Его лицо

***

Часовая стрелка приближалась к цифре шесть на циферблате на настенных часах. День пролетел очень быстро, так что парень не заметил, как его смена подошла к концу. Обслуживая одного посетителя за другим, не забывал оставаться вежливым и дружелюбным к людям. Оказалось, это не так уж и легко. Как только у Николая получается оставаться таким столь долго… — Спасибо за покупку, ждём вас снова. Парень проводил покупателя и слабо улыбнулся, получив взаимную реакцию. Вздохнув, он осмотрелся и попытался вспомнить, чем занимался до прихода людей, а после отправился составлять приправы на прилавок. Стоит заняться распаковкой коробок, пока никого нет. Спокойно занимаясь своими делами, Фёдор с аккуратностью обращался с товарами и думал о своём. Вдруг послышался скрип двери, из-за которой вышла девушка около двадцати лет. Брюнет не мог не запомнить её, ведь та является его наставником, у которой он проходит стажировку уже несколько дней. На вид очень миловидная девушка и, несмотря на то, что у них есть разница в возрасте, она не очень ощущалась в разговоре с ней. Фёдор в принципе был удивлён, что у них так легко складывается сотрудничество, а он совсем не испытывает дискомфорта при общении, как в разговорах с какими-то другими людьми. Наверное у неё просто очень хорошо развито чувство такта и она не давила на брюнета, позволяя самостоятельно раскрыться. В какие-то моменты он ловил себя на том, что говорит больше неё, отчего был немного смущён и удивлён своим поведением. — Фёдор-кун, а ты прекрасно справляешься, — сложив руки на груди, улыбнулась блондинка и подошла к парню. — Совсем недавно у нас, а уже во всём разобрался. Достоевский повернулся к ней, чтобы не проявлять неуважение, и кивнул. — Стараюсь. — Я вижу, — хмыкнула та. Разглядывая фигуру темноволосого, она прислонилась спиной к стене и сложила руки на груди. Молча расставляя предметы по местам, Фёдор не переставал ощущать на себе её взгляд и оттого чувствовал себя как-то странно. Они проявляли друг к другу только хорошее отношение, но если ему было за что, ведь благодаря её помощи он смог как-то приспособиться, то от неё получать внимание как-то необычно. Не теряя лица, та не сдерживала себя для того, чтобы лишний раз понаблюдать за ним или сказать что-то. Умела оставаться строгой, но при этом поддерживала дружескую атмосферу между ними. Фёдору тоже было приятно получать поддержку. В целом парень чувствовал, что может доверять этому человеку, ведь опасности никакой она не представляет, о чём заявляла её открытая позиция тела во время их взаимодействия и не сходящая с лица улыбка. Взглянув на верхнюю полку, Фёдор потянулся к ней, чтобы поставить в опустевшую коробку пачки, но одна так и выпала из его рук, шлепнувшись на пол. Тихо выругавшись, он решил закончить дело, а потом положить недостающую, однако выровняв их сверху, краем глаза заметил, как присутствующая подошла и подняла вещицу, протянув ему. — Для таких полок лучше используй тот табурет-стремянку, — когда брюнет повернулся к ней, сказала девушка. — Так ничего не будет падать. — Спасибо. Буду знать… Брюнет дотронулся до протянутого предмета, невольно коснувшись и чужих пальцев. — Ты занимаешься музыкой? — Н-нет и не увлекался никогда, — помотал головой и, подняв бровь, взглянул на неё. — А что? — Просто у тебя такие тонкие и красивые пальцы… — пожала плечами и улыбнулась. — Поэтому и подумала. — Просто так получилось, наверное. Юноша невольно остановил взгляд на своей руке, пытаясь разглядеть в ней что-то. Девушка отвлеклась на наручные часы и вздохнула. — Впрочем, до конца твоей смены полчаса осталось. — Да, вроде бы… — Обычно мы наблюдаем за новыми сотрудниками две недели… В твоём же случае я хотела бы уже устроить тебя официально. Как ты на это смотришь? — О, ну… Фёдор опустил взгляд на очередной пакетик с острой приправой и чуть задумался над её словами. — Думаю, я справлюсь. — Чудесно, — хлопнула в ладоши и зашагала на склад. — Тогда с завтрашнего дня ты являешься полноценным работником. — Спасибо за доверие. Он признательно посмотрел на неё и слабо улыбнулся. Старшая отмахнулась и скрылась за дверью, оставив его одного. Парень совсем не ожидал, что его уже решат устроить на полных правах, однако был очень рад. Было ощущение, что здесь он сможет провести время до конца лета и может чуть дольше, там уж как получится. Начальник, как сказал отец, человек честный. Так что с зарплатой его не обманут. Далеко не всегда людям получается найти хорошую работу за столь короткий срок на выгодных условиях. Однако ему удача улыбнулась. Вдохнув, парень доработал свои последние минуты, почувствовав желание поскорее свалить отсюда и поделиться новостью с Николаем. Тот написал ему несколько часов назад и позвал к себе, ведь они давно не виделись. Достоевский с большой охотой согласился, даже несмотря на просьбу прикупить по дороге кое-какие овощи со словами «я отдам деньги, как только придёшь», но он и от них отказался, ведь ужинать будут оба, а не только Гоголь. Похоже, вечер обещает быть интересным.

***

— Так что я не знаю, отчего он так на меня посмотрел, — вздохнув, поднялся с места Гоголь и сложил руки на бёдрах. — Угу… — буркнул Фёдор. Нарезая морковь для их ужина, вдруг остановился, а его взгляд снова застрял на пальцах руки. Гоголь сразу заметил, тот приблизил кисть к лицу, поэтому подошёл поближе и дотронулся до неё. — Что такое? Порезался? Фёдор помотал головой и почувствовал мурашки, когда тот сжал его руку в своей и преподнёс к губам. Николай огладил его руку и с вниманием взглянул в аметистовые глаза. — Какой-то ты сегодня странный. Сам сказал, что рад от новости про перевод из стажёра, но так и блуждаешь в трансе… Может, ты плохо себя чувствуешь? Давай я сам приготовлю, а ты отдохни и… — Почему тебе так нравится касаться моих рук? — перевёл взгляд на их сплетённые пальцы Фёдор. — Что в них такого? — Хм, наверное, потому что они очень красивые и аккуратные… — задумался, а потом с прищуром взглянул на него. — Что за вопросы такие? Разумеется, мне нравится их трогать, потому что мне нравишься ты. Нужны ещё причины? Фёдор опустил взгляд и вздрогнул, когда почувствовал прикосновение губ к лицу совсем рядом с ухом. — Сегодня мне сказали то же самое, но… — Так мой Дост-кун не привык получать комплименты, — улыбнулся и стал подниматься с поцелуями к виску. — Я думал, достаточно говорю тебе их, чтобы ты привык слышать, какой ты красивый… — В этом и дело, что я привык слышать их только от тебя. — Как бы это не было обидно, ты нравишься не только мне. Николай огладил его щеку и прильнул к губам, чтобы завести его в нежный и долгий поцелуй. Фёдор чуть нахмурился и отвернулся спустя несколько секунд. — П-погоди, там лук подгорает, — повернул голову, но почувствовал спускающиеся губы к шее. — Мх, ты хочешь есть угольки? — Да мне и тебя достаточно, — улыбнулся блондин. Однако он вздохнул и отступил в сторону, когда тот вытянул руку из хватки и отошёл к плите, чтобы перемешать зажарку. — Тебе повезло, что ничего не сгорело, иначе бы я очень сильно на тебя разозлился, — проговорил Фёдор и протянул к нему руку. — Подай морковь. Гоголь взял кусочек с доски и с серьёзным видом положил его в ладонь. — Столько хватит? — Очень смешно, — невольно улыбнулся с чужой привычки дурачиться и бросил её в раскалённую сковороду. — Теперь без приколов. — Ладно. Парень хмыкнул и подал ему доску, после чего тот высыпал всё к луку и хорошо перемешал. — Ты никогда не думал, что… — Пока не забыл про соль, чайную ложку набери, пожалуйста, — повернулся к нему Фёдор, на что другой послушно выполнил указания и передал её. — Продолжай, что ты там говорил. — Фактически, ты подрабатываешь моей жёнушкой на час. Приходишь, прибираешь, готовишь… Фёдор кивнул и отложил лопатку, а после накрыл сковороду крышкой, чтобы не летели брызги. — Ты прав, пора мне брать с тебя плату. Сколько готов мне платить? — Ещё и такой квалифицированный работник… Даже интим услуги предоставляет. Блондин подошёл ближе, поставил руки по обе стороны от него и заставил того прижаться к краю столешницы, пока взглядом не давал тому смотреть куда-либо, кроме него самого. Фёдор усмехнулся и прикусил губу, с удовольствием ощущая прижимающееся бедро между своих. — Спешу оповестить: с этой функцией цена увеличивается дважды. — Почему я должен и за это платить? Разве ты тоже не получаешь удовольствие от процесса? Иногда мне кажется, даже побольше меня. Блондин приблизился к его уху и обхватил губами чувствительную мочку уха, на что Достоевский судорожно выдохнул и прижался к его груди своей. — Разумеется. Как профессионал, я мастерски всё инициирую, чтобы не обижать клиента. Поэтому, будьте добры… — Ты затронул меня до глубины души. Хочешь сказать, что я так плох? — Верно, и никоим образом не возбуждаешь, — улыбнулся и приподнял ногу, прижимаясь к нему пахом. — Как я разочарован… — спустился рукой к нужному месту и огладил слегка выпирающий бугорок из брюк. — Увы, нам придётся расторгнуть контракт, чтобы больше не отравлять друг другу жизнь. — Очень жаль, — усмехнулся и напоследок поцеловал его. — Надеюсь, найдётся кто-то, с кем ты сработаешься. — Я тоже очень надеюсь. Фёдор огладил его щеку, пройдясь большим пальцем по влажной и чуть припухшей губе. Николай перехватил её и, кратко поцеловав крайнюю костяшку, вложил между пальцев лопатку, а после вовсе отстранился. — Не забывай помешивать. — Спасибо, а то я не знал, — хмыкнул Фёдор, на что тот посмеялся и зашагал из кухни. — Когда мы будем жить вместе, приборкой и готовкой будешь заниматься ты, понял? — Нетушки, по очереди. Николай оставил его на кухне наедине с самим собой и прошёл в свою комнату, чтобы немного прибраться, а Фёдор вздохнул и снова вернулся к делу, продолжая приготовление их ужина. Так приятно сейчас быть здесь после рабочего дня… Наверное, он уже настолько часто здесь бывает, что выучил расположение всего. Конечно, не всегда Николай дома один, но присутствие его родителей никогда не мешает закрыться им у себя и заниматься своими делами. Просто смотря фильм или разговаривая, Фёдор чувствовал, что единственное место, в котором ему по-настоящему хорошо, это объятия своего парня. Так спокойно и уютно. Когда от него ничего не требуют и не спрашивают, просто предоставляя возможность забыться в своих руках. Наверное, у них уже выработалась привычка, что раз в несколько дней они обязательно видятся и проводят вечер в компании друг друга. — Федь, иди сюда, — послышался голос, заставив обладателя этого имени вынырнуть из мыслей. — Ты успел что-то натворить? Брюнет вздохнул, убавил огонь на плите, чтобы ничего не убежало в его отсутствие, и зашагал к нему. — Нет, — хмыкнул Николай и подождал, когда к нему придут. — Смотри. — Что там ещё… Достоевский взял из его рук телефон и тут же улыбнулся, увидев фотографию их общего знакомого. — Чем чаще я смотрю на него, уже повзрослевшего, тем больше жалею, что не решился оставить у себя. — Ты действительно так жалеешь об этом? — Себастьян — мой первый котёнок, так что да, — вернул телефон и вздохнул, когда тот протянул руки. — Н-не надо, мне идти пора. — Нет, иди ко мне, — ласково улыбнулся и прижал его к груди, мягко обнимая. — Мне не хочется, чтобы ты грустил из-за этого. — Я и не грущу… — Если хочешь, я могу поговорить с его новым хозяин… — Нет-нет, ему будет тяжело снова приспосабливаться. Он может стать несчастным. — Как он станет несчастным, если у него будут два любящих хозяина? — улыбнулся и поцеловал его в висок. — Я не верю в это. — Через месяц начнётся учёба, я не смогу за ним присматривать должным образом, — нахмурился Достоевский, на что тот сощурился. — Почему это ты? Я тоже буду о нём заботиться. Буду навещать его и кормить. — Н-не надо тебе никого навещать. Съедемся и тогда заберём его к себе. Так будет проще для всех. — Значит, решено, — кивнул Николай, найдя его вариант куда более интересным, и немного принюхался. — Чем это пахнет? — Твоим испорченным ужином, — выдохнул и ненадолго прижался губами к его щеке. — Ты счастлив? — Тогда мне всё-таки придётся съесть тебя… Гоголь приблизился к его шее, собираясь укусить, на что Фёдор упёрся руками в его грудь и стал отворачиваться. Однако это слабо помогло, и он засмеялся, стоило почувствовать прикосновение зубов к коже. — Д-дай мне шанс спасти ситуацию прежде, чем всё ухудшится, — с большим трудом отстранился и поспешил на кухню. Время летит очень незаметно, на самом деле. Несколько недель назад Фёдор наконец решил, что тихое и мирное времяпровождение в стенах дома в одиночестве не является полезным и продуктивным, так что было задумано найти какую-то подработку. Глядя на то, как старается Николай, хотелось тоже начать как-то двигаться вокруг своей оси. Подумав, что ему очень помог бы совет, куда стоит податься, Достоевский обратился к отцу и тот спокойно дал ему несколько, а спустя время помог устроиться тому на работу, согласовав это дело с будущим начальником сына. Ничего необычного, обычный круглосуточный магазин. Как оказалось, заниматься чем-то намного лучше, чем просто думать и планировать. Теперь он даже перестал наблюдать за тем, как сменяется день в календаре, но что радовало больше, так это отсутствие мыслей о редкости встреч со своим парнем. К тому же, нельзя забывать, что он старается для них двоих, поэтому мотивация выкладываться на полную была куда выше. Что касается блондина, он был рад, что Фёдор наконец-то решился выйти из зоны комфорта. Ему очень нужен был какой-то глоток воздуха в виде социума и, хоть Фёдор и говорил, что ему необязательно выходить в люди, последние дни у него намного сильнее горели глаза. По вечерам тот охотно рассказывал ему про ту или иную забавную ситуацию на работе, которую светловолосый подкреплял своей, поддерживая разговор. Гоголь был только за, чтобы брюнет стал вливаться в темп реальной жизни и смог найти каких-нибудь новых знакомых, тех же коллег, например. Это определённо пойдёт ему на пользу. Возвращаясь к тому, как проходил их вечер, можно сказать, что после их разговора дело пошло активное. Уже через полчаса ужин был полностью готов, а брюнет стал накрывать на стол, чтобы наконец-то сесть и поесть. Оба достаточно проголодались и, сходясь в коротких разговорах, постепенно поглощали то, что было у них на тарелках. В воздухе так и чувствовалась спокойная и домашняя атмосфера, которую особо никто не старался поддерживать, будто она сама закрепилась за ними, как только парни сделали подобные встречи в квартире Николая регулярными. В какой-то момент Достоевский поднялся с места и направился к раковине, чтобы отмыть тарелку и приборы после себя. — Каждый моет за собой. Николай закончил следом за ним, подошёл к нему со спины и поставил свою поверх его. — Тебе так тяжело сделать это за меня? — Дело не в тяжести, а в справедливости, — нахмурился и повернул голову к нему. — Может, нам вовсе это не нужно… Блондин прижался к нему, вздохнул запах его волос и постепенно приблизился к шее. Стоило тому коснуться кожи губами, Фёдор выдохнул и несильно пихнул его плечом. — Не неси чушь. — Почему сразу чушь? Он улыбнулся чужим попыткам уворачиваться от него и провёл руками по его спине, после обвив талию. — Потому что я привык, чтобы на кухне было чисто и убрано, — сжал пальцы на краю столешницы и прикусил губу, однако тот стал целовать его плечо сквозь футболку. — Коль… — Я соскучился, — развернул его к себе и приставил спиной к краю. — Разве ты нет? — Позволь мне закончить, а пока иди в комнату. Пару минут и я приду к тебе. — Я люблю спонтанность, мой дорогой. Парень чуть наклонился к нему и ловко подхватил тело. Лишившись опоры под ногами, брюнет ухватился за его плечи и рефлекторно стал упираться попыткам удержать его. — Н-нет, поставь на место. Я серьёзно, что изменят эти несколько минут? — Очень многое, — усмехнулся тот. Пока его руки располагались под коленями и спиной, Николай размеренно зашагал в спальню, крепко прижимая к себе. Другой, смирившись со своим положением, ткнул пальцем в грудь и нахмурил брови. — Знаешь же, как я не люблю, когда ты меня поднимаешь, но ты каждый раз это делаешь. — Почему нет? — водрузил тело на кровать и забрался следом. — Не знаю… Брюнет протянул руки к его талии и прижался к телу, что поудобнее расположилось между его ног. Гоголь сжал пальцы на его бёдрах и притянул к себе, теперь ритмично потираясь пахом о чужой. — Может, ты просто не любишь быть в уязвимости? Но это так глупо, мой Фёдор, когда ты уже открыл мне свои самые хрупкие места… Никогда не сможешь больше спрятаться от меня. Он проник пальцами под ткань его футболки и стал оглаживать живот и талию, а Фёдор прикусил губу от нарастающей страсти и прикрыл глаза. Ограничения в виде одежды начинали нервировать блондина, поэтому он зацепился пальцами за подол верха и резкими движениями снял с него футболку. Чуть погодя проделал это и со своей. Достоевский завёл свои руки за спину и пальцами сжал чужие плечи, чтобы прижаться к его телу как можно ближе. Он чувствовал необъяснимую дрожь в руках и бёдрах. — Разве я пытался? Я ведь отдаю все свои силы, чтобы полностью доверять тебе… — Солнце, разве я сказал что-то про отсутствие твоего доверия ко мне? То, что позволяешь мне касаться тебя, уже делает меня самым счастливым. Николай провёл руками по его спине, чтобы притянуть его ближе и усадить на свои бёдра. Фёдор поудобнее уселся на ногах, провёл пальцами по чертам его лица, вглядываясь в глаза напротив, а после завёл руки на затылок и приблизился к его губам. — Тебе попробуй не позволить, — усмехнулся и завёл в страстный поцелуй. Целуя и кусая податливые губы, спустился руками к своим штанам и стал расстёгивать ремень. Ему уже давно хочется освободить себя от тесноты снизу. Стоило расстегнуть ширинку, чужие руки накрыли его пальцы и убрали, самостоятельно стягивая одежду с бёдер. Когда брюки и бельё оказались достаточно спущены, Николай провёл руками по его спине и сжал пальцы на обнажённых ягодицах, приминая и оглаживая упругую кожу. — Дай мне снять, — болезненно выдохнул в поцелуй Фёдор, когда тот медленно провел ногтями вдоль его спины. — Мх, Коль… — Интересно… — улыбнулся и провёл языком по коже совсем рядом с артерией. — Что скажет твоя любимая наставница, когда увидит следы на шее? — Она не моя любимая. Достоевский нахмурился и прикусил губу, когда тот втянул кожу меж губ, а спустя время отстранился, с довольной ухмылкой взглянув на бордовый засос. — Ты ведь никогда не оставлял… — Теперь хочу. Николай грубовато оттолкнул его от себя и заставил с шумом упасть на мягкую поверхность позади. — Чтобы каждый сантиметр на твоём теле напоминал тебе о том, кому ты принадлежишь. — Тебя так задело то, что какая-то девушка сделала мне комплимент? — не сдержал улыбки, хоть и не одобрял чужие намерения. — Очень, — резкими движениями снял с него брюки с бельём, а после отбросил в сторону. — Аккуратнее, мне в них ещё завтра на работу… Из-за его действий Фёдор заводился всё больше и больше. Когда тот резковато развел его ноги в стороны и опустился к члену, прикусил губу и сжал пальцами плед под собой. Гоголь улыбнулся и огладил рукой орган, проверяя его твёрдость и размазывая предэякулят. — Почему ты так уверен, что я тебя пущу куда-то? У меня завтра выходной. — Это не даёт тебе право рушить мою репутацию, — нахмурился Фёдор, однако тот лишь прильнул губами к коже внутренней стороны бёдра, а после сжал её зубами. — М-мне не нравится твой настрой… — Зато мне нравится, как ты дрожишь от незнания, что я сделаю в тот или иной момент. Он усмехнулся и втянул кожу, оглаживая её языком. Фёдор тут же простонал, не ожидав, что тот всерьёз начнёт оставлять засосы, одновременно приятно, но и болезненно кусая и посасывая. — Что ты делаешь… Николай выбирал самые чувствительные места, начав с бёдер, и стал подниматься по животу и груди. Наконец участь постигла и затвердевших сосков, а Достоевский уже совсем не сдерживал стонов, пока тот излишне сильно сжимал чувствительные бугорки между зубов и играл с ними кончиком языка. — П-прекрати, ты мучаешь меня… Брюнет крепко сжал пальцы на его плечах, пытаясь хоть немного отстранить его от ключиц, покрывающихся болезненной лаской. Гоголь приблизился к его уху и накрыл твёрдый орган рукой. — Ты говоришь, что тебе неприятно, но твой член говорит совсем другое… — Я вовсе не говорил, что мне неприятно, — отвернулся, пряча от него горящее лицо. — Тогда расслабься, — улыбнулся и кратко поцеловал его в висок. Он огладил пальцами часто поднимающуюся и опускающуюся грудь, задев покрасневшие бусины, а Фёдор повернулся к нему и встретился с его глазами. — Что ты собираешься… — Всего лишь сделать это прекрасное тело своим, — выдохнул в чужое ухо парень и сжал пальцы на его талии. — Дашь мне насытиться тобой полностью? — Если ты сделаешь то же самое. Брюнет чуть приподнялся с кровати на руках и приблизился губами к его шее, чтобы неожиданно для Николая сжать кожу зубами. — Ф-федь, не стоит так… Гоголь беззащитно улыбнулся, а тот наклонился к нему, заняв доминирующую позицию, и стал проделывать влажную дорожку к ближе уху, после больно прикусив мочку. — Ай-ай, тише… — Расслабься, — повторил чужие слова парень. Он продолжил ласкать шею, не сдерживая своего желания отомстить и оставить как можно больше следов. Вдруг Николай снова простонал от очередного болезненного укуса, который тут же сменился на приятное посасывание, пока чужая рука спустилась к его паху и огладила возбуждённый член сквозь одежду. — Ты жесток. Ещё и очень мстителен… — Разве? — протиснулся под ткань домашних штанов и крепко обхватил орган, став активно передвигать кожу. — Я не могу заявить на тебя права так же, как ты? — Заметь, ах… — вздрогнул, поддавшись тазом, и простонал от чрезмерной стимуляции. — Я н-не трогал самые видные места, чтобы не утруждать тебя их скрывать, а ты всю шею… — Откуда мне знать, что ты не заигрываешь с покупательницами? Брюнет сжал его член на основании в ожидании ответа, а Николай пошло улыбнулся и прикусил губу, чтобы выглядеть более убедительно. — На самом деле, и юбки ни одной не пропускаю, а если симпатичный парень зайдёт… — Ты отвратительный, знаешь об этом? — сжал пальцы на его подбородке свободной рукой и с ноткой презрения взглянул в его глаза. — Недостойнее и развратнее меня тебе никогда не найти, уж поверь, — усмехнулся и накрыл его руку своей, чтобы подняться и нависнуть над ним. — Я намереваюсь сделать тебя точно таким же. — Я н-не собираюсь становиться… — Боюсь, у тебя нет выбора. Фёдор прикусил губу, когда тот снял с себя штаны вместе с бельём, а после рывком притянул его за бёдра к себе. Светловолосый незамедлительно приставил влажную от собственной смазки головку и стал тереться обнажённым членом о его промежность, толкаясь и периодически потираясь о его орган. Когда он в очередной раз чуть не вошёл, Фёдор нахмурился и сжал пальцы на постели под собой. — Смазка, Николай. — Где она, если не секрет? — поставил руки по обе стороны от него и прижался своим членом к чужому. — Откуда мне знать, это твоя комната. Брюнет фыркнул и отвернулся от забавляющегося взгляда, на что другой дотронулся до лица, повернув к себе, и с насмешкой взглянул в аметистовые глаза. — Ты так редко ложишься под меня, что не запомнил, где она лежит? — Я всегда кладу её под подушку, — вздохнул и протянул руку в левую сторону, чтобы дотянуться до неё и вложить парню в ладонь. — Умница, — улыбнулся Гоголь. — Сразу бы так. После он обхватил его руку и накрыл ею свой член, став двигать им обеими и распределять выдавленную смазку вдоль длины. Фёдор чувствовал себя крайне непривычно, чувствуя и наблюдая, как тот добавляет смазки и, прикусив губу, продолжает практически толкаться в его руку. Под его пальцами он становился всё твёрже и твёрже, отчего терял терпение и сам Достоевский. Когда вдоволь насладился зрелищем, Николай приставил их руками головку ко входу, намереваясь войти, и с пониженным тоном наклонился к его уху. — Ты так жаждешь его, что рука сама тянется? Фёдор был на грани от возбуждения, отчего он усмехнулся и, самостоятельно проведя рукой вдоль хорошо смазанного органа, шире раздвинул ноги и взглянул в его глаза. — Более того, я могу и сам насадиться, — приподнял таз и протолкнул внутрь себя головку, а затем и оставшуюся часть. — Мх… Николай улыбнулся и с трепетом расположил руки на его бёдрах. Наблюдая, как тот насаживается на него всё больше и больше, пока он не оказался полностью внутри, Гоголь тяжело выдохнул и сжал пальцы на его бедре сильнее. — Ты воистину сегодня неотразим. — Мх, боже… — Фёдор простонал от дискомфорта внутри и с тяжёлым дыханием откинул голову назад. — П-позволь самому начать. — Хорошо. Николай убрал руки и оперся ими о кровать, пока узкие стенки приятно сжимали его внутри. Тяжело дыша, Фёдор приподнял таз выше и стал неторопливо насаживаться и медленно выпускать из себя член, привыкая к размеру и пробуя себя в столь непривычной позе. Когда достаточно адаптировался к ощущениям, стал увереннее и резче двигать бёдрами, заставляя другого тоже расплываться в удовольствии и всеми силами сдерживать себя, чтобы самостоятельно не ворваться процесс. Вдруг Гоголь томно простонал и провёл рукой по его бедру, сомкнув её на истекающем смазкой члене. — К-как же хорошо… — Ты… Фёдор подался вперёд и опустил его на кровать, чтобы поудобнее усесться на его бёдрах. Прерывисто простонав, когда тот оказался в нем чуть глубже, парень коснулся его лица и взглянул в мутные от удовольствия глаза. — Перепробуй всех до последнего, но лучше меня тебе точно не найти. Николай крепко сжал пальцы на его подбородке и притянул его к себе, чтобы приблизиться к губам и выдохнуть в них искренние слова. — Солнце, о каком «перепробуй» ты говоришь? Я никогда не коснусь кого-то, кроме тебя. — Я тоже… Брюнет прижался к нему, завёл руки за спину и уткнулся в шею, а после снова начал двигаться, куда резче и быстрее. — Ах, н-никогда… — Мой Фёдор… — выдохнул Гоголь и прижал его к себе за бёдра. Он стал самостоятельно толкаться внутрь брюнета, лаская слух томными стонами и чувствуя сжимающиеся под непрекращающимся трением стенки. Податливое тело на нём активно подстраивалось под более грубые и глубокие толчки, а Гоголь полностью отдался ощущениям и уже не сдерживал себя. Было невероятно жарко и дышалось тяжело, однако он не отпускал подрагивающих бёдер и продолжал проникновения, намереваясь довести себя и своего любовника до долгожданной разрядки. Конечно, никто из них не сомневается в том, что они единственные друг у друга, однако иногда так приятно пощекотать чужие нервы очень острыми и скользкими словами. Это разжигало в душе сильную страсть и невыносимое желание доказать крепкость своих чувств другому, да и себе тоже. Вдруг Достоевский задрожал всем телом и поставил руки на горячий торс под собой, чтобы было удобнее двигаться навстречу самостоятельно. — К-кончу вот-вот… — простонал и обхватил свой член рукой. — Поднимись. Николай резковато оттолкнул его от себя на спину и оказался между его дрожащих ног, а после вышел и ловким движением перевернул на живот, чтобы тут же протолкнуться до упора. — С-слишком глубоко, ах… Крепко сжав ткань постельного в руках, парень прогнулся в спине для удобства, как вдруг начались более глубокие и быстрые движения члена внутри, а чужие пальцы болезненно сжали покрасневшую кожу на талии. — Т-твою мать… — Не сжимай меня так, Федь. Николай улыбнулся от искреннего удовольствия и наклонился к нему, чтобы положить свои руки поверх его и крепко переплести пальцы. Ему было до ужаса приятно прижиматься к этому горячему телу и вбивать его в кровать под собственным весом, будто тот казался совершенно хрупким и безвольным, что заставляло двигаться и сжимать его только сильнее. — Иначе я кончу прямо внутрь тебя… — Иди к чёрту… — сбито выдохнул брюнет. Чтобы быть хоть капельку потише, ведь толчки были всё такими же грубыми и резкими, сжал зубами плед под собой, однако через несколько секунд его всё равно подняли за предплечьи на колени. — Мх, с-сейчас… — сжал челюсти и прижал его к себе за талию, вбиваясь внутрь, а другой рукой надрачивая его член. Фёдор почувствовал, как сцепились зубы на его шее, и задрожал, будто это было последней каплей. Их обоих накрыл бурный оргазм. На какое-то время брюнет перестал чувствовать всё, кроме руки на своём члене, выдавливающей остатки спермы, что неприличными каплями сразу впиталась в плед под ними. — Невероятно… — уткнулся в его потный затылок Николай, всё ещё прижимая к себе за талию. — Боже, ты кончил в меня… Достоевский совершенно обвял в его руках, чувствуя внутри ослабший член и тёплое семя. Гоголь опустился с ним на кровать, позволив на себя усесться, а Фёдор откинул голову назад и прижался спиной к его груди. — П-первый наш раз… — попытался чуть выпустить из себя орган и снова насадиться, прикусив губу из-за необычных ощущений. — Когда ты сделал это… — Прости, — выдохнул рядом с его ухом и огладил его низ живота и бёдра. — Ты снёс мне голову… — Идём в душ, — проговорил Фёдор, однако тот опустил его на кровать и прогнул в спине. Было очень непривычно, но невероятно хорошо. Телом овладела приятная усталость после долгожданной разрядки и теперь не хотелось ничего, кроме отдыха. Почувствовав несколько медленных движений внутри перед тем как тот вышел из него, Фёдор прикусил опухшую губу и простонал, больше не ощущая наполненности. Следом же из отверстия вышла тонкая струя чужой спермы, заставив светловолосого невольно усмехнуться. — Выглядит чертовски хорошо. Николай наклонился к нему и повернул лицо к себе, впившись в губы, пока пальцами огладил растянутый вход и протолкнулся внутрь двумя пальцами. Фёдор простонал в поцелуй, стоило им пошевелиться внутри него, и его бёдра задрожали. — Что ты делаешь… — Какого это… — прильнул губами к его шее и протолкнул свои пальцы еще глубже. — Чувствовать её внутри себя? — П-прекрати, это ужасно смущает, — помотал головой и прогнулся в спине из-за приятных ощущений. — Лучше отнеси меня в душ… — Как скажешь. Николай улыбнулся реакции тела, когда он напоследок толкнулся пальцами в простату, а затем вытащил их с пошлым звуком и вытер руку о плед. Он чувствовал себя более, чем хорошо, поэтому слёз с кровати и протянул руку к парню. — Уже не ненавидишь, когда я беру тебя на руки? — Я не в нужном для этого состоянии, — почувствовал, как тот ухватился за его руку, потянул на себя и тут же взял на руки. — Лишь бы найти в себе силы помыться… — Я помогу, не беспокойся, — прижал его к себе и направился в ванную. Достоевский закинул руки на плечи и взглянул в его глаза, а после опустил расслабленный взгляд на влажные губы, чтобы прижаться к ним и чуть прикусить. Когда Гоголь вынес юношу из комнаты, Фёдор выпустил его из поцелуя и крепче обнял его за шею. — В твоих руках я ни о чем не беспокоюсь. — Тогда я никогда тебя не отпущу, — улыбнулся Николай. — Даже на работу. — Дурак… — выдохнул Фёдор и стукнул по плечу пальцем. — Моё решение бросить тебя завтра в одиночестве неоспоримо. — Как этот грустно слышать, — вздохнул и закрыл за ними дверь в ванную. Стоило привести себя и свои мысли в порядок, как следует отмывшись под струями тёплой воды, а потом, наведя чистоту на кухне, завалиться спать. Зная, как тяжело ему вставать после таких вечеров с Николаем, брюнет поставил сразу несколько будильников на телефоне и убедился, что те его не подведут. Конечно, перед работой стоило бы заскочить домой и переодеться… Однако парень надеялся, чтобы он был хотя бы в состоянии подняться с постели, не говоря уже о чём-то другом. Как только тяжёлая голова встретилась с поверхностью подушки, оба сразу вырубились, не тратя время на то, чтобы пытаться уснуть. Из двоих только Гоголь один раз просыпался за ночь из-за какого-то шума от соседей сверху, но через несколько минут снова ушёл в беспамятство, сжимая юношу в своих объятиях, перед этим поцеловав его в плечо. Кто знает, через сколько дней они снова увидятся и вот так проведут вечер, переходящий в ночь, после того как Фёдор уйдёт из его квартиры на работу завтра утром.