Все началось с одной жалкой пуговки

      Я уже давно потеряла нить повествования — да и слышала далеко не всю историю за грохотом стальных колес, — так что смеялась из вежливости одновременно с подругой, делящейся каким-то невероятно забавным случаем.       — Нет, ну, ты представляешь! — вытерла она выступившие от смеха слезы.       — Неа, — весело помотала я головой. …Потому что понятия не имею, о чем ты вообще…       — Ну так это еще не все! — воскликнула она, и мне опять пришлось наклониться к ней ближе. Только даже такое небольшое расстояние умудрялось терять критическую часть слов, как если бы, покидая рот, они привязывались не к пространству в вагоне, а к координатам рельсов, и поезд молниеносно проносился мимо, оставляя человеческую речь далеко позади.       Узковатое горло новой белой футболки в такой позе начало неприятно давить. Глядя подруге в глаза и агакая да кивая интуитивно, в надежде попасть по смыслу, я вслепую потянулась пальцами к шее — и правая грудь мягко уперлась в предплечье. Вежливая улыбка застыла на моем лице: я старалась ни мимикой, ни дыханием, ни наполнением взгляда не выдать, что стены глубочайшего колодца в очередной раз сомкнулись вокруг, поглотили меня без остатка. Не то они росли ввысь, заслоняя солнце, не то я падала в замаскированную под колодец бездну… Сердце билось гулко, замедленно, грозя вот-вот остановиться; пальцами оттягивая горло футболки (уже больше для маскировки), я покачивала правой рукой в такт стальной колыбельной, без нажима оглаживала предплечьем грудь… Благодаря качке поезда это получалось столь незаметно, что взор мой стал мутнеть от иссушливой-удушающей-давящей фантазии: «Сейчас это могла быть совсем не моя рука: поглощенная собственным рассказом, болтушка не заметила б, как ее любимую подругу, почти сестру, все наглее лапали бы в переполненном вагоне метро…»       Я намеренно замедляла дыхание, страшась себя выдать, — и воздуха не хватало еще сильнее…       — Ты как?.. — оборвала рассказ подруга, встревоженно, брови домиком сведя. — Тебе плохо? Укачало? Душно?       Одурманенная гулом в распираемой туманом голове, я молча зажмурилась, ледяной ладонью прикрыв сверху веки. …Я хочу, чтобы мою футболку задрали у тебя на глазах, чтобы, сзади обняв, грубо схватили за сиськи… Да что со мной такое?!..       — Давай на этой выйдем, — потащила она меня за запястье к дверям. Уже на платформе, у самой стены, она сняла кардиган и протянула мне: — Вот, надень.       — Мне не холодно, — вымолвила я, привалившись раскаленным виском к холодной стенке.       — Все равно надень. — Заговорщицки склонившись, она прошептала: — У тебя соски выпирают через майку…       И что?.. Почему из-за этого я должна прятать грудь? У всех есть соски, у мужчин тоже — никто не будет им протягивать свой пиджак, потому что сквозь рубашку проступают очертания сосков. Я устала стыдиться большой груди, устала стыдиться груди вообще!.. Так что же, теперь мне стыдиться собственных мыслей?..