Подснежники

***

      Чунчхон-гу, Пусан       8 марта 2024 года. — Милая старушка, — Ким всё ещё стоял в полном оцепенении после услышанной информации, поэтому Сонхва решил взять на себя инициативу в разговоре с этой женщиной. — Вы случайно не помните, что произошло здесь десять лет назад? — историк натянул на лицо фальшивую улыбку. — Какая я тебе старушка! — женщина выпучила глаза, намереваясь уже пришибить профессора Пака. — Мне всего-то семьдесят три! — Милая дама, прошу прощения! — Сонхва принялся заглаживать свою вину. — Семьдесят три? Ни за что не поверю, вам больше пятидесяти не дашь! — слова явно пришлись по душе местной жительнице, потому что уже через пару минут она была готова угостить сеульцев своими фирменными пирогами и рассказать все местные сплетни за последние несколько лет. Всё это время Хонджун никак не участвовал в этой светской беседе. Его волновала только одна тема, от которой они всё дальше уходили в своём разговоре с профессором Паком. На моменте, когда старушка стала рассказывать Сонхва, как правильно высаживать помидоры, Ким всё же не выдержал: — Аджумма, так вы расскажете нам о той ужасной трагедии? — Хонджун приблизился к женщине, переводя на себя её внимание. — Ох, голубчики, то сложное времечко было, — тяжело вздохнув, продолжила она. — Вы небось и сами слыхали, что район-то у нас не самый лучший для проживания. — Почему? — поинтересовался Пак. — Да вот Сохи, как раз, тому яркий пример! — старуха указала клюкой в направлении небольшого обветшалого домишки. — Вся алкашня любила собираться у этой гадюки, а ей только в радость. Много всякого повидали мы. Но один случай запомнился каждому местному жителю. — Расскажите нам подробнее, аджумма, — Хонджун аккуратно усадил женщину на стоящую возле покосившегося забора лавочку. Стоит отметить, как только Ким добился своего, к нему вернулось прекрасное знание манер. Сонхва мысленно усмехнулся этому. — Ну слушайте, — заговорщически пробормотала женщина. — Хуже Сохи был только отец семейства Ян. Тот ещё подонок! Жену избивал всё время, сыновья, как волки дикие росли, чуть что не так делали, пиши пропало. Он однажды уволок в лес на охоту своих старших, всучил им ружьё и сказал, что пока не пристрелят кого, не выйдут из леса. А им было лет по десять! — старушка закачала головой. — Так он их в итоге бросил там, представляете! Вернулись на третий день только. С тушкой кролика. — Как же так можно… — лицо Пака исказилось от презрения. — А я тебе о чём говорю! — согласно закивала женщина. — Так этот Ян после очередной попойки в доме Сохи совсем с катушек слетел! На жену свою с ножом кинулся! А та уже давно рассудок потеряла при таком-то муже. Не успела и дёрнуться с места, а, может, и не хотела уворачиваться, кто ж её знает, — отмахнулась рукой старушка. — Так её кинулся защищать старший сын. Бедняга, ему всего шестнадцать лет было… — Он убил его? — спросив, Ким перевёл взгляд на профессора. Услышав эту историю, брюнет весь сжался, лицо его побледнело, а глаза снова стали безжизненными, смотрели словно сквозь. — Убил. И сел за это, чёрт поганый, тьфу! — женщина яростно взмахнула своей тростью, едва не задев при этом Хонджуна. — После этого случая вся забота о семье легла на плечи среднего сына. Поистине золотой ребёнок! О матери сам заботился, поднял на ноги младшего брата. Как только подрос, перевез семью в другой город. И хорошо, что переехали, проклято это место, говорю вам! — Что ж, спасибо вам, аджумма, — оттолкнувшись с места, проговорил Ким. — Вы случайно не знаете, кто-нибудь сейчас живёт в старом доме семьи Ян? — Сонхва недоверчиво посмотрел в сторону студента. Уловить ход мыслей этого парня, та ещё задачка, с которой Пак никак не может справиться. За пять часов поездки в одной машине Хонджун уже успел знатно достать историка своим неформальным общением и постоянным подкалыванием Пака. А ведь Сонхва — его преподаватель! — Не выдумывай ты! Та ферма так и осталась брошенной. Семья Ян продала её, вот только новые жильцы не прожили здесь и года. Странная парочка была. Уехали, побросав всё, как было. А теперь никто не хочет покупать себе такую землю, — старушка медленно поднялась со своего места. — Да… Видать, скоро одна тут останусь, всех земелька прибирает. А может меня и следующей приберёт… — Что вы такое говорите! — Сонхва упёр руки в бока и нахмурил свои брови. В таком положении мужчина напомнил Хонджуну красную пташку из старой игры, из-за чего Ким еле смог сдержать свой смешок. — Вам ещё жить и жить! Сами же мне рассказали, у вас внуки, дети. — Ай, ладно, милок, ступайте, — не успел Пак и попрощаться, как женщина резко охнула. — Подождите! Я вам с собой пирожков заверну! — признаться, для своего возраста эта женщина была достаточно шустрой. Вернувшись обратно, она всучила им целый пакет домашней еды, не позволяя отказаться. Пока Сонхва прощался и благодарил напоследок старушку, Ким побрёл в сторону старой фермы, из-за чего профессору пришлось поспешно догонять своего неугомонного студента. — Ну и куда ты собрался? Мы достаточно узнали, — Сонхва потянул парня за капюшон его серой толстовки. От неожиданности, Хонджун едва не свалился назад. — Как это, куда? — обернувшись через плечо, проговорил Ким. — Ты же слышал, ферма брошенная. Значит, там мы можем найти что-то связанное с делом, — Хонджун повернулся лицом к профессору. Опять этот нахальный взгляд с блеском в глазах. Нет. Этот студент точно доведёт историка. — Ты слышишь себя вообще? — Пак сложил руки перед грудью. Мужчина был зол, и Ким прекрасно знал об этом. Вот только Хонджун уже успел узнать и то, что гнев профессора быстро может смениться на милость. Стоит только подобрать нужные слова. — Предлагаешь вломиться на частную собственность? Ты с ума сошел?! — Я сошёл с ума, как только встретился с тобой, — услышанные слова ввели Сонхва в ступор. Глаза брюнета расширились, а рот слегка приоткрылся от удивления. Вот. Этого и добивался Хонджун. Приблизившись к мужчине, он еле слышно произнёс: — Мы оба сошли с ума, профессор, — на лице Кима появилась хищная улыбка. — А мы не вламываемся, а проводим расследование, — развернувшись, блондин продолжил идти в сторону фермы, оставляя раскрасневшегося от возмущения историка позади. — Что ты несёшь вообще?! — Сонхва ускорил шаг, догоняя парня. — Клянусь, я скоро начну бить тебя какой-нибудь палкой, — Пак начал осматриваться по сторонам в поисках потенциального оружия. — Профессор! Это не педагогично! — Ким отпрянул в сторону, наигранно схватившись за сердце. — Скажи это спартанцам и их методам воспитания, — историк заправил за ухо выбившуюся прядь. — Ну и что ты хочешь найти здесь? — Пак кивнул в сторону маленькой деревянной калитки, ведущей во двор. Их взорам открылся небольшой деревянный домишка. На некогда процветающей ферме творился полнейший беспорядок. Загоны для животных повалились на бок, в старом сарае была выбита дверь и окна, а вся территория полностью заросла сорняками, изгоняя прочь все культурные растения. Только сам дом снаружи, на удивление, оставался в приличном состоянии, если закрыть глаза на осколки стекла у входной двери и сгнившие доски на пороге. Хонджун слепо проследовал вперёд, игнорируя вопрос Пака. Он и сам не знал, что конкретно хочет найти в этом месте. Не знал он наверняка, связана ли эта ферма каким-то образом со смертью его дяди. Логика кричала ему, что они тратят время впустую. Вот только интуиция твердила обратное. Его просто тянуло внутрь полуразрушенного здания, в котором десять лет назад произошло чудовищное событие. И свидетелем был Кван Сумин. Внутри дом находился в чуть более плачевном состоянии, нежели его внешняя составляющая. На кухне валялись осколки от разбитой посуды. У стульев отсутствовала одна-две ножки. На некоторых стенах виднелись следы царапин. Такие места всегда привлекали любопытных детишек, которые с радостью готовы нанести непоправимый ущерб безмолвному зданию. Пройдя в зал, Сонхва заметил перевернутый книжный шкаф. Книги были разбросаны по всему полу. От увиденного брови мужчины нахмурились. — Ценность слов порой превышает любую другую ценность, — историк медленно опустился на корточки, протягивая руку к одной из брошенных книг. — Именно словами можно как убить, так и воскресить человека, — Пак поднял взгляд на стоящего в дверном проёме Хонджуна. — А книги — главный хранитель этой ценности, — историк опустил взгляд на массивную энциклопедию по анатомии человека, что держал он в руке. Ким приблизился к мужчине, чтобы внимательнее осмотреть его находку. — Можно многое сказать о человеке, узнав, что он читает, — Хонджун поднял в воздух книгу по физиологии и морфологии человека. — Очевидно, живущий здесь хотел либо стать врачом, либо биологом, — Пак следил за каждым движением юноши. В лучах закатного солнца его светлые волосы отдавали желтизной, из-за чего парень напоминал профессору одуванчик. — Если вспомнить рассказ аджуммы, то я думаю, что тут будет первый вариант, — Ким зацепился ногой за какую-то книгу по психологии и забавно сморщил нос. — Какой ужас, — Сонхва поднялся на ноги, отряхивая пыль со своих серых джинсов. — Тебе стоит меньше общаться со следователем Ли, — на эту реплику Хонджун решил отреагировать своеобразным образом, высунув язык и демонстрируя его историку. От такой маленькой шалости Пак не смог сдержать свой смех, который продлился недолго. — Подожди, а это что? — прямо возле ног профессора Ким заметил старую газету. Как только Хонджун потянулся за ней, его охватило неприятное предчувствие. Развернув пожелтевшую и местами порванную бумагу, Ким принялся искать дату. Сонхва в это время приблизился к блондину, пробегаясь взглядом по находке. — Смотри, а это разве не твой дядя? — Пак ткнул в край газеты, где еле виднелась черно-белая фотография мужчины в полицейской форме. — Увольнение выдающегося новичка ударило по всему отделу местной полиции… — принялся тихо читать историк. — Причина ухода остаётся нераскрытой, но кто-то предполагает, что это связано с гибелью подростка. Хонджун, тут есть имя мальчика, видишь? — Сонхва повернулся в его сторону, практически соприкасаясь своим носом с чужим. Он и забыл, насколько близко они стояли друг к другу, отчего резко дёрнулся в сторону, избегая взгляда студента. Вот только Хонджун был слишком сконцентрирован на тексте старой газеты, чтобы заметить реакцию профессора. — Ян Джихён, — Ким провёл большим пальцем по фотографии своего дяди. — Я видел чердак здесь, может быть, там будут нетронутые старые вещи, — Хонджун аккуратно сложил газету и запихнул её в свой рюкзак. — На чердак ты точно не полезешь, — отрезал историк, смерив студента суровым взглядом. — Ты, видимо, забыл, но я здесь для того, чтобы ты не натворил глупостей и не навредил себе, — Сонхва прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Как видишь, глупости ты уже натворил. Поэтому никаких чердаков, Хонджун, — реплика профессора сильно задела Кима. Конечно, было приятно, что за него переживают, но всё это уже начинало надоедать. — Сонхва, — услышав своё имя, историк взглянул в лицо студенту. Пак ожидал увидеть недовольство, обиду или даже злость со стороны Кима. Однако он выглядел скорее разочарованным. Осветленные брови слегка изогнулись, а карие глаза были устремлены куда-то в пол. — Кого ты видишь во мне? — Хонджун поднял голову, ожидая ответа преподавателя. — В каком смысле, кого? — Пак непонимающе склонил голову набок. — Я вижу надоедливого, но очень целеустремлённого студента. — И всё? — сделав шаг ближе к историку, проговорил Хонджун. — Ты на комплименты напрашиваешься? — Пак машинально сделал шаг назад, упираясь спиной в холодную стену. — Что за игру ты затеял? — Никаких игр, Хва, — Хонджун остановился в шаге от историка. — Не смотри на меня, как на ребёнка, — стоит отдать должное тому, какой давящей аурой обладал Ким. Сейчас именно Пак ощущал себя маленьким ребёнком, забитым в углу. Хоть студент и был ниже на несколько сантиметров, в такой обстановке эта разница исчезала. — Я в первую очередь мужчина, — многозначительно улыбнувшись, Ким направился в сторону небольшой деревянной лестницы. За последние несколько дней Сонхва уже успел испытать целую гамму эмоций, находясь рядом с этим студентом. Начиная от раздражения и желания пришибить его, заканчивая сочувствием и тягой потрепать его светлую макушку. Вот только все странные намёки парня напрочь сбивали с толку и без того настрадавшийся мозг профессора. Конечно, Пак не был дураком, он мог допустить то, что Ким начнёт испытывать симпатию к преподавателю. За годы работы в университете историк уже привык разъяснять студентам всё, что «можно» и «нельзя». Как правило, нескольких таких бесед было всегда достаточно, чтобы от него отвязались. Сам Сонхва на протяжении нескольких лет оставался одиноким, предпочитая отношениям карьеру и заботу о своём психическом состоянии. Слишком трагично закончилась его последняя история любви. Поэтому Пак совершенно не понимал Хонджуна и его игр. То он вторгается в его личное пространство и смотрит таким взглядом, то сам же отдаляется и начинает вести себя слишком серьёзно, оставляя историка в полном недоумении. Однако заканчивать эту игру в долгие гляделки Сонхва не хотел. Постоянные стечения обстоятельств так и сталкивают их вместе. Странно, но мужчина понимал, что его тоже отчего-то тянет к этому человеку. Не успел Пак и опомниться, как где-то сверху до его ушей донёсся громкий стук. Выбежав в коридор, Сонхва увидел зияющую дыру в потолке и приставленную к стене лестницу. Конечно же, Ким уже был на чердаке. — Ну что? — историк слегка приподнялся на цыпочки, стал всматриваться наверх. — Видимо, вещи прошлых владельцев сложили сюда, — Ким присел на корточки, перебирая детские книги в потрёпанной коробке. На дне оказалась мягкая игрушка лисёнка, рядом с которым лежала записка:

«Йенни, я выиграл его в автомате! Вылитый ты!

Твой лучший друг — Ханни».

Хонджун ещё несколько секунд всматривался в текст своей находки. Снова Хан Джисон. В голове Кима было миллион вопросов. Почему Хан не рассказывал о своём друге, если они были так близки? Как он мог не вспомнить про убийство в семье Ян, которое якобы и послужило причиной для самоубийства его дяди? Знал ли вообще Хан Кван Сумина? И из-за чего он исчез из этого города, разорвав связи даже с собственной матерью? — Слезай уже, — голос профессора прервал поток мыслей Хонджуна. Аккуратно сложив всё обратно, Ким замер на месте, в очередной раз бросив взгляд на лисёнка. Поразмышляв несколько секунд, блондин прихватил его с собой, сложив в рюкзак. — Хорошо, я спускаюсь, — Хонджун перекинул одну ногу, опираясь на деревянную перекладину. Встав на перекладину второй ногой, Ким начал медленно спускаться ниже. Вот только Хонджун не учёл того, что ступени у старой лестницы уже давно сгнили под влиянием десятка лет и неправильного хранения. Поднялся он с лёгкостью, однако уже тогда под его весом дерево стало жалобно скрипеть. Поэтому вовсе неудивительно, что сейчас парень летел спиной вниз из-за сломавшейся под ногами опоры. В момент полёта Ким уже приготовился встретиться спиной с холодным полом. Однако эти ожидания обрушились, когда он почувствовал, как его притянули к себе крепкие мужские руки. Падения избежать не удалось, но вышло оно менее болезненным, по крайней мере, для самого Хонджуна. Открыв глаза, Ким обнаружил, что лежит на чём-то достаточно тёплом. Если точнее, прямо на груди профессора Пака. Первой реакцией было бежать как можно дальше. Ведь историк предупреждал, что не стоит лезть на чердак. Сейчас мужчина, должно быть, в полной ярости. Слегка приподнявшись на руках, Хонджун посмотрел на Сонхва, уже прогнозируя встречу с его гневным взглядом. Однако злости он в нём не увидел. — Ты в порядке? — Пак обхватил его лицо трясущимися руками, разглядывая со всех сторон в поисках ушибов. — Не ударился? — сердце мужчины бешено колотилось о грудную клетку. Он был до смерти напуган, что даже не замечал собственной боли в пояснице. — В порядке, — Хонджун перехватил его руку. — Это я у тебя должен спрашивать, — Ким уже собирался подняться на ноги, когда его лодыжку охватила резкая боль. Зашипев от неприятного ощущения, блондин снова навис над историком. Мужчина всё ещё обеспокоенно наблюдал за каждым его движением, поэтому он сразу же заметил смену эмоций на лице парня. — Что болит? — Пак попытался принять сидячее положение, чтобы лучше рассмотреть причину беспокойства его студента. Однако Хонджун прервал его, уткнувшись носом в шею мужчины. — Хон… Джун… — руки профессора застыли в воздухе. Сердце всё также срывалось на бег, но теперь уже по другой причине. — Одну минуту, — практически шепотом произнес Ким прямо над самым ухом историка. По телу Пака пробежал целый табун мурашек. — Я полежу так всего минуту, — запах древесного парфюма профессора опьяняюще действовал на Хонджуна. Хотелось раствориться в этом аромате. Боль в ноге отошла на задний план. Сейчас это было совсем не важно. Сонхва медленно опустил одну руку на затылок Кима, поглаживая его волосы, на что тот издал довольный звук. Другую же положил на спину парня, сжимая ткань серой толстовки. Одна минута. Всего лишь шестьдесят секунд.

***

      Сеул.       8 марта 2024 года. Каждое своё расследование Минхо вёл по определённому плану. Он был до безумия прост, потому срабатывал каждый раз. Первый шаг: сбор всей возможной информации с бумажных и цифровых носителей. Сюда относятся архивы, фото и записи с места преступления, также задокументированные показания свидетелей и заключения криминалистов и судмедэксперта. Если бумажки всегда были в зоне доступа для Минхо, то с записями камер видеонаблюдения всегда возникали какие-то сложности. Этот раз не стал исключением. Ли уже успел в очередной раз наведаться в отдел, заполнить огромную кипу всевозможных бумаг. Следователь мог поклясться, что практически догнал по количеству написанных страниц самого Льва Толстого с его-то четырёхтомником. По закону эти бесполезные запросы должны быть одобрены потеющими мужичками в замызганных рубашках и давящих галстуках, что гордо величают себя окружными судьями. Закончив с бумажной волокитой, он твёрдым шагом направился к своему любимому начальнику. Признаться честно, докучать ему стало неотъемлемой частью жизни шатена. Изначально он делал это по молодости и глупости, а со временем просто вошёл во вкус. Седеющий мужчина схватился за сердце, как только увидел самодовольное выражение лица Ли и бессчётное количество бумаги в его руках. — Знаешь, иногда мне начинает казаться, что в прошлой жизни я пытался уничтожить нашу планету. Иначе за что Бог послал мне такое наказание! — Джинён сделал три крупных глотка остывшего чая из своей некогда белой кружки. Внутри неё проглядывались полосы от напитка, до безумия напоминающие годичные кольца на спиленных стволах деревьев. — Если уж и быть до конца откровенным, то и Вы далеко не подарок, — не смог промолчать Минхо. — Но я сюда не спорить пришёл. Я изучил внимательно все бумаги по этим двум делам. Есть пара зацепок. Я всё расписал тут, — мужчина похлопал ладонью по стопке белоснежных листов. — Но сомневаюсь, что вы станете читать. Перейдём ближе к делу. — начальник наклонил вбок голову, внимательно слушая слова парня. Пак даже решил проигнорировать его остроту. — Сумин и Сохи. Кван — уважаемый человек, какое-то непродолжительное время проработал в полиции в качестве участкового, потом уволился и начал карьеру преподавателя в СНУ, — выкладывая общеизвестные факты, шатен принялся мерить шагами комнату. — Сохи — безработная женщина из Пусана. Вела весьма сомнительный образ жизни. Много пила. Есть сын, сбежал из дома в 13, жил у бабушки в Сеуле. Ни сын, ни мать пострадавшей не поддерживали с ней никаких контактов на протяжении многих лет, — при упоминании Хана, Ли замер на месте. Память подкинула образ рыдающего первокурсника, что никак не выходил из головы. — Умерла в Сеуле от передозировки. Если верить Хенджину, ранее ничего не употребляла. Что их может связывать? — Что? — в тон повторил Джинён. Этот мужчина всегда был таким: беспрерывно ворчал и ругался на Минхо, но стоило тому начать свой отчёт о проделанной работе, как начальник оттаивал и менялся в лице. За расследованиями Ли он следил, как за собственным полнометражным детективом, только попкорна не хватало. — В одном городе они жили, вот что, — шатен выбрал из стопки нужные листы, демонстрируя начальнику выписку из трудовой книжки Сумина и скан прописки Хан Сохи. — Один город, более того, один район. А значит, были знакомы. Учитывая образ жизни Сохи, виделись частенько. Её не раз забирали в участок из-за нарушений закона о тишине и пьяных драк, — Ли указал пальцем на другой документ, в котором бледной краской распечатана таблица со всеми приводами неспокойной женщины. Жёлтым цветом выделялись инциденты, которые Сумин успел застать лично. — То, что они были знакомы, ещё не значит, что они не могли покончить с собой самостоятельно, — скептически проговорил начальник, откидываясь на спинку кресла и складывая на груди руки. — А вас не смущает, что оба решили сделать это в Сеуле, в один год, месяц и с разницей в пару дней? Думаете, что это совпадение? Мне так не кажется. — На «кажется» далеко не уедешь. — Причина смерти что у одной, что у другого одинакова: передозировка. Женщина от наркотика, мужчина успокоительными. Тоже совпадение? Оба написали предсмертные записки. Случайность? — следователь выдержал короткую паузу, которой хватило, чтобы вовлечённый в рассказ Джинён пожал плечами. — В завершении, хочу показать это, — Ли достал две фотографии, сделанные на месте преступления. Босс достал из нагрудного кармана очки, быстро надел узкую оправу на нос и принялся рассматривать снимки на расстоянии вытянутой руки. Минуту спустя, медленно стянул их и аккуратно положил на стол. Фотографии отправились туда же. — Что ты думаешь на этот счёт? — прежнее самодовольство пропало с лица начальника, сменяясь настороженностью и мрачной задумчивостью. — В отчётах об этой детали никто не указывал, потому вы и не заметили. Недалеко от обоих тел были обнаружены маленькие букетики подснежников. Признаюсь честно, всё это дурно пахнет. Со стороны выглядит так, будто у нас объявился… — Серийник, — босс прервал фразу Ли. — Да. Смерти подряд, от передозировки. Он даже цветы к ним возложил, будто на могилу. Чётко прослеживается почерк. Мне нужны записи с камер. Неподалёку от дома Сумина и места смерти Сохи. В идеале ещё из пары мест. Я всё указал, — теперь настала очередь запросов на ордер. — Ты же понимаешь, что их никто не одобрит? — Да, потому и пришёл к вам. Поспособствуете? Чем скорее, тем лучше, — услышав эти слова, Пак Джинён устало растёр переносицу. — Сейчас сменился окружной судья. Мои прежние связи больше не работают. Рассматривать запрос они будут не меньше недели. Как только увидят над какими делами ты работаешь — откажут, даже не вдаваясь в подробности, — взгляд мужчины отражал вселенскую печаль. — Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, но… — Я вас понял. Зря время потратил, — не дал договорить тому Минхо, развернувшись на пятках, направился к выходу, не забыв громко хлопнуть дверью. Картина, что висела на стене прямо за спиной начальника, затряслась от силы удара, чуть не свалившись Пак Джинёну на голову. Каждое своё расследование Минхо вёл по определённому плану. Если не можешь получить информацию законным путём — обратись к тому, кто сможет достать что угодно и кому угодно за короткое время и по высокой цене. Он вихрем влетел в старый — не добрый подвал, который посещал до неприличия часто. — Мне нужен номер твоего Феликса, — всем своим видом он показывал, что в этот раз Хвану не удастся отвертеться. Своим внезапным появлением Ли чуть не довёл судмедэксперта до сердечного приступа. Тот подпрыгнул на месте от неожиданности, громко вопя. Из рук у мужчины посыпались все контейнеры для инструментов, которые он только что извлёк из сухожара. — Минхо! Ёб… твою мать! — цензуря самого себя в самый последний момент, развёл руками Хенджин. — Я только что всё это простерилизовал! — Не думал, что твои клиенты сильно привередливые. — Не смешно. Мне теперь всё заново обрабатывать надо, — мужчина нахохлился, как воробей во время мороза. Принялся собирать рассыпанные по всему полу инструменты. Минхо поспешил к нему на помощь. Сейчас на судмедэксперте был надет новый белоснежный халат, вечная маска с очками и белая шапочка. Если все перечисленные предметы давно стали привычными атрибутами работающего Хвана, то шапочка смотрелась как что-то чужеродное. — С чего это ты нацепил? — шатен кивнул в сторону макушки Хенджина. Тот тяжело вздохнул, с грохотом пересыпал скальпели и ещё какие-то премудрости в металлический контейнер. — Обещаешь не смеяться? — Нет. — Тогда не покажу. — Ладно, — сдался Ли. Медик стянул с головы шапку, являя миру свою новую причёску. Минхо быстро нарушил своё обещание, прыснув со смеху. Красная краска упорно вымывалась с волос мужчины, с каждым днём всё сильнее и сильнее. Хван предполагал, что со временем станет обладателем персиковой, а то и розовой шевелюры, но все его надежды разбились о руки неумехи-парикмахера. Пигмент вымывался неравномерно, кусками, оттого голова судмедэксперта превратилась в красно-розово-жёлтое месиво. — Ты сейчас на петуха похож, — не смог сдержать в себе колкое замечание Минхо. — Катись к чёрту, — Хван расторопно вернул шапку на место, поднимаясь с холодного пола. Он быстро вернулся к работе, игнорируя присутствие старого друга. — Ладно тебе. Не дуйся, — следователь подошёл к столу Хвана и плюхнулся в свободное кресло. — А вообще я не просто так пришёл. — Ты никогда просто так не приходишь, — язвить умел не только Ли. — Мне нужен номер Феликса. — перешёл к делу шатен. Минхо сейчас мог видеть только спину Хенджина, но даже его поза говорила громче слов. Хван замер на месте, моментально его тело вытянулось и напряглось, как струна. Потом он, словно выдохнул, продолжил перебирать испорченные инструменты и закладывать их в какой-то агрегат. — Я говорю, мне нужен номер Феликса, — на тон громче повторил Минхо. Теперь уже он не следил за реакцией Хвана, а блуждал взглядом по его рабочему столу, пытаясь отыскать на нём тот самый блокнот с рисунками. — Я не глухой. Услышал ещё в первый раз, — Хенджин ходил по помещению, перекладывая различные вещи с места на место, словно ища, чем бы занять руки. — Так почему не отвечаешь? — Ли уже порядком злило это идиотское поведение друга. Им же уже давно не по пятнадцать лет. К чему это ребячество? — Потому что сказать нечего. Нет у меня его номера, — судмедэксперт всеми силами старался не смотреть в глаза другу. — Врёшь. Я знаю, что вы общаетесь, — скучающим тоном произнёс Минхо, открывая выдвижные ящики стола, и перебирая в них папки и тетради. — В клубе ты сбежал именно к нему, — решил добить Хвана последней фразой. Тот в очередной раз замер на месте, теперь уже пристально всматриваясь в фигуру следователя. Шатен в это время усиленно делал вид, что папка с отчётами за 2019 год его интересует в разы сильнее, чем старый друг. — Как ты узнал? — Тебя Чан прикрыл, когда я спросил, куда ты делся. Он глазастый, всегда всё видит, а тут вдруг не заметил? Я не дурак, тоже многое замечаю. Ты дашь мне его номер? — Минхо решил вернуться к главной теме. — Нет у меня его номера. Мы расставались, я удалил всё, что с ним связано, — не подумав, ляпнул Хван, в эту же минуту пожалев о сказанном. Однако слово не воробей, вылетит — не поймаешь. — Расставались? В прошедшем времени, — Ли откинулся на спинку стула, прекратив рыться в чужих ящиках. Смерил друга глумливым взглядом. — Сколько лет ему вообще? Двадцать пять, насколько я знаю? Не староват ты для парнишки? Или молодиться пытаешься? — добрая насмешка явно читалась в этих глупых вопросах. — Двадцать пять. Ничего я не моложусь! Мне всего тридцать! Я старше тебя на год, а говоришь, будто на целую жизнь! — раскричался Хван, мужчина был готов кинуться на Ли и придушить его собственными руками. Останавливало лишь щемящее грудь тёплое чувство привязанности к этому вредному человеку. Ещё некоторое время Минхо подтрунивал над взвинченным Хенджином, который зверем глядел на шатена. Их шутки и пререкания всегда улучшали настроение Ли, однако слишком громкий и эмоциональный Хван быстро вызывал у следователя приступы головной боли, потому последний старался дозировать общение с судмедэкспертом: не дольше одного часа в день. Долгие расспросы, просьбы, угрозы и мольбы не принесли никакого результата. Хенджин не собирался упрощать Минхо жизнь, делясь с ним номером своего тайного любовника. Осознав, что Ли просто теряет время, он быстро поднялся с насиженного места и собрался покинуть эту холодную обитель. — Слушай, а где твой блокнот? — уже на ступеньках опомнился шатен. Хван подвис на несколько секунд, отвлекаясь от тела какого-то мужчины. — Тот, что с рисунками, — уточнил Ли. — А-а-а, — протянул судебный медик, смотря прямо другу в глаза. — Я его сжёг, — махнул он рукой. — Сжёг? — удивлённо переспросил Минхо. — Да, сжёг. Нечего его хранить, я больше не занимаюсь рисованием. Решил попробовать себя в фотографиях. Уже купил новую камеру, — он довольно заулыбался, представляя, какие чудесные снимки сможет сделать на свою новую игрушку. Минхо разочарованно вздохнул, мысленно махнув рукой на своего друга. Бесполезно пытаться говорить с ним о чём-то серьёзном. Этот человек неисправим. Он зашагал вверх по ступеням, набирая один контакт на своём телефоне. Пока из динамиков доносились нерасторопные гудки, Ли пытался успокоить странные ощущения тревоги, которые заполняли его тело. Хенджин всегда был странным человеком, однако эта ситуация с рисунками подснежников… Сложно верить в глупые совпадения, когда ты работаешь следователем уже не первый год. — Слушаю, — донёсся мужской голос из динамика. — Есть дело, — проговорил Минхо, погружаясь с головой в любимую работу. Он обязательно поговорит об этом с Хваном, но не сейчас. Вторым пунктом в расследовании, которым предстояло заняться, был опрос свидетелей. Дело малоэффективное, учитывая давность того инцидента, однако попытаться стоило. Ли быстро добрался до нужного адреса, предварительно покопавшись в Гугл Картах, оказался перед шестиэтажным каменным зданием. Многоквартирный дом давненько требовал косметического ремонта, однако управляющая компания решила оставить эту махину умирать на задворках микрорайона. Минхо поднялся на нужный этаж и принялся упорно удерживать кнопку дверного звонка. За дверью было тихо. Однако спустя пять минут надоедливого трезвона шатену открыла женщина, по возрасту близкая к его матери. — Здравствуйте, Меня зовут Ли Минхо. Я следователь, у меня есть к вам парочка вопросов, — мужчина раскрыл перед ней корочку своего удостоверения, чтобы подтвердить правдивость собственных слов. Сначала женщина отнеслась настороженно к внезапному гостю, внимательно вслушивалась в каждое его слово, потуже затягивая пояс домашнего халата. После, в карих глазах женщины промелькнул животный страх, словно она вспомнила что-то ужасное. — Уходите. Если вы хотите что-то узнать про моего мужа — мне нечего добавить. Я уже давно ответила на все вопросы. Оставьте нас! — за спиной женщины показалась чёрная макушка. Мальчик лет двенадцати с любопытством разглядывал незнакомца, при этом не решаясь сделать шаг вперёд. — Извините, что потревожил, — поспешно поклонился Ли, стараясь показать ей всё своё уважение. — Это очень важно. Убили Кван Сумина, он был вашим участковым какое-то время. Меня интересует только это. Я опрашиваю всех, кто мог знать его, — не краснея, соврал следователь. — Правда? — прищурив свои лисьи глаза, уточнила миссис Ян. Пару секунд она колебалась, разрываясь между желанием впустить парня в квартиру или же спустить его вниз по лестнице. Следователь кивнул, улавливая её ход мыслей. — Ладно, проходите на кухню, только мне нужно будет позвонить сыну, — хозяйка дома широко распахнула дверь, пропуская мужчину в свою скромную обитель. Мальчишка за её спиной попятился, стараясь скрыть от матери своё присутствие. Минхо неспешно разулся, бегло осматривая обстановку в квартире. Её обустройство было скромным, старый ремонт, вероятно доставшийся по наследству от предыдущих владельцев, не новая мебель. Однако один раз переступив через порог этого дома, ты никогда не захочешь его покидать. Эта квартирка была тем самым уютным домиком, в котором можно было спрятаться от жуткого мира. Пахло свежей выпечкой и травяным чаем, спокойным детством и женским порядком. Будто спустя много лет мучений эта семья смогла найти свою тихую гавань. Ли стало совестно, что своими расспросами он заставит эту несчастную женщину переживать все ужасы прошлого вновь и вновь. Он преодолел узкий коридор и аккуратно опустился на скрипучий стул. В это время хозяйка дома разговаривала по телефону где-то в спальне. Уже знакомый ребёнок выглядывал из приоткрытой двери в свою комнату, продолжая изучать Минхо. Не сложно было догадаться, что гости в этом доме — явление не частое. — Привет. Как тебя зовут? — попытался наладить контакт шатен, опираясь локтями на собственные колени. Мальчишка вынырнул из своего укрытия. — Меня зовут Юн, — чёрные глаза ребёнка пытливо рассматривали лицо незнакомца, выискивая в нём угрожающие черты. — А я… — хотел повторить своё приветствие Минхо, но парнишка его опередил, перебив. — Следователь Ли, я слышал, — младший из семейства Ян был не рад незваному гостю, чего не пытался скрыть от последнего. Насупившись, паренёк продолжил. — Мама звонит брату, значит он скоро придёт. Если вы будете обижать нашу маму, то мы с братом вас отдубасим, — это заявление, мягко говоря, шокировало мужчину. Он замер на пару секунд, обрабатывая угрозу от двенадцатилетнего пацана, потом вздохнул и протянул кулачок. — Договорились, — всё, что успел произнести Минхо. Миссис Ян закончила свой телефонный разговор и поспешно вернулась на кухню. Женщина на ходу развернула младшего сына за плечи, подталкивая его по направлению к собственной комнате. Она предчувствовала, что предстоящий разговор не предназначен для детских ушей, потому быстро избавилась от лишних свидетелей. — Вы будете чай или кофе? — Роясь в подвесных шкафчиках, произнесла она. На столе прямо перед носом Минхо стояла корзинка с аппетитно пахнущими булочками, присыпанными кунжутом. Следователь старался игнорировать их, но выходило плохо, сказывалось отсутствие завтрака. Женщина заметила внутреннюю борьбу парня, тихо посмеялась про себя, доставая две чашки из одного набора. — Кофе, если можно, — немного помедлив, добавил. — С сахаром, — спустя десять минут, когда кружки дымились от горячих напитков, а Минхо успел прикончить одну из булочек, что так любезно предложила ему хозяйка дома, они решили перейти к сути разговора. Минхо достал свой потёртый блокнот, который был незаменимой вещью при расследовании, и ручку с, казалось бы, вечными чернилами. — Я знала Кван Сумина. Вы же за этим пришли? — шатен кивнул. — Но это было очень давно, — женщина протянула последнее слово, переводя взгляд на окно напротив. — Очень давно, — по её лицу пробежала тень. — Мы тогда были молоды. Как только его направили к нам в район, Сумин прошёлся по всем домам, чтобы познакомиться с местными. Моему мужу он сразу не понравился, как сейчас помню. Он был пьян, разорался, как сумасшедший, выставил его за дверь, — всё это время женщина рассматривала наизусть заученный пейзаж за окном, вырисовывая пальцем круги по краю чашки. — Через пару дней Сумин подошёл ко мне в местном супермаркете, мы мило поговорили. Он сразу понял, что за фрукт мой муж. Ему частенько приходилось приезжать вместе с напарниками к нам, чтобы успокоить этого урода, — губы женщины превратились в тонкую линию. — Ещё через месяц я узнала, что беременна Юном, — Миссис Ян собиралась продолжить, но успела заметить, как нахмурились брови следователя, подсчитывающего года и сроки в уме. — Так Юн? — Ли не решился озвучить своё предположение полностью, недоумённо рассматривая женщину. Она грустно улыбнулась и отмахнулась рукой. — Нет конечно. Вы не единственный, кто так подумал. Муж тоже решил, что ребёнок не от него, хоть я никогда не давала повод усомниться. Что взять с пропитых мозгов? Скандалы дома усиливались. Полицию вызывали на наш адрес всё чаще и чаще, пока они не стали игнорировать вызовы. — Вы общались с Кван Сумином после… инцидента? — что-то отмечая в своём блокноте, уточнил Минхо. — Знаете, я очень плохо помню тот период. Уверена, что общались. Хорошо помню, как он приехал после похорон, чуть ли не на коленях просил прощения. Винил себя во всём. Да что уж там… Я сама была не в себе. Обвиняла всех вокруг, хоть виноваты были только два человека. — Два? — Я и мой муж, — на этих словах голос миссис Ян дрогнул, выдавая спрятанную глубоко в душе ненависть и обиду. — Виделись ли вы с ним в Сеуле? — Нет. Я не так часто выхожу из дома. Только на работу и обратно. Нам негде было пересечься, — быстро ответила женщина. — Как вы думаете, из ваших соседей был кто-то, кто мог желать зла ему? — Ли продолжал вести опрос, внимательно наблюдая за реакциями и поведением собеседницы. Она держалась на удивление спокойно, Минхо ожидал более эмоционального поведения от этой особы, учитывая её медицинскую карту. Женщина нахмурилась, пытаясь воскресить в памяти давно забытые лица бывших соседей. Задумчиво потёрла подбородок, продолжая сверлить взглядом деревянную столешницу. Прошло несколько минут, следователь уже не рассчитывал получить ответ на свой вопрос, как миссис Ян заговорила: — Сохи, только если. Ну и её компания. У них были проблемы со всеми участковыми, Сумин не стал исключением. Насколько мне известно, Сумин способствовал тому, чтобы у неё забрали сына. Только у него ничего не вышло. Она та ещё змеюка, умеет выкручиваться. Мои дети дружили с этим мальчишкой. Интересно, что с ним стало, — витая в своих размышлениях, женщина совсем отклонилась от первоначальной темы разговора. Минхо поспешил вернуть беседу в нужное русло. — Вы можете сказать что-нибудь по этому поводу? — шатен протянул ей копию предсмертной записки, что оставил после себя Кван Сумин. Она настороженно потянулась за бумагой, глаза забегали по неровным строчкам. В этот момент раздался хлопок входной двери. Через мгновение в кухню заглянул уже знакомый следователю парень. — Мам, всё хорошо? — в первую очередь поинтересовался блондин, оглядывая ссутулившийся силуэт матери. Женщина энергично закивала. Лисьи глаза парня переместились на следователя. — Ой, здравствуйте! — Чонин поспешно покланялся, приветствуя знакомого мужчину. — Здравствуй. Не волнуйся, мы почти закончили. Миссис Ян, так что вы скажете? — шатен кивнул в сторону записки, что всё ещё была в подрагивающих руках женщины. Она поспешно отложила ксерокопию в сторону, смахивая внезапно появившиеся слёзы. — Не знаю даже, что и сказать. Он был человеком совести, всегда приходил на помощь тем, кто нуждался. Мне очень жаль, но он стал заложником этой ситуации. Хочу сказать лишь то, что я в глубине души никогда не считала его виноватым. Всё случилось так, как должно. На всё воля Божья. — Мам, не неси чушь! Какая воля? В смерти Джихёна виноват только отец! — несдержанно выпалил парень. — Миссис Ян, я думаю, что на этом мы с вами закончим, — Ли поднялся с места, покланявшись перед женщиной. — Чонин, проводишь меня? — шатен выразительно посмотрел на парня, лишая его возможности отказаться. Уже стоя в дверях, Минхо как бы случайно замешкался, зашнуровывая собственные ботинки. — Следователь, могу я вас попросить об одном одолжении? — Ли поднял голову, бросая на Чонина вопросительный взгляд. — Мама тяжело пережила смерть брата. Мне потребовалось много времени, чтобы привести её в чувства. Я бы не хотел, чтобы из-за таких разговоров она вернулась… в прошлое состояние. Если у вас будут какие-либо вопросы — связывайтесь со мной. Я могу оставить вам свой номер. — Хорошо, — Минхо протянул парню блокнот с ручкой, распахнув на пустом развороте. — И я видел Кван Сумина. Он связывался со мной. Приходил в кофейню. Что-то хотел мне сказать, но я струсил. Сбежал через вход для работников. Не захотел с ним говорить, — блондин опустил глаза в пол. Парень стыдился собственной реакции, но ничего изменить уже было нельзя. — Помнишь, когда именно это было? — Где-то в конце февраля. Не помню точную дату. На камерах в кафе это должно остаться, если там ещё память не почистили. Хотя не должны были… — Я понял тебя, — прервал размышления парня следователь. — Я проверю. А сам ты что думаешь? Что он хотел от тебя? — мужчина прищурил глаза, дожидаясь ответа. Ли всегда мог легко считывать эмоции с лиц людей, однако Чонин был не до конца понятен для Минхо. Ему было трудно отличить правду от лжи в словах блондина. Одно он знал точно — Ян Чонин что-то недоговаривал. — Не знаю, — всё, что сказал парень. Минхо прождал ещё пару секунд, надеясь на какое-то продолжение, которого так и не последовало. — Ладно, до встречи, — Ли поспешил удалиться прочь, оставляя всё семейство Ян в смешанных чувствах. Минхо бегом спустился по бетонным ступеням. Он бросил короткий взгляд на наручные часы, недовольно цокнул. Задержался в этом доме намного дольше, чем планировал, потому сейчас никак не укладывался в собственный график. На сегодня у него была назначена ещё одна встреча, на которую опаздывать было нежелательно. Потому Ли запрыгнул в машину и ударил по педали газа, оставляя на старом асфальте следы шин. Не будь Минхо так сосредоточен на поиске короткого пути, он бы заметил тонированную в круг машину, что неустанно следовала у него по пятам.

***

      Чунчхон-гу, Пусан, 21:30 — Скажи, что ты пошутил, — Пак испуганно повернул голову в сторону водительского сиденья, где уже около двадцати минут Ким пытался завести машину, на которой они приехали в этот Богом забытый район. — Чёрт! — со всей силы ударяет по рулю Хонджун, из-за чего Сонхва дёргается на своём месте. — Я уже всё проверил, что с ней не так?! — с каждой минутой Ким становился всё злее. Они уже должны были быть на полпути к дому, но у старой отцовской машины были другие планы на этот вечер. — Успокойся, так делу не поможешь, — профессор медленно опустил свою руку на плечо студента, ощущая сквозь ткань, как сильно напряжены его мышцы. — Давай поищем автомастерскую какую-нибудь? — Ким перевёл взгляд на мужчину и удостоил его лишь лёгким кивком головы в знак согласия. Блондин был мрачнее тучи. Пазл только начинал складываться в его голове, и ему уже не терпелось всё обсудить со следователем и, в первую очередь, с Ханом. Тишину прервал телефонный звонок Хонджуна. — Этого ещё не хватало… — историк взглянул на экран телефона, находящегося в руке Кима. «Мама». Хонджун принял вызов, поднося мобильник к своему уху. — Да, мам, что-то случилось? — Ким Хонджун! — блондин отдалил телефон от своего лица, пытаясь сохранить себе хотя бы остатки своего слуха. — Где машина отца, сынок? — тон матери слегка смягчился, но было понятно — ничего хорошего он не сулит. — Я взял её, — нужно было срочно придумать оправдание своему поступку. Хонджун вновь взглянул на профессора, который всё это время хранил молчание. Глаза Кима чуть расширились, а на лице появилась коварная ухмылка, которая очень не понравилась Паку. Что-то задумал, засранец. — Мне срочно нужно было кое-куда уехать из-за учёбы, мам. Со мной профессор Пак, я пишу с ним научную работу про выполнение должностных обязанностей в отделе полиции, — Сонхва от удивления и возмущения уже было раскрыл рот. — Если не веришь, я могу дать ему трубку, — Ким подмигнул преподавателю, на что тот отрицательно закачал головой. «Так нагло врёт и даже не краснеет! Не пытайся и меня в это втянуть!», — возмущался про себя Пак. Нет, Сонхва точно однажды прибьёт его. — Боже мой! — женщина на том конце линии охнула. — Нужно было предупредить нас заранее, Джун-и. Отец уже взбесился, но я объясню ему всё, — голос мамы Хонджуна звучал уже более дружелюбно. — Так где ты сейчас? — Мама, я в Пусане, — в ответ прозвучала тишина. Ким сквозь телефон увидел удивлённое лицо своей матери, потому поспешил её успокоить. — Мы уже собираемся обратно, завтра буду в Сеуле и верну машину, не переживай, — сердце Хонджуна бешено стучало о грудную клетку. Его тошнило от своих слов. Парень ещё никогда не врал своей матери. Однако говорить ей, что он взялся самолично расследовать смерть дяди — было ещё хуже, по его мнению. Отношения между ними строились на доверии и поддержке. Даже когда Хонджун после окончания школы заявил отцу, что планирует заниматься музыкой, именно мама встала на его защиту, всеми силами мотивируя своего сына, хотя и сама в глубине души рисовала ему другое будущее. Именно мать утешала его ночами, когда очередное агентство отказывалось принимать к себе «уже старого» новичка. Поэтому спустя несколько лет Ким всё же прислушался к словам отца, поступив на юридический. — Хорошо, — наконец произнесла миссис Ким. — Не забывай хорошо питаться! И не сильно надоедай профессору, — услышав это, Пак истерично усмехнулся. — Позвони мне завтра. Люблю тебя, Джун-и. — И я тебя люблю, мам. До завтра, — завершив звонок, Хонджун откинулся на спинку, прикрывая глаза. Он обязательно расскажет ей всю правду, но не сейчас. Сейчас нужно что-то делать со сломавшейся отцовской машиной. Сонхва в это время уже нашёл неподалёку автосервис и принялся договариваться с эвакуатором, ведь серый автомобиль напрочь отказывался сдвигаться с места. Благополучно добравшись до неприметного гаража с вывеской «Drive», Хонджун принялся рассказывать автомеханику о проблеме. Пак в это время стоял в стороне, набирая гневное сообщение другу о том, что одним набором «Лего» тот точно не отделается. После тщательного осмотра мужчина начал показывать Киму, в чём именно была причина поломки. Оставив свой номер телефона и попрощавшись, Хонджун медленно поплёлся в сторону историка, слегка прихрамывая на левую ногу. «Всё-таки потянул», — пронеслось в голове Пака, — «А ведь сказал мне, что в полном порядке и ничего не болит после падения и минутного… Шока? Помутнения?», — профессор и сам не знал, как описать ту ситуацию, когда он, лёжа на полу, обнимался со своим студентом. Воспоминания об этом заставили щёки мужчины обрести пунцовый оттенок. — У меня есть хорошая и плохая новость, — тяжело вздохнув, начал Ким. — С какой начать? — блондин виновато поднял голову вверх, встречаясь с напряжённым взглядом профессора. — Давай с хорошей, — Сонхва засунул руки в карман своего чёрного пальто. Солнце уже давно опустилось за горизонт, отчего на улице с каждой минутой становилось всё прохладнее. Руки, как и уши мужчины, уже начинали замерзать от долгого пребывания на улице. — Машину починят. Проблема была в неисправности привода генератора — ремне, — на этих словах Пак вздохнул с облегчением. Честно признаться, Сонхва абсолютно не разбирался в машинах. Однако Ким счёл это хорошей новостью, значит — не всё так плохо, как могло бы быть. — Это хорошо. Сколько нам нужно будет подождать? — воодушевившись, начал Пак. Только эта радость продлилась недолго, когда он заметил, что Ким побрёл куда-то в сторону дороги, из-за чего мужчине пришлось ускориться. — А это уже плохая новость, — Хонджун накинул на себя джинсовку, которая была, очевидно, вручную расписана на спине. — Ждать нам придётся до утра. — Что? — историк удивлённо выпучил глаза. — До утра? И в каком месте тогда там была хорошая новость?! — Пак схватился за рукав куртки Кима, останавливая его на месте. — Ну, — Хонджун уставился на руку преподавателя. Пальцы историка были красными от холода, что заставило блондина нахмуриться. — Её починят — это уже хорошо, — пожав плечами, заключил Ким, накрывая ладонью замёрзшие конечности Пака. Последний от такого жеста резко отпрянул, пряча руки обратно в карманы пальто. Блондина такая реакция заставила слегка улыбнуться. — И куда мы пойдём в такой час? — пробормотал Сонхва, бросая косые взгляды в сторону самодовольного Хонджуна. — Выбор невелик, — Ким потянулся в карман за своим телефоном и принялся что-то искать. — О, вот оно, — Хонджун поднял радостный взгляд на недоумевающего историка и поспешил объяснить. — Тот механик сказал, что недалеко отсюда есть гостевой дом. Это, конечно, не пятизвёздочный отель, — на этих словах Ким запнулся. Когда-то он уже говорил что-то подобное. Тряхнув головой, он продолжил: — Но это лучше, чем ночевать на улице. — Ладно, веди тогда, капитан, — Сонхва кивнул в сторону дороги, а у Хонджуна от его обращения внутри расцвело что-то тёплое. Странное чувство, но ему определённо понравилось такое прозвище. Дорога действительно заняла не больше пяти минут. Их встретило неприметное двухэтажное здание, которое определенно нуждалось в капитальном ремонте. Однако внутри гостевого дома обстановка была куда лучше. На первом этаже с приветливой улыбкой их встретила пожилая женщина. Обговорив время своего пребывания, Сонхва добавил, что им нужна комната с двумя кроватями, на что Хонджун недовольно фыркнул у него за спиной. Пак уже потянулся за картой, чтобы расплатиться с женщиной, когда его опередил Ким, протягивающий бумажные купюры. Забрав ключи, блондин устремился в сторону лестницы, оставляя позади недовольно бурчащего историка. Номер был устроен достаточно минималистично. Две широкие кровати с белоснежными простынями, небольшой деревянный шкаф и две прикроватные тумбочки с небольшими светильниками. На стене висела картина, выполненная в японском стиле, на которой отображался горный пейзаж. Но особенностью этой комнаты было вовсе не это. Хонджун заметил раздвижную дверь, открывающуюся на незастеклённый балкон. Сонхва зашёл в комнату через пару минут, держа в руках стопку вещей. Подойдя к Киму, мужчина всучил часть из них ему. — Попросил у хозяйки какую-нибудь сменную одежду. Это вещи её старшего сына, — принялся пояснять Пак. — Не будешь же ты так спать. — Я планировал спать только в трусах, — Хонджун в недоумении приподнял одну бровь вверх, заглядывая в лицо историка. — Ну уж нет, спи в одежде, — отрезал Сонхва, устраиваясь на одной из кроватей. — В комнате достаточно прохладно, не хватало тебе ещё заболеть, — профессор скинул с плеч пальто, собираясь стянуть с себя и остальные вещи, однако резко остановился, заметив на себе заинтересованный взгляд блондина. — Может отвернёшься хотя бы в знак приличия? — возмутился Пак. — А разве я что-то там не видел, Хва? — Хонджун одарил его дьявольской улыбкой, на что Пак запустил ему прямо в лицо подушку, пытаясь скрыть нарастающее смущение. Переодевшись, Сонхва молча лёг на свою кровать, отворачиваясь от Кима. Блондин несколько секунд наблюдал за спиной мужчины, а затем и сам всё же решил нацепить на себя другие вещи. Погасив во всей комнате свет, Хонджун устроился на белоснежных простынях, кутаясь под тёплым покрывалом. День был долгим, его телу, как и разуму, требовался отдых.

***

      9 марта, 3:40 утра. Сонхва стоял на крыше до боли знакомого многоэтажного здания. На небо уже опустились сумерки, окрашивая небо в алые цвета закатного солнца. Историк сделал несколько шагов, приближаясь к самому краю, где стояла невысокая девушка в лёгком белоснежном платье. В этот момент Пак понял, что находится во сне. В своём новом кошмаре. Все его сны были однообразны и шли по одному и тому же сценарию. Локации никогда не изменялись, как и действующие лица. И этот раз не стал исключением. Сердце мужчины болезненно сжалось. Он уже знал, что будет дальше. Как только брюнет попытается дотронуться до Неё, чтобы остановить от ужасного поступка, девушка сразу же растворится в воздухе, а сам Пак окажется внизу возле Её бездыханного и окровавленного тела. Вот только знание этого никак не помогало ему выбраться из собственного кошмара. Сонхва неоднократно пытался как-либо изменить сюжет: разворачивался назад, убегал прочь, даже пытался сам спрыгнуть вниз. Однако все его попытки были тщетны. Его сознание насильно заставляло мужчину каждый раз с той же болью переживать события пятилетней давности, возвращая к отправной точке. — Прости меня, — закричал Сонхва, на что девушка обернулась через плечо. — Прости, что не успел, что не заметил раньше твоих проблем! — Пак продолжал кричать во весь голос, приближаясь к Ней. — Я был ужасным парнем, настоящим эгоистом, — из глаз мужчины предательски хлынули слёзы. — Но я прошу тебя, отпусти меня. Хватит являться ко мне, — Она полностью повернулась к историку своим лицом, на котором не отображалось ни одной эмоции. — Неужели ты не хочешь, чтобы я жил дальше? — Пак в отчаянии протянул к ней руку, захлёбываясь своими слезами. И снова тот же сюжет. Девушка никогда не отвечала на вопросы, которые Сонхва задавал ей, как и никогда не выражала каких-либо эмоций на все страдания мужчины. Один миг — и Она уже исчезла, а сам Пак, моргнув, стоит на коленях, разглядывая на асфальте разливающуюся лужу крови. — Сонхва! — находясь в ещё бессознательном состоянии, слышит историк. — Проснись, это всего лишь сон, Хва, — Ким, перепуганный до смерти, проснулся от криков и рыданий профессора. Глядя на страдания мужчины, Хонджун был готов отдать что угодно, лишь бы его мучения прекратились. Уже несколько минут парень пытался успокоить дёргающегося в своей постели Пака. — Джун? — разлепив влажные веки, прошептал Сонхва. Историк протянул руку к парню, пытаясь понять — сон это или всё же реальность. Хонджун прильнул щекой к протянутой руке, накрывая её своей. Не сон. — Это я, Хва, — Ким принялся аккуратно стирать слёзы с лица мужчины, который всё ещё слегка дрожал от посетившего его кошмара. Глаза Пака вновь были обращены куда-то в пустоту, не замечая юноши, который обеспокоенно склонился над его лицом. — Я здесь, — Хонджун ждал хоть какой-то реакции от профессора, но её не последовало. Сердце Кима болезненно сжалось, когда он решился притянуть к себе мужчину, заключая того в объятия. Пак сразу же болезненно вцепился в него, словно боялся, что и Хонджун сейчас растворится в воздухе, оставив его. — Всё хорошо, — блондин принялся гладить историка по спине и волосам, нашёптывая успокаивающие слова. Через пару минут Сонхва пришёл в себя, ослабляя хватку на спине блондина. Отстранившись, Пак отвёл взгляд в сторону, стараясь не смотреть Киму в глаза. Слишком стыдно. Просто ужасно. Ну почему именно этот парень всегда становится свидетелем слабостей историка? — Мне… — охрипшим голосом начал профессор, прожигая дыру в стене. Горло сжалось от недостатка кислорода и воды. Стало невыносимо душно. Хотелось просто бежать куда глаза глядят, лишь бы стереть из своей памяти этот сон и момент позора преподавателя, где он трясущимися руками цепляется за своего же студента. — Мне нужен свежий воздух, — Пак стремительно сполз со своей кровати, направляясь в сторону балкона. Хонджун молча проводил его взглядом, оставаясь в том же положении на пустующих простынях. Внутри образовалась пустота, когда Сонхва оттолкнул от себя парня, стыдясь своего положения. Ким поднялся следом, захватив с собой плед, который хозяйка с любезностью оставила в комнате на случай, если станет совсем холодно. Морозный воздух обдал тело Хонджуна, когда он оказался на балконе. По спине пробежали мурашки, из-за чего тот недовольно поморщился. Сонхва стоял к нему спиной, оперевшись руками в перила, и рассматривал ночное небо. Приблизившись к мужчине, Ким опустил ему на плечи тёплый плед, из-за чего историк невольно дёрнулся в сторону, испуганно осматривая вошедшего. Пак даже не заметил, в какой момент его одиночество было так бесцеремонно нарушено. — Звëзды здесь определённо красивее, чем в Сеуле, — блондин остановился в нескольких сантиметрах от профессора, обращая свой взгляд в бескрайнее море разбросанных по небу светил. Хонджун не собирался давить на мужчину расспросами. Расскажет сам, если захочет однажды. Сейчас было куда важнее его состояние. — Ты прав, — профессор разорвал тишину, повисшую между ними. Ким бегло осмотрел лицо брюнета, что стоял рядом. Лунный свет подчёркивал острые черты лица, делая историка ещё более привлекательным и загадочным в глазах Кима. Ресницы Пака слегка подрагивали из-за дуновения ветра, а нос уже успел слегка покраснеть. — Тебя не разозлили слова аджуммы? — Хонджун решил начать разговор на нейтральную тему. Стоять на балконе в такую холодину вовсе не привлекало студента. Не хватало ещё простудиться. Однако сейчас он переживал далеко не из-за себя. Нужно было отвлечь мужчину от разрушительного самокопания. — Аджуммы… — усмехнулся историк. — А чего это ты вспомнил о вежливости только в разговоре с той женщиной? — Пак, слегка надувшись, натянул плед, сильнее кутаясь в нём. Да, не май месяц на улице. — Мне кажется, мы уже прошли этот этап, — всё ещё вглядываясь в лицо профессора, задумчиво произнёс Хонджун. — И вы не ответили на вопрос, — с очевидной издёвкой произнëс Хонджун. — А что меня должно было разозлить? — Сонхва повернул голову, вопросительно заглядывая в лицо Кима. Блондин опустил голову на раскрытую ладонь, упираясь своим локтем на перила. На его губах появилась хитрая ухмылка, после которой, Пак, наконец, понял, о чëм именно шла речь, — Ты про это… — разорвав зрительный контакт, произнёс мужчина. — Нет, меня не смутили еë гомофобные выражения, чего не сказать о тебе, — теперь уже хитрая улыбка появилась на лице историка. — Неправда, — буркнул себе под нос Хонджун. — Разве это не оскорбило тебя? Ты ведь… — Ким запнулся, так и не договорив. Черт, ну кто его только за язык тянул. — Мне нравятся не только девушки, — уверенно произнёс Пак, ввергнув тем самым в шок Хонджуна. — Разве это имеет какое-то значение? — Сонхва прикрыл глаза, вслушиваясь в тишину, царившую вокруг себя. Историк размышлял, стоит ли больше рассказывать о себе этому парню или достаточно ограничиться уже сказанным. Боковым зрением профессор заметил, как Хонджун слегка улыбнулся и расслабился после слов мужчины. Перед глазами вновь возникло испуганное лицо юноши, что успокаивал Пака несколько минут назад. Сжав под руками металлическую перекладину, Сонхва тяжело вздохнул, обращая свой взгляд в звёздное небо. Когда-то он уже находился в подобной ситуации. Чувство дежавю никак не отпускало его. — Я был в последних отношениях пять лет назад, — всё же решился произнести Пак. Хонджун внимательно уставился на мужчину, никак не ожидая, что тот решит поделиться с ним такой информацией. — Закончилось всё трагично, как ты уже знаешь, — лицо мужчины вновь приобрело скорбное выражение. — Как она умерла? — Хонджун опустил ладонь на сжимающую перила руку Пака. Парень успокаивающе провёл большим пальцем по замёрзшим костяшкам брюнета. Тот, на удивление Кима, не отпрянул, как это обычно происходило до этого, скорее, наоборот, ощутив чужое тепло, профессор слегка расслабился, продолжая свой рассказ. — Самоубийство, — на одном выдохе произнёс Сонхва. Глаза Хонджуна расширились от удивления. Заметив его реакцию, Пак поспешил объяснить. — Нет, это действительно было самоубийство, — профессор опустил взгляд на их руки. — Знаешь, я ведь, как и ты, до последнего не верил. Стал сам на себя не похож, пока Минхо расследовал дело. Каждую ночь мне снилось её бездыханное тело. Я боялся засыпать по ночам, перестал различать дни, полностью игнорировал все естественные потребности организма, — Сонхва на секунду замер, боясь поднять глаза и встретиться с осуждением во взгляде парня. Он был жалок. Действительно жалок. Тот период своей жизни Пак зарёкся не вспоминать лишний раз, чтобы не напоминать себе о собственной слабости. Однако из мыслей брюнета вытащил сам Хонджун, который притянул руку историка к своему лицу и выпустил горячий воздух изо рта, растирая ладонями замёрзшие пальцы. Не было никакого осуждения в его глазах. Только беспокойство и какое-то другое чувство, которое было трудно распознать Паку. От таких простых действий блондина у историка в груди защемило сердце. — В общем, — отводя взгляд в сторону, проговорил профессор. — Я смог справиться с этим только с помощью Минхо и врачей, — заключил Сонхва. — Меня не беспокоили кошмары на протяжении нескольких лет. Но, видимо, история с твоим дядей вновь вскрыла не до конца зажившую рану, — на этих словах Хонджун чуть сильнее сжал руку историка, обращая его внимание на себя. Ким всё также продолжал согревать запястье мужчины собственным дыханием. Светлые пряди волос прикрывали часть лица юноши. Под лунным светом облик парня казался более уютным и домашним. Такой растрепанный и при этом невероятно красивый. — Хва, — тихо произнёс Ким, заглядывая мужчине прямо в глаза. — Прости меня. Если бы я только знал об этом… — что ж, в этот момент у профессора уже действительно не было сил для того, чтобы сдерживать свой порыв поколотить этого парня. Однако он ограничился лишь лëгким щелбаном. — Эй! Это ещё за что? — Хонджун драматично схватился за ушибленное место, делая вид, что теперь он смертельно ранен. — За всё хорошее, — историк сделал шаг навстречу, обхватывая его лицо двумя руками. — Послушай внимательно, — Хонджун в этот момент застыл на месте, боялся даже сделать лишний вдох. Пульс снова предательски ускорился, а мысли уже начали сами дорисовывать картины. — Твоей вины здесь точно нет. Я сам захотел помочь тебе, и я действительно верю в то, что ты делаешь, Джун, — каждое слово Пака отпечатывалось где-то глубоко в сердце блондина. Его буквально распирало от бури эмоций. Хотелось просто прижать к себе человека напротив и никогда не отпускать его. — Ты невероятный, правда. Я в своё время не смог справиться с эмоциями, они поглотили меня. Но ты другой. Ты сильный, Хонджун. И вместе мы сможем справиться с этим, — историк одарил парня искренней улыбкой. В его словах не было лжи, он действительно так считал. В следующую секунду мозг Хонджуна полностью отключился, передавая бразды правления своим чувствам. Возможно, парень пожалеет о задуманном через пару минут. Однако сейчас Ким не мог больше сдерживать себя. Он за доли секунды сократил расстояние между ними, оставляя лëгкий поцелуй на губах профессора. Приоткрыв глаза, Хонджун собирался уже отдалиться от лица мужчины и начал придумывать оправдания своему поступку. Вот только рука Пака, мгновенно переместившаяся на затылок блондина, выбила из Хонджуна любые частички оставшегося рассудка. Профессор, не раздумывая, притянул его к себе обратно. Впившись в чужие губы, Сонхва решительно углубил поцелуй, проникая языком в чужой рот. Как только оцепенение прошло, Хонджун также уверенно ответил ему, поглаживая кончиками пальцев раскрасневшиеся щеки Пака. Между их языками завязалась настоящая битва за главенство, из которой победителем всё же вышел Ким. Теперь уже он изучал каждый сантиметр чужого рта, сильнее прижимая тело историка к холодному металлу перил. Изголодавшийся по ласке и любви, Сонхва наслаждался каждой секундой их близости. Этот парень действительно доводит его. Кислорода катастрофически не хватало, а руки сами тянулись изучать чужое тело. Оторвавшись друг от друга, Сонхва опустил голову на плечо парня. Осознание произошедшего, словно обухом по голове, ударило историка. Хонджун сильнее заключил мужчину в свои объятия, мягко поглаживая его по волосам и вдыхая их лесной аромат. — Что мы творим вообще? — шёпотом произнёс Сонхва, не отрывая своего лица от плеча Кима. — А что мы творим? — с ухмылкой на лице проговорил Хонджун. — Ты кое в чем ошибся на мой счёт, — Пак медленно поднял голову, встречаясь с карими глазами блондина. — Иногда я тоже не справляюсь с эмоциями, — подмигнув, Ким оставил невесомый поцелуй на носу историка. — И это ты невероятный, Хва, — Хонджун одарил мужчину яркой улыбкой, от чего Сонхва вновь залился краской и стремительно покинул балкон, оставляя довольного Хонджуна тихо праздновать свою маленькую победу в полном одиночестве.