Подснежники

***

      Разлепив тяжёлые веки, первое, что увидел Хонджун, — суетящуюся возле его кровати молодую медсестру, взъерошенного и уставшего доктора Кима, стоявшего чуть поодаль, и паникующего профессора, который почему-то ругался с вышеупомянутым мужчиной. Приподнявшись в кровати, синеволосый бросил взгляд на капельницу. Голова болезненно загудела, а перед глазами молниеносно стали сменяться картинки минувшей ночи. Схватившись за синие пряди, Ким болезненно скривился, привлекая к себе внимание трёх пар обеспокоенных глаз. — О боже, Хон, — тут же приблизился историк. — Ты в порядке? Что болит? — брюнет начал ощупывать холодными пальцами лицо юноши, словно так мог бы определить причину его состояния. Встретившись с обеспокоенным взглядом мужчины, Хонджун попытался улыбнуться, чтобы немного успокоить своего возлюбленного. Однако уголки его губ не желали подниматься, а усиливающиеся приступы боли лишь усложняли задачу. Потерпев неудачу, юноша попытался сосредоточиться на проницательных глазах Пака, от которых, как он знал, сложно что-либо скрыть. Да и скрывать, честно признаться, Ким был не намерен. Не сейчас. Не от него. — Пожалуйста, отойдите, — тяжело вздохнув, попросил доктор. — У меня всё-таки побольше знаний в области медицины, — сделав колкое замечание, врач что-то тихо шепнул медсестре, после чего та поспешно удалилась из комнаты. — Я, — подал, наконец, голос синеволосый. — Я в порядке, правда! — для большей убедительности Хонджун даже попытался встать с кровати, однако, был тут же остановлен крепкими руками. Историк быстро опустил юношу за плечи обратно. — В порядке?! Ты вообще понимаешь, что с тобой произошло? — голос профессора слегка дрогнул. Он сжал трясущимися руками ткань больничной рубашки, притягивая Кима к себе. Некогда сияющие звёздным блеском глаза потухли, наполняясь солёной влагой. Было очевидно, что Пак находится на грани нервного срыва, и любая мелочь могла полностью вывести его из равновесия. — Понимаю! — тут же парировал Хонджун, нежно касаясь чужого запястья. — Я всё понимаю, правда, — слегка отстранившись, Ким тяжело вздохнул. Ему было очень трудно сосредоточиться и привести в порядок свои хаотичные мысли. Произнести последующие слова казалось непосильной задачей. И дело было вовсе не в его болезненном состоянии. — А ещё я понимаю, что Хан в большой опасности, — заключил, наконец, Хонджун, улавливая непонимание в тёмных зрачках напротив. Голова всё ещё гудела от большого потока всплывающей на поверхность информации, а сам юноша начинал закипать, как перегревающийся чайник. «Думай холодной головой, Хонджун, спокойно», — повторял про себя, как мантру, некогда произнесённые следователем поучения. — Что? — профессор широко распахнул глаза от удивления, выпуская из рук плечи Кима. — Хан? Но какое отношение к этому имеет… — Прямое, Хва, — перебил его синеволосый. — Какие же мы идиоты, — чуть ли не проскулил Хонджун, прикрывая лицо руками. Доктор, наблюдавший за происходящим со стороны, устало потер переносицу и поспешно сделал несколько записей в медицинской карте. — Состояние стабилизировано. Жизни ничего не угрожает. Показатели в норме, — сухо поговорил врач. — Головная боль вскоре пройдёт. При вашем состоянии это нормальное явление, — оторвав взгляд он бумаг, Сынмин обратился напрямую. — А теперь скажите, вы помните, кто именно заходил к вам в палату? Хонджун опустил руки и с лёгкой усмешкой осмотрел больничное помещение. Всё, что с ним происходило в последние несколько дней, казалось каким-то безумным сном. Глупой историей, написанной автором-неумёхой с садистскими наклонностями. Однако именно благодаря этому кошмарному опыту он наконец смог найти долгожданное объяснение и ответы на мучившие его вопросы. — Да, я всё вспомнил, — произнеся это, Хонджун сразу же заметил мелькнувшее удивление в лицах напротив. — На самом деле, человек, который напал на меня у бара, и тот, кто с такой заботой поменял мне капельницу, — это один и тот же человек. — Мы с ним знакомы? — тихо спросил брюнет, крепко сжимая маленькую ладонь в ожидании ответа. Даже доктор Ким, который ранее выглядел вымотанным и незаинтересованным, сделал шаг ближе и с ожиданием посмотрел на пациента, словно от слов юноши зависела теперь уже его собственная жизнь. Возможно, это ещё не совсем оправившийся после произошедшего мозг Хонджуна решил обратить внимание на совершенно незначительную деталь, но Ким Сынмин, казалось, затаил дыхание. Как будто мужчина действительно очень боялся услышать следующие слова Кима. Однако маска безразличия, на мгновение утратившая свою прочность, быстро вернулась на место, возвращая своему обладателю прежний уставший вид. — К сожалению, да. И мне срочно нужно позвонить следователю Ли.

***

      Жить в маленьком старом районе на окраине Пусана уже само по себе звучало как приговор. Покошенные захудалые домишки, сменяющие друг друга, заброшенные и не подлежащие восстановлению магазины и спортивные площадки, даже единственная школа на протяжении уже десятилетий не подвергалась какому-либо ремонту, не говоря уже о новом техническом оснащении. Здесь не было ничего. Местные власти давно забросили идею восстановления культурного значения одного из древнейших районов Пусана. Если вы когда-нибудь попадёте в подобную местность, то готовьтесь звонить по телефону доверия, ну или в службу спасения, как повезёт. Причиной тому — коренное население. Часть людей гордо называют себя фермерами, рисуя в собственном воображении картины успешного и прибыльного бизнеса. Наивные мечтатели. Многие не могут сбыть и мелкую часть своего урожая, отчего из их подвалов и амбаров несёт сладковатый гнилостный запах. По правде говоря, большая часть людей слабохарактерные бедолаги и их престарелые мамочки. Те, кому не посчастливилось сколотить приличный капитал и выбраться куда-то ближе к городу. Те, кто тихо спиваются, медленно превращаясь в подобие человека. Что поделать, такая участь у затухающего пригорода. Фермы, про которые мы говорили ранее совсем не соответствовали детским воспоминаниям Хана. Заброшенные, поросшие сорняками участки выглядели слишком трагично. Шатен не был здесь слишком давно, а фермерские угодья были для него чуть ли не первым домом, когда шкодливые мальчишки сбегали, от собственных родителей, чтобы насладиться свободой и солнцем. Хотя родители никогда их и не искали. В своё время сельский образ жизни мог принести приличные средства. На них и жила семья Ян. В каком-то смысле, Чонину даже повезло, что он родился в семье фермеров. Казалось, что у мальчика будет пусть и не совсем беззаботная, но обеспеченная жизнь. И это действительно могло бы произойти, если бы не одно «но». Все имеющиеся средства глава семейства Ян с преогромным удовольствием присваивал себе, пропивая их в последствии, а порой и влезая в долги. Мать и дети часто оставались без ужина, потому что отец расходовал все деньги лишь на утоление собственных пороков, которым, пожалуй, позавидовал бы сам Сатана. К сожалению, даже местный участковый, что был завсегдатаем гостем в местах, где собиралась вся отвратительная компашка во главе с Яном, никак не мог найти на них управу. Собираясь в кругу своих дружков-алкашей, Вон Шик порой творил ужасающие вещи. Поистине кошмарные. Настолько, что называть его в последствии «человеком» было бы огромным оскорблением для всего населения нашей планеты. И самые зверские вещи это подобие хомо сапиенса творило в стенах собственного дома. Со своей родной кровью — несчастными сыновьями, что никогда в своей жизни не ощущали так называемой «отцовской любви». Чонин старался не думать о своём детстве, потому что все его воспоминания начинались с самого тяжёлого периода в жизни. Вернее, этот тяжёлый период длился всё детство. — Я проверю второй этаж и чердак, — сказал Чонин, распахивая покосившуюся деревянную дверь. Стоило парням подойти к знакомому строению, как у Джисона сердце забилось так сильно, что шум от его ударов начал отдаваться в барабанных перепонках. Ему потребовалось пару минут, чтобы вернуть самообладание. Шатен сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться и унять нарастающее чувство тревоги в груди, и переступил порог дома, который когда-то был ему дорог. Ян уже давно расхаживал по второму этажу, периодически спотыкаясь о что-то и грязно ругаясь. Скрип половиц разрезал тишину и волновал и без того беснующееся сердце. Хан озирался по сторонам, то и дело цепляясь взглядом за редкие уцелевшие вещи. Дом не был пугающим, лишь ветхим и запустевшим. Солнце медленно склонялось к закату, освещая комнату через незашторенные окна. В некоторых из них были выбиты стёкла, и свет, отражаясь от них, создавал на противоположных стенах весёлую игру солнечных зайчиков, что в корне не вязалось с атмосферой этого места. Джисон прошёл в зал, заглядывая за каждый предмет мебели. Он до безумия хотел отыскать Юна, но при этом боялся того, что может найти. Холодный страх проник ему под кожу, вызывая толпу мурашек. Вдруг они найдут Юна, но будет слишком поздно? Тот, кто похитил невинного ребёнка может сделать всё, что угодно. «Нужно быть начеку», — пронеслось в голове у парня. Он так пристально всматривался во всё вокруг, что глаза начали болеть от сильного напряжения. Взвинченное состояние мешало сохранять должную концентрацию. Юноша прикрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов. Руки мелко дрожали. — Всё будет хорошо. Мы найдём Юна целым и невредимым, — словно мантру повторял Джисон, крадучись перемещаясь по маленьким комнаткам первого этажа. Однако вместо ребёнка Хан смог обнаружить целую семью пауков и несколько перепуганных мышат. Старая мебель, к удивлению, сохранилась. Сам того не замечая, шатен принялся воскрешать в памяти лучшие моменты из своего детства. Как ни странно, они были неотрывно связаны с этим домом и семьёй Ян. Парень полностью обратился в слух, улавливая каждый незначительный шорох и скрежет. Шатен быстро осмотрел всю территорию маленького домишки. На кухне пол был почти полностью провален, из дыр доносился могильный запах сырой земли. Джисон не заметил, как наступил на одну из ветхих досок, отчего его нога провалилась. Шум падения разлетелся по всему дому. — Всё в порядке? — в этот же миг послышался крик Чонина со второго этажа. «Конечно всё в порядке. Мы в полной заднице. Твой брат пропал, а ещё где-то неподалёку шарится серийный убийца…», — мысленно съязвил шатен, осматривая раненную ногу. Обломавшаяся доска расцарапала кожу. Кровь сочилась из неглубокой раны, пачкая джинсовую ткань штанов. — Ащщ, — прошипел парень, слегка дотрагиваясь до краёв царапины. — Ха-ан, — ещё раз прокричал друг, так и не дождавшись ответа на свой предыдущий вопрос. — Д-да, я в норм-ме, — сам не понимая почему, Джисон начал заикаться. Он поднялся на ноги, решая, что эта мелкая рана сейчас не является для них первостепенной проблемой. Как можно переживать о каких-то царапинах, когда ребёнок может быть в опасности? Прихрамывая, он продолжил бессмысленные и безрезультатные поиски. С каждой минутой, проведённой в стенах дома семьи Ян, Хану становилось всё беспокойнее. Будто он что-то предчувствовал. Будто что-то было не так. Когда весь первый этаж был осмотрен, парень приблизился к люку, что вёл в подвал. Сверху то и дело раздавались громкие звуки. После каждого грохота парень кричал, чтобы обратиться к другу и узнать, всё ли с ним хорошо. «Как-то долго он там возится», — раздражаясь, подметил Хан, косясь в сторону лестницы. Если ему не изменяла память, то второй этаж чуть ли не вдвое меньше первого. У Чонина точно не было повода торчать там столько времени. Несколько секунд юноша простоял в нерешительности, взвешивая все за и против. Перед ним осталось лишь два варианта развития событий: лезть в подвал и проверять его, или же присоединиться к другу наверху. Нога саднила, а сердце продолжало трепыхаться. Хан чувствовал, как кровь медленно сочится из раны, холодя собой нежную кожу. «Чем скорее мы здесь закончим, тем быстрее сможем уехать», — резонно рассудил Джисон, склоняясь перед люком на четвереньки. — Юн, ты здесь? — не надеясь на ответ, прокричал Хан, заглядывая в подвал. Ему пришлось приложить усилие, чтобы поднять люк. В нос ударил спёртый воздух. Пахло, как и в кухне, плесенью и сырой землёй. У парня эти запахи всегда ассоциировались со смертью. Его на секунду бросило в жар. Страх вырисовывал в воображении страшные картины того, чего на самом деле нет и быть не может. Чтобы не доводить себя тревожными мыслями, шатен, не долго думая, спустился в подвал по деревянной лестнице. Пара ступенек прогнила настолько, что совсем не годилась в качестве опоры. Юноше пришлось спрыгнуть. Он неловко приземлился, ударяясь коленом и рукой. — Вот же, — тихо прошипел он, потирая ушибленное место. Казалось, что всё в этом доме хочет ему навредить. Джисон неловко поднялся. Уже дважды пострадавшая нога горела огнём. Хотелось её растереть или же опустить под ледяную воду, чтобы унять боль. Пока юноша приходил в себя из-за тяжелого приземления, его глаза успели привыкнуть к царившему здесь полумраку. — Хан, ты цел? Я слышал шум, — раздался сверху знакомый голос. Хана уже начинало раздражать вечное отсутствие Чонина и его обеспокоенный голос. — Да. Ступеньки прогнили. Я упал, — подавляя гнев, быстро ответил шатен. — Иди сюда, сколько можно шляться где попало! — парень не смог в полной мере совладать с эмоциями. Он принялся озираться по сторонам, чтобы понять с чего следует начать осмотр. «Чей брат пропал, твой или мой», — злой шёпот пронёсся по подвалу. Страх, перемешанный с болью почти полностью заглушил голос чувства вины. Сейчас парень хотел убраться отсюда как можно скорее, ему уже и так было ясно, что никакого Юна здесь нет. Вся их вылазка бесполезная трата времени. «Нужно было послушать Минхо», — невольно пронеслось в голове. «Сейчас бы сидел спокойно в участке. Нет, мне же нужно вечно влезть в какую-то задницу», — до этого момента шатен старался не думать о следователе. Он понимал, что стоит парням вернуться в Сеул, грозный Ли устроит разнос вселенского масштаба. «Если бы он меня стукнул, я бы не удивился», — Хан занял себя мыслями о следователе. Он представлял реакцию мужчины, его слова и поступки. Воображение то и дело подкидывало образы злого Минхо, у которого даже ноздри от гнева раздуваются. Страх медленно ушёл, отпустив сердце парня из своих стальных тисков. Всё так же прихрамывая, юноша делал мелкие шажки, продолжая фантазировать о мужчине. — Подожди минутку, я возьму фонарик. Там, должно быть, темно, — ответил Чонин. Хан услышал, как поспешные шаги раздались у него прямо над головой. Шатен недовольно цыкнул. Он прошёл вглубь подвала, исследуя его недра. Парень то и дело спотыкался о многочисленные колдобины, негодовал и еле сдерживал ругательства. В тёмных углах прятались крысы, которые быстро сбегали из своих укрытий, стоило им услышать шаркающие шаги Джисона. — Юн, если ты где-то здесь, дай знак, — былой энтузиазм напрочь пропал из голоса шатена. — Даже если тебя здесь не-е-ет, — чуть нараспев продолжил парень. Болтовня с самим собой помогала отвлечься от гнетущей обстановки. Прошло уже около трёх минут, но Чонин так и не объявился. За это время Хан успел обойти весь подвал, за исключением одного дальнего помещения. Подвал был разделён на комнаты, подобно самому дому. Если шатен правильно ориентировался, то осталось лишь пространство под бывшей детской. Свет туда совсем не проникал. Он стоял у подобия дверного проёма, так и не решившись шагнуть в непроглядную тьму. Невольно в голове возникла строчка давно забытой детской песни. Он так и продолжал гипнотизировать темноту, дожидаясь припозднившегося Яна.

«Кагомэ, кагомэ, птичка в клетке»

В детстве эта песенка доводила мальчиков чуть ли не до истерики. Чонин нашёл её в какой-то детской книжке, а потом напевал посреди ночи, когда мальчишки оставались в гостях друг у друга. Старший брат Чонина, вечно начинал греметь и пугать друзей, а после звонко смеялся, видя неподдельный ужас в их глазах.

«Когда же, когда же она ее покинет?»

Джисон услышал тихие шаги позади себя.

«Может быть, во тьме ночной сгинут аист с черепахой»

Перед глазами шатена почему-то всплыло лицо Ян Джихёна и покойной матери. По спине Хана пробежал табун мурашек. Шаги прекратились. Джисон понимал, что ему не может угрожать опасность, но внутренний голос начал вопить о спасении. Сердце было готово разбить грудную клетку и выскочить на волю. Шатен замер на месте, словно скованный невидимыми цепями. Ему не хватало смелости обернуться.

«Кто же за твоей спиной?»

Закончил песенку хорошо знакомый голос. А после Хан провалился в кромешную тьму. Последнее что он почувствовал: жар, прошедшийся по затылку и холод земли, на которую он свалился как набитый рисом мешок.

***

      Хван Хенджин недовольно морщил нос, заканчивая долгую и нудную процедуру. Он ненавидел разбираться с бумагами. Документы всегда вызывали у него отторжение и раздражение. Вокруг крутилось несколько полицейских, поглядывающих в сторону своего знакомого. Конечно они уже знали о сцене допроса, если сами не присутствовали там, по обратную сторону от зеркального стекла. — Могу поздравить с освобождением, подозреваемый Хван? — ехидно проговорил один из полицейских, подходя почти вплотную к судмедэксперту. Мужчина выглядел смутно знакомым, однако вспомнить его имя Хенджин не мог. — Слышал, Минхо устроил тебе разнос, — незнакомец смаковал каждое слово, явно получая удовольствие от сложившейся ситуации. Грузная рука легла на плечо Хвана. — Лучше бы вы так свою работу выполняли, как слухи собираете, — блондин смахнул широкую ладонь полицейского. Отвращение волной пронеслось по всему телу медика. Тонкая ткань пижамной рубахи легко пропускала тёпло и влагу от потной ладошки. Единственное о чём он сейчас мечтал — горячий душ и сон в обнимку с близким человеком. — Слыш, ты, чучело патлатое, пять минут назад в наручниках сидел, а сейчас храбрым стал?! — возмутился полицейский. Хван уже было собирался ретироваться, но мужчина грубо развернул парня к себе. Он был явно настроен продолжить конфликт. — Слушай, мужик, отстань от меня, а? — судебный медик устало взглянул на человека напротив. — Что я уже тебе сделать успел? Я даже имени твоего не помню, — блондин развёл руками. — Высокомерный сопляк, моё имя Чо Юонг! Я сейчас спущу тебя с небес на землю, — полицейский схватил Хвана за ворот рубахи. Как ни странно, в этот момент они остались абсолютно одни. В отделении царила подозрительная тишина. Она настораживала. Будто вскоре должна разразиться буря. Некогда снующие по коридорам служащие скрылись из поля зрения. — Если ты не заметил, то меня уже опустили. Я в участке в одной пижаме, непричёсанный и не умытый, — в карих глазах судмедэксперта не было и капли страха. Он оставался полностью равнодушным к происходящему, что ещё сильнее злило оппонента. Допрос сильно вымотал Хенджина. Он поморщился, отклоняясь от мужчины, насколько этому позволяла тонкая ткань рубашки. От него разило дешёвыми хот-догами и жжёным маслом. — Слабо опустили. Если бы я отвечал за допрос, то живого места на тебе бы не оставил, — полицейский встряхнул Хвана, отчего его голова забавно дёрнулась, а зубы медика громко клацнули. — Ты уже не помнишь, но я как-то приходил к тебе за помощью, — в глазах мужчины отражался ураган, царивший в его душе. — Полагаю я не помог, раз мы сейчас не руки жмём, — он попытался скинуть с себя руки Юонга, но попытка не увенчалась успехом, ладони полицейского напоминали тиски. — Ты должен был просто поставить свою сраную подпись! Даже делать ничего не нужно было, — в порыве гнева он снова встряхнул медика. — Из-за тебя меня понизили в должности. Я теперь алкашей гоняю, да кошек для бабулек ищу! А всё из-за тебя! — он уже собирался повалить медика на стойку рядом, да объяснить ему кулаками по-доходчивее всю степень своей ненависти, как вдруг услышал тихий смех. Блондин не смог сдержать улыбки, когда наконец-то вспомнил этого странного человека. Этот идиот пытался уговорить медика подменить отпечатки пальцев и дать ложное заключение. Конечно же, за деньги, разумеется, за большие деньги. Он тогда расследовал дело о хищении… Хотя «расследовал» — громко сказано, скорее покрывал. — Ну, повеселил, спасибо, — блондин тихо похлопал пару раз, прерывая напряжённую тишину между ними. Хван уличил момент, когда полицейский ослабил хватку и сильно дёрнулся, вырываясь из своего плена. — А теперь отвали от меня, патрульный Чо Юонг. Я бы порекомендовал тебе вести себя тише. Насколько я помню, тебя не уволили только из-за хороших знакомств. Какая-то шишка поручилась за тебя, — Хенджин в очередной раз окатил мужчину презрительным взглядом. — Да и ругаться с судмедэкспертом плохая идея, — он развернулся, намереваясь покинуть отдел в самое кратчайшее время. — И хватит жрать жирную, масленую еду — сдохнешь от холестерина. Хочешь в следующий раз встретиться на моём рабочем месте? — не оборачиваясь, продолжил свою речь медик. Хван только вышел в коридор, как почувствовал сильный удар. В него кто-то влетел, да с такой силой, что мужчины завалились на пол в противоположные друг от друга стороны. «Что ещё сегодня случится со мной? Похитят инопланетяне? Продадут на органы?», — быстро промелькнуло в голове судмедэксперта. Он поспешно поднялся с холодного грязного пола. Отряхивая штаны, бросил взгляд на виновника происшествия. — Минхо?! Живой? — Хван резко подорвался в сторону следователя, придерживая того за здоровую руку. — Куда ты так бежал? Что случилось? — в этот раз блондин выглядел обеспокоенным. Дурное предчувствие сразу же подтвердилось, когда их глаза пересеклись. Не нужно было говорить это вслух, что-то произошло. Что-то слишком страшное. — Что нужно делать? — Хван быстро прощал своим близким людям любые обиды, потому он ни на секунду не вспомнил о недавнем разногласии. — Нужно ехать. Рулить я не могу. Ты ведёшь, — и без того немногословный следователь сейчас был способен выдавить из себя самые важные слова. Он был напуган и растерян. Знал, что должен взять себя в руки, но паника накрывала с такой силой, что противиться ей было невозможно. Ли потянул медика в сторону центрального выхода, совсем не вслушиваясь в его слова. — Твоя машина там? — шатен продолжал нестись по коридору, ловко огибая редко встречающихся людей. — Стой, Минхо! — Хван резко затормозил, пристально вглядываясь в лицо друга. Карие глаза следователя бегали, кожа слегка блестела от выступившей испарины. Ли был на грани, но старался это скрыть. — Меня на служебной привезли, в наручниках, — Хенджин быстро закатал рукава, демонстрируя алые полосы на запястьях, в качестве доказательства собственных слов. Ли едва глянул на друга, он начал озираться по сторонам, выискивая кого-то. Холодные руки судмедэксперта дотронулись до пылающих щёк Ли, вынуждая того посмотреть прямо в глаза старому другу. — Что ты узнал? — вкрадчивый голос Хвана помог Минхо взять себя в руки. Он тяжело сглотнул. Слова давались ему слишком тяжело. — Хан в опасности. Я не знаю, где он. Его телефон выключен. Он где-то в Пусане или на пути к нему. Чонхо не может со мной поехать, сам я за руль сесть не могу. Поможешь? — просьба прозвучала так отчаянно, что у Хенджина побежали мурашки по телу. Конечно, он поможет. Хван, как и любой человек, работа которого завязана на расследованиях и экстренных ситуациях, умел быстро соображать. Он на мгновение оставил следователя одного в коридоре, а сам за это время успел добежать до Чо Юонга. Мужик в очередной раз растерялся от напористости и наглости судебного медика, который ни с того ни с сего потребовал отдать ему ключи от патрульной машины. Полицейского убедило лишь обещание выручить в следующий раз, да беглые «искренние» извинения за все причинённые тому невзгоды. Через пять минут они уже сидели в машине и неслись с мигалками по шумным улицам города. Гражданские нехотя освобождали полосу для полицейской машины, тем самым вынуждая Хвана то и дело бить по педали тормоза. Каждый раз Минхо раздражённо шипел, словно это могло как-то ускорить их поездку. Следователь обеспокоенно пялился в собственный телефон, сверяя последние данные, которые смог получить. — Как ты понял, что Хан в Пусане? — не отрывая взгляда от дороги, поинтересовался медик. — Неужели жучок ему подкинул, — блондин попытался разрядить накалившуюся атмосферу глупой шуткой, но попал прямо в цель. Ли едва заметно кивнул, подтверждая догадку друга. — Я говорил ему держаться рядом, — шатен повернулся лицом в сторону бокового стекла. — Но этот дурень же не послушает. Знал. Потому перестраховался. Не зря, — голос следователя звучал так тихо, что судмедэксперту приходилось сильно вслушиваться. — Знаешь, раньше ты говорил, что я сумасшедший парень, а на деле-то… — Хенджин ухмыльнулся. Он убрал руку с руля, чтобы стукнуть следователя кулачком в плечо. — Оказывается, ты и есть тот самый деспотичный парень с маячками. Это нездорово, Ли, — блондин ощутил на себе пронзительный взгляд следователя. — Ещё одно слово, и я тебя ударю, — шатен демонстративно сжал кулак левой руки. — Сейчас не та ситуация, чтобы шутить, — проскрипел зубами мужчина. Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь вернуть себе былое душевное равновесие. В груди всё клокотало. Первая растерянность сошла на нет, а на её место пришла злость. Сокрушительная. Всеобъемлющая. Непрощающая. Ли был готов задушить того пацанёнка собственными руками, не дожидаясь суда и следствия. Шатен мысленно представлял самые кровавые расправы, которые мог бы учинить. Поглощённый своими мыслями, он не заметил, как машина вылетела на трассу. Мотор ревел, прося пощады, которой ждать не стоило. Стрелка спидометра шкалила, стремительно опускаясь к максимальной скорости. Хенджин никогда не вёл так быстро, и надеялся, что больше и не придётся. Он то и дело косился на друга, проверяя его состояние. — Как именно ты понял, что это Чонин? — Хван всё-таки решился нарушить относительную тишину. До этого её разбавлял только гулкий стук сердца. — Давно уже догадывался, — тонкие пальцы Ли погрузились в каштановые пряди. Он был готов рвать на себе волосы от собственной тупости и беспомощности. — Этот парень сразу казался странным. Прямых доказательств не было, — казалось, что следователь не объясняет ход своих мыслей медику, а просто говорит случайные фразы, стараясь сложить отдельные детали пазла в единую картину. — Появились доказательства? — Хван попытался направить Ли в нужное русло. — Феликс твой прислал видео с камер. Ребёнок не терялся. Чонин сам забрал брата из школы, а нам заявил, что тот пропал, — немного помолчав, Минхо продолжил. — Я попросил Чонхо следить за реакцией поганца во время твоего допроса. Специально сказал, что ребёнка нашли и что он у нас. Тут-то он себя и выдал. — Ты смог дозвониться до Феликса? — Хван, как мог, пытался сдержать в себе этот вопрос, понимая, что сейчас не время. Однако, он слишком дорожил этим проблемным парнем, чтобы упустить возможность узнать хоть что-то о его нынешнем состоянии и местоположении. В этот момент сердце блондина ускорилось, хотя казалось, что это невозможно. Ладошки начали потеть. Неужели Феликс поддерживает связь со всеми на свете, кроме него? — Нет. Прислал видео на рабочий компьютер и попросил тебя освободить. А что, не звонит и не пишет? — голос Минхо принял издевательские нотки. — Хенджин, это нездорово, — продолжал кривляться Ли, прекрасно понимая, как сильно ранит друга этими словами. — А чего лицо такое сделал? Это же весело. Или когда речь идёт о тебе — не так уж и смешно становится? — Я тебя понял, — судебный медик крепко сжал руки на руле, стараясь сдержать нарастающую волну агрессии. — Ещё что-то хочешь добавить? — в ответ на эту реплику шатен сделал вид, что размышляет о чём-то. — Пожалуй, да. Добавлю. Ты правда считаешь, что твои недоотношения с этим парнем — это нормально? Ты взрослый человек, давно пора уже забросить эти игры, — он промолчал секунду, а после решительно продолжил. — Когда он в очередной раз тебя кинет, делая вид, что прячется от кого-то, ко мне не приходи плакаться. Я не психолог, чтобы тебе сопли подтирать. — «Делая вид, что прячется», что ты хочешь этим сказать? — вены на висках Хвана вздулись, ещё одно неосторожное слово Ли, и блондин будет готов бросить его на обочине и поехать домой. — Ничего. А о чём ты подумал? Ты в чём-то его подозреваешь? — Минхо слишком наигранно изобразил удивление. — Ох, неужели ты думаешь, что когда он «бегает», то прячется у кого-то другого? Не-ет, Феликс не такой, ты что. Он же любит только тебя, — каждое слово пропитано ядом. Шатен бьёт по сердцу не глядя, наотмашь. Срывает свою злость на близком. Горячится. — Ты слишком разговорчивый для человека, который влюбился в первачка. Да и к тому же не факт, что он ещё жив, — фраза Хенджин отрезвила зарвавшегося следователя. Он замер, взгляд его устремился в пустоту. — Извини. Сейчас не время, — потупив взор, проговорил Ли. — Я не то имел ввиду. — И ты извини, — всё ещё злясь, выплюнул блондин. — Что ты там имел ввиду выясним потом, когда со всем разберёмся, — Хван попытался добавить каплю оптимизма. — Но не думай, что я прощу тебе эти слова так просто, — серьёзно глянул на друга медик. Шатен лишь согласно кивнул. Хотелось проглотить собственный язык. Некоторое время они ехали в полном молчании. Солнце тем временем плавно опускалось к линии горизонта, окрашивая небо в разные оттенки оранжевого. Пейзажи стремительно меняли друг друга. Редкие городишки со своими малоэтажными домиками плавно перетекали в редкие леса. — То, что у тебя есть, ещё не доказывает его причастность к убийствам. Ложное заявление в полицию — да, но не более. Чем будешь крыть? — Хенджин решил, что обсуждать дело будет безопаснее для них обоих, нежели пытаться говорить на отстранённые темы. Пусть лучше Минхо злится на подозреваемого, чем на него самого. — Он всё время был рядом. Слишком много совпадений. Вот смотри, — следователь легко повёлся на уловку судмедэксперта, начиная выстраивать ладную хронологию событий. — Первым убили Кван Сумина. Отравили лекарствами в собственной квартире. Что мы имеем? Он виделся с Чонином накануне своей смерти. Если докопаться, то внятного алиби на то время у него нет. Я больше не верю в его «испугался и отсиделся в подсобке», — в карих глазах мужчины с новой силой вспыхнули огни ярости. — Препараты. Где брал? — наводящие вопросы помогали Ли не теряться в собственных эмоциях. — Он практикант. Медик. Думаю, что подворовывал в больнице. С этим потом разберёмся, — отмахнулся Ли, явно не видя в этом проблемы. — Имей в виду, что их достать не так-то просто даже практиканту. В больнице они будут храниться в отдельных шкафах под дополнительным замком. Плюс это сильные препараты. Они должны отпускаться врачом и под чёткий счёт. Может, ему помогал кто? Кто-то с врачебным доступом… — размышлял вслух блондин. Минхо не нравилось то, что он слышал. У Чонина был сообщник? Чутьё подсказывало, что это не так. Однако сейчас он был готов сомневаться в самом себе. — В любом случае, это не меняет того факта, что часы Сумина были для него в открытом доступе. Ты делал экспертизу, а его приставили как раз к тебе. Удобно, правда? — Ли не переставал удивляться везению этого паршивца. Надо же, такой сопляк, а так долго водил его за нос. Минхо почувствовал, как машина начала сбавлять скорость. Перевёл возмущённый взгляд на друга. — Я не делал экспертизу, — кровь отхлынула от лица Хенджина, отчего мужчина стал белее снега. — У меня аврал, как всегда. Я поручил это Чонину. Он сам всё делал, — ошарашенный взгляд медика упёрся в Минхо. У следователя не было слов. — Что ж, теперь понятно, почему на них обнаружили отпечатки Хана, — шатен откинулся на спинку сидения, запрокидывая голову и прикрывая глаза. Хотелось смеяться и плакать одновременно. Как же всё было очевидно. Как же он был глуп. — Чонин был на похоронах, — как бы невзначай добавил Хван, возвращая Минхо к диалогу. Медик убрал одну руку от руля, пытаясь согреть дыханием озябшую ладонь. Расхаживать в одной пижаме в первой половине марта — идея не из лучших. Однако, нельзя сказать, что у Хвана был выбор… — Да, — следователь на секунду задумался. — А ещё он долго наблюдал за тобой. Видел, что ты начинаешь рисовать, если задумаешься. Мог воспользоваться этим, чтобы пустить следствие по ложному следу, — Ли протянул руку к печи, чтобы увеличить температуру, и как бы случайно направил поток воздуха в сторону судебного медика. — А ты и повёлся, — раздражённо буркнул себе под нос Хван. Шатен дальновидно промолчал, игнорируя веское замечание. — Хану угрожали через листок с твоими рисунками. Я из-за этого про них и начал узнавать, — он вспомнил жуткие рисунки из альбома Хенджина. — А ещё браслет, — резонно добавил блондин, деловито размахивая в воздухе указательным пальцем. Он уже привык к быстрой езде, потому начал чувствовать себя увереннее. — Выкрал его из ящика и бросил на месте нападения. — Но самое главное — Хонджун вспомнил его. Против живого свидетеля не попрёшь, — стоило шатену закончить свою мысль, как он ощутил вибрацию телефона в собственном кармане. Ли быстро достал мобильник, принимая внезапный звонок от Сонхва. — Если это не касается нашего маньяка, то не звони мне, — Минхо уже собирался бросить трубку, как услышал встревоженный голос Пака. — Касается, касается, — протараторил историк. — Я в больнице. Тут новая информация появилась, — профессор на секунду замешкался. Ли в этот момент включил громкую связь, чтобы судмедэксперту был хорошо слышен их диалог. — Следователь Ли, это и в самом деле был Чонин! — было слышно, как юноша отобрал телефон из рук Пака, непродолжительная возня приглушила дальнейшую реплику парня. Судя по всему, Сонхва пытался отнять у него телефон. — Он ударил меня у клуба, а потом и в больнице! Это был Не Хван Хенджин, он не виноват! — голос Кима подрагивал, выдавая его волнение. — Я не тронулся головой. Доктор Ким подтвердил, что это Чонин воровал лекарства. — Спасибо, Хонджун, ты настоящий друг. Не то, что некоторые, — он презрительно зыркнул в сторону Минхо, который усиленно делал вид, что не понимает никаких намёков. — Только где ты был раньше?! — блондин наклонился к телефону, чтобы его было лучше слышно, автомобильный ремень неприятно перетянул грудь, потому парень нахмурился. — Как самочувствие? — Замолкни, — следователь оттолкнул Хвана от телефона и поспешно выключил громкую связь. — Что значит доктор Ким? — Ли некоторое время молчал, вслушиваясь в сбивчивое объяснение парня. — Значит пропуск… Ясно. Я понял, Хонджун, — шатен хмурился, ему не нравилось то, что он слышал. Догадки Хвана подтвердились. — Передай Сынмину, что когда я вернусь, его будет ждать серьёзный разговор. — А где Хан? — внезапно опомнился парень с того конца провода, пытаясь проанализировать положение дел. — Он же с вами? — Хонджун. Ты помнишь адрес дома семьи Ян? — внезапно поинтересовался Минхо, перебивая Кима. — Сонхва говорил, что вы туда ездили. — Только не говорите, что Хан там… — в голосе парня слышался тихий ужас. Он был достаточно сообразительным, чтобы сложить дважды два. Первокурсник ещё не до конца смог прийти в себя после всех потрясений, которые обрушились на его юную голову. По его телу пробежала мелкая дрожь, а кожа покрылась мурашками. Неужели Джисон сейчас один на один с этим умалишённым? Ким почувствовал, как на его сутулую спину легла чья-то тёплая ладонь. Историк попытался выдавить из себя улыбку, надеясь успокоить разволновавшегося парня. — Хонджун, эмоции потом, — ровным тоном произнёс Ли. Будто не его трясло несколько минут назад, будто не он не помнил, как оказался в этой чёртовой машине. Будто не его сердце было готово остановиться от страха перед неизвестностью. Они перебросились ещё несколькими словами, уточняя положение дома и особые приметы, по которым его можно опознать. Повезло, что Хван был уроженцем этих самых мест и в его памяти то и дело всплывали какие-то картины тех улиц и домов. — Минхо, нам ещё ехать и ехать, — Хенджин чувствовал, что время ускользает, как песок сквозь пальцы. — Попробуй немного успокоиться. Я знаю, где можно срезать, чтобы быстрее добраться, но… — медик запнулся о невысказанные слова, не зная, что вообще можно сказать в такой ситуации. — Спасибо, Хенджин. На тебя можно положиться, — шатен прикрыл глаза, стараясь отключить голову. Образ Хана возник перед глазами, будто он отпечатался на обратной стороне век. Память подкинула один из самых приятных вечеров, который только проживал Минхо за последние несколько лет. Сердце болезненно сжалось. Ли был готов отдать всё, что у него есть, лишь бы этот вечер не был последним. В отделении царил полумрак. Вечерний обход пациентов уже давно закончился, большинство врачей отдыхали после тяжёлого рабочего дня, расслабляясь в компании своих родных. Дежурная сестра смотрела какую-то дораму на старом планшете. Голоса героев разносились по пустующему холлу, создавая свою особую ночную мелодию. Хан Джисон нескромно растянулся по левому краю кровати, бесцеремонно закидывая ногу на Ли, который тихо дремал. Густые ресницы мужчины едва подрагивали, когда сюжет его сновидения принимал неприятный оборот. Юноша не мог оторвать взгляд от острых черт следователя. «Интересно, что для него подготовил Творец снов?» — пронеслось в голове у шатена. В детстве бабушка часто рассказывала ему про волшебный мир грёз, в котором таинственный кудесник создаёт для каждого посетителя особенный сон. Хотелось верить, что эти сновидения будут лечебными и принесут мир и покой для его души и тела. Ссадины на бледной коже казались чем-то противоестественным. Чужеродным. Джисон перевёл внимание на ноутбук, по которому шёл какой-то фильм. Хан уже давно потерял нить повествования, потому быстро оставил безнадёжные попытки влиться в сюжет. Он глупо пялился в экран, наблюдая лишь за сменой кадров, пока не убедился, что мужчина под боком привлекал его внимание куда сильнее, нежели самое интересное кино в мире. Шатен чувствовал, как грудная клетка следователя медленно поднимается и опускается в такт его дыханию. — Что интересного заметил? — тихо проговорил Минхо, так и не раскрыв глаза. Мужчина продолжал делать вид, что спит. Застигнутый врасплох Джисон подорвался от неожиданности. Он был готов взлететь и никогда не возвращаться на эту грешную Землю. Пухлые щёки быстро залились румянцем. Ли тихо рассмеялся, окидывая взглядом юношу сквозь полуприкрытые ресницы. Собственное тело казалось следователю чужим, неподатливым. Мужчина ощущал, как его мышцы расслабились под действием всевозможных препаратов, которыми его продолжал пичкать Ким Сынмин. Сломанная рука неприятно ныла. Радовало лишь присутствие этого любопытного паренька, похожего на растрёпанного бельчонка. Или хомяка? До сих пор непонятно. — Оправдываться хоть будешь? — низкий ото сна голос шатена в очередной раз прервал безмолвие больничной палаты, вместе с собой призывая волну мурашек по коже диджея. — Нет, — насупился Хан. — Сам просил, чтобы я оставался с тобой, — судя по всему, первокурсник решил, что лучшая защита — это нападение. Он приподнялся на локтях, намереваясь удобнее устроиться на узкой больничной койке. Парень накрыл себя краем одеяла и положил голову прямо на плечо удивлённого Ли. Юноша прижался к нему почти вплотную, не забыв закинуть свою худую ногу поверх бёдер следователя. Джисон старался скрыть своё смущение за смелой выходкой. Круглые карие глаза вновь упёрлись в монитор экрана, подчёркнуто игнорируя замешательство Минхо. — О чём фильм? — Ли повернул голову в сторону ноутбука, опираясь подбородком о макушку младшего. Отросшие коричневые волосы щекотали нос и обоняние своим едва уловимым свежим запахом. — О любви, как всегда, — тихо хмыкнул в ответ Хан. Несколько минут они провели в молчании. Каждый пытался сделать вид, что полностью погружён в сюжет фильма, но если бы их спросили, о чём была последняя сцена, вряд ли кто-то смог бы ответить. Хан почувствовал, как у него на спине аккуратно оказалась здоровая рука следователя. Мужчина так глубоко задумался, что не заметил, как принялся слабо поглаживать спину юноши. Джисон подавил вырывающийся из груди вздох. Атмосфера, царившая в палате казалась слишком интимной. Тёмная комната освещалась лишь слабыми лучами фонарных столбов, которые едва пробивались сквозь полузакрытые жалюзи. Свечение экрана помогало рассмотреть лишь что-то недалеко от собственного носа. — Хан, что ты хочешь спросить? — Минхо сегодня собрался довести шатена до нервного тика своими внезапными репликами. — С чего ты взял? — пробубнил в ответ первокурсник, по прежнему избегая взгляда мужчины. — Я слышу, как в твоей голове мысли шевелятся, — проговорив это, следователь попытался приподняться, чтобы занять положение сидя. Почувствовав это, Джисон поторопился встать, но Ли этого не позволил, укладывая парня обратно на свою грудь. — Ну… вообще есть один момент, — неуверенно замялся Хан, перебирая край одеяла. — Просто мы как-то не говорили… И я подумал, что было бы… — Хан Джисон, ближе к делу, — настойчивым тоном перебил следователь. — Мы, вообще, ну… — продолжал тянуть Хан, чем заметно нервировал раненного мужчину. — В общем… — пряча свой румянец в чужих одеждах промямлил он. — Мне стоит к тебе обращаться как к хёну или же, как к… — впервые в жизни Джисон был готов буквально сгореть от стыда, произнося вслух такую нелепицу. — Как к чагия? Шатен ожидал, что мужчина рассмеется, обратит вопрос парня в шутку и больше никогда не будет возвращаться к этой теме. Хан надеялся, что он так поступит. Боялся окончательно пропускать в своё сердца этого вечно хмурящегося следователя. И не важно, что он уже давно там поселился, залечивая своим присутствием израненную душу нерадивого первокурсника. — Что? — Ли немного удивился от внезапности вопроса. Он понимал, что от этого паренька можно ожидать чего угодно, но даже и подумать не мог, насколько очевидные ему самому вещи требуют пояснения. Эту заминку Хан воспринял иначе. Шатен подорвался с места, поворачиваясь лицом к следователю. Он поспешно уселся на собственные ноги, подгибая колени. Карие глаза сверкали в темноте, словно путеводные звёзды, сбивая с толку и без того шокированного Ли. Джисон несколько раз открыл и закрыл рот, напоминая рыбу, выброшенную на берег. Раньше Минхо думал, что мог слышать, как в голове парня роятся мысли, он ошибался. Если бы это было возможно, скрип шестерёнок, спрятанный в черепной коробке Хана мог разбудить всё отделение больницы. — Ну типо, знаешь… — он снова замялся. Парень принялся изображать какие-то жесты руками, пародируя движения реперов. — Чогиё нуна хокщи намджачингу иссоё? — Джисон глупо уставился на следователя. Почему каждый раз, когда он немного нервничал, он превращался в клоуна, а язык начинал работать быстрее мозга? — Насколько мне не изменяет память, я не нуна, — правый уголок губ чуть съехал в сторону, являя Джисону ехидную ухмылку. — Но если ты спрашиваешь: есть ли у меня парень, то… — вместо ответа Ли потянулся к Хану, хватая его за ворот футболки. От неожиданности юноша потерял равновесие и повалился прямо на следователя, оказываясь в ловушке из его бёдер. Следователь не дал парню отстраниться, прижимая того ещё ближе к себе. Джисон сощурился, стараясь привести в порядок разбушевавшийся пульс. От губ Минхо его отделяло лишь пару сантиметров. Шатен провёл левой рукой вдоль спины юноши, погружая тонкие пальцы в густую шевелюру диджея. У Хана от этого жеста сердце удар пропустило. — Я рассчитывал сделать это ещё после нашего свидания, — на одном лишь выдохе, шёпотом проговорил Ли. Он надавил на затылок Джисона, уничтожая сантиметры между их лицами. Губы следователя аккуратно накрыли Хана, будто он боялся спугнуть парня своим напором. Шатен словно перестал существовать в этот момент. Он был готов расплыться лужицей, находясь в крепких объятиях следователя Ли. Парни растягивали свой первый поцелуй, упиваясь долгожданным моментом. Со временем от нехватки кислорода начали гореть лёгкие, они были вынуждены отстраниться друг от друга. В этот момент, когда Джисон смотрел на растрёпанного, будто захмелевшего от всего происходящего Минхо, он понял, что не сможет жить дальше без этих сверкающих чёрных глаз. Хан тяжело дышал, его тело горело. Хотелось плакать от нахлынувших разом эмоций. — Всё… кх… — голос следователя прозвучал слишком глухо, потому он быстро прочистил горло. — Всё в порядке? — повторил свой вопрос мужчина, не понимая как трактовать ошалелый взгляд парня напротив. — Не представляешь насколько, — Джисон не на шутку распалился. Он помог Ли сесть, подтянув его подушку, а после опустился прямо поверх его вытянутых ног, уверенно седлая бёдра. Шатен припал к губам Минхо, целуя того без стеснения, будто делал это уже не один десяток раз. Его руки плавно оглаживали грудь, спускаясь ниже, до самого пресса. Хан помнил о многочисленных ссадинах на теле следователя. Успел выучить каждую, когда помогал тому с переодеваниями. Он аккуратно обходил раненные участки кожи, отчего прикосновения напоминали витиеватые узоры. — Хани, — прошептал следователь, опаляя горячим дыханием покрасневшее ухо первокурсника. Он едва коснулся кончиком носа до раковины, прогоняя в сотый раз табун мурашек по телу Джисона. Мужчина слегка прикусил мочку, а после прошёлся по ней влажным языком, как бы извиняясь за несдержанность. Парень в ответ протяжно вздохнул и вздох этот украсил собой ночную тишину палаты. «Хани…», — никогда прежде Хан не слышал, чтобы его имя произносили с таким трепетом и вожделением. Ему будто голову унесло от такого горячего звучания. Джисон вновь припал к губам Минхо, даря тому мокрый, полный желания поцелуй. Парень и не заметил, когда успел так сильно возбудиться. Раньше он не замечал за собой ничего подобного. Непроизвольно, бёдра сами начали медленно раскачиваться из стороны в сторону, то и дело проходясь по вставшему члену Ли. Они неприлично долго не отрывались друг от друга. Следователь ухватил одной рукой край футболки Хана, давая ему понять, что хочет избавиться от лишней одежды. Джисона позабавил вид мужчины. Всегда грозный, нагоняющий страх на всех, кто рядом. Сейчас же он казался до безумия беспомощным и нуждающимся. Разлохмаченные шоколадные волосы стояли торчком, затуманенный взгляд бродил из стороны в сторону. Он словно не понимал в полной мере, где находится. У него было лишь одно желание, а остальное померкло на его фоне. — Хан, я хочу тебя, — уверенно проговорил Минхо, осматривая наполовину обнажённого парня, который так и продолжал тереться о его орган. Ещё один долгий поцелуй привёл к тому, что Хан сам не заметил, как стянул с себя тёмные спортивные штаны, оставаясь перед следователем в одном нижнем белье. Ли касался пылающей кожи младшего, поглаживал и сжимал, будоражил. Парень всё так же елозил на его бёдрах, только усугубляя состояние Минхо. Единственное, о чём он сейчас мечтал, — оказаться дома вместе с этим разгорячённым юношей. Рука шатена коснулась подогнутых ног Джисона. Медленно проделала путь от щиколотки до колена. Следователь замер, прекращая свои движения. Не сразу, но Хан это заметил. Почувствовал на себе чужой пытливый взгляд. — Что такое? — спросил он, приоткрывая глаза. Диджей потянулся к шее следователя, намереваясь оставить там свой след. Однако ему не позволили осуществить задуманное, перехватив за плечо. — Посмотри на меня, — фраза звучала не как просьба, скорее приказ. Джисон распахнул свои карамельные глаза, поплывшим взглядом отыскал лицо следователя. — Хан, скажи, чего бы ты хотел сейчас больше всего? — наблюдая за смятением на лице у младшего, Ли добрался здоровой рукой до края чужого нижнего белья. Он медленно поглаживал кожу вдоль резинки трусов, поддразнивая, распаляя. «Чтобы ты заткнулся и не останавливался», — тут же пронеслось в голове. — Н-не знаю д-даже, — задыхаясь от нехватки воздуха, смог прошептать парень. В палате слишком жарко, невыносимо. Он чуть подался бёдрами вперёд, наивно надеясь, что сможет ускорить действия мужчины. — Не знаешь? — издевающийся тон следователя заставлял изнывать юношу ещё сильнее. Мужчина провёл рукой по влажной ткани трусов, тихо хмыкая себе под нос. Хана, словно молнией ударило. В ответ на долгожданную ласку он едва дёрнулся, как сразу же постарался взять себя в руки. Ли Минхо что-то задумал. И это самое что-то явно читалось в коварном блеске его глаз. «Ты будешь гореть в аду», — пронеслось в голове у Хана, когда он почувствовал неприятную прохладу там, где раньше была ладонь следователя. — Или всё-таки знаешь? — мужчина продолжил своё издевательство, вновь касаясь паха Джисона. Длинные ровные пальцы очертили контур подрагивающего члена юноши. Ли слегка сжал его в своей ладони, срывая с губ шатена очередной тихий вздох. — Так я услышу эти слова в ответ или продолжишь молчать? — он снова отстранился от парня. Минхо опустился на подушку, стараясь сделать вид, будто больше не заинтересован в происходящем. Выдавали его лишь алеющие кончики ушей и демоны, пляшущие в почерневших глазах. Он впервые за долгое время вспомнил о фильме, шедшем на фоне. Как назло, именно в этот момент главные герои смогли осознать свои чувства друг к другу и страстно целовались в какой-то подворотне. Хан продолжал пристально смотреть на следователя. Его рука медленно прошлась вдоль тела Ли, имитируя пальцами походку человечка. Шатен старался обратить на себя внимание следователя, но тот замер, словно статуя. — Что именно ты хочешь от меня услышать, Ли Минхо? — тяжело вздохнув, прошептал Джисон, склоняясь над мужчиной. Сейчас их лица разделяли считанные миллиметры. Следователь мог ощутить напряжение всех мышц Хана, жар его тела и нетерпеливый гул сердца. Парень развернул голову Минхо на себя, вынуждая того смотреть ему прямо в глаза. — Что я хочу тебя? Неужели это и так непонятно? — он вцепился в запястье левой руки следователя, направляя того к резинке своих трусов. — Это недостаточно веское доказательство? — намекая на стоящий член, зло прошептал он. — Скажи, — следователь обхватил рукой ствол юноши, аккуратно проходясь по нему от самого основания до головки. Хан прикрыл глаза, продолжая удерживать себя над мужчиной. Он тихо зашипел, чувствуя, как от каждого движения Минхо внизу живота закручивается тугой узел желания. Если бы Джисон считал, сколько раз за это время его бросило в жар — давно бы сбился. Сейчас он мог думать лишь о своевольном мужчине под собой. Хан старался не забываться, ведь Ли всё ещё был слаб. Мужчина нуждался в бережном и трепетном отношении, хоть сам и отказывался это признавать. Шатен слишком растворился в собственных ощущениях, пропуская миг, когда Ли стянул вниз мешающие трусы. Соприкосновение кожи с кожей стало переломным моментом. Под веками парня начали проявляться зачатки фейерверков. Он чувствовал, что начинает приближаться к пропасти, в которую хотел окунуться уже давно. — Ну так что? — Минхо остановился ровно в тот момент, когда Хан был в шаге от финала. «Какой же он…», — так и не подобрав подходящего прилагательного, Джисон решил капитулировать. Он принимает правила этой глупой игры. Юноша склонился к уху мужчины, касаясь губами мочки. — Я хочу, чтобы ты уже наконец-то трахнул меня, Ли Минхо, — он провёл губами вдоль шеи, немного прикусив кожу. — Или ты уже забыл, как это делается? — он поднялся к лицу следователя, нависая над ним. — Если хочешь, могу напомнить, — Минхо почувствовал, как Джисон бесцеремонно оттягивает вверх его футболку, оголяя живот, а после расправляется с завязками на пижамных штанах. — Это намёк на то, что я старый? — хрипло проговорил Ли, позволяя парню делать с собой всё, что вздумается. — Это намёк на то, что мы оба давно не занимались сексом, — он принялся аккуратно стягивать штаны и бельё с мужчины. Хан оставил на Минхо одну лишь футболку, не желая тратить время на возню с гипсом. И так долго тянули. — Помнишь, я недавно подсыпал тебе кое-что в еду? — шатен заухмылялся, воскрешая в памяти события давно минувших дней. — Так вот, с того момента я никак не мог перестать думать об этом. — Ты больной, — тяжёлый выдох смешался с короткой фразой. — Я тогда ещё предложил тебе помощь… — Ли начинал догадываться к чему клонит младший. — Зря отказался, думаю, что тебе понравилось бы, — от некогда смущающегося паренька не осталось и следа. Он сидел на узкой больничной койке, поглаживая самый низ живота Минхо, старательно избегая прикосновений к изнывающему от желания члену. Роли сменились. Следователь проиграл в своей же игре. Хотя проиграл Ли? — Ну так покажи мне, что я упустил, — мужчина дотянулся до обнажённой груди Джисона, провёл быстро пальцами до шеи, зарылся рукой в шоколадные пряди. — Только нам надо быть тише, — следователь покосился в сторону двери, которая всё это время было не замкнута. — Сможем? — он дождался согласного кивка. Слегка сжал волосы, склоняя над собой податливого парня. Хан усеял быстрыми поцелуями вздымающиеся от порывистого дыхания рёбра, прокладывая губами дорожку до низа живота. Беглый взгляд в мутные шоколадные глаза. От вида Минхо хотелось расплыться лужицей и послушно выполнять любую его просьбу. Джисон нежно обхватил рукой, требующий внимания возбуждённый орган старшего. Борясь с внутренней паникой, он постарался выключить навязчивый тревожный голос в собственной голове. «А что, если ему не понравится?», — он на секунду замешкался. Минхо стиснул пальцы на затылке Хана, аккуратно потягивая того за волосы. — Ну же, Хани, — прошептал Ли, вынуждая парня снова посмотреть ему в глаза. — Открой рот, — Джисон последовал указаниям следователя, послушно разомкнул губы, слегка высовывая влажный язык. Мужчина неспешно толкается в горячую полость младшего, тяжело выдыхая при каждом движении. Первое время Хан мнётся, стесняется. Двигает головой медленно, аккуратно. Прислушивается к приглушённым стонам мужчины. Он то и дело бросает взгляды из-под полуопущенных ресниц, чем ещё сильнее заводит Минхо. Тот еле сдерживается, чтобы не начать иметь рот младшего быстро и порывисто, стремительно приближая долгожданную разрядку. Перевозбуждённое тело млеет, желая скорее сбросить с себя это напряжение. Но делать это категорически нельзя, потому следователь берёт себя в руки и растворяется в очередном стоне, стягивая сильнее нужного отросшие каштановые пряди. А Хану это и нравится, больше заводит. Придаёт смелости. Он проводит ловкие манипуляции с чужим членом, то и дело заглатывая его глубже. После отстраняется, лишь на миг, чтобы проскользить языком по чувствительной головке, периодически опаляя её своим жарким дыханием. У Минхо от этого пальцы на ногах поджимаются и звёзды перед глазами стоят. — Господи, Хани, — полувздох-полустон скрасил тишину палаты. На этом выдержка Джисона улетела в другую галактику, забирая с собой остатки самообладания. Он сам не на шутку разошёлся, собственный пах болезненно ныл, требуя к себе внимания. Шатен положил на себя вторую руку и начал двигать ею в унисон с движениями головы. Слюна собирается в уголках губ и скатывается по подбородку, стекая на лобок следователя. Мокро, горячо и чертовски приятно. — Я скоро, — предусмотрительно пробормотал Ли. Его пальцы сместились с затылка, нежно оглаживая щеки юноши. Тот продолжал размашисто опускаться на подрагивающий член Минхо, замирая на пару секунд у самого основания, помогая себе левой рукой. Стоило ему услышать слова мужчины, как он ощутил солоноватый привкус на собственном языке. Джисон поспешно отстранился, продолжая стимулировать возбуждение следователя, доводя дело до конца. Минхо, полностью изнемождённый, откинулся головой на подушки, предоставляя помутившемуся взору Хана подрагивающий кадык. — Это… — он всё ещё отходил от внезапного яркого оргазма. Ли чувствовал, что из-за этого мальчишки превратился в полный беспорядок. — Это было пиздец, как хорошо, — он приподнялся, пытаясь коснуться горящего Джисона. Младший склонился над Ли, чуть ли не касаясь лбом бедренной косточки. Он старался не встречаться взглядом со следователем, пока пытался догнать его, активно двигая рукой в области паха. Шатен тяжело и громко дышал, его карие глаза были сильно сощурены. Парень полностью погрузился в свой собственный мир в погоне за разрядкой. — Хани, — тихо произнёс Минхо, принимая положение сидя. Он перехватил руку Джисона, продолжая его дело своей здоровой левой. — Когда я полностью поправлюсь, одной рукой не отделаемся, — они вновь встретились взглядами. В глазах Ли горело обещание. Парни соприкоснулись взмокшими лбами, Хан тихо стонал, принимая ласки старшего. — В следующий раз я хочу поменяться с тобой местами, — тихо пробормотал следователь своим грубоватым голосом. Воображение диджея в миг нарисовало образ взлохмаченного Минхо, который стоит на коленях перед ним, просяще заглядывая в глаза и нетерпеливо дожидаясь его члена. Этого хватило, чтобы младший громко простонал, изливаясь в руку следователя. — Ловлю на слове, — еле смог произнести Джисон, приваливаясь к плечу мужчины.

***

      Больно. Больно, больно, больно, б о л ь н о. Чертовски, неописуемо больно. Настолько, что никакие лекарства и слëзы даже на одну тысячную процента не смогут хотя бы на секунду подарить желаемого облегчения. Яд, медленно распространяясь по телу, выполнял свою губительную работу, постепенно заключая хрупкое сердце юноши в оковы колючих шипов. Почему? Почему, почему, почему, п о ч е м у? Один лишь вопрос продолжал крутиться в голове, когда карие глаза резко распахнулись от сильного удара по мягкой щеке. Однако озвучить его он едва ли бы смог — всё тело онемело от вводимого в организм неизвестного препарата, а изо рта вылетали только тихие стоны. Поначалу его охватил дикий ужас, быстро переросший в неимоверную панику, вследствие которой он принялся отчаянно звать на помощь. Однако шатен довольно быстро осознал, насколько все его усилия тщетны. Находясь в подвале заброшенного здания на Богом забытой земле, надеяться, что хоть одна живая душа тебя услышит, было по-настоящему глупо и наивно. Хотя лучше бы он продолжал бессмысленно кричать в пустоту, чем ощущал каждой клеточкой своего тела чëртов ад. Ад, который так любезно дарил ему самый настоящий ангел смерти. — Ну же, Хани, не смей снова отключаться, — на лице его мучителя появился хищный оскал. Его лисьи глаза внимательно следили за измученным телом, которое неподвижно обмякло на старом, прогнившем стуле. Хотя, кто здесь был на самом деле прогнившим, оставалось только догадываться. Удар, который пришелся прямо под дых, заставил Джисона издать очередной жалобный скулёж и приподнять голову, чтобы посмотреть на своего палача. Перед глазами всё расплывалось, но даже сквозь непроглядную пелену он замечал, как искрится его истязатель, довольствуясь чужими страданиями. Блондин больше не пытался скрыть свою неприязнь, глядя на жалкое, ослабевшее тело своего «друга». — Мы только начали, солнце, — опустившись на корточки перед стулом, парень протянул руку, чтобы убрать прилипшие к чужому лбу шоколадные пряди. — А ты намного лучше справляешься, чем я ожидал. Похвально, — дьявол усмехнулся, а Хан попытался увернуться от ненавистных касаний, которые почему-то приносили ещё больше боли. Другой боли — отнюдь не физической. — Ч-что, — еле слышный хрип, наконец, получилось выдавить из стиснутого горла. — Что ты мне вколол? — на одном дыхании произнёс парень, отдавая последние силы на формулирование этого предложения. Странно, ведь на деле, услышит он ответ или же нет, для него будет абсолютно не важно. Это никак не поможет ему спастись, но, возможно, хотя бы немного отсрочит его приближающуюся кончину. — Ах, это, — блондин опустил взгляд на разбросанные по полу пустые капсулы. Их содержимое уже давно растекалось по каждому капилляру и душило шатена, сходившего с ума от токсичной смеси. — Так, мой личный целебный нектар. Тебе понравилось? — вытащив из-за спины ещё один шприц, юноша склонил голову, охотно наблюдая, как в широко распахнутых глазах промелькнул животный страх. Джисон не мог точно сказать, сколько раз эти проклятые иглы вонзались в его тонкие синеватые линии на запястьях. Но, судя по тому, насколько сильно помутился его рассудок, доза уже давно превысила все допустимые нормы. Настолько, что если бы его руки и ноги были сейчас не связаны, Хан, вероятно, не смог бы даже оказать достойного сопротивления противнику. О попытке сбежать парень уже и не помышлял. Прекрасно осознавал своё положение. Ужасно осознавать, что твоя жизнь медленно угасает. Но ещё хуже — понимать, что ты сам загнал себя в такую нелепую и простую ловушку. Своими руками возвёл для себя склеп, без возможности спастись от погребения. — Это был ты? — прошептал Хан, когда его собеседник поднялся на ноги, по прежнему держа в руках треклятый яд. — Дядюшка Мин, моя мать… — Что-то ты сильно разговорился, — громко цокнув, парень болезненно сжал свободной рукой подбородок шатена. — Прости, но за все эти годы я уже слишком привык к твоему молчанию. По телу вновь стала разливаться новая, более яркая вспышка агонии. Из глаз сразу же хлынули горькие слёзы, а лицо тут же окрасилось в багряный цвет. Катастрофически не хватало кислорода, ведь чужая ладонь намеренно перекрывала его доступ практически полностью. По помещению раздались протяжные всхлипы и сознание медленно начинало угасать. — За что? — с отчаянием в голосе промычал Джисон, пытаясь сохранить остатки своего здравомыслия. На лице блондина промелькнуло удивление, и он слегка ослабил хватку. Но даже эта короткая передышка была для шатена словно спасительная соломинка, за которую он собирался держаться изо всех сил. — Йенни, за что? — Захлопнись, — одарив Хана леденящим душу взглядом, Ян отбросил в сторону израсходованный шприц. — Ты в самом деле не понимаешь или просто притворяешься таким тупым? — приблизившись, блондин вновь ухватился за подбородок. Однако в этот раз он не стал закрывать его рот, а принялся медленно осматривать черты лица юноши, словно врач, пытающийся поставить диагноз своему пациенту. — Ты ведь не был таким, — прошептал Джисон, а лисьи глаза напротив ещё больше сощурились, наполняясь открытой неприязнью. Снова необдуманные слова сорвались с поганого языка Хана. Похоже, даже при угрозе смерти из него невозможно вытравить собственную дурость. — Каким, Хан? — усмехнувшись, юноша переместил ладонь на тонкую шею, окончательно отбирая у шатена остатки воздуха. — Откуда тебе знать, каким я был, если ты так трусливо сбежал, оставляя меня здесь?! — Й-йенни, — практически простонал Хан, пытаясь наполнить лёгкие крупицами необходимого газа. — О-остановись, — солёные капли медленно стекали по подбородку, падая на хищные лапы, что с силой давили на его кадык. — Остановиться? — прыснув от смеха, Ян действительно на мгновение ослабил хватку. Сухой кашель разрывал глотку изнутри, а Джисон, задыхаясь, жадно ловил ртом кислород. Он уже давно осознал, что в таких невыносимых для организма условиях действие неизвестного препарата ускоряется. Поэтому Хан пытался хоть немного отвлечь своего убийцу разговорами. Однако он также понимал, что через пару минут потеряет даже эту способность, когда наркотик снова проникнет в каждый нейрон его тела, превращая мозг в бесформенную массу, а язык — в бесполезный инструмент. Громкие шаги, раздавшиеся в подвальном помещении, слегка отрезвили шатена. Хан смутно видел, как фигура его бывшего друга отдаляется к противоположной стороне комнаты, где лежал объёмный серый рюкзак. Выудив из него какой-то металлический предмет, блондин оглянулся через плечо, одаривая Джисона нечитаемым взглядом. — Знаешь, я ведь тоже просил тебя остановиться, — разорвал тишину Чонин, медленно возвращаясь обратно. — Помнишь? Мы клялись защищать друг друга. Клялись вместе сбежать отсюда, — каждое слово блондина было подобно удару ножа в кровоточащее сердце. Конечно же, Хан всё это помнил. Помнил, но отчаянно пытался стереть из своей памяти, чтобы избавиться от удушающего чувства вины. Забыть, как страшный сон тот день, когда фигура маленького мальчика со слезами на глазах изо всех сил цеплялась за него, пытаясь остановить. Прогнать мрачные мысли о будущем своего единственного друга, который вынужден будет каждый день проживать персональный ад в полном одиночестве. — На самом деле, я правда простил тебя тогда, — голос Чонина вырвал шатена из затянувшегося транса. Дело плохо, он уже начинал медленно терять связь с реальностью, возвращаясь к бесконечным кошмарам. — Я даже молился за тебя, представляешь? — болезненно усмехнувшись, Ян вновь опустился вниз, заглядывая в стеклянные глаза Джисона. — Прости меня, — сквозь очередной всхлип протянул Хан. — Прости, Йенни. Мне так жаль, — словно заевшая пластинка, принялся повторять он. — Я должен был быть рядом, я должен… — язык вдруг стал невероятно тяжёлым, а вдыхаемый воздух словно превратился в угарный газ. Всё тело начало трясти в конвульсиях, лишая последней возможности на спасение. Шатен ощущал себя по-настоящему беспомощным и обреченным, как новорождённый детёныш, которого только что достали из уютной материнской утробы и оставили одного в незнакомом мире, полном опасностей. — Как по часам, невероятно, — тихо усмехнулся блондин. — Я действительно поражён. По моим расчётам ты уже как десять минут должен быть на том свете, — насмешливые хлопки отдавались эхом от заплесневелых стен. — Твоему упорству можно даже позавидовать. Хотелось жить. Так отчаянно, обречённо. Сердце разрывалось от желания ещё хотя бы раз ощутить тёплые лучи весеннего солнца на своей коже и почувствовать всем телом первые капли майского дождя. Попробовать в том семейном ресторанчике все блюда из меню и прочитать, наконец, ту дурацкую книжку про любовь, что ему подарил Чан на шестнадцатилетие. Попытаться сочинить с Хонджуном совместную песню и, может быть, действительно уступить на время ему свою кровать на первом ярусе. Но больше всего Хан жаждал увидеть того, чьё имя не вылетало из головы даже во время самых мучительных страданий. Хотелось любить. По-настоящему, всем сердцем. Заключить в крепкие объятия этого хмурого, как туча, мужчину и поделиться с ним всем теплом, что ещё оставалось в его израненной душе. Взять за холодную ладонь и снова ощутить табун непослушных мурашек, что возникали каждый раз даже при лёгком касании. Поцеловать, наконец, маленькую родинку на его носу, что всё это время так и приковывала к себе внимание любопытных глаз. И быть рядом, как его и просил Минхо, не отходя более чем на сто метров. Жаль, что Джисон так поздно осознал это, потеряв слишком много драгоценного времени. Жаль, что он лично побежал прямо в объятия к своей смерти, наплевав на все предупреждения и собственные сомнения. И как же жаль, что его любовь так и осталась неозвученной, мучительно угасая вместе с ним где-то под завалами ветхого здания. — Хорошо, в награду за твою стальную волю я открою тебе правду, — с этими словами блондин, шумно выдохнув, снова потянулся к щеке Хана. Однако в этот раз юноша ощутил вовсе не чужое прикосновение, а холод сверкнувшего в темноте металла, который вскоре сменился на неприятное жжение. Тягучая боль, сопровождаемая железистым привкусом на алых губах, медленно нарастала, пока рука Чонина опускалась ниже. — А после этого, — острый предмет оказался прямо возле сонной артерии, которая давно уже бешено пульсировала под мягкой кожей от учащённого пульса. — Я закончу твои страдания, мой дорогой друг. Кричать? Молить о пощаде? Бесполезно. Не тогда, когда у тебя перед глазами пляшут языки сумасшедшего пламени, сжигающего дотла все твои внутренности. Пытаться вырваться? Рискнуть напасть? Тоже не вариант. Шатен уже предпринимал бойкие попытки хотя бы укусить Чонина. Однако лучше бы он никогда не ощущал всю ярость обезумевшего блондина. Ведь именно после такого сопротивления Джисону выбили как минимум один окровавленный зуб, грозясь отрезать следом ещё и язык. Оставалось только ждать. Ждать и надеяться, что его бесконечная боль, наконец, захлебнётся в луже собственной крови, даря разодранному сердцу шатена долгожданное спасение. Спасение от руки прекрасного убийцы. — В Священном Писании сказано, что мщение — это путь, который ведёт в никуда. Всё должно быть оставлено на волю Божью, — голос блондина звучал приглушённо, и Джисону приходилось напрягать оставшиеся крупицы сил, чтобы разобрать чужой лепет. Создавалось ощущение, будто шатен слышит его, находясь под толщей воды. — Однако я не мог позволить себе ждать так долго. Не тогда, когда преступники, избежав заслуженного наказания, продолжали спокойно разгуливать по окрестностям и отравлять жизнь моим близким.