Кошки-мышки на выживание

Они сидели в машине перед отелем на другом конце города. — Ты садист или мазохист? — Ци Жун приподняв брови косо смотрит на хмурого Цяньцю. — Я просто хочу закончить все там, где оно и началось. — А если нужный номер занят? Выкинешь людей оттуда? Тайхуа недовольно глянул на соседа и вернул наблюдение к входу. Ци Жун цокнул и опустил руку на чужое предплечье. — Ты чего? — Я тебя успокаиваю, или я не правильно это делаю? — Наемник придирчиво посмотрел на их руки, а Лан Цяньцю фыркнул и, подвинув ладонь, переплетая их пальцы. — Нет, все хорошо. Мужчина смутился и отвернулся от водителя, но тут широко распахнул глаза и потянул Тайхуа. — Вот же ж, братец, хорош. Притащил с собой. Вшивую дрянь. — Действительно странно, как он вообще связался с мафиози? — Он с юности, как щень, за Се Лянем таскается. Очень мерзкий тип. — Пробурчал себе под нос Ци Жун, но Цяньцю его услышал. Они посмотрели, как пара вышла из кабриолета и скрылась в здании. — Только зачем? — Тут и гадать не нужно, песий сын сам вызвался сопровождать своего «Гэ—Гэ». — Наемник скорчил лицо в рвотном позыве. — Я думал, остаться за дверью, пока вы там будете учинять скандал, но теперь меня напрягает появление этого красного флажка, поэтому я иду с тобой. — Ты уверен? В прошлый раз ничем хорошим ваша встреча не закончилась. — Конечно, не уверен, но еще меньше я уверен, что оставлять тебя с людьми, которые могут легко тебя ебнуть, отличная идея. — Ты же понимаешь, что входишь в этот круг. — Он поднял сцепленные руки и поцеловал тыльную сторону чужой ладони. — Ты идиот, я этими же руками убивал. — Ци Жун зарделся, и по привычке попытался уколоть словами собеседника. — Ага, да, помню. — Очевидно это не сработало и старший мужчина покраснел еще больше. — Пошли уже. — Иди нахрен. На секунду в машине повисла тишина, пока наемник соображал и удивленно моргал. Потом по салону раздался общий смех. — Не твори больше такую дичь, знал бы ты как я охуел. — Ты сам сказал послать тебя, я не виновен. — Поднял руки Тайхуа, сдаваясь. — Обстановка давящая, не хочу находиться в этом состоянии рядом с тобой. — Оу… — Ци Жун, был, по меньшей мере, шокирован. Чтобы кто—то хотел улыбаться, ради него, для него и с ним? И чтобы этот человек не был его сыном. Какая редкость. Точнее невозможный исход, но вот он сейчас сидит с таким придурком. Держит его за руку и улыбается. — Идем? Старший мужчина закатил глаза, разомкнул их руки и с наглядным отвращением вытер мокрую ладонь об штаны. Он вышел со стороны пассажира и пока обходил внедорожник, Цяньцю отсмеялся и тоже вылез из машины, заблокировав её. Они пошли в отель, и остановились у стойки регистрации. Се Ляня и Хуа Чена нигде не наблюдалось. Поэтому Ци Жун отошел осмотреть территорию. Не провалились же, в самом деле эти двое. Через пару минут его окликнул Тайхуа, и наёмник вернулся, хмуро смотря его сложное выражение лица. — Что такое? — Я спросил у администратора, и… они взяли номер. — Какой? — Мне не сказали. — Ты ебобо? Взял, посветил своим значком или что у вас там, и все. — Я его не брал. Да и лучше позвоню ему. Время встречи уже подходит. — Он только и успел, что вытащить телефон, как на него поступил входящий. — О, вспомнишь го…мфх… — Широкая рука легла Ци Жуну на лицо, прикрывая рот и прерывая его речь, другой Цяньцю поднял трубку и поднёс к уху. — Да?..Да, я уже пришел. Мне отказали в разглашении информации где вы… Хорошо, какой номер?........ — Мужчина замолчал, даже руку убрал от Ци Жуна и тот тут же вопросительно уставился на него. — Да. Я сейчас подойду. Хмурясь, он положил телефон обратно в карман. — Ты за пару секунд потерял все краски на лице, что этот святоша тебе наплел? — Ничего, но, кажется, он догадывается о том, что я от него хочу. Он назвал тот номер, где убили моих родителей. — Мраааазь… — Сказать, что наёмник был в ахуе, ничего не сказать. — Блять, не исключено, что этот одноглазый полуумок, «посоветовал» ему так сделать. У, сука. Дальше возмущаться Ци Жуну не дал работник отеля, подойдя к ним. — Здравствуйте, от наших постояльцев поступил звонок, что вас можно пропустить. Я провожу. — Отлично, блять. Двигайся уже. — Он уже хотел подпихнуть бедного парня к лифтам, но его аккуратно перехватил Тайхуа. — Извините его, мы просто немного на нервах. — Ничего, но позвали только вас. — Что, сука? — Лан Цяньцю снова пришлось закрыть его рот. И они переглянулись. Те двое уже были в курсе, что они пришли вместе. Ци Жун убрал чужую конечность. — Тебе нельзя идти одному. Они тебе всякой хуеты на уши выльют и не пожалеют. — Я помню, все, что ты дал мне прочитать. Ничего они со мной не сделают. — Генерал глянул на неподалеку ожидающего работника и зашептал на ухо. — Даже если Се Лянь убил моего отца, зачем, я и хочу узнать, у него нет причин, делать, что-то со мной. Особенно сейчас. И здесь. — Ага, это ты так думаешь. А они найдут какой-то сакральный смысл в этом и ёбнут тебя. Как выяснилось, здесь это не проблема. — Хмыкнул Ци Жун. — Ты хоть брал оружие? Хотя можешь не отвечать, я знаю, что нет. А должен был. Идиот. Он дал щелбан в лоб Тайхуа и вздохнул. — Бесит меня этот гандон, что на нас все время палит, — все так же тихо произнес старший мужчина, и повернулся вплотную к Цяньцю, обнимая его. Тот сразу просек, что-то не так и обнял в ответ. Резко поднимая брови и утягивая их за одну из колон. — Ты с ума сошёл? — Я, как раз таки, нет. — Я должен был догадаться. И сколько у тебя оружия под кофтой? Ци Жун расплылся в улыбке, как будто бы это вопрос был лучшим в его жизни комплементом. — Ну, не смотря на меня, как будто я сейчас подниму лонгслив, а там пол ангара. Два пистолета и два ножа. Я о тебе позаботился. Так что залезь под кофту и возьми, что-нибудь. Бегом. — Он сжал загривок мужчины и тот тихо зашипел. — Хорошо, понял-понял. — Он запустил руки под одежду и даже немного расстроился. Когда понял, что наёмник еще и в майке. Не удержавшись, он медленно провёл по чужим бокам и вытащил из кобуры один из пистолетов. И не привлекая лишнего внимания, привычным движением засунул его в свою. — Значит оружия нет, а в этих неудобных шлейках ты спишь? — Нет, я… их снимаю на ночь. Тем более табельное я не могу использовать в своих целях. А все свои заначки остались дома. Ночевал-то я у тебя. Да и в душ ходил тоже в твоей квартире. Кстати, вкусный гель для душа. — Собака! — Ци Жун несильно стукнул, ржущего с его лица, по голове. Цяньцю внезапно оставил легкий поцелуй на щеке и пошел к парню, который уже, даже осанку не держал. Наёмник оперся о колону, вытирая щеку и недовольно смотря на заходящих в лифт. Как только двери закрылись, он вздохнул и, закатив глаза, прошелся по холлу. Вот незадача. Не пустили его. Какое горе. Он же совсем не способен никуда залезть. Жалко то как.

***

Тайхуа стоял перед дверью, 407 номера уже с минуту, но глубоко выдохнув, вошел не стуча. Ну, да, что еще можно было ожидать. Се Лянь отошел от Хуа Чена, мягко хлопая его по плечу. Тот недовольно посмотрел на Цяньцю, как будто они совсем его не ждали. Он закрыл за собой дверь. -Здравствуй, Цяньцю. — Се Лянь скромно улыбнулся ему. — А ты не торопился, неужто добивал эту мерзкую пакость. — Сань Лан, не стоит. Думаю, Лан Цяньцю знает что делает… — Да, знаю. — Напомнил о себе генерал, перебивая высшего по рангу. — Думаю, раз мы здесь, вы догадываетесь, о чем я хочу поговорить. — Конечно, ты никак не можешь успокоиться, убийцу нашел, но почему-то все еще не свернул ему шею. — Снова влез якудза, несмотря на то, что его дернул муж. — Наверно потому что ему тоже очень интересно, почему это на него спихнули двойное убийство. После этих слов дернулся уже сам генерал-полковник и вышел на шаг вперед. — Цяньцю, это не… — Не то, что я думаю? — Цяньцю сжал руки в кулаки до хруста. — А что он сделал? Аньлэ нанял Ци Жуна, чтобы он убил мою мать, но не отца! — И кто же по-твоему убил его, как не Ци Жун. Ему плевать, один труп или два. — Сань Лан, прекрати! — Хуа Чен быстро стер ухмылку с лица и удивленно глянул на любимого. — Но, Гэ-Гэ… — Я убил твоего отца, Цяньцю. Так было нужно. Это было необходимо… — Нужно?! Необходимо?! Для кого? — Цяньцю обещал себе не выходить из себя, но такие слова были в высшей степени отвратительными. — Твой отец, поняв, кто виновен в смерти жены, хотел прервать поставки оружия в дальние страны. Это бы означало поражение со стороны наших войск и гибель тысяч людей. Аньлэ на это и рассчитывал. Он, был предан врагу. — Ты убил его за эти слова? Неужели нельзя было договориться! Сделать хоть что-нибудь, кроме как убить его, а потом еще и изуродовать труп моей матери, подставляя все под один почерк! Это же бесчеловечно! Ты общался со мной постоянно! Ты утешал меня! Говорил, что разберемся, что найдем убийцу! Хотя все это время ты был рядом. –Тайхуа в отвращении отступил на шаг. — Цяньцю, я знаю, это сложно, но ты не понимаешь… — Не понимаю? Ты даже не извинишься, за все это? — Гэ-гэ не обязан перед тобой извиняться. — Сань Лан. — Строго оборвал его Се Лянь. — Да зачем ты его прерываешь, мне было так интересно, что он еще мог бы сказать. Например, что-нибудь конкретное на тему смерти Аньлэ. — В дверях, стоял наёмник, и очень заинтересованно разглядывал свои ногти. — Нет, серьезно, какой был смысл оставлять меня в холле, вы идиоты? — Чт… Откуда ты? — Ци Жун… — Прошипел Хуа Чен. — Кто бы мог подумать, что он не только крыса, но и крот. — Ци Жун… — О, да. Это я. — Усмехнулся мужчина. — Боже, — Цяньцю потер лицо руками. В голове все это не укладывалось. За одним плохой новостью тянулась другая. Как же отвратительно он себя чувствовал. Теперь даже не зная, как ему было легче, в неведении или сейчас. Из раздумий его вывел голос Хуа Чена: — Аньле спелся с этой зеленой дрянью… — Не называй его так, ты не лучше, одноглазое чудовище. Мне больше не о чём с вами говорить. — Цяньцю… — Для вас генерал-майор, генерал-полковник. — Холодно отрезал он и развернулся, чтобы выйти. Он только и успел услышать знакомый щелчок, как пригнулся и кувырком оказался за ближайшим креслом. Ци Жун стоя в приоткрытых дверях тут же скрылся за стеной. Пуля пробила дверь. — А ты не охренел? — Сань Лан! Что ты делаешь? Нельзя просто так убить кого-то! — Се Лянь перехватил чужую руку. Мафиози не успел ничего ответить. — Ой, не строй из себя святошу, даже если ты подашься в монастырь, кровь на твоих руках будет видна все окружающим, братец. — Высказаться дальше, ему помешал Хуа Чен, которого уже отпустил мужчина в белом, но реакция наёмника была быстрее и в следующий момент пуля задела плечо мафиози по касательной. А Тайхуа, вышел из-за укрытия и перехватив Ци Жуна, поспешил за дверь. Они уже спустились на один этаж, когда их догнал Се Лянь. Один. — А что, шавку свою запер, что бы бешеный ублюдок не покусал остальных? — Ты ранил его Жун-эр. Ци Жун дернулся как от пощечины. Да как он смеет… — Ты давно потерял право так называть меня. — Он стиснул челюсти так, что зубы неприятно заскрипели. — Хорошо. Ци Жун. Можешь идти куда шёл, оставь Цяньцю пока не втянул его ни во что противозаконное. — Наемник замер, и Лан Цяньцю увидел, как он закусил губу до крови. Тайхуа развернулся и уже открыл рот, но почувствовал крепкую хватку на своем запястье. — Чтобы я не делал, у меня не получиться так круто, как у тебя. Быть настолько равнодушным к родному человеку, только ты так умеешь. Я ради тебя шел на все. Куда угодно и делал что угодно. Я даже не хотел быть солдатом! Я не хотел убивать людей. Я ненавидел все это! Я не хотел снова драться за свою жизнь, но я шел за тобой, даже после того, как твои родители пытались сдать меня бандитам, даже когда тебя кинули твои ненаглядные друзья, когда ты остался один! А ты даже не соизволил найти меня, после того, как я пропал! Ты искал всех! Каждую сволочь, и хоронил их по-человечески! А я в твоих глазах видимо был недостоин даже этого?! Я стал таким из-за тебя! Ты кинул меня умирать в пустыне! У меня после войны чертов ПТСР! Я вернулся в обычную жизнь с младенцем на руках, без гроша в кармане, без ебучего образования и ничего не умея, кроме как убивать! Так что завались нахуй, ты ничего не знаешь обо мне! И ни одно твое «святое» слово не способно ничего изменить! Возвращайся к своей ебучей одноглазой псине и ебитесь счастливо не отвлекаясь ни на кого больше, вам очень подходит. — Ци Жун хрипло выдохнул и откашлялся вперемешку с истерическим смехом. Не смотря на то, что горло драли кошки, после откровенной тирады, он высказался, — у тебя нет и малейшего сострадания к обычным людям, Цяньцю вот тоже наслышан, ха-ха! Он закашлялся и, не смотря на своего, когда-то любимого, а сейчас очень шокированного, братца, он развернулся и пошел в сторону лифта, таща на буксире не менее охуевшего от такого поворота Лан Цяньцю. У мужчины появилось очень много вопросов, по поводу Ци Жуна, и теперь он не отвертится от этого разговора, но для начала им надо остыть. Обоим. Желательно не отдельно друг от друга. Уже в лифте наемник отпустил чужую руку и тут же осел на пол, обнимая себя за плечи. — Хей, давай, тут не раскисай, не думай. Не думай обо всем этом. Надо сначала попасть домой. Пока рядом Хуа Чен это не безопасно. — Цяньцю опустился рядом, сгребая старшего в охапку и вытирая жгучие горячие слезы, которые все не переставали литься. — Все будет, хорошо. Давай уедем отсюда. Из города. Из страны. На какое море вы там с Гуцзы хотели? Ци Жун тихо рассмеялся в чужую грудь, размазывая сопли и слезы. — А ты отчаянный. Разве не тебе должно быть сейчас хуево? — До встречи с тобой, я жил ради этого. Искал мести, но потом в моей жизни появилось кое-что более важное. — Прекрати такое говорить, ты совсем долбанутый. — Хоть Ци Жун и бранился, но слабая улыбка его выдавала. Как оказалось, было все еще больно от воспоминаний, но отношение Цяньцю перекрывало все плохое и залечивало раны. Он и правда не так уж и плох. Один единственный раз его предпочли брату, но этого хватило. Это, то чего ему так недоставало. И от того осознания слезы и лились ручьем. Он слышал, как тихо смеется гребаный Тайхуа, даже чувствовал, как сотрясается его тело. И тут до него дошло то, что они сидят на полу в лифте, а конкретно он на коленях этого дурака. Ци Жун вскочил и стал поспешно приводить себя в порядок, смотря то в зеркало, то на табло, быстро приближающиеся к единице. К его спине прижалось горячее тело и, глядя на то, как они выглядят в отражении, оба зарделись. — Можешь радоваться, при нашим виде, последнее, о чем подумают люди, что ты плакал. — Сучара! — Ци Жун вспыхнул, выкрутился, ударил Цяньцю в плечо и вылетел, из открывшихся створок, убегая на улицу. Лан Цяньцю же стоял и улыбался как дурак и спохватился только когда двери снова начали закрываться. Ци Жун сидел в машине на пассажирском месте и очень осуждающе смотрел на подходившего мужчину. Тайхуа занял водительское кресло и, подняв брови, уставился в ответ. — Ты когда мои ключи свиснуть успел? — А щелкать ртом не надо было. — Он отвернулся к своему окну и сложил руки на груди. — Ты совсем не обращаешь внимания, когда я тебя обнимаю. Ты такой глупый. — Наёмник сбросил с себя хмурую рожу и загоготал. — Конечно. Мне все равно, что ты делаешь, если при этом ты меня обнимаешь. — Он расслаблено выдохнул, пристегнулся, пристегнул, недовольного этим, Ци Жуна и завел автомобиль. — Поехали отсюда.