Солнцепад

      Почва под ногами все больше напоминала полусгнившую кашу, несмотря на внешнюю твердь. Ниндзя подозрительно щурит глаза на задумчивого Фукасаку, шествовавшего перед ними. Тот, кажется, не испытывал подобных трудностей в пути, то ли из-за небольшого веса, то ли намеренно проверяя их выдержку.       — Этот старый лягушонок знает намного больше, чем говорит. Смотри в оба, Наруто, не дай себя одурачить, — всего на удар сердца их окутывает чакра девятихвостого лиса, которая позволяет ему передать свои опасения без подслушивания.       Саске совершенно не к месту фыркает, за что получает грозный взгляд обоих. Небесный цвет одного глаза довольно потешно контрастировал с глазом демона во втором. Святой и демон в одном лице. Символично.       Лис и раньше его недолюбливал, награждая нелестными комментариями по поводу и без, но теперь, после стольких лет его проживания в Наруто, у них установился холодный нейтралитет. Оба берегут Узумаки, но никогда не общаются между собой без критичной необходимости.       Старейшина смотрит на них с возросшим подозрением, но все равно следует определенному, понятному только ему одному маршруту. Очередной поворот резко выводит их на очередную поляну, да только тут уже взгромождались десятки домов самых диких размеров. Деревня жаб раскинулась на всю поляну во всей своей дикой, первозданной красе.       Внимательные взгляды привлекает огромное, казалось, с монумент Хокаге, здание. Оно переливалось яркими бликами, искрилось отблесками тысяч звезд и казалось нереальным в своем скудном и необременительном для себя соседстве. Врата, арка которых, казалось, своим размахом могла посрамить крылья самого Оурю — дракона, несущего бурю, — была выполнена из диковинного синюшного древа. В сам же вход мог без особых проблем протиснуться и великан.       Наруто восторженно присвистывает, крутя головой во все стороны, внимательно разглядывает все-все-все, стараясь запомнить каждый бу удивительного строения. Или все же вспомнить? Вопросы прыгали на языке, жалились тысячами укусов муравьев-огневок, и Саске вздохнул протяжнее, чем следовало. Похожих строений в мире Дзедзякай не видывал не то что он, а то и среди старейшин не нашлось бы ведающих с чего, или кого, жабьи мудрецы состряпали свой храм.       Фукасаку, вдоволь насладившись их реакцией на величайшее изделие жаб, ведет сквозь великие залы и маленькие коморки, словно не замечая растущего напряжения своих попутчиков.       Он говорил и говорил, что Саске едва ли не услышал дожди прошлых осеней, от которых он скрывался в пещерах, заброшенных лачужках, да лесах, полнящихся зеленью.       Земляное переплетение коридоров заканчивается резко, по глазам привыкшим к полумраку с размаху ударяет солнце, что, не скрываясь, омывало огромный зал полноводной рекой, пропустив лишь маленькие клочки тени.       Фукасаку наконец завершает свой путь, располагаясь среди высоких стопок папирусов, рядом со стеной, полностью скрытой за кроваво-красным шелком. Два кресла рядом друг с другом столь ярко намекали на то, что их ждали, что намек не заметил бы лишь тот у кого вместо головы – равнина, а мысли в ней подобно ветру.       Старый жаб вздыхает устало, словно и не хотелось ему на этот разговор время тратить, но нужда была в нем столь необъятная, что потребность пересилила желание.       — Узумаки Наруто… Весь жабий народ ждал твоего прихода не раньше гэнпуку, однако вы пришли даже не пройдя ритуал, — шиноби вздергивает бровь, смотря на мудреца, словно не зная, спросить ли кто должен был бы провести его в храм на гэнпуку, или все же не стоит смущать старика откровенной непочтительностью. Поерзав на месте, он приготовился внимать.       Фукасаку же говорил долго, абстрактно и размыто, как будто его целью было не рассказать важную информацию, а заморочить голову, что у него с успехом получалось делать. В голове ядовито и откровенно пренебрежительно фыркнул девятихвостый лис, который по привычке окутал не только своего шиноби, но и второго ниндзя.       — Наруто, объема моей чакры, помноженной на твой личный резерв, хватит, чтобы обеспечить целый легион, к чему это словоблудие с лягушонком? Он скоро пойдет на второй круг своей ереси. — Парни разворачиваются, сосредотачиваясь на разговоре, и понимают, что Кьюби был прав. Вдохновленный старательно показываемым вниманием жабий мудрец начал повторяться, так по сути ничего и не сказав дельного.       Узумаки замялся, думая о том, как бы потактичнее прервать этот поток бессмысленной информации, когда Учиха протяжно вздохнул и встал на середине фразы, с удовлетворением видя, как на него ошеломленно глянул мудрец. Грубость в самом чистом виде, но Саске плевать. У них еще были планы на этот день, и терять их из-за того, что старцу захотелось поговорить, он не был намерен.       — Слушайте, я, конечно, понимаю, – почтительность к старшим и всё такое, но если вы не заметили, то у нас не то чтобы есть очень много свободного времени. Или говорите, зачем мы вам понадобились, или мы пойдем, — все еще мгновениями вспыхивающие светом фонаря в императорских палатах глаза воззрились на собеседника с предельным вниманием. Резкие штрихи цвета ядовитой глицинии довершали картину, как и росчерки кисти вместо зрачка.       Саске встает на ноги, не обращая внимания на напрягшихся охранников и не ведая, что над ним сгустилась природная чакра, создавая капюшон, словно у кобры. Наруто хватает его за руку беспрепятственно, теплая и шероховатая ладонь тянет его на себя, а голубые глаза моляще смотрят на него.       — Теме, пожалуйста, — только и говорит шиноби, не отпуская прохладной руки. Ниндзя вздыхает тихо, его дыхание теряется на фоне шума за дверьми, как дым затухающего благовония в храме Аматэрасу.       Так, не говоря ни слова, Саске заново садится в кресло и впивается взглядом в слегка побелевшего Фукасаку. Тому казалось, что в кресле сидит змея в человеческом обличии, ожидая его промаха. Вытянутые зрачки и не мигающий взгляд только увеличивали это ощущение, когда сидящий совсем рядом ученик Джирайи успевал еще и что-то ему выговаривать, тыча пальцем в середину бледнокожей ладони.       Из двери, в которую постеснялся бы пролезть и червь, выскакивает крошечный жаб. Вот совсем. Оба парня как по команде оборачиваются на новое лицо, с удивлением вскидывая брови. Жабы же, не обращая на них внимания, переговариваются на своем языке, глухо и рокочуще извергая звуки из глотки. Потом посыльный отдает маленький ключ в руки мудреца, удаляясь, так и не взглянув на людей.       Фукасаку усаживается поудобнее и снова смотрит на них. Долго. Изучающе. Аки неведому зверушку, что проникла в их уютный мирок. Саске дергается, желая встать, но и сам же удерживает себя. Наруто попросил быть спокойнее. Зубы сводит от вынужденной покорности. На щеках гуляют желваки.       Наруто поддается, вперед ставя локти на стол, и спрашивает, уже не утруждая себя долгими танцами вокруг загадок.       — Старик, я правда устал как физически, так и морально, давай ты лучше расскажешь нам покороче, чтобы мы с первого раза все поняли, и мы пойдем? — На конце фразы парень утомленно зевнул. Во рту блеснули острые, практически звериные клыки, слегка поблескивающие от слюны.       — Мальчишка! — с какой-то неопределимой эмоцией квакнул жаб, прежде чем в одно движение допрыгнуть до незаметного выступа у полыхающей портьеры и сдернуть ее, открывая огромный текст, весь состоящий из ломаных и карикатурных линий.       Парни смотрят на неведомо создание, с возросшим подозрением ощущая, как в глотке начинает собираться липкий комок дурных предчувствий. Пальцы холодит от переживаний, когда старейшина возвращается на свое место и начинает говорить уже по делу.       — Хотелось бы, чтобы вы сохранили то, что видите перед собой, между нами, — его голос становится глуше, но чувство огромной подставы от жизни не исчезает. — Поколения оракулов нашего мира бились над расшифровкой этого манускрипта, оставленного нашими предками. Сейчас уже и не сказать, сколько поколений прошло, прежде чем мы поняли суть послания. — Деловито распинался Фукасаку, смотря на пророчество с чем-то близко напоминающим благоговение.       — И оно, молодые люди, было о вас. Вы третьи, и последние. — Выдохнул мудрец, переводя взгляд на них, проверяя, насколько те впечатлились.       От вопросов разрывало. Голова кружилась, просчитывая варианты событий, когда рядом недовольно заворочался Узумаки, возмущенно пыхтя. Его глаза с подозрением смотрели на Фукасаку, а дергающаяся гортань показывала задавленные обратно возражения или вопросы.       — Старик, — нежный, практически по-звериному рокочущий голос Наруто заставил всех обернуться на него с ожиданием. — Ты или говори понятнее, или вообще не начинал бы этот разговор. Я знаю, у тебя получится объяснить нам, но придется постараться. — Елейным тоном попросил шиноби, невинно смотря на собеседника. То, что тот поперхнулся от возмущения, Узумаки милостиво сделал вид, что не заметил.       — Пророчество говорило не о воине, а о войне. — Хрипло начал говорить Фукасаку, смотря лишь на барельеф. — О том, что в минуты краха нашего мира будет сила, способная прервать цикл ошибок прошлого. Кровавое проклятие падет, а силу освободят от канатов, тянущих вниз. Всегда двое. Всегда вражда. И лишь в последний бой, когда оба выберут друг друга, настанет мир. — Глаза мудреца заволокла стылая дымка прошлых лет ожидания, взлетов и падений. Узумаки и Учиха тоже затихли, по-своему осмысливая пророчество, немо сходясь в одной точке общего прошлого. Долина Завершений оправдала свое название.       — Насколько этому можно верить? — резко спрашивает Саске, впившись взглядом в собеседника. Мысль о том, что все то, через что они прошли, было предопределено, бесила до зуда и дрожжи. Словно кто-то насмехался над ними, над их усилиями. Над путем, что они прошли в полной темноте.       — Полностью и бескомпромиссно. — Признает Фукасаку, возвращая взгляд на ниндзя. — Оковы пророчества рухнули не так давно, а значит, оно было выполнено.       — Уже? — Наруто глупо хлопает глазами, выныривая из собственных рассуждений. — В какой момент? — Он тихо спрашивает как будто бы сам себя, думая о том, что они появились много раньше, чем битва в Долине состоялась здесь, когда в голове снова появляется вторая душа.       — Наруто, я, конечно, понимаю, что ты все еще не до конца разобрался, но не стоит меня разочаровывать, — в голове шумит, Курама говорит медленно, с расстановкой, легкое порыкивание присутствует в каждом слове. — В той жизни ты никогда не выбирал свою цель. Ни признание, ни пост Хокаге, ни та розововолосая девчонка никогда не заменили бы тебе отродье Мадары. И ты это чувствовал. Намеревался сдохнуть с ним, если тому будет легче. И все это принес сюда.       — О… — Задумчиво роняет джинчуурики, постукивая пальцами по подлокотнику. — Возможно, это имеет смысл.       — Я думаю вам нужно время, чтобы обдумать это все, вам подготовят дом для ночлега, — Фукасаку поднимается с места и спрыгивает на пол. — Единственный мой совет: не спешите за авторитетами, не оглядывайтесь на других. Спрашивайте только себя. — В последний раз взглянув на парней, жабий мудрец удаляется из комнаты, оставляя Наруто и Саске наедине.