Его лицо

***

Отвыкнув от ярких лучей солнца по утрам, что часто служили причиной пробуждения летом и немного позже, парень проснулся в этот раз от ощущения прохлады и с крепким желанием натянуть скатившееся с плеч одеяло. Однако вдруг возникшая мысль в голове не дала сделать этого. — Мх, чёрт… Фёдор приподнялся на кровати, зевнул и взглянул на часы на прикроватной тумбочке, постепенно осознавая неприятность ситуации. — Коль, ты почему меня не разбудил? Осмотревшись, спустил ноги на пол и поднялся на кровати. В спальне никого не было, отчего брюнет чуть нахмурился. Неужели его оставили спать одного, а сами ушли на работу? Уровень несправедливости зашкаливает. Потянувшись, накинул на кровать одеяло и сверху — плед, создавая вид заправленной постели, а потом стал собирать свои вещи по комнате, чтобы надеть их сразу, не тратя время на завтрак. Время уже подходило к десяти, через пятнадцать минут начнется пара в университете, на которую он, судя по всему, опоздает. Ещё и будильник не сработал. Да уж, сегодня точно не лёгкий день. Застегнув ремень на бёдрах, Фёдор подошёл к телефону, чтобы ещё раз свериться со временем. Глаза невольно и зацепились и за цифры, обозначающие дату. Дневные пары и вечерние смены в магазине, хоть и не регулярные, вытягивают у него приличное количество сил, так что парень и не заметил, как пролетели два месяца осени и начался ноябрь. Усмехнувшись, брюнет отложил телефон и уже неторопливо поправил на себе рубашку. Да, не так он себе представлял такой день. Один в квартире, ещё и с поджаренным задом должен бежать на учёбу. Хорошо, что вечер будет хотя бы свободный… Собираясь развернуться к двери в спальню, Достоевский вздрогнул, вдруг услышав очень тихий и нежный писк. Ему показалось или он всё-таки не один? После писка послышались тихие пошаркивания тапочек, что прекратились, когда их источник подошёл достаточно близко. Улыбнувшись, Фёдор снова услышал тот же звук, но теперь отчётливо понимал, что это не что иное, как мяуканье. — Мистер вообще-то ждёт, повернитесь, — сказал стоящий позади парень, на что создание в руках тоже издало что-то поддерживающее чужую просьбу. — Мистеру случайно не стыдно, что он не разбудил меня? Достоевский повернулся и не сдержал улыбки, когда застал своего парня в незаурядном колпаке, а потом посмеялся, найдя и кота с таким же. Николай пожал плечами и отвёл взгляд в сторону. — Я ему говорил, однако он сказал, что никуда тебя не пустит, пока не поздравит. Брюнет наклонился к животному в чужих руках и почесал ему за ухом, претерпевая разрывающее его внутри чувство необоснованной радости при виде долгожданного гостя. — Извини за любопытство, но где ты нашёл такой маленький колпачок? — Тц, сам сделал, — фыркнул и приблизил кота ближе к нему. — Ну же, поздравляй, котяра. Смотря на малознакомого человека перед собой, серый кот чуть наклонил голову вбок, а когда почувствовал приятные поглаживания на шее, что-то промурчал и стал облизывать ласкающие его пальцы. Брюнет судорожно выдохнул и поморгал, ощутив выделившуюся влагу, так как был не в силах сдерживать умиления от картины. Незамысловатый комок шерсти вызывал бурю эмоций, но больше всего доставляла удовольствие мысль, что теперь он будет жить с ними. Странно, что они не забрали его к себе раньше, ведь переехали ещё месяц назад. Впрочем, он сам поручил Николаю это дело. Раз тот решил сделать приход кота в эту квартиру сюрпризом, очень приятным, то пусть так и будет. — Спасибо, малыш. Фёдор поправил на нем съехавший колпак, а потом перевёл всё ещё тёплый и мягкий взгляд на светловолосого. Когда тот немного приблизился, Николай поднял бровь и чуть отшатнулся назад. — Ты ждёшь и от меня чего-то? — Мне не ждать? Аккуратно взяв кота из рук, он опустил его на свои четыре лапы на пол, чтобы потом поместить свои руки за затылком парня и прижаться к телу. — Ох, я понял. Наверное, ты просто хотел помочь ему? — Только и всего, — кивнул, а потом аккуратно накрыл его губы своими. Сперва нежно огладил языком, а после, получив разрешение, углубил их поцелуй и сильнее прижал того к груди за талию. Наверное, нельзя так сжимать и комкать только вчера выглаженную рубашку, но уже ничего не сделаешь. Придётся тому переодеться или идти так. Хотя, кто сказал, что тому вообще понадобится сейчас предпринимать что-либо… Закрыв глаза, Фёдор расслабился в чужих руках и неторопливо отвечал на его действия, а пальцы на его талии всё сильнее сжимались. Наконец их страстный поцелуй прекратился, а Гоголь спустился губами на шею, но только чтобы уткнуться в неё носом и выдохнуть заветные слова. — С днём рождения, солнце, и доброго утра… — С-спасибо, — с нежной улыбкой ответил Фёдор, позволяя тёплым и влажным губам ласкать его шею. — Отпустишь, чтобы я немного стукнул тебя за то, что ты не разбудил меня хотя бы на полчаса раньше? — О чём ты? — удивлённо взглянул на него блондин. — Я никуда тебя сегодня не отпущу. — Ты ведь знаешь, как я не люблю пропускать. Брюнет нахмурился, когда почувствовал ласку рядом с ухом, а после тихо простонал и сжал пальцы на его плечах. — Мх, Николай, говорю же… — Снимай это всё с себя, — выдохнул ему в ухо парень и спустился руками к ягодицам, сжав на них пальцы. — Да как можно скорее… — Позволь мне хотя бы в уборную сходить. Решив сделать всё самостоятельно, блондин несколько грубо расстегнул и вытянул из петель брюк его ремень, чтобы бросить его куда-то в сторону. Стоило почувствовать, как руки стали расстёгивать пуговицу и ширинку, Фёдор усмехнулся и прикусил губу. — Коль… — Ты действительно собирался сбежать от меня до самого вечера? — прикусил его мочку и лёгким движением спустил брюки. Штаны стремительно упали на пол со стройных ног, ведь без ремня они не особо держались на худощавых бёдрах. Когда чужая проворная ладонь огладила пах, Достоевский тяжело вздохнул и откинул голову назад. — Почему же до вечера, я бы вернулся раньше… — Думаешь, данный факт меняет дело? — припал губами к коже на ключице и стал расстёгивать пуговицы на его белой рубашке. Та незамедлительно упала рядом с брюками, а по коже прошлись мурашки из-за прохлады воздуха. Брюнет улыбнулся и невольно встретился с его глазами. — Тебе так принципиально заняться этим сейчас? — Разве не чудесно начать такой день с приятного? — хмыкнул и взглянул на пушистика за их спинами. Себастьян пытался стянуть мешающий колпак с головы, и у него прекрасно это получилось с первого раза. Фёдор тоже снял праздничное украшение с головы блондина, а после отбросил его в сторону кровати. — Идём в душ, — чуть отстранился и толкнул в сторону выхода из комнаты. Николай отступил на шаг и усмехнулся. Он ловко избавился от верха, сняв одежду через голову, и оказался теперь только в нижнем белье, что ранее скрывалось под подолом домашней футболки. — Так стесняешься кота? — Тебе бы понравилось, если бы в первый день твоего пребывания в неизвестной квартире на твоих глазах потрахались твои новые хозяева? — Фёдор закинул руки на его плечи и позволил подхватить себя под бёдрами. — Я бы присоединился к ним, — выдохнул в губы и слился с ним в поцелуе, глуша вырвавшийся смешок из чужой груди. Целуясь напористо и страстно, светловолосый донёс его до ванной и закрыл за ними дверь. Фёдор попытался спустить ноги на пол, но вместо этого хватка на ягодицах только усилилась, а брюнет тщетно простонал в поцелуй. Похоже, так скоро его отпускать не собираются. Пару секунд — и они оказались в душевой кабинке. Приставив юношу к стенке, блондин стал ласкать светлую кожу плеч и ключицы, пока тонкие пальцы сжимались на его плечах, впиваясь ногтями. — П-пусти, — почувствовал упирающийся бугорок в собственную промежность и простонал. — Будь послушнее, иначе возьму без подготовки, — выдохнул рядом с ухом парень. Однако спустя несколько секунд он всё же позволил встать ему на ноги. Достоевский с поблескивающим взглядом встретился с его и прижался спиной к холодному кафелю позади них. — Думаешь, поверю, чтобы ты намерен мне как-то навредить? — Не нужно манипулировать моей благосклонностью к тебе, Фёдор, — сжал пальцы на его подбородке и оценивающим взглядом прошёлся по телу перед собой. — Я всё ещё могу бросить тебя здесь. Подрочишь, да пойдёшь на учёбу. — Значит… Фёдор слабо улыбнулся и повернулся к смесителю, чтобы включить воду, подозрительно быстро настроив нужную температуру воды. — Не будем много болтать. — Славно, — хмыкнул блондин и прижался губами к его шее, став оглаживать изгибы тела. Падающая вода на их плечи и голову не позволяла спокойно держать глаза открытыми. Пока горячий язык и мягкие губы ласкали его грудь и живот, Фёдор всё сильнее возбуждался и кусал влажные губы. Вздрогнув от прикосновения к возбудившемуся члену сквозь промокшее бельё, томно простонал и приоткрыл глаза, чтобы увидеть, как Николай стянул одежду с его бёдер и огладил орган рукой. Конечно, было не очень удобно стоять на коленях на мокром полу, но желание доставить тому удовольствие было чуточку сильнее дискомфорта. Сжав пальцы у основания, блондин тут же припал губами к головке и прошёлся по ней языком, отчего брюнет почувствовал дрожь в своих ногах. Другой это заметил и поднял голову, неторопливо двигая рукой вдоль длины. — Я ведь не так уж и часто делаю тебе минет, да? — Поэтому я хочу взять от этого момента всё, — выдохнул брюнет. Как только тот снова взял его член внутрь, он впустил пальцы в белые волосы. Сжав пряди у корней, толкнулся в горло и со стоном насадил рот на себя. Тут же послышался кашель, приглушённый из-за наполненности рта, а ногти на бёдрах сильнее впились в светлую кожу. Да, это определённо тот подарок, который он хотел бы получить сегодня от своего парня. Прикусив губу, Фёдор чуть отстранил пах от чужого лица и снова толкнулся промеж горячих губ, теперь упираясь тому в глотку. — Мх, д-да… Простонал и, не найдя ярких признаков того, что ему следовало прекратить, стал двигаться резвее, лишь иногда позволяя блондину отдышаться или поласкать его языком. Гоголь расслабился и позволил столь грязно и беспринципно использовать свой рот, тоже получая несносное удовольствие от ощущения наполненности пульсирующим органом. Закрыв глаза, с одного из которых в какой-то момент рефлекторно спустилась слеза, искренне отдавал все силы на то, чтобы как следует ублажить своего любовника, и не сдерживал стонов, переходящих в мычание. Спустя какое-то время толчки стали быстрее и грубее, что говорило о приближающейся разрядке. Крепче закрыв глаза, светловолосый опустился к согнутым в коленях ногам и огладил собственный затвердевший член, что изнывал от недостатка какого-либо внимания. Вдруг чужая головка упёрлась достаточно глубоко, а внутрь ворвалась горячая вязкость. — Как же горячо… — простонал Фёдор и напоследок толкнулся. — Прими всё, как я всегда это делаю. Чувствуя невероятный прилив возбуждения от судорожных вздохов и таких грязных речей брюнета, Николай неторопливо выпустил член из себя и вздохнул через нос. Пока блондин поднимался на ноги, Фёдор выдохнул после долгожданной разрядки и провёл рукой по мокрым волосам. Николай прижался собственным пахом к чужому и взглянул в аметистовые глаза. Брюнету этот взгляд даже показался каким-то высокомерным, будто это не его рот сейчас столь старательно обслуживал парня. Молча возложив руку на тонкую шею, светловолосый прижался к чужим губам и настойчиво проник в рот. Не сразу осознав, что тот собрался сделать, Федор вдруг почувствовал, как по всему телу прошлась дрожь, а на языке оказался привкус собственной спермы. Нахмурившись от его проделки, тут же попытался отстраниться или вытолкнуть его, но вместо этого был прижат хваткой за шеей к лицу напротив ещё сильнее, а чужой язык настойчиво сплелся с его. Поцелуй длился достаточно долго и Федору все сильнее стало не хватать воздуха. Осознав, что именно от него ждут, он через несколько секунд послушно проглотил свою, и не только, слюну, а после наконец-то оказался снова свободным и сделал глубокий вдох. Взгляд Николая не менялся, но теперь Достоевский смог различить в нём и нотку насмешки. — Что это было? — нахмурился темноволосый, а тот завёл руку ему за спину и огладил колечко мышц. — Моя исполненная сексуальная фантазия, — улыбнулся и прильнул губами к шее. — Знаешь, у меня их очень много… Фёдору хотелось сказать что-то против ещё, как вдруг он почувствовал в себе пару пальцев, что весьма беспринципно проникли сквозь сжимающийся сфинктер и протолкнулись глубоко внутрь. Он тут же выдохнул и приподнял ногу выше, чтобы прижаться к его телу поближе. — Давай тогда исполним и мои… — С радостью, — улыбнулся Гоголь и протолкнул третий палец, заставив того сжаться и со стоном уткнуться в его плечо. — Назови же мне самую сокровенную… Подняв мутный взгляд аметистовых глаз, Фёдор сжал пальцы на его плече и увидел в глазах напротив твёрдое намерение исполнить любое его желание, отчего внизу живота стало немного жарче, а в голове выплыли на поверхность самые разнообразные мысли насчет чужой просьбы. Хорошо, он откроет их ему, раз тот так просит.

***

Около полутора часа назад парни вышли из душа, будучи чистыми и лишёнными каких-либо сил. Требовалось немного отдохнуть, так что они завалились на кровать и ещё какое-то время переводили дух, с приятной усталостью целуясь и сжимая друг друга в объятиях. Только недавно набрались сил, чтобы одеться и немного подобрать разбросанные по спальне вещи. Это было сделать сложно, особенно Николаю, ведь ему было чертовски всё равно на них, в отличие от Фёдора, что оставался сторонником порядка даже будучи в таком состоянии. Единственной мотивацией закончить с этим был стоящий в холодильнике торт. Требовалось подождать, когда закипит чайник, но и эта преграда уже была позади. — Ты где там застрял? — наливая им чай в кружки с толстыми стенками, подал голос Николай. — Осаму звонил, пытался узнать, где меня носит. В принципе, не удивлён, что он поздравил меня. Ты ему рассказал, да? Парень зашёл на кухню и чуть вздрогнул от прохлады, ведь не стал одеваться полностью, оставив ноги оголёнными. — Дверь на балкон открыта, что ли? — Конечно, я ему рассказал. Он ведь наш общий друг, — кивнул старший и поставил чай на стол перед блюдцем с уже отрезанным куском торта. — Что касается балкона — Себа ответственно изучает территорию. — Как бы метить не начал. Брюнет сложил руки на груди и уселся за стол. Гоголь улыбнулся и, отломив немного, приблизил к его губам вилку с нанизанным бисквитом в креме. — По традиции, первый кусочек — имениннику. — Спасибо, — послушно принял угощение и прожевал. — А теперь другая часть традиции. Парень с поблёскивающим взглядом повернул его лицом к себе и прильнул к губам. Достоевский вздохнул через нос, дотронулся руками до его талиии притянул ближе. Отвечая медленно и нежно, усадил на собственные бёдра и сжал пальцы на упругих ягодицах сквозь бельё. Решение Гоголя выбросить из головы всю накипевшую страсть с утра оказалось более чем хорошим. Они выложились на полную, так что теперь не хотелось ничего, кроме спокойствия и уюта. Если двумя часами ранее брюнет был готов рвать и метать, спешить куда угодно, то сейчас ему было плевать практически на всё вокруг. Только бы и дальше касаться любимого тела, наматывать на палец послушные белые волосы и ни на мгновение не выпускать эти мягкие и податливые губы из поцелуя. Если они проведут весь день именно так, в тёплых объятиях, окутанными лаской и заботой, то он будет самым лучшим за эти два месяца. С учёбой и подработкой не так просто было оставлять энергию на то, чтобы уделить внимание и своему парню. Благо, их положения были очень схожи, поэтому к концу дня уставали примерно одинаково. Просто принимали вместе душ перед сном, чтобы через небольшое количество времени завалиться спать и не просыпаться до самого утра, пока не прозвенит будильник Николая, ведь ему на учёбу нужно раньше. Вернее, дорога до учебного заведения занимала чуть больше времени, чем у брюнета. Однако со всеми сложностями у них всё прекрасно получалось. Когда тот стал ласкать ухо, руками оглаживая талию и спину, темноволосый судорожно выдохнул и чуть прислушался. — Мх, Николай… — Что такое? — до приторности сладко проговорил парень. — Мой телефон звонит в комнате, — похлопал по его ноге и взглянул в глаза. — Пусти ненадолго. — Я принесу. Гоголь напоследок поцеловал его в висок и поднялся с места, поправив на себе футболку, а потом зашагал в сторону выхода из кухни. — А ты ешь торт. Не зря же я с утра пораньше за твоим любимым ездил? — Конечно, не зря, — улыбнулся Фёдор, на что тот хмыкнул и скрылся за поворотом. — Если снова Дазай, то не неси. — Не беспокойся, — послышался голос из спальни. — Тут другое. — Интересно… Достоевский стал потихоньку есть торт, ведь с момента пробуждения успел хорошо проголодаться, как вдруг где-то в коридоре снова раздался голос Николая. — Доброго утра и вам. — Почему нельзя просто принести его мне… — вздохнул брюнет. Светловолосый неторопливо прошёл на кухню и приблизился к парню. — Да, уже кормлю именинника тортом, — снова уселся на его коленях и протянул телефон. — Это отец? — тихо спросил Фёдор. — В точку, — улыбнулся и возложил руки на его плечи. — Да, пап? Парень поудобнее прижал телефон к уху и улыбнулся при виде зашедшего на кухню кота, сжимающего в зубах кончик собственного колпака с болтающейся резинкой. Старший аккуратно слез с парня и подошёл к животному, опустившись на корточки, чтобы надеть забавную вещицу на голову. — Спасибо, — кивнул темноволосый на чужое поздравление и отпил чая. — Мне очень приятно. — Что? Зачем ты снимаешь, тебе же так идёт! — когда тот сбил лапкой изделие, только надетое на голову, возмутился Николай и поднял его с пола. Фёдор улыбнулся и отвёл телефон в сторону, чтобы его речи были не так слышны собеседнику по ту сторону провода. — Отстань от него. Может он хотел, чтобы ты его сам надел. — На тебя его сейчас надену, — с прищуром взглянул на брюнета и избавился от украшения. — Вечером? Да, ничего особо, — закинул ногу на ногу и снова отломил торта. — Хорошо, придём. Блондин погладил кота по голове, заставив того податливо потереться о пальцы, чтобы получить долгожданную ласку. Когда Фёдор снова что-то ответил, он прикусил губу и мягко стукнул по влажному носу. — Себа, нас куда-то запихали, а мы не в курсе. На самом деле, по сравнению с Фёдором, этого парня кот видел не первый раз. Николай понимал, что просто взять и перевезти его в новый дом в таком осознанном возрасте, когда он очень привык к другим условиям, совершенно неправильно. Так что придумал для себя последние три недели с лишним заходить к нему в гости. Вернее, к его хозяину, но всё же. Приходить, чтобы угостить чем-нибудь или просто поиграть. Лишь бы тот более-менее попривык к нему. Впрочем, так и получилось. Последнюю неделю кот сам выбегал к парню, когда тот заходил на привычные сорок или сорок пять минут, кажущиеся пушистику уже не такими долгими. Сегодня же Гоголь съездил туда в последний раз, чтобы забрать кота. Пока он привыкает к новой квартире и к другому хозяину, светловолосый будет служить ему опорой, а как пройдёт достаточное количество времени, и брюнет станет для него близким человеком. Навряд ли для этого понадобится много, ведь однажды они легко нашли общий язык, а как узнал несколькими месяцами ранее, ещё и очень привязались. Фёдор, по крайней мере. — Нет, сегодня просто… Просто пар нет, так что отдыхаю, — вздохнул темноволосый и поднялся с места. — Хорошо, до вечера. — Мы идём в гости? — повернулся к нему Николай, а потом поднялся во весь рост. — Ну, мне мало поздравлений от одного тебя, — подошёл ближе и прижался к груди, обнимая за шею. — Есть ещё возможность получить подарки. Так почему бы ею не воспользоваться? — А ты уже что-то получил? Николай улыбнулся, на что тот чуть отстранился, чтобы с интересом взглянуть в глаза. — Я думал, утренний секс и Себастьян — достаточно приятных вещей, — впустив пальцы в белые волосы на затылке, слегка растерянно проговорил парень. — Тогда даже лучше, приберегу подарок до нового года. — Ну уж нет, раз рассказал, давай сейчас. Блондин вздохнул и уткнулся в его шею, а Достоевский почувствовал укус у основания и тихо выдохнул. Через пару секунд на его бёдрах сжались руки, что ловко его подхватили и прижали к телу. — Какой ты невоспитанный, — улыбнулся Николай и зашагал в спальню. Фёдор дождался, когда его опустят на кровать и поудобнее поставил руки позади. — Разве я не заслужил побыть немного невоспитанным? — Теперь и не знаю. Так себя ведёшь… — усмехнулся Николай и огладил его бедро.— Может, отправить тебя всё-таки на учёбу? Ещё на какие-нибудь пары успеешь. — Ты буквально выбил из меня все силы, я не смогу воспринимать новую информацию таким уставшим. Парень проводил другого взглядом, оставляя ноги раздвинутыми, пока тот ушёл в прихожую, а после осмотрелся по сторонам. — Ничего не знаю, — протянул светловолосый из коридора. Фёдор лишь улыбнулся и расслабленно откинулся на кровать, уткнувшись взглядом в потолок. Он не считал перспективу проведать родителей ненужной. Как только они переехали, Фёдор их больше не видел. Хотелось бы посмотреть, как они там, да и себя показать. Наверное, никто их них не ожидал, что брюнет решит уехать из дома уже сейчас. Да что там, Достоевский и сам еще в начале этого года не думал ни о чём таком. Ни о том, что по уши влюбится в своего одноклассника, ни о том, что спустя какое-то время будет жить с ним в одной квартире, ещё и с самым милым и красивым котом в мире. Жизнь круто повернулась за считанные месяцы, это нельзя отрицать. — Ты там живой? Достоевский открыл закрывшиеся секундами ранее глаза и приподнялся на кровати. Спустя несколько секунд в комнату зашёл Николай и спрятал руки за спиной. — Помнится мне, ты проколол ради меня ухо… — Меня просто увлекала мысль, чтобы как-то украсить своё тело, ничего больше, — фыркнул Фёдор. — Ладно-ладно, конечно, ты бы ни за что не стал опускаться до такой степени, чтобы делать это ради меня. Парень подошёл ближе и стал забираться на кровать, а после расположился между его ног, что незамедлительно сомкнулись за его спиной. — Значит, тебе просто нравится пирсинг? — Верно, просто нравится. — Видишь ли, меня тоже привлекают подобные вещи на теле. Особенно на твоём… Светловолосый наклонился к его лицу и дотронулся свободной рукой до щеки, приблизившись к губам. Фёдор чуть насторожился и почувствовал прикосновение губ к своим, что очень нежно и аккуратно затянули его в долгий поцелуй. Брюнет пребывал в волнительном ожидании, как вдруг на груди появился глянцевый лист бумаги небольшого размера. Опираясь о кровать одной рукой, он дотронулся другой до неизвестного предмета и попытался взглянуть на него. Заметив интерес в чужих глазах, Николай выпустил его из поцелуя и стал аккуратно спускаться к шее, едва заметно прикусывая кожу. Шумно дыша от непрекращающейся ласки, брюнет прошёлся взглядом по надписям и почувствовал мурашки по коже в том месте, куда его целовали. Конечно, Николай никогда не заводит о чём-то речь просто так. Прикусив губу, брюнет ещё раз прочел название салона, сертификат которого он сейчас держал в руке и прикрыл глаза, податливо открывая блондину шею и ключицы. — Ты точно хочешь, чтобы я сделал подобное? — Нет, ты хочешь, — огладил очертания скул и встретился с аметистовыми глазами. — Или я не прав? — Прав, почему же… Темноволосый отвёл взгляд в сторону и аккуратно убрал вручённое чуть подальше, чтобы не повредить края, а потом обратил всё внимание на него. — Но я должен знать, что именно ты бы хотел увидеть. — Лишь удовольствие в твоих глазах от проделанной работы, когда вернёшься из салона ко мне, чтобы похвастаться, — улыбнулся и огладил его талию. — Хорошо? — Даже и не знаю, что сказать… Спасибо. Он прижался к нему, возложил руки на плечи и сжал его в объятиях. Блондин медленно погладил чужую спину и прикрыл глаза, ответно его обнимая. — Действует до конца месяца, так что найди денёк свободный. — Тогда… Вдруг раздался шум, отчего оба повернулись в сторону источника, застав забравшегося на рабочий стол в углу спальни кота и упавший на пол пульт от телевизора, из которого тут же вылетели батарейки и покатились по полу. — Сертификат только для людей? Может, ему тоже проказничье ухо проколем… — Ха, хороший вариант, я позвоню и уточню, — усмехнулся Николай и выпустил его из объятий. — Теперь все нехорошо лежащие вещи поскидываешь, да? Он подошёл к столу и стал собирать батарейки, чтобы потом засунуть их обратно в пульт и несколько шумно положить рядом с животным, серьёзно на него взглянув. — Он всегда лежал и будет лежать здесь, понял? — Ты слишком строг с ним, — улыбнулся Гоголь. Тем временем проказник поспешил спрыгнуть со стола от него подальше и затопал в сторону кровати. Добравшись, кот ловко забрался на неё и расположился между ног хозяина, а Достоевский сложил руки на груди. — Почему это? — Он просто ревнует и хочет, чтобы я играл только с ним, — хмыкнул Николай и стал играть с ним пальцами. — Всё утро на твоих глазах, такой гадкий предатель, Дост-куна целую и обнимаю, а тебя — нет, да? Брюнет лишь вздохнул вышел из комнаты, оставив парня с котом наедине. — Пойду уберу на кухне. — Составь просто посуду в раковину, я сам помою. — Её немного, не стоит, — отозвался из кухни брюнет, на что другой вздохнул и перевёл взор на Себастьяна. — Однако, мой дорогой друг. Гоголь взял его на руки под лапами, поднёс к лицу и тише продолжил. — Федя занимает привилегированное место, так что ты должен его слушаться. В гневе он страшен и опасен, не глупи. Похлопав глазами, кот что-то промяукал и стал совершать попытки выбраться из чужих рук. Он здесь всего три часа, совсем не успел изучить всё, как следует. Не стоит стоять у него на пути, а учить жизни в этих стенах и подавно. Сам знает, как ему лучше быть. Однако парня со взглядом построже действительно стоило остерегаться и вести себя аккуратнее. Проблемы ему совершенно не нужны. — Да иди, боже, — пробурчал Николай и выпустил его, когда тот царапнул его руку. Кот тут же слез с кровати и устремился в коридор. Проследив за ним глазами, светловолосый вздохнул и тоже слез. Эти двое так похожи… Сами напросятся в объятия, а потом тут же ворчат и вырываются заниматься своими делами. Однако одно различие между ними всё-таки есть. Фёдор куда послушнее, и если Гоголь всерьёз решает побыть с ним рядом, то просто берёт и делает это. Да и несмотря на такую же строптивость, он не царапается, а только фыркает и бурчит. Может, конечно, укусить, но в самых редких случаях. Блондин за время их отношений научился чувствовать ту тонкую грань, когда Достоевский просто пытается быть неподатливым и чуточку вредным, предоставляя другому шанс уговорить его или уломать на что-то, и когда действительно не одобрял чужие действия или был не в духе. Так и сейчас, оказавшись брошенным в комнате, Николай счёл правильным вернуться к брюнету, чтобы помочь с приборкой, а потом заняться с ним чем-нибудь другим. Точно не прогулкой, ведь на улице погода была некомфортной для долгих времяпровождений без определённой цели. Холодный дождь и сырость, помимо пробирающего до костей ветра — не самое приятное дело. Но остаются ещё варианты в виде так понравившегося брюнету чтения вслух или просмотра фильма. Касаемо первого, чаще всего слушал именно Николай, ссылаясь на то, что просто без ума от голоса парня. Быть может, это и так, но брюнету больше казалось, что тот просто любит лежать головой на его коленях, едва не проваливаясь в сон. Сложно сказать, сколько раз Гоголь засыпал в такие моменты, в итоге проводя ночь или какой-то промежуток времени вечером на неудобном диване, потому что Достоевскому не хотелось будить его или, что ещё хуже, перетаскивать на кровать. Фёдор зашёл в спальню впереди парня и стал выбирать среди других книг в стеллаже возле стола что-нибудь, не слишком замудрённое. — В этот раз читаешь ты. — Справедливо, — подошёл к нему со спины и ненадолго положил голову на плечо. — Но выбираю тоже я. — Колобка в твоём исполнении я уже не вывожу. Достоевский даже улыбнулся от воспоминаний, как искусно он пародировал голоса того или иного животного, что посреди сказки оба задыхались от смеха, уже не в силах дочитывать её. — Нет-нет, в этот раз кое-что другое. Усаживайтесь, я сейчас подойду. — Её нет на полке? Ты купил что-то новое? — уселся на диване парень. — Романтичная и грустная история любви, мой дорогой. Блондин приблизился к своему рюкзаку и достал оттуда книгу в голубой обложке. Фёдор подмял под себя ноги и усмехнулся. — Ты заинтересован в подобных произведениях? Я удивлён. — Нет, просто вырвал из рук у тринадцатилетней девочки, пока с работы шёл, — хмыкнул и уселся рядом. — Готовы слушать? — Да, наверное, — передвинулся к нему поближе и положил голову на плечо. — Начнём… Гоголь открыл книгу и прошёлся взглядом по краткому описанию романа. Чувствуя некоторое волнение, Достоевский прикрыл глаза и попытался расслабиться, а светловолосый вздохнул, представляя, как пройдёт их час, может больше, времени.

***

Фёдор думал, что сможет полностью расслабиться и даже уснуть, как всегда это делал Николай, однако ему не давали этого сделать неожиданные, словно американские горки, повороты в сюжете романа. Иногда он ловил себя на мысли, чтобы вырвать у парня эту книгу и самостоятельно прочесть хотя бы последний абзац, проверяя, не обманывает ли тот его. Однако это было не так. Тот, кто погиб в ходе ужасной перестрелки — действительно погиб, а произнесённые до мурашек по коже стыдливые слова главного героя не оказались ложью или ещё чем-то. Так и сейчас, чувствуя себя очень и очень странно от описаний происходящего с главным героем и другим, как понял брюнет, парнем, иногда следил за движением губ и глаз блондина, чьё выражение лица было слишком отстранённым, а голос оставался спокойным и до жути профессиональным. — Мне нравилось быть обнаженным перед ним. Он поцеловал меня опять, потом снова, на этот раз страстно, как будто тоже, наконец, перестал сдерживаться. В какой-то момент я осознал, что он тоже обнажен, хотя я не заметил, как он разделся, но вот он здесь, прижимается ко мне всем телом… — рука Николая спустилась на чужую ногу, согнутую в колене, а сам он стал медленно поглаживать кожу. Ощущая необычный прилив смущения от описания столь откровенных сцен, Фёдор не решался убирать голову с его плеча, чтобы не привлекать к себе внимание. Внутри царило противоречие. С одной стороны, ему было непривычно и как-то неловко, а с другой — очень хотелось узнать, что будет дальше, как далеко герои зайдут. Остроты к ситуации добавляло то, что повествование велось от первого лица, поэтому воспринимать слова, льющиеся из уст светловолосого, было куда тяжелее. Нет, автор этой книги точно не тот, кто привык как-то обходить подобные темы. Описывая всё так детально и подробно, он словно управлял ощущениями читателя, приводя его то в жар, то в холод. На самом пике, Достоевский вдруг почувствовал такой уровень смущения, граничащий с возбуждением, что не сдержался и судорожно выдохнул тому в шею, накрыв рукой чужую, чтобы та перестала пытаться забраться под ткань нижнего белья на бедре. Взглянув на чуть подсохшие из-за непрекращающегося чтения губы, увидел промелькнувшую ухмылку и со вздохом уткнулся в плечо. Ещё и эти поглаживания на ноге… Чёрт возьми, да он просто изводит его! Говоря некоторые предложения излишне томным голосом, не торопясь, смаковал наполненные развратом слова, судя по всему, получая невероятный прилив удовольствия от ситуации, от участившегося дыхания сбоку, от подрагиваний и смущения на чужом лице. — К-коль… — дотронулся до его пальцев, сжимающих край книги. — Чшш… — улыбнулся и чуть остановился, но не повернул головы в его сторону. — Главное правило — не перебивать читающего. Не ты ли придумал? — Я установил его, чтобы ты перестал лезть ко мне с глупыми вопросами, когда я читаю, сбивая меня, — закатил глаза и взглянул на их руки на его ноге. — Тогда не сбивай и меня. — Боже, правда, прекрати, — спустя несколько секунд снова прервал парня Фёдор и решительнее дотронулся до его пальцев, чтобы забрать книгу. — Коль… — Он продолжал вторгаться в меня всё глубже и глубже, опаляя ухо своим горячим дыханием, пока я… Парень продолжил торопливее, уже не сдерживая улыбки, пока из его рук не забрали предмет окончательно, а он не рассмеялся в голос. — П-пока я не лишился этого п-прекрасного чтива… Достоевский с отвращением бросил книгу на пол, придерживая чужие запястья, что не переставали тянуться к ней. — Я прикажу Себастьяну разорвать её в клочья. — Нет, прошу, я не смогу спокойно спать, пока не узнаю, чем она закончилась, — помотал головой Николай. Спустя несколько секунд он всё же вытянул руки из хватки, но только чтобы притянуть ими парня к себе и усадить на бёдра. — Разве тебе не понравилось? Я видел, как ты загорался, пока слушал. — У всего должна быть норма, — возложил руки на его плечи и прижался к нему. — Ты, между прочим, только что изменял мне с неким Уиллом. — Н-не правда, — усмехнулся и уткнулся в его шею, прижимая его к себе за талию. — Он вообще не в моём вкусе. Не знаю, почему ему надо было именно с ним. Сэм тоже ничего такой… — Мх, закрой ты рот. Фёдор чуть отстранился и прошелся по нему оценивающим взглядом. — Или это нужно сделать мне? — Вы очень добры. Светловолосый улыбнулся и почувствовал сжавшиеся пальцы на подбородке, пока его не завели в страстный поцелуй, длящийся не так долго, как хотелось, ведь через несколько секунд лица ненамного отстранились. Брюнет тяжело дышал и рассредоточено всматривался в глаза напротив, в которых горели огоньки озорства. Да, так закачивается каждая попытка доверить их мирное и спокойное занятие Николаю. Либо они пытаются отдышаться после продолжительного смеха, либо просто внезапно теряют интерес к чтению, желая передохнуть и изменить род деятельности. Наверное, в ближайшие дни они всё-таки дочитают этот роман. Фёдор очень обидится, если это сделают без него. Впрочем, Гоголь не такой жестокий и эгоистичный человек, да и в одиночку будет неинтересно. Тем временем цифры на часах на прикроватной тумбочке приближались к четырём часам. До вечера ещё оставалось достаточно, но подготовить вещи к выходу стоило сейчас. Сам по себе день длился довольно медленно. Парням это даже нравилось, ведь они могут насладиться друг другом сполна, совершенно не следя за временем.