцать минут. Этого было достаточно, чтобы одеться и привести в порядок волосы. Зная, что за окном уже становилось жарко, обошёлся светлыми брюками со свободными штанинами и такой же лёгкой рубашкой с короткими рукавами с мелким принтом. Волосы вели себя не так, как хотелось, так что юноша всерьёз задумался, чтобы собрать их в хвост на затылке. Так глазам будет мешать меньше. Дальше в ухе оказалась ставшая такой привычной серьга, и надеты пара браслетов на руке. Выглядывая в своем отражении какие-то недочёты, на которые он ещё мог потратить оставшееся время и исправить, парень вздрогнул, когда телефон в кармане завибрировал. Не нужно было и гадать, кто ему звонит. Торопливо достав гаджет, брюнет взял трубку и прислонил к уху. — Доброе утро. — Привет. Уже готов? — Уже на море, отдыхаю, — усмехнулся Достоевский. Брюнет прошёл к столу, на которой была его дорожная сумка со всем необходимым на три дня, и положил внутрь недостающие вещи в виде наушников и упаковки различных препаратов, если что-то побеспокоит. — Отлично. В течение десяти минут вылезай на сушу, подожду тебя у ворот. Судя по гудящему звуку, Гоголь находился в машине. От мысли, что всё идёт очень хорошо, точно по плану, он ощущал никак не успокаивающийся где-то в груди трепет. — Окей, — кивнул брюнет и водрузил на себя сумку через плечо. — Жду. — Давай, — завершил их разговор Гоголь и отключился. Как только телефон был возвращен в рюкзак, Николай вздохнул полной грудью и повернулся к окну. Он встал примерно так же, как и Фёдор, может, чуть раньше. На сборы много времени не ушло и семья загрузилась в машину. Так как организаторами были друзья, машина, в которой они сидели, была их. Достаточно большой серого цвета автомобиль, вмещающий в себя до семи человек. Шесть человек как раз и будет. Николай специально сел посередине, положив на пустующее справа кресло свой рюкзак. Погода тоже была как нельзя удачной для поездок, не жарко и не холодно, с небольшим ветерком. Насколько понял юноша, до гостиницы курортного комплекса ехать предстояло около четырёх часов. Номера уже тоже были забронированы. Три по своему количеству: в первом супруги — друзья семьи, во втором родители, и в последнем будет жить он с Фёдором. На вопрос об изменении его номера Николай ответил отказом. Тем более, всё было распланировано задолго до того момента, как он пригласил Фёдора. Отсутствовало желание доставлять неудобства и вынуждать разрешать проблему, приобретая другой — двухместный. — Здесь куда поворачивать? — вдруг обратился водитель к юноше. — Направо и прямо до второго дома. — Хорошо. Спустя минуту машина остановилась возле нужного дома. Николай не стал ждать и сразу выскочил из автомобиля. Примерно в этот же момент открылась дверь ворот, и оттуда вышел Фёдор. Одет тот был, как всегда, безупречно. Подойдя к нему, Гоголь улыбнулся и обнял его. Пока юноши здоровались, водитель тоже вышел из салона и приблизился к Достоевскому. — Эбису, будем знакомы. Старший протянул ему руку и оглядел парня с ног до головы. Достоевский поспешил её пожать и тоже прошёлся взглядом по его внешнему виду. — Фёдор, очень приятно. — Давай сумку, положим в багажник, чтобы не мешала, — предложил мужчина, после чего тот послушно снял её с себя и отдал ему в руки. — Да, сегодня Эбису-сан — наш личный водитель, — положив локоть темноволосому на плечо, довольно проговорил Николай. Обсуждаемый хмыкнул и прошёл к задней части автомобиля, положив багаж, как только дверь отделения открылась. — Садись в машину, негодник. — Идём. Парень взглянул на Федора и, взявшись за предплечье, потянул его за собой к дверям. Глазам брюнета тут же был представлен очень уютный и ухоженный салон машины, в котором вполне комфортно ездить на длинные дистанции. Как только оба уселись, Фёдор ощутил на себе взгляды других пассажиров и назвал своё имя. Имя жены водителя он не упомнил, но имена и черты внешности родителей постарался получше укрепить в памяти. Если подумать, Гоголь взял и от одного и от другого в равной мере, так что нельзя было сказать, на кого он похож больше. Однако отец был всё-таки более сдержанным на эмоции и не сразу пошёл на диалог с новым знакомым, перед этим подозрительно на него посмотрев. Долго изучение не протянулось и, как понял юноша, он прошёл проверку. С другой стороны, брать с него особо ничего не было. Всего лишь друг, бывший одноклассник. — Приятно познакомиться, Фёдор, — повернувшись к нему, сложила руки на спинке кресла женщина. — Добро пожаловать в нашу дружную компанию. — Взаимно. Мне очень приятно здесь быть. — Если что, обращайся по любому поводу к нам, мы несём за вас двоих теперь ответственность, — проговорил ее супруг и улыбнулся, когда тот послушно закивал. — Вот и ладушки. Вдруг послышался голос впереди, привлекая внимание всех к себе. — Тогда, отправляемся. После его слов машина тронулась с места. Родители тут же отвернулись от юношей и оставили их наедине. Выдохнув, Фёдор заметно расслабился и сложил руки на груди. Что ж, началось всё очень безобидно. Люди весьма приятные, сразу расположили его к себе. Наверное, и Достоевский тоже попытается раскрыться в отношении их. Он не так уж закрыт и при желании может вести себя приветливо. Вопрос только в том, всегда ли ему это выгодно. Насколько юноша помнит, чаще всего было проще взглянуть на пытающегося выйти с ним на контакт человека с холодной незаинтересованностью, отвечая на надоевший за годы учёбы вопрос про его интересы или что-то в этом роде. Забавно, что такой способ отстранения затупился именно на Николае. Он совсем не воспринимал его намеков на нежелание сближаться. Это и стало заветной точкой отсчёта до момента, пока Гоголь совершенно его раскрыл. Вдруг парень почувствовал прикосновение руки к своему плечу и вынырнул из размышлений. — Прекрасно выглядишь. Николай подался к нему корпусом и взглянул в аметистовые глаза. Достоевский, уже не смущаясь от чужих слов, одарил его взаимным теплом во взгляде и слабо улыбнулся. — Спасибо. Ты тоже, как всегда. Было ощущение, что Николай с самого начала искренне пытался его изменить. Скорее всего, в лучшую сторону. Дозировано озвучивая комплименты, честно в глаза говоря о чувствах, прорубал себе путь в душу брюнета, чтобы расположиться и там, наполнив собственной безграничной энергией. Теперь и Фёдор не сдерживал себя, если его переполняли тёплые чувства к юноше. Мог позволить себе сказать что-то похожее или сделать. Отдавать оказалось куда приятнее, чем получать, как однажды открыл для себя Достоевский. Как ни странно, когда говорит Гоголь, он выглядит смелее, но получая приятность в ответ — тут же краснеет под проницательным взглядом, выдавая свою чувствительность к подобным словам. Такими темпами обычный обмен комплиментами выглядел, как поочерёдная атака, где выясняется, кто кого больше заденет. Не выдержав чужого взгляда, Гоголь тихо посмеялся и, опираясь рукой о его кресло, мягко прильнул к губам. Фёдор не ожидал, что даже в присутствии людей спереди тот позволит себе подобное. Однако отталкивать не стал и чуть углубил их чувственный поцелуй. Рука сама потянулась к его талии, прикрытой одеждой, а парень огладил плавный изгиб и сжал пальцы на светлой футболке. Хотелось прижаться к нему всем своим телом и не отпускать. Но подумав о том, что так они не смогут вовремя отстраниться, Николай заставил себя разорвать поцелуй и вздохнул. В конце концов, впереди будет уйма возможностей загрести это чудо в объятия и долго-долго не отпускать. Нет смысла говорить, что светловолосый очень соскучился и невероятно рад сейчас вглядываться в черты лица напротив. Улыбнувшись, он напоследок поцеловал его в щеку и уселся на своё место, откинувшись на спинку. Претерпевая схожий прилив нежности, Фёдор провёл рукой вдоль чужого плеча и остановился на ладони, с трепетом переплетая их пальцы. Спустя какое-то время шум работающего мотора и слабый ветерок из приоткрытого окна дал успокаивающий эффект. Николая вдруг посетила мысль, что под таким влиянием можно и заснуть. Повернувшись, чтобы рассказать о своём наблюдении, парень застал Фёдора с закрытыми глазами и усмехнулся. Как бы долго не всматривался в его лицо, веки не поднимались и пальцы, оставаясь сжатыми чужими, ослабли. Значит, пока один думает, что он вот-вот уснёт, другой уже вырубился. Так даже лучше, ведь впереди много дел. Отдохнуть сейчас — лучший вариант. Но таковым дело было только для брюнета. Старший, как бы не старался, и глаза сомкнуть не смог. Тогда он просто будет наслаждаться видами за окном и охранять чужой сон. Спустя десять минут Фёдор совсем погрузился в сновидения и, будучи больше не в силах держать голову самостоятельно, положил её на что-то мягкое справа от себя. Умиляясь картине, блондин и пошевелиться теперь не решался, позволяя использовать своё плечо, как подушку. Вид такого умиротворённого Фёдора определённо ему нравился. Следующие четыре часа прошли как нельзя комфортно. Родители впереди о чем-то негромко разговаривали с друзьями, а Гоголь копался в телефоне, пока Достоевский сладко сопел ему под ухо.

***

Автомобиль прибыл на место вовремя, как и планировали. Дорога оказалась очень комфортной. Они добрались до гостиницы, не застряв в пробке недалеко от неё. Фёдор проснулся от прикосновения к своему плечу и неторопливо раскрыл глаза. Как оказалось, всю дорогу он эксплуатировал Николая в качестве удобства для сна. От этого было неловко, так что юноша поспешил отстраниться и извиниться. Улыбаясь, Гоголь наклонился к нему и дотронулся до лица, убирая выпавшие из хвоста во время сна тёмные волосы за ухо. Сложно было передать, как мило брюнет выглядел, фыркая и отворачиваясь от рук. Похоже, сон действительно привёл его в форму, раз он снова неподатлив и ворчлив. — Ребят, выходим, — сказал водитель, не поворачиваясь к ним, и выключил мотор, после чего вышел наружу. — Пошли, — махнул рукой Николай и вылез из салона, учтиво подержав дверь и выбравшемуся следом Фёдору. — Всё хорошо? Не укачало? — Нет, нормально. Брюнет чуть размял спину и пронаблюдал, как тот захлопнул машину. Подойдя к парням, Эбису протянул Достоевскому сумку, а Гоголь просто закинул свой рюкзак за спину, что был с ним рядом всю дорогу. Спустя минуту все были готовы идти, так что компания двинулась в сторону гостиницы. Здание было большим и красивым. До берега было совсем немного. Можно было сказать, что их гостиница расположена практически на окраине небольшого городка. Николай и Фёдор с интересом рассматривали место, где им предстояло провести несколько дней. Шагая по выложенной брусчаткой дорожке, блондин не отрывал глаза и от Фёдора, прослеживая его настроение. В конце концов, здесь он выступает опорой для темноволосого. Хотелось, чтобы и тот не упирался и спокойно принимал заботу в свою сторону. Когда они оказались внутри здания с приятным прохладным воздухом, так как там работал кондиционер, старшие сказали подождать их у стены, пока они разберутся с жильем и заберут ключи. Фёдор был подозрительно молчалив, и Гоголь искренне надеялся, что дело не в неудовлетворённости местом. Нарушив тишину между ними, юноша приблизился и обратился к нему. — Как тебе? — Мне нравится, — пожал плечами брюнет и взглянул на рассматривающего его с подозрением в глазах парня. — Что-то не так? — Обещай, что если что-то будет беспокоить, ты обратишься ко мне. Даже переживаниями делись. Я хочу знать, что происходит. Хорошо? — Мне кажется, ты слишком волнуешься. Всё нормально будет, — помотал головой и коснулся его рук. — Если тебе так будет спокойнее, я обещаю. — Ты чудесный. Гоголь тут же переменился и улыбнулся, как вдруг их позвали по именам, заставив обернуться на звук. Мать Николая махнула рукой и, подождав, пока они подойдут, вручила Достоевскому ключи от их номера. — Будем на одном этаже, но не по соседству. — Хорошо, — кивнул брюнет и зашагал за ней, когда толпа двинулась в сторону лестницы. Николай глубоко вздохнул и поспешил за ними, будучи самым крайним. Раз тот дал слово, действительно стоит отмести переживания. Пока они поднимались по ступенькам, блондин сумел догнать Фёдора, и теперь они вместе разглядывали дизайн стен вокруг себя. Как оказалось, им предстояло жить на третьем этаже, что было не слишком высоко. Наконец они свернули с лестничного пролёта и оказались в длинном коридоре, вдоль которого виднелся десяток с лишним дверей с номерами по центру. Итогом обсуждений стало решение освоиться в комнатах и отдохнуть с дороги, а через час они встретятся на первом этаже. Номер Николая и Фёдора оказался самым последним в конце коридора. Ускорив шаг, Гоголь приблизился к двери и ввёл ключ в скважину. Не терпелось узнать, в каких апартаментах им предстоит обитать. Фёдор тоже был очень заинтересован, так что зашёл внутрь сразу за ним, закрыв за собой дверь. Парней встретила светлая комната с большими окнами и выходом на балкон. У стены стояла большая кровать с бежевым постельным. Помимо неё внутри оказались и другие элементы мебели в виде стеллажа с зеркалом и креслом, а на стене большая плазма с выключенным экраном. Не сдерживаясь, Николай подошёл к кровати и с шумом упал на неё, раскинув руки в сторону. — Тут так круто, — протянул блондин и поднял глаза на потолок. — Да, очень, — улыбнулся Фёдор, пройдя вглубь помещения. — С такой кроватью и море не нужно. Удобная, что жуть. Гоголь приподнялся на кровати, а тот положил сумку возле двери в ванную и скрылся за белой дверью. — Это хорошо, — еле слышно сказал Фёдор, разглядывая ванну и раковину, не став задерживать глаз на унитазе. — Чем займемся? Николай улыбнулся и встал на ноги, пройдя к комнате. — Хочу вещи разложить и родителям позвоню. Достоевский зашагал к выходу, но вдруг столкнулся с ним. Гоголь тут же протянул руку к ушибленному плечу и кратко выдохнул. — Вижу цель — не вижу препятствий. — Прости, не увидел тебя, — виновато прикусил губу и дотронулся до его руки. — Сильно больно? — Без скорой не обойтись, — хмыкнул и отошёл в сторону, чтобы тот прошёл. — Давай сразу похороны планировать, — улыбнулся темноволосый и, не спеша уходить, убрал его руку и коснулся плеча губами. — Так лучше? — Намного, — тепло взглянул на него блондин и повернул голову, открывая щеку. — Сюда тоже, для профилактики. Фёдор посмеялся и вышел из ванной, собираясь выполнить свои запланированные дела. — Туда я тебя не ударял. — Я тогда схожу нам попить куплю, — сказал блондин и двинулся к выходу. — Если не затруднит, возьмёшь ещё перекусить что-нибудь? — усевшись на кровати перед сумкой, обратился к нему Фёдор. — Есть пожелания? — На твоё усмотрение. Блондин кивнул и скрылся за деревянной дверью. Оставшись в одиночестве, Достоевский вздохнул и достал свой телефон из крайнего кармана дорожной сумки. На экране высвечивалось уведомление о пропущенном звонке от матери около двадцати минут назад. Очень хорошо, что интуиция подсказала ему взяться за сообщение новостей сейчас. Подождал бы ещё десять минут и заставил бы переживать. Набрав номер родительницы, парень поставил их звонок на громкую связь и положил гаджет рядом с собой. Трубку взяли практически сразу и из динамика послышался женский голос. — Фёдор, наконец-то я тебя услышала. Уже добрались? Как дела? — Всё отлично, добрались совсем недавно. Сижу в номере, вещи разбираю, — улыбнувшись, ответил темноволосый. — Тебе обычно плохо после долгих поездок. Не укачало, взял с собой таблетки? — Я всё время проспал, так что ничего не случилось, — помотал головой и раскрыл сумку, собираясь приняться за другое дело. — Как с родителями дела? Уже подружились? — Чудесные люди, как и другие двое. Не стоит волноваться, они сами сказали, что берут за меня ответственность. Достоевский поднялся с постели, чтобы отнести небольшую стопку вещей в шкаф. — Отлично тогда, хорошенько отдохни, — вздохнула брюнетка и взглянула на наручные часы. — Мне пора. Но ты будь на связи. Если что — сообщай. — Да, хорошо. Удачи на работе. — Пока, люблю тебя. — И я тебя, — улыбнулся Достоевский и сбросил трубку. От того, что он связался с близкими, на душе стало легче, поэтому парень закончил дело в более расслабленном состоянии. Он был открыт к ощущениям, а на душе стало немного волнительно. Даже от мысли, что эти дни ему предстоит провести в компании Николая. Это ведь не привычная прогулка после учёбы на пару часов. Интересно будет понаблюдать за тем, как тот себя ведёт с родителями. С ними, впрочем, предстояло снова встретиться через сорок минут, ведь первые двадцать прошли. Достоевский не ожидал, что его оставят надолго. Не зная, чем себя занять, сходил в ванную, чтобы вымыть руки, и улёгся на кровати, стянув обувь. Та была действительно очень удобной, отчего брюнет успел расслабиться, пока не послышался хлопок двери. — Соня-Фёдор снова спит, — улыбнулся Николай и прошёл к небольшому столику возле кресла. — Не правда. Парень поспешил усесться и поправил на себе одежду. Гоголь выложил купленное на стол и бросил в его сторону что-то в шелестящей упаковке. Фёдор его еле поймал и взглянул на мороженое в руках. — Не заблудился, пока гулял? — Изучил, но немного, — вскрыл своё мороженое Николай. — Территория огромная. — Не удивительно, — хмыкнул и немного откусил, пробуя на вкус. — Ты чем занимаешься, пока меня нет? Парень подошёл к кровати и уселся поближе к нему. — Как и говорил уже, родителям звонил. — Теперь они не думают, что тебя увезли в рабство? — дотронувшись до его руки, повернул чужую сладость к себе, чтобы попробовать. — Нет. Фёдор вздохнул, услышав хруст рожка, означающий осквернённость его собственности, а Николай улыбнулся и протянул ему своё. — Не дуйся. — Почему нельзя взять одинаковые… Брюнет не собирался совершать того же, но когда верхушка упёрлась в губы, смиренно откусил ту же долю. Гоголь улыбнулся и дотронулся до его щёки, чтобы стереть след от фисташкового десерта. — Потому что ты любишь одно, а я другое. — Если бы ты действительно не любил то, что нравится мне, не лез бы с просьбой попробовать. Что тобой движет каждый раз? — Мне просто нравится попрошайничать, не строй теории. Блондин усмехнулся на его фырк и затих, поедая уже начавшее таять мороженое. Как только закончил, забрал у него палочку от мороженого и направился к мусорке. Выбросив мусор, помыл от липкости руки под краном в раковине и обратился к Федору. — У тебя не будет зарядки? Я свою дома забыл, а пока ехали, совсем телефон посадил. — Да, сейчас дам, — кивнул Фёдор и прошёл к шкафу. — Повезло, что входы на телефонах схожие. — В таком случае купил бы себе её здесь, — подошёл к нему и принял в руки протянутое парень. — Сразу так нельзя сделать? — сложил руки на груди, пока тот воткнул один конец в розетку, а другой в телефон, — Не хочу лишать тебя возможности спасти жизнь моему телефону. — Ладно. Я поставлю напитки в холодильник? Фёдор прошёл к столику, а Николай уселся в кресло и закинул ногу на ногу. — Да, давай. Потом можем в карты поиграть, я взял свою счастливую колоду. — Только этот человек может припереть за сотню километров пачку картонок и забыть зарядку для средства коммуникации, — не сдержал смешка Фёдор и открыл небольшой холодильник, составляя бутылки. — Это не просто картонки, а мой шанс тебя обыграть, — помотал головой Николай и добрался до своего рюкзака возле кровати. — У тебя не получится этого сделать, даже если эти карты в святую воду окунут, — закрыв дверцу, немного самодовольным голосом сказал брюнет. — Не может быть такого, что человек будет постоянно проигрывать. Теория вероятности должна же сработать. Николай достал карты с пластиковым покрытием и стал перемешивать. — Верно, если этот человек играть умеет, — улыбнулся Фёдор, специально разжигая в нём желание опровергнуть чужие слова. — Будто тебе было когда учиться играм, чёртов зубрила. — Много ты знаешь о моём времяпрепровождении после учёбы за все года. — Нет, серьёзно… — тише обратился к нему юноша и стал раздавать. — У тебя папа в казино работает и научил тебя фокусам или что? — Смелое предложение, — посмеялся Фёдор и взял свои шесть карт в руки. — Я болел часто с тринадцати, а пока в больнице лежал — проводил время в палате с другими сверстниками за игрой. — Представляю юного Фёдора в больничной одежде с картами в маленьких ручках. Так и наворачиваются слёзы… Николай улыбнулся и стал рассматривать свои, обозначив количество козырей. Брюнет хмыкнул и сделал ход, положив пару шестерок перед ним. — В «Дураке» у тебя меньше всего побед. Не думаешь, что уже всё определено? — Мы должны встретиться со своими страхами лицом к лицу, — торжественно проговорил Николай и побил их, тут же получив другие карты, которые тоже нужно было покрыть. — Короли, да в начале игры? — Всё для тебя. Фёдор взял недостающее количество карт перед своим новым ходом, пока тот собирал веер в руках. Теперь перед блондином были выложены семерки. Их тот смог покрыть и после — вернуть брюнету неприятные взору шестерки. Достоевский разобрался с ними быстро. Потихоньку в колоде стали заканчиваться карты, и игра подходила в концу. Николай таил надежду, что со старшими козырями сможет выкарабкаться, поэтому вздохнул и призадумался, как ему стоит сходить. — Надо же, Николай думает над ходом, вместо того, чтобы слепо бросать стратегически важные карты, — забавляясь тяжестью в чужих глазах, проговорил Фёдор и сменил позу. — Ха-ха, — закатил глаза и поднял взгляд на парня. — Хочу повысить интерес к игре. — Каким же способом? — Пусть проигравший выполняет желание, — улыбнулся Николай, сумев ненароком взглянуть на его набор в руках, когда тот улёгся. — Так хочется сделать мне массажик? Знаешь, после сна в машине очень тянет в районе шеи. Фёдор прекрасно знал, что тот осведомлен в значении его крайних карт, ведь он специально дал их увидеть, чтобы тот хотя бы попытался его обойти. — С удовольствием. Гоголь усмехнулся и, решив, как ему стоит поступить, сделал ход, ведь стратегия в голове была выстроена. — Коля-коля, когда знаешь, какая масть в недостатке у соперника, нужно использовать это против него, — вздохнул и после своих слов ловким движением покрыл всё и положил перед ним пару тузов, выйдя из игры. — Я выиграл. Снова. — Остался, да еще и с козырями, — бросив перед ним карты, с разочарованием вздохнул Николай. — Счастливая колода, да? — улыбнулся и стал собирать их в стопку. — В кругу своих друзей я с ней выигрываю только так. — Не расстраивайся, держи. Парень протянул коробку, однако тот с недовольным взглядом бросил ее на стол. — Сколько времени? — когда Фёдор взял телефон в руки, спросил юноша. — До встречи пятнадцать минут. — Снимай тогда рубашку, — встал с кровати и прошёл к рюкзаку. — Что? Зачем? — Будто не знаешь, что я всегда держу свои слова, — хмыкнул и достал оттуда парфюмированный лосьон для тела. — Я думал, потом, вечером… — уселся на кровати брюнет, не решаясь так сразу раздеваться. — Любишь красивых мальчиков обыгрывать — люби и рубашки снимать. — Нет такой поговорки, — в замешательстве ответил Фёдор и опешил, когда тот сел рядом и стал расстёгивать на нём пуговицы. — Я и сам справлюсь. — Давай. Николай теперь не ощущал и толики грусти после проигрыша, наслаждаясь чужой стеснительностью. Смирившись, что его либо разденут, либо он сам оголит спину, брюнет десять раз пожалел о своих словах. Подождав, когда тот закончит, Николай забрал вещь из рук и приподнялся над ним на коленях. Он и подумать не мог, что сегодняшний проигрыш так сыграет ему на руку. С довольным видом оглядывая светлую кожу на спине с парочкой маленьких родимых пятен, Гоголь распустил его волосы, чтобы собрать выпавшие пряди на затылке в хвост повыше. Прикрыв глаза, Фёдор почувствовал приятные прикосновения к своим волосам. Было необычно, ощущая такое бережливое отношение к себе. Закрепив волосы, Николай провел руками по плечам и спине. Не удержавшись, коснулся губами оголённой шеи, и тут же заставил того вздрогнуть, а кожу покрыться мурашками. — Где, говоришь, болит? — Где шея и плечи срастаются, тянет неприятно… — Хорошо, — кивнул и потянулся за лосьоном, выдавив небольшое количество на пальцы. — Сейчас исправим… — Уже начинает казаться, что ты специально проиграл. Достоевский почувствовал прохладный крем на себе и слабо улыбнулся. Светловолосый стал распределять его по коже, слегка надавливая, и кивнул. — Мне тоже. Через пару секунд Николай стал увереннее разминать его плечи и шею, переходя на круговые движения. От того, как точечно он избавлял мышцы от напряжения, Фёдор едва удержался, чтобы не простонать из-за приятных ощущений. Полностью расслабившись в его руках, даже потерял желание куда-либо идти, лишь бы тот не переставал приводить его тело в порядок. Не пропустив из виду, как тот расклеился, Николай и сам был рад принести ему удовольствие. Так, желание Достоевского исполнялось до пяти минут. Почувствовав сонливость, темноволосый поймал себя на мысли, что нельзя так слишком расслабляться, ведь им обоим скоро выходить. После того как взглянул на время, он обратился к Николаю с предложением начать собираться, и тот нехотя отстранился, напоследок повернув его голову и кратко поцеловав в уголок губ. Сборы состояли в основном из приведения себя в порядок. Гоголь просто поправился, а другой обратно натянул рубашку, поспешно застегнув пуговицы. Оба надели под одежду плавки, ведь прогулка по территории будет не самым интересным, в отличие от возможности искупаться в приятной морской воде. В целом, как и планировалось, они вовремя спустились вниз и встретились с родителями. Старшие тоже хорошо отдохнули с дороги и уже ждали их на первом этаже. Так как компания уходила надолго, ключи были возвращены на ресепшн на хранение. Их владельцам же теперь предстояло как следует изучить всё вокруг. Множество заведений и беседок, интересные способы проведения времени, вроде тира. Экскурсию обязательно стоит завершить в объятиях поблескивающих под солнцем волн и плотным ужином, за которым они все обязательно поделятся своими впечатлениями.