Его лицо

***

Лето пролетело практически незаметно, и сентябрь подкрался слишком близко, отчего все учащиеся довольно тяжело переносили наступление первого дня осени. Действительно, мало кто успел хорошенько насладиться тёплыми деньками, насытиться свободным временем и как следует попинать хуи за промелькнувшие три месяца. Ничего уже не изменить и не вернуть, а всё, что остаётся — это настроиться на благоприятную учёбу и возродить в себе желание получать новые знания. — До чего шумно… Фёдор нахмурился и оглядел пространство коридора вокруг себя. Совсем недавно произошла церемония открытия, и теперь он шёл в нужную аудиторию за группой других людей, чтобы познакомиться с куратором. На самом деле, толком не рассматривал ребят впереди себя. Будто его вовсе не волновало, с кем ему предстоит учиться. Однако внутри было ощущение, что рано или поздно ему придётся взаимодействовать с ними. Наконец они подошли к двери, и самый старший из них остановился. Он был одет чуть более официально и как будто ненамного старше их. — Итак, мы пришли. Заходите и присаживайтесь, только поближе. Фёдор вздохнул и поднял взгляд не говорящего, однако вместо этого пересекся со знакомыми до мурашек по коже глазами. Тут же отвернувшись, брюнет выругался и попытался пройти мимо него в аудиторию. Не то, чтобы человек впереди был таким неприятным, просто воспоминания об их первой и, собственно, последней встрече были весьма специфичными. Ему до сих пор несколько неловко за свои действия, несмотря на большое количество времени, что прошло с того дня. Вдруг прикосновение Фёдора всё-таки вынудило остановиться, а после его довольно смело взяли под руку, не стесняясь их слабого знания друг друга. — Фёдор, какая удача! — улыбнулся обладатель карих глаз. — Не думал, что мы с тобой будем однокурсниками. — Я тоже… — пробурчал Фёдор, когда его немного оттянули в сторону, чтобы не стоять у самого прохода, мешая другим. — Здравствуй. Осаму искренне не ожидал здесь увидеть Фёдора и теперь с интересом разглядывал внешний вид парня. — Привет-привет. Как ты? Как Николай? Или Дазай так сильно в облаках летал, что не заметил брюнета, или Достоевский мастерски скрывался от него, пытаясь подражать человеку-невидимке. Но рано или поздно всё тайное становится явным, так что наличие темноволосого в круге незнакомых людей не стало исключением. — У нас обоих всё хорошо, — он взглянул на вход, когда все уже зашли. — Нам, если что, уже… — Верно, нас ждут. Шатен улыбнулся и зашагал в помещение, не отпуская его руки. Чувствуя на себе взгляды других людей, что уже уселись на местах, Фёдор находил своё положение крайне странным. Они ведь видятся с этим человеком всего второй раз. Хотелось бы знать, что движет парнем, и какая звезда ему на голову упала, что он подумал об уместности вот так хватать практически незнакомых людей за руку и тащить за собой. Тем не менее, он таки уселся рядом с ним и стал слушать всё, что им говорил старший. Пока сообщали вводную информацию, шатен вёл себя довольно тихо и спокойно. Но как только пришла пора задавать интересующие первокурсников вопросы, на Фёдора обрушился шквал несколько других вопросов от кареглазого. Односложно отвечая на них, брюнет пытался и в речи людей вокруг вникать, чтобы не упустить ничего важного. Однако ближе к концу стало так скучно, что успокоившийся Осаму снова активировал свой режим разговаривать без умолку, между тем вытягивая из уставшего парня нужную о нём и о Николае информацию. Фёдор же посматривал на время и ждал, когда всё закончится.

***

Несколькими минутами ранее всех распустили. Дазай неторопливо вышел из здания вслед за брюнетом и улыбнулся. — Меня выбрали старостой, поэтому всегда обращайся за помощью, если вдруг что. — Да… Фёдор достал телефон из кармана, чтобы проверить мессенджер на наличие сообщений, а Осаму подошёл к нему ближе. — Ты сейчас сразу домой? Если не торопишься… — Нет, меня ждут. — Ого, кто же? — усмехнулся Дазай. Однако тот не стал отвечать, засунул телефон обратно и зашагал по асфальту, высматривая что-то или кого-то. Хоть ему и написали, что будут ждать его у калитки, там никого не было. Всё равно встав возле дерева на входе во двор, Достоевский решил позвонить и уточнить, точно ли всё правильно. Стоило ему набрать нужные цифры, его снова окликнули, вынудив взглянуть на уже надоевшего человека. Шатен подошёл к нему снова, пока тот, притаптывая, держал телефон у уха. — Всё хорошо? — Да, — отмахнулся и прикусил губу. Трубку как назло не брали. Вздохнув, Достоевский уткнулся взглядом в трещину на асфальте рядом с ногой, и собрался набирать снова, как вдруг за спиной послышался голос. Фёдор повернулся и увидел улыбающегося Николая, что приближался к нему, держа в руке две упаковки мороженого, а в другой телефон. — Какой ты у меня нетерпеливый. Чуть что — сразу звонишь. — Здравствуйте-здравствуйте, мой друг, — Дазай усмехнулся и сложил руки на груди. — Интересно, а что вы тут забыли? — Практикую психологическое влияние на человека, чтобы тот согласился со мной прогуляться… — Могу с уверенностью заявить, что это бесполезно. Николай усмехнулся на его наигранно тяжёлый вздох и подошёл ближе к Фёдору. Он дотронулся пальцами до его подбородка и приблизился к губам. — Приветик, солнце. Чуть опешив, Фёдор не смог ничего ответить, когда почувствовал прикосновение губ к своим, и теперь нерешительно отвечал на поцелуй. Не думал, что Николай будет так же открыт в своих действиях даже в присутствии других людей. Пока тёплые губы целовали его, не впуская в дело язык, он сжал пальцы на его плече и чуть скомкал одежду. Глаза не успели хорошенько рассмотреть парня, однако вид на белую рубашку, а ниже — тёмные брюки, определённо зацепили взгляд аметистовых взгляд. Сам Фёдор практически не отличался от него, разве что оттенками верха и низа, ведь хотелось выйти в круг людей, с которыми им предстояло учиться, в более-менее подобающем виде. Наконец его отпустили и с особенной нежностью взглянули в глаза, отчего в груди как-то приятно потеплело. Николай мягко отстранился и протянул ему угощение. — Ешь, пока не растаяло. — Спасибо… — тише ответил Фёдор. Он аккуратно взял у него из рук мороженое и принялся вскрывать, а Гоголь кивнул и теперь повернулся к Дазаю. — Итак, главный виновник смущения на лице моего парня… — Николай, — нахмурился темноволосый. — Я вас слушаю, — улыбнулся Дазай и взглянул в его глаза. — Совесть не мучает? Гоголь сложил руки на груди и почувствовал на себе слегка заинтересованный взгляд аметистовых глаз. — Пропасть на два месяца и ни весточки! — Очень мучает, — хмыкнул шатен и засунул руки в карманы. — Только и думал, пока с отцом по делам мотался, как там мой Коля… — То, что раскаиваешься — это хорошо. Как думаете исправлять? — Пойдёмте ко мне? Как раз укроемся от жары. Ожидая ответа, парень не сдержал улыбки, когда Фёдор взял у того мороженое и открыл его тоже, ведь у Николая не получалось. Блондин кивнул и переплёл пальцы их с Фёдором свободных рук. — Отлично, по пути зайдем в магазин. Парни двинулись в сторону выхода со двора, выбросив мусор в урну поблизости, а шатен зашагал вслед за ними. — Вам что-то нужно купить? — Хочу взять и тебе мороженое, — хмыкнул и прислонил к губам вафельный рожок. — Это вовсе не обязательно, — улыбнулся тот. На самом деле, они действительно очень давно не виделись. Однако перспектива общения по переписке ни Дазая, ни Николая не увлекала. Парни очень привыкли общаться, будучи рядом друг с другом, имея какой-то физический контакт. К тому же, через сообщения не всегда можно передать эмоции в том виде, в котором они изначально зарождаются. Оттого между людьми часто возникают недопонимания и, если ещё хуже, ссоры. Уж этого парни точно не хотели. Всё равно живут в одном городе, довольно близко, так что стоило просто подождать, когда поездка закончится. Намного проще и спокойнее для обоих, хоть они и не обсуждали этого между собой. Фёдор испытывал крайне противоречивые чувства по отношению к тому, что происходит. Когда Осаму отвлёкся на телефон, что-то там активно печатая, он негромко обратился к Гоголю. — Удивительно, как ты управляешь моими планами на день. — Мне показалось, вы хорошо ладите с Осаму… Кстати, что он возле тебя забыл? Вы на одном факультете? — Не поверишь, на свидание звал и я почти согласился, если бы не ты, — хмыкнул Достоевский. — Как жаль, что я помешал вам… — Он мой однокурсник и староста в группе. — С чего бы он решился на такое? Я такого пофигиста, как он, в жизни не видел, — удивлённым голосом говорил Гоголь, как вдруг почувствовал руку Дазая на плече. — Не стыдно меня обсуждать, пока я сзади иду? — Серьёзно, зачем тебе это? — Ну, знаешь ли, я не такой уж и безответственный человек… — хмыкнул и сложил руки на груди. — Знаю-знаю, ты просто любишь быть в центре внимания. Чтобы было проще привлекать представительниц женского пола, например. — Как ты можешь так говорить? — артистично воскликнул тот и помотал головой. — К тому же, у меня девушка есть. — Мы оба знаем, что это ненадол… — Я встречаюсь с ней чуть дольше, чем ты со своим Феденькой, так что не делай поспешных выводов. — Я удивлён. Ты установил рекорд. Осаму пожал плечами и взглянул на брюнета, что был абсолютно не заинтересован в их речах. Не хотелось оставлять третьего вне разговора ещё дольше, поэтому он вздохнул и решил переменить тему. — Итак, как провели лето? — За подработками, — хмыкнул Николай и взглянул на Фёдора. — Ну, кое-кто только половину лета. — При этом вложил долю, равную твоей, — фыркнул Достоевский. — Просто кое-кто — заядлый транжира. — Но ведь я тратил их на нас обоих! — Вы на что-то копите? — поднял бровь Дазай. — Верно, — кивнул Достоевский. Светловолосый с хитрым прищуром взглянул на его мороженое, а Фёдор почувствовал, как их с парнем руки расцепились, пока в другой стало как-то пусто. Гоголь приблизил к губам чужую сладость, чуть отдалившись от собственника, и тут же почувствовал на себе недовольный взгляд. Однако он откусил немного и вернул украденное прежде, чем Достоевский стал высказывать недовольство. — Мы собираемся жить вместе. — Как интересно, — усмехнулся Осаму. Николай кивнул и встретился со всё ещё недоброжелательным взглядом аметистовых глаз. Он без толики вины ухмыльнулся и кратко показал язык. — Моё вкуснее. — Вот и кукуй, — выхватил у него рожок и вложил в руку своё. — Ты… — вздохнул парень, как вдруг взгляд зацепился за здание впереди. — О, магазин. — Всерьёз решил купить мне мороженое? — усмехнулся Дазай. — Не только, может ещё к чаю чего-нибудь, чтобы не объедать бедного тебя. Парень уже смирился с потерей и стал есть подменённое мороженое, которое ему всучили. Оно было ещё и намного меньше в размерах, чем собственное в чужих руках, отчего он снова взглянул на Фёдора. — Невоспитанный котяра. Осаму хотел было переспросить, но, заметив расцветшую ухмылку на лице брюнета, догадался, что это было адресовано не ему. Что ж, отношения этих двоих заметно изменились с момента их последней встречи. Николай был намного внимательнее, и Фёдор как будто стал расслабленнее. Сложно представить, насколько они сблизились за эти месяцы. Несмотря на хмурые взгляды и попытки потрепать нервы друг другу, между ними так и чувствовалось доверие и отсутствие всякого дискомфорта, даже при наличии третьего человека. Дазай определённо был рад за них, особенно за Николая, что с момента появления Фёдора в его жизни очень изменился. Хоть тот и отрицает это каждый раз, шатен и другие близкие друзья светловолосого не могли не заметить перемен в чужом поведении. Наверное, только в лучшую сторону. Он стал не таким эгоистичным и безрассудным, более заботливым и уравновешенным. Однако, как бы Фёдор не старался, любви к бунтарству от него не отнять. Это поняли абсолютно все в его окружении с самого начала. Такой уж он есть, и его не изменить.

***

С момента их прихода в чужой дом прошло уже достаточно времени. Когда тем для разговора почти не осталось, парни сошлись на решении провести время за игрой в карты. Итог нескольких раз показал, что Николаю не выиграть ни Дазая, ни Фёдора, так что блондин отказался продолжать заниматься этим с ними. Всё, что ему оставалось, это наблюдать за вошедшими во вкус парнями, что отдавали все свои силы на то, чтобы обойти противника. Вздохнув в какой-то из разов, он поднялся с места и ушёл на кухню, чтобы приготовить им всем чай. Пребывание в отдельности от них было не слишком долгим, так что через несколько минут он уже возвращался в гостиную. Картина ничем не изменилась. Даже чужие позы сидения были ровно такими же, какими Николай застал их, уходя из комнаты. — Ребят, я уже за чаем сходил! Как так долго можно играть? — войдя с подносом в руках, возмутился Николай. — Николай, будь потише. Фёдор прикусил край ногтя, думая, как ему лучше сходить, а Гоголь подошёл к столику недалеко от них, чтобы поставить на него поднос, и сложил руки на груди. — Я не особо и шумлю... — Коль, у него там все козыри, да? — улыбнулся Дазай, подперев голову рукой о собственное бедро. — Дай взглянуть. Николай вздохнул и стал приближаться к Фёдору. Стоило ему оказаться за его спиной, Достоевский закрыл от него свои карты и нахмурился. — Эй, так нечестно! Раз не играешь, будь добр… — А у тебя что? — проигнорировав его восклицания, подошёл к Дазаю и присвистнул при виде его карт. — Тот, кто проиграет, вечером готовит мне ужин, когда мы вернёмся. — Не думал я, что ты такой. Фёдор сложил руки на груди, пока Осаму несколько самодовольно улыбнулся. Николай довольно уселся на ковре рядом с ними и кивнул. — Что-нибудь с грибами, да. — Чёрт с тобой. Не теряя хмурости в лице, Достоевский выложил перед ним пару карт одинаковых значений. Осаму довольно быстро их отбил и отложил в сторону, решив сделать заключительный ход. — Так, ну ладно. Надеюсь, Николаю понравится твоя стряпня. — Он у меня отдельно за такую вольность полу… — начал Фёдор и утих, когда тот выложил карты, а он потом неторопливо их отбил, заодно и следом подкинутые, так что у него не осталось на руках ничего, в отличие от шатена. — Что… — Не ты ли мне намекнул, что у него карты не ахти? Неожиданно для себя оставшись в проигрыше, парень с прищуром взглянул на Гоголя, а тот посмотрел на него с ухмылкой. — Вот оно что… — Брось, у тебя и шансов не было. Я всего лишь подтолкнул тебя к наиболее неправильному варианту хода. Парень протараторил это с особой деловитостью, а потом повернулся в сторону Фёдора, чьи глаза были переполнены нескрытым удивлением. — Стал бы я помогать завалить собственного парня? — Зато друга — всегда пожалуйста, — вздохнул Осаму и приблизился к чаю. — Иди ко мне, — протянув руки, подполз к Фёдору светловолосый и заключил его в объятия. — Ты ведь у меня самый лучший, как я могу тебя обижать? — Раз к тебе сегодня идут готовить, я домой? — Ну, у меня кровать большая, — улыбнулся Николай и уткнулся в его плечо. — Все поместятся. — Не обманывай, — положил руки на его плечи и чуть отодвинулся. Вдруг Гоголь поднял голову и прислушался, чем брюнет воспользовался и выбрался из хватки. — Чей это телефон звонит? — Мой, наверное, — поднялся с места Осаму. — Знать бы, где он… — В коридоре, кажется, — взяв свою кружку со стола, сказал Фёдор. Дазай кивнул и вышел из гостиной, после чего звук тут же прекратился. Парни остались наедине, отчего Николай улёгся на ковре и расслабился. — Давненько я здесь не был… Дом Осаму всегда служил сборищем нашей компании. Его родители в разъездах ещё почаще моих. — Понятно. Как твой первый день в университете прошёл? — О, ну… — чуть приподнялся и с удовольствием переместил голову на чужие бёдра. — Ничего необычного. Познакомились, поболтали, послушали… — Я думал, у тебя будет больше впечатлений. Достоевский дотронулся до его волос, что в последнее время Николай всё чаще позволял оставлять незаплетенными и прикусил губу. Чуть погодя стал перебирать между пальцев его светлые волосы, иногда массируя кожу головы, а Гоголь невольно прикрыл глаза и расслабился. — Не знаю, просто спокойно как-то… — Так-с, я вернулся, — войдя в гостиную, вдруг сказал Дазай и с улыбкой взглянул на них. — Долго тебя не было. Блондин попытался приподняться, но рука Фёдора на плече позволила только усесться. Осаму опустился на пол рядом с ними и стал собирать карты, чтобы сложить их в коробку. — Услуга кухарки в моём исполнении отменяется, я занят вечером. — Хм, чем же, если не секрет? Николай с вниманием сложил руки на груди и почувствовал мурашки по коже от копошения в волосах, когда длинные пальцы стали собирать волосы в одну большую прядь на затылке. — Допустим, секрет, — Дазай усмехнулся и отложил коробку в сторону. — Не ожидал от тебя… — невольно закрыл глаза, а его волосы поделили на три части и стали переплетать между собой. — Что-то мне подсказывает, что сейчас происходит попытка скрыть правду о вечернем свидании с девушкой, — не выпуская из рук послушных и приятных на ощупь волос, подал голос Фёдор. — Вы очень проницательны, — хмыкнул Дазай и кивнул. — Так и есть. — Как так? Бросить меня голодного ради девчушки? Гоголь айкнул, когда попытался повернуть голову, но его попытку предотвратили лёгким ударом кончиков пальцев по макушке, чтобы не менялось направление плетения. — Ты бросал меня десятки раз по этой же причине, — улыбнулся Осаму, не отрывая взгляда от чужих рук, что ловко перемещали волосы межу собой. — Ничего подобного. Я бросал тебя ради парня. — Ахах, это всё меняет, — посмеялся и прикрыл глаза рукой. Как только приблизился к кончикам, намереваясь завершить причёску, брюнет поднял глаза и осмотрелся по сторонам. — Есть у кого-нибудь резинка? — Ты же обычно без неё люб… — улыбнулся Николай, но вдруг почувствовал, как его потянули за волосы. — Ай-ай-яй, Федь… — Научись контролировать свой проклятый рот, — нахмурился Фёдор, а Осаму поднялся с места. — Сейчас принесу. Дазай вышел из гостиной с улыбкой на лице и выпустил вырывающийся из груди смешок уже за дверью. — Что один, что второй… — Ты думал, со мной дружат адекватные люди? — повернул голову и ощутил сомкнувшиеся пальцы на подбородке. — Мне кажется, я и сам уже давно растерял всю адекватность, — сказал парень тому практически в губы и прильнул к ним с поцелуем. Когда тот на какое-то время выпустил припухшие губы, Николай улыбнулся и почувствовал пальцы на собственной шее, что медленно оглаживали кадык. — Не волнуйся. Нудным ты мне и понравился. — Тебя просто не успокаивал факт, что мне не было дела до твоих замашек, — не отстраняясь от лица, сжал пальцы и почувствовал пульс под светлой кожей. — Мне так нравится, что ты всё ещё пытаешься строить из себя независимость, когда уже полностью погряз во мне… — накрыл его руку своей и прижал к коже шеи сильнее. — Ты уже никогда не сможешь выбраться, мой Фёдор. — Мне это и не нужно. Парень ослабил руку и отстранился, теперь просто сидя за его спиной и держа волосы, чтобы не расплелись. Осаму зашёл в гостиную и подошёл к Фёдору, чтобы отдать находку ему в руку. — Прошу прощения за задержку, еле нашёл. — Спасибо, — кивнул и закрепил чужие волосы. — Вот и всё. — Я буду ходить с вещью твоей девушки? — повернулся к шатену Гоголь. — Это твоя, дурак, — фыркнул Дазай и протянул руку к подостывшему чаю. — Ты хранил её? Ой, как мило, — дотронулся до кончиков волос и взглянул на неё с улыбкой. — Значит, я буду ходить с вещью своей бывшей девушки… — Чего? — поднял бровь Фёдор и сложил руки на груди. — Зачем добру пропадать? — с невинным взглядом повернулся к нему, а Дазай засмеялся. — Сегодня ты готовишь себе сам, — отвернулся Достоевский. — Ну, Федя, — протянул светловолосый и уткнулся в его плечо. — Что мне сделать, чтобы ты перестал думать обо мне плохо? — Перестать так себя вести… Фёдор строптиво повернул голову и невольно встретился с карими глазами, намекая, чтобы тот ему хоть как-то помог. — О, я знаю, — Гоголь чуть отстранился и улыбнулся. — Есть кое-что… — Что же? — Если дело лишь в этом, то… Он подался вперёд и завёл руку ему за затылок, отчего Фёдор чуть насторожился, чтобы не дать тому совершить опрометчивых действий при свидетелях, а потом почувствовал, как тот дотронулся до хвоста на его голове. — Эй, ты что… — нахмурился, а через мгновение темные пряди распались из хвоста и легли на плечи. — Николай? Парень стянул с себя надетую брюнетом резинку и заменил её украденной у Фёдора. — Больше у тебя нет причин на меня злиться. — Я и не злился, — отвернулся темноволосый, на что тот улыбнулся и притянул его к себе. — Дело было не в резинке, недалёкий ты наш. Дазай сложил руки на груди, не понятно почему не находя внутри себя чувства отвращения или неловкости при проявлении очередной нежности со стороны одного из них. Гоголь помотал головой и прикрыл глаза, не отпуская от себя юношу. — Мне всё равно. Не мешай мне проявлять свою любовь. — При всём уважении, я отказываюсь ночевать у тебя не из-за твоего поведения или чего-то ещё, — брюнет отстранился, а блондин с интересом взглянул на него. — Мне нужно домой, у нас важный разговор. — О чём? — Твои родители знают о наших планах, а мои — нет, поэтому я хочу собрать их за ужином и обсудить этот момент. — Всё уже решено, — протянул руку к лицу и убрал тёмную прядь за ухо. — Их возможное неодобрение не изменит же ничего, правда? — На самом деле, я надеюсь, что они просто помогут найти достойный вариант жилья… — Может, не стоит думать об этом раньше времени, а мы займёмся чем-нибудь весёлым? Шатен взглянул на парней поочерёдно, приблизился и возложил руки на их плечи. Николай кивнул и встретился взглядом с Фёдором. — Ты прав. Чем займёмся? — Включим ужастик и будем прижиматься друг к другу от страха, — вторя словам, притянул их к себе как можно ближе. — Мне нравится идея. Блондин посмеялся от вида Фёдора, который пытался выбраться из хватки, чтобы не прижиматься к чужой груди под давлением. Дазай улыбнулся и отпустил их, поднявшись с места. — Значит, решено. Но сначала приготовим вкусняшки. — Хорошо, — вздохнул Фёдор. Он поднялся на ноги и протянул руку Гоголю, чтобы тот тоже вставал, представляя их ближайшие два-три часа, как нечто бурное и, быть может, не очень комфортное. Однако сделать уже что-то возможности как таковой нет.