Потерянное прошлое или путь к Великому Атракору

Араэль чувствовал дискомфорт во всем теле, сидя в мягком удобном кресле в роскошной королевской спальне рядом с кроватью отца. Высокие потолки и широкие стены давили на него, сгущая внутри комнаты тьму, которую не мог рассеять свет от тщательно занавешенных плотными гардинами окон. Магнолий прощался с последними мгновениями ускользающей жизни, и, как это не редко бывает, перед смертью его разум ненадолго стал холодным и чистым. Он осознанно посмотрел на старшего сына, а затем обвел взглядом комнату в поисках того, на кого хотел посмотреть в последний раз, чтобы еще раз запечатлеть в своей памяти уловимые черты все еще так же, как и прежде, горячо любимой Иер. — А где же Абрахос? — тихо прозвучал его слабый от истощения голос. Араэль очнулся от кошмарного сна собственных мыслей, оторвался от кресла и приблизился к королю. — Отец, Абрахоса давно уже нет в королевском дворце. Вы сами отправили его в изгнание. — Да? А мне казалось, что я недавно видел его вместе с Иер, — он остановился, осознав, что это был бред и незачем напоминать сыну в очередной раз о своем недуге. — Нет. Здесь больше никого нет. — Тогда, как появится возможность, скажи Абрахосу, что я его любил, и попроси прощения от моего имени. Да и у дочери Вальда. Со своим дорогим другом я сам скоро встречусь, а Руфиан настрадалась. И ты, Араэль, и ты прости меня за мою холодность и болезненность. Я передаю тебе Сиалес в не лучшем виде. Но я верю, что ты справишься… — Отец… Обещаю, что выполню твою просьбу… — Араэль запнулся, подпрыгнув от испуга, услышав тупой удар чего-то тяжелого со стороны окна. Он, не мешкая, приблизился к тяжелым гардинам и расправил их, яркий свет пробился в комнату, — здесь ничего нет. Наверное, это была птица. Вернувшись к кровати, принц застыл, став свидетелем того, как глаза короля уставились куда-то в дальний угол комнаты, а его дыхание прервалось. *** Мален очнулся уже после того, как Кегал и его небольшое войско покинули ту часть Нуриона, где когда-то жила его семья. Отряхнувшись от грязи и опустошив желудок от тошноты, он поднялся на ноги. Голова всё еще кружилась. Выбитая дверь в дом пугала открывающимся видом на комнату, где когда-то прятались его мама и брат с сестрой. Он не стал заходить внутрь. Залитое кровью тело отца лежало в нескольких метрах от него и уже облепилось мухами и дорожной пылью. Мален нехотя осмотрел его и кинулся прочь в сторону Кревранты. Он не хотел, чтобы окровавленные образы его семьи были последним, что он о них запомнит. Мален был на четырнадцатом году жизни, когда стал сиротой и в последний раз видел родной дом. Его семью убили просто потому, что хотели это сделать, просто потому, что могли. Его сестре было пять, а брату семь, вряд ли за таким юным возрастом скрывалось что-то, что требовало таких отчаянных мер. А его мать? Разве она заслужила смерть своей тяжелой работой? А отец, который хотел вырастить из него мужчину, способного защитить свою семью. Но не успел. Его бесконечно мучили вопросы, на которые никто не мог дать ответ. Поэтому он старался как можно меньше думать, забивая свою голову песнями, которые им пела мать, разучивая их с сестрой. Таким его и встретил Харан на дороге недалеко от Черного замка, серого, измученного жаждой и голодом мальчика с пустыми глазами, напевающего себе под нос песню, слова которой было сложно разобрать. Мальчик показался ему знакомым, так как не раз Харан заглядывал к Руну домой, покупая у него свежие овощи, и не раз видел Малена, который старательно помогал матери на грядках и в саду. Он успел подхватить его почти у самой земли, когда последние слова песни слетели с губ мальчишки. — Ты же Мален! Где твой отец?! Где Рун?! — Харан пытался встряхнуть его, чтобы тот не потерял сознание, но было бессмысленно. Пришлось нести его на руках в Черный замок. *** Вальд сидел на коне, ожидая, пока остальные мужчины, оставшиеся в замке для тренировок, подготовятся к неминуемой битве. Плотный кожаный доспех с металлическими вставками сидел на нём как влитой, словно и не было никогда никакого тяжелого ранения и долгого восстановления. Его отцовское сердце дрожало от боли и страха, осознавая, что нападение на Нурион как-то связано с Руфиан и Абрахосом. — Это чудо, что мальчик выжил, — Харан сидел рядом на бойком молодом скакуне, который рвался отправиться в бой с первыми лучами солнца, прогоняющими ночной холод и пробирающую до костей сырость. — Мы не смогли защитить его семью, несмотря на все старания принца. Единственное, что мы сейчас можем для него сделать, пока ждем ответа из столицы, это отомстить и отстоять наши земли. — Да, господин, — Харан осмотрел воинов, ожидавших приказа, которые собрались во дворе в полном обмундировании, — мы готовы выдвигаться. Вальд выдержал небольшую паузу, затем воинственно поднял правую руку вверх, сложив ладонь в кулак. — Воины, вперед! Не посрамим честь нашего господина и защитим Родину! *** Араэль судорожно сжимал в руках послание, которое несколько минут назад доставили во дворец из Кревранты. Его голова гудела от мыслей, а слова застряли в горле. Он понимал, что что-то нужно делать, что нужно отдавать приказы и, в конце концов, взять на себя ответственность за жизни сотен тысяч людей. Он с отвращением посмотрел на свою мать, которая также ждала от него решимости, и неразборчиво выругался. — Почему именно сейчас?! — А разве это было не ожидаемо? Ты разрешил Абрахосу отправиться на переговоры с этой паршивкой. Я почему-то уверена, что это она стала виной тому, что сейчас происходит в Нурионе. Принц задумался. Его лицо стало серым, даже глаза потемнели от груза мыслей и сожалений. — Я только одного не могу понять… Почему не остановил тебя раньше? — Его глаза, острые, как лезвия, вонзились в Залессу. — Ты так яростно желала, чтобы я стал королем, что не только прочистила нам двоим лестницу к вершине, но и разрушила её. — Наконец ты решил, что нужно принимать участие в правлении? — И что нам теперь делать? Что делал отец, когда Педхад посягал на наши границы? Вальда ты заказала, брат твоими же стараниями сейчас невесть где, как и генерал Севалис. Кого мы можем отправить на помощь в Нурион, если нам самим некем встречать петдхадцев в столице?! — Я избавила Сиалес от предателей, старалась сделать всё, чтобы сохранить мир с Педхадом. И знаешь, иногда нужно идти на жертвы и крайние меры, чтобы твой народ выжил. Но твой брат… Я почему-то даже не сомневалась, что всё пойдет к черту! А ведь нам оставалось только подписать мирный договор! — Я в это не верю… Он тоже хотел мира… — У нас мало вариантов… Принц вопросительно посмотрел на мать, в надежде, что в этот раз она предложит что-то благоразумное. — Мы должны признать его врагом народа. Официально. Холодный пот прошелся по спине Араэля. Руки потяжелели. — Возможно, тогда у нас будет шанс сохранить хотя бы часть Сиалеса, — добавила она. *** — Я помогу, — Веарон остановил Руфиан у выхода, которая собиралась пойти на помощь Вьюральду, чтобы убрать тела наемников и собрать с них оружие и целые доспехи. Руфиан смерила принца Педхада отвратительным взглядом. — Правда. Я могу помочь. — Видишь это? — она указала на кинжал в ножнах, который весел у неё на поясе. — Я вспорю твое нежное брюшко и даже не моргну. Веарон побледнел, но настоял на своём предложении, толкнув ладонью дверь перед Руфиан. Она только искоса посмотрела на него, но пошла вперед. Вьюральд уже привязал нескольких лошадей, которые не убежали с поля боя, потеряв своих всадников, и, перетащив несколько тел наемников, сложил их в ряд. Когда он отправился за следующим, которое лежало у бочек с рыбой, к нему на помощь подоспел Вераон. Вьюральд бросил обеспокоенный взгляд на Руфиан и, получив в ответ одобрительный кивок от девушки, все же принял помощь от принца. Руфиан осматривала тела, снимала части металлического и кожаного доспеха, который еще мог бы послужить в будущем. Когда все принесенные Вьюральдом и Веароном тела были осмотрены, она собрала разбросанное оружие и отнесла в таверну. Здесь было уже не так светло, день подходил к концу, поэтому она не сразу заметила, что Абрахос уже сидел за одним из столов и внимательно наблюдал за тем, как девушка складывает оружие, которое приносила уже несколько раз. — Так значит, Гримхель… — его обычно грубый и резкий голос вдруг совсем неожиданно для неё прозвучал мягко и трепетно. Она вздрогнула и обернулась. В секунду стала робкой, руки задрожали, но не от тяжести мечей. — Господин… — Она непроизвольно улыбнулась, испытывая радость от того, что он пришел в себя. — То, что ты тогда сказала… Это правда? — слова так тяжело вырвались из него, словно он уже давно, сидя в темноте и тишине, обдумывал свою речь. Ответ сразу возник в её голове. Была бы она сейчас смелее, то не упустила момент и не дала бы лишним мыслям заполнить голову. — Молчишь, — расстроено продолжил он. — Я долго думал о том, что произошло, о том, что ты сказала, и о том, что услышал от Веарона о маме… И вспомнил, что никогда ни от кого не слышал тех слов, что ты произнесла перед тем, как я убил стражников принца. — Господин, я, — она наконец осмелела, но в таверну вернулись Вьюральд и Веарон. — Господин, как вы себя чувствуете? — Вьюральд восторженно подбежал к Абрахосу и начал его рассматривать. — Со мной все в порядке. Я же говорил, что заживает как на собаке. Веарон снова побледнел. За последнее время он столько раз испускал дух, что это уже стало его плохой привычкой. Он постарался прокрасться вдоль стены невидимым силуэтом, не спуская с Абрахоса напуганного взгляда. — Мы скоро оставим тебя. Нам нужно в Нурион. — Нам досталось несколько лошадей и немного оружия, не такого уж и хорошего качества, но всё же. — Оставь его при себе. — Хорошо, господин. — А ты пойдёшь с нами. И сохранность твоей жизни зависит от того, насколько хорошо работает твоя разведка, — Абрахос прибил к стенке своим взглядом Веарона, который прятался в тени комнаты.