Потерянное прошлое или путь к Великому Атракору

Руфиан сидела на стареньком покосившемся и потертом от старости табурете в комнате, которую ей выделил Вьюральд. Её растрепанные волосы, мокрые от дождя, уже слиплись и хаотично завились на концах. Перед ней на худой кровати лежал Абрахос, мокрый и окровавленный, он медленно дышал, пытаясь стерпеть боль от множественных глубоких порезов. Некоторые из них все еще кровоточили, образовывая на каменном полу небольшие лужицы вперемешку с каплями дождя. Веарон с бледным лицом, стоявший у входа в комнату, смотрел на Руфиан и Абрахоса, не отрывая глаз. В его уставшей от праздной жизни голове возникло слишком много вопросов к человеку, который провел несколько суток без сна, сумел убить десяток бандитов, пережить издевательства наемника и до сих пор подавать признаки жизни. Картины боя, за которым он наблюдал через окна дома, до сих пор маячили перед его глазами. Теперь он понимал, почему Абрахоса всеми силами пытались отстранить от власти. Что было бы, если бы он стал наследником престола и его мать была бы Старшей королевой? Его нечеловеческие способности, умение жертвовать собой поразили Веарона, которому не то чтобы сделать для кого-то что-то безвозмездно, казалось лишней тратой времени и ресурсов, ему даже было больно думать об этом. Только Вьюральд понимал, что нужно делать. Он нарезал несколько лоскутов белого волокна и смочил его в остатках красного вина, пуще растопил камин, чтобы раскалить в нем железо для прижигания ран. — Руфиан! — крикнул мужчина, держа в руках металлический таз, от которого несло вином. Девушка очнулась от тяжелых мыслей и подлетела со стула. Она окинула взглядом возбужденного и покрасневшего Вьюрадльда и бросилась к Абрахосу. Несмотря на страх прикасаться к измученному принцу, её дрожащие руки потянулись к его телу и разорвали остатки одежды на его груди по швам. — Нога… — устало проговорил принц мертвенно-бледными губами, слегка приоткрыв дрожащие веки. Руфиан не сразу поняла, чего хотел её господин, но все же переместилась к ноге. Боясь представить самое страшное, она все же распорола шов мокрой штанины, которая плотно прилипла к ноге, и разорвала его — кровь на глубоком порезе уже свернулась. Вьюральд бегло осмотрел ранения на теле принца и, вымочив в вине лоскуты ткани, принялся промывать раны. Абрахос в ответ молча морщил лицо. — Ему нужно отдохнуть и некоторое время побыть в состоянии покоя, — Вьюральд приложил ладонь к теплому лбу принца. — А как же его нога? Порез слишком глубокий. — Не зря он когда-то подарил мне кинжал. Я разогрею металл и прижгу ему рану. Когда Вьюральд вернулся в комнату с раскаленным холодным оружием, Руфиан напряглась. Она боялась больше принца пройти такую неприятную процедуру. Абрахос крепко сжал её пальцы из последних сил, то ли от боли, то ли для того, чтобы его подчиненная не боялась. Он издал приглушенный стон, а затем его тело снова расслабилось. — Всё в порядке. Не переживай, — ответил он на немой вопрос Руфиан, — я быстро поправлюсь и отведу тебя в Нурион. Всё заживет как на собаке. — Хорошо, только не говорите так. Но Абрахос уже не услышал её слов, он тут же провалился в сон. Веарон столкнулся с Руфиан у выхода из комнаты, она задела его плечом и бросила усталый, безразличный взгляд. Мысли в его голове все еще напоминали обеспокоенный рой пчел. Теперь он думал не только про бой и про невероятно выносливого второго принца Сиалеса, но и пытался рассмотреть всю картину целиком. Если раньше вражда его отца к Сиалесу казалась ему нелепой, необоснованной прихотью, роскошью, которую мог себе позволить король Педхада, ведя бесконечную войну на всех фронтах, тратя большое количество золота на разведку, раскопки, на исследование кристальных, то после того, как сама Фел сменила свою позицию, до него начало доходить, что Сиалес — это что-то большее. И его отец воюет с ними не потому, что может или не переносит их, а потому, что у них есть то, что хочет он, и чего явно захотела и Фел. Только у них разные способы это получить. А что он сам? Неужели у него есть шанс вырваться из праздной, бесполезной, унылой жизни и, наконец, наполнить своё существование чем-то важным и достойным? — Почему ты так глазеешь? — Руфиан почувствовала на себе пристальный, вдумчивый взгляд Веарона, когда подошла к прилавку, чтобы помочь Вьюральду прибраться после медицинских процедур. Веарон никак не отреагировал и продолжил смотреть на девушку, словно он только сейчас осознал, что она такая же живая, как и он сам. — У него шок. Не обращайте внимания. Вам бы тоже отдохнуть, — Вьюральд обратился к девушке и косо посмотрел на Веарона, который продолжал стоять как вкопанный в пол таверны. — Он наконец понял, что смертный? — съязвила Руфиан. В помещении ненадолго наступила тишина, не считая шума металлической посуды, скрипа половиц и чваканья мокрых тряпок от вина и крови принца. — Теперь я понимаю, почему твоего господина и его мать отстранили от власти. Он вообще человек?! Поэтому ваш наследный принц сделал его своим корнаном?! — Веарон прервал тишину, эмоционально вывалив всё, что у него накопилось. Руфиан замерла, перестав отмывать поверхность лавки. — Заткнись! Что ты вообще можешь об этом знать?! — Её глаза горели, но больше не от злости, а заинтересованности, и Веарон это понял. — А то, что я курировал разведку и многие исследования, связанные с кристальными, то могу сказать с большей уверенностью, что смерть его матери, — он кивнул на дверной проем комнаты, в которой лежал Абрахос, — это не случайность. Вот оно, вот то, что поможет ему остаться на плаву и не стать трупом от рук безжалостного принца Абрахоса. *** Кегал, пыхтя от злости, в полном обмундировании готовил лошадь для Идема, пока тот принимал лечебную настойку для скорого заживления ран, рецепт которой достался им после очередной раскопки древнего храма кристальных недалеко от Алвуреза несколько лет назад. — Нам надо поспешить, господин. Не стоит так беспокоиться о моей лошади. Чембраньше мы войдем в Нурион, тем лучше. — Если бы не эта кристальная сука, ты бы так не страдал. Я отомщу за тебя всем, кто дорог ей и этому грязнокровному ублюдку Абрахосу. Но ты прав, нужно выдвигаться. Пока отец решится отправить армию на Сиалес, мы уже возьмем Нурион с небольшим отрядом. Нам никак на руку ослабленность этого города из-за центральной политики Сиалеса. — Да, господин. Наконец у вас появился шанс показать вашему отцу, что вы лучше, чем Веарон. Небольшое войско Кегала состояло из нескольких отрядов всадников с крепкими выносливыми лошадьми, породу которых в Педхаде вывели еще до расторжения мира с Вольным народом, и с не менее крепких мечников и лучников в качественных дорогих доспехах, на которые Кегал никогда не жалел денег. Война была частью его жизни, кровь, которую он пускал своим врагам, насыщала и питала его разум и душу. *** Новости о нападении Педхада на Нурион пришли в Кревранту с опозданием. Не только потому, что в самом древнем городе Сиалеса не было своего войска, но и не было никого, кто мог бы отправиться к Черному замку за помощью. Войско во главе с Кегалом пронеслось по городу вихрем, оставляя за собой трупы немощных стариков, больных и детей. Кегал упивался кровью предателей, истинно веря во все то, что ему внушали с самого детства. И он был только рад, что у него была, как он считал, достаточно веская причина для убийства. Он был из тех, кто делил все на белое и черное. И если он считал себя белым, то черное не должно существовать. Его не смущали безоружные нурионцы, которые собирали урожай в своем саду, даже к детям, которые играли с плетеными из соломы игрушками, он испытывал чистую ненависть. Его меч резал всех, кого он считал сиальцами. Идем не отставал. Он всегда с восхищением смотрел на своего господина и старался подражать ему во всем. Но сейчас этот невысокий, но довольно юркий воин с еще не зажившим до конца ранением, способен был только добивать тех, кто прощался с последним вздохами. Когда Кегал выбил очередную дверь, сбившись со счета убийств, он наконец встретил сопротивление. — Неужели в Нурионе есть хоть кто-то, способный держать в руках меч! — с восторгом прокричал Кегал, отбивая атаку Руна, который прикрывал за своей спиной жену и детей. — Бегите! — яростно прокричал Рун, заметив, как вслед за Кегалом в дом вошли еще несколько воинов. Его жена прикрыла лица двоим детишкам помладше и рванула в соседнюю комнату, сын постарше проводил их испуганным взглядом, но остался на месте. — Уходи! — снова прокричал Рун. — Я не оставлю тебя, — ответил Мален, — ты учил меня защищаться! — Какая трогательная сцена! Малец, но у тебя даже нет оружия! — Кегал рассмеялся и тут же кивнул одному из своих солдат, чтобы тот поделился оружием, — хочу немного развлечься. А то резать всех вас, как скот очень утомительно. Мален поймал в воздухе брошенный ему меч и принял боевую стойку, которой его научил отец. Ему было страшно, но он не был в отчаянии, ведь знал, что его отец единственный, кто сумел оставить на теле принца Абрахоса небольшой порез за всё время тренировок в Черном замке. Рун рванулся в бой, да так быстро, что Кегал не ожидал и пропустил несколько первых атак, получив неглубокие порезы на руке и внешней части бедра — острый меч мужчины смог разрезать плотную ткань брюк принца. Но Кегала это только раззадорило. — Я тебе не до оценил. Здесь слишком тесно, предлагаю выйти наружу. У Руна не было выбора, кроме как подчиниться принцу Педхада, солдаты которого окружили его и Малена, сопроводив к выходу во двор. — Если ты ранишь меня еще раз, я пощажу твою семью. Кегал вытер меч от остатков крови об свою небольшую меховую накидку, которая лишь покрывала его крепкие плечи, и пригласил Руна на бой. Сражение было грязным. Рун то и дело, что прокручивал в своей голове все тренировки, пытаясь вспомнить всё, чему научил его Вальд, Руфиан и Абрахос. — Я был уверен, что в Нурионе нет ни единого мужчины, способного сражаться! — Мечи скрестились, вызывая скрежет и искры, тяжелое дыхание сбилось у обоих от боя, в котором никто не собирался сдаваться. — Ваша корона позаботилась о том, чтобы я вошел в Сиалес без сопротивления. Неужели разведка ошиблась! Рун чуть было не пропустил атаку, но вовремя ушел в защиту, выжидая хорошего момента для нападения. — А это не корона, — процедил он сквозь зубы, — можете передать своей разведке, что принц Абрахос ей не подчиняется! Лицо Кегала изменилось. Озлобилось. Рун рванул вперед, несколько точных взмахов, один четкий удар, и его соперник пропустил атаку — меч прошелся немного ниже шеи, разорвав меховую накидку и оставив глубокий порез на груди. Кегал зарычал. — Твой ублюдок принц за всё поплатится! Держите его!!! Рун не успел отреагировать на два одновременных удара с разных сторон, которые прошлись ему по ногам, и тут же повалился на землю, заливая кровью сухую землю. И дело было совсем не в реакции. Рун всегда оставался человеком, и его человечность часто отражалась в других. Но это был не тот случай. Кегал сорвал с себя окровавленную накидку, разбрызгав кровь и разрезанную шерсть. — Думал, что я пощажу такое отребье, как ты? — Он покрепче ухватил меч и двинулся в сторону Руна. — Убить их всех! — Мален, беги в Кревранту! — Прокричал Рун перед тем, как меч Кегала пронзил его грудную клетку. Время для Малена остановилось, когда он увидел, как изо рта отца хлынула горячая густая кровь; когда увидел, как несколько солдат вернулись в их небольшой дом. В этот момент он хотел быть сильнее и быстрее, и если бы он послушал отца и развернувшись убежал прочь от дома, то не получил тупой частью меча по голове. В его глазах потемнело, к горлу подошла тошнота, но падения на землю он практически не почувствовал, зато отчетливо слышал крик матери и безжалостный детский плачь.