Огонëк в глазах

Семья — это не те, кто связан с тобой кровью. Это те, ради кого ты готов умереть. И те, кто готов умереть ради тебя.

Элайджа Майклсон

День начался обычно. Школа, ненавистная алгебра, перемены, на которых я старалась не отсвечивать. После того случая на озере, когда я отрубилась на глазах у половины компании, на меня они смотрели как-то странно. Особенно Деймон — он теперь при каждой встрече отпускал шуточки про «спящую красавицу». Впрочем, плевать. Главное, что Элайджа рядом. Ну, не физически, конечно — он был занят своими вампирскими делами, но каждый вечер мы говорили по телефону. И этого было достаточно. До сегодняшнего дня. Я сидела за столиком в Мистик Гриль после школы, пила молочный коктейль и ждала Лину. Она опаздывала, как обычно. Зато Кэролайн Форбс подсела ко мне с огромным стаканом чего-то розового и сияющей улыбкой. — Приветик, Марго! — Ага — кивнула я, насторожившись. С Кэролайн мы особо не общались, она была больше подругой Елены. — Слушай, я так рада, что вы с Элайджей… ну, вы же встречаетесь? Елена сказала, но я никому! Честно-честно! — Она замахала руками, и я невольно улыбнулась. Кэролайн была заразной в своей энергичности. Но разве я говорила про это Елене? — Встречаемся. — подтвердила я. — Только это не афишируется. — Ой, да я понимаю! Чем больше тайны, тем крепче союз! — Она мечтательно закатила глаза. — Это как у меня с Мэттом было, только там без вампиров. Ну, тогда ещё без вампиров. А теперь у нас с Тайлером, но он оборотень, а ещё сейчас эти проблемы с Клаусом… — С кем? — я замерла, не донеся трубочку до рта и посмотрела на неё. — С Клаусом, ну, тем древним и старым вампиром — Кэролайн захлопала глазами, не понимая, что сказала что-то не то. — Ой. А ты разве не знаешь? Елена говорила, что они все обсуждали, его появление в городе и про то что Бонни на дискотеке… — Клаус в городе? — перебила я. — Ну да. На самом деле уже несколько дней. — Кэролайн нахмурилась, видимо, до неё начало доходить. — Ой. Они тебе не сказали? Боже, я такая дура! Елена меня убьёт! — Не убьёт. — пробормотала я, вставая. Коктейль остался на столе. — А теперь, извини, Кэролайн, мне нужно идти. — Маргарита, подожди! Я не хотела!.. Но я уже вылетела из бара. Твою мать. Я шла по улице и чувствовала, как внутри закипает злость. Они все знали. Елена, Стефан, Деймон и Элайджа. Знали, что Клаус в городе, и молчали. Строили из себя защитничков, решали, что мне можно знать, а что нельзя. Идиоты. Особенно Элайджа. Я достала телефон, набрала его номер. Сброс. Ещё раз. Снова сброс. — Серьёзно? — прошипела я в трубку. — Ты сейчас игнорируешь меня? Телефон молчал. Пошёл он. Я сунула его в карман и направилась домой. К себе домой. Ноги несли сами, я даже не замечала дороги. В голове крутилось только одно: он врал. Не прямо, конечно же нет. Просто… не договоривал. Умалчивал. А для меня это одно и то же. Ну серьезно, что самые умные нашлись? Дома никого не было, кроме Дженны. Она возилась на кухне, и, судя по запаху, готовила картошку. — О, Рита! Ты рано — удивилась она, вытирая руки о полотенце. — Как школа? — Нормально — буркнула я, плюхаясь на стул. Дженна прищурилась. У неё был рентгеновский взгляд, который пробивал любую броню. — Что случилось? — Ничего. — Маргарита Гилберт, я твоя тётя и опекун. Я видела тебя в разных состояниях. И сейчас у тебя на лице написано «меня предали» и « я разбита». Колись давай. Я вздохнула. С ней бесполезно спорить. — Помнишь Элайджу? Историка? — Конечно. Приятный мужчина. Очень воспитанный. — Дженна села напротив и налила нам обеим чай. — Вы же вроде хорошо общаетесь? — Общаемся. Даже очень. — криво усмехнулась я. — Только он забыл мне сказать кое-что очень важное. — Что именно? — Что в городе появился его брат. И что все, включая мою сестру, это знают и молчат, скрывая от меня правду. Дженна присвистнула. — Ого. Это серьёзно. — Она отхлебнула чай. — Знаешь, Рик тоже хорош. — Дженна закатила глаза. — Этот твой учитель истории, с которым я… ну, в общем, мы пытаемся встречаться. Так он вечно что-то недоговаривает. То исчезает непонятно куда, то появляется с таинственным видом. Так ещё и в последнее время он совсем странным стал. Даже жутким. Каким-то не таким как раньше. Я понять не могу, что с ним приключилось. — Мужчины — философски заметила я. — Все они одинаковые. — А вот тут ты права — усмехнулась Дженна. — Думаешь, стоит дать ему второй шанс? — Кому? Аларику? — Ну да. Он вроде искренний, но… — она замялась. — Я боюсь, что он что-то скрывает. Что-то серьёзное. Я посмотрела на неё. Моя тётя, которая после смерти сестры взвалила на себя троих подростков, которая пыталась быть сильной за всех, сейчас сидела передо мной и выглядела такой… уставшей. И одинокой. — Дженна — сказала я тихо. — Если он тебе нравится, дай шанс. Но если чувствуешь, что что-то не так — доверяй своей интуиции. Она редко обманывает. — Ого — она удивлённо подняла бровь. — Это ты сейчас такие советы даёшь? Моя племянница-подросток? — Какая разница? Это основа — пожала плечами я. — И знаешь… я тоже кое-что скрываю. Не только Аларик. У каждого из нас есть секреты. — Например? Я задумалась. Стоит ли? Но Дженна была единственным взрослым, которому я доверяла. Кроме Элайджи. Но Элайджа сейчас в чёрном списке. И он немного другой взрослый для меня. — Я встречаюсь с Элайджей, — выпалила я. — И это не просто «общаемся». Это серьёзно. Он… он намного старше, и у него сложная семья, и я не знаю, что из этого выйдет, но мне с ним хорошо. По-настоящему хорошо. Он очень хороший и заботливый. Дженна молчала несколько секунд, переваривая информацию. Потом улыбнулась. — Рита, это же замечательно, хоть у вас и большая разница в возрасте — Она вскочила и обняла меня. — Почему ты молчала? — Потому что он… — я запнулась. Не говорить же, что он первородный вампир. — Он не такой, как все. И наши отношения… они сложные. Да и вообще, счастье любит тишину. — Все отношения сложные, дорогая. — Дженна села обратно. — Главное, чтобы он относился к тебе хорошо. Заботился о тебе. — Заботится. Иногда даже слишком. — Я вспомнила, как он нёс меня на руках, как укрывал одеялом, как целовал в лоб. — Просто иногда я чувствую себя… в клетке. Как будто он решает за меня, что для меня лучше. — А это уже проблема. — согласилась Дженна. — Но вы можете это обсудить. Поговорить. Отношения — это диалог. — Я пыталась. Он просто… — я вздохнула. — Он считает, что знает лучше. Потому что старше. Потому что опытнее. — Это не даёт ему права решать за тебя. — Дженна накрыла мою руку своей. — Ты сильная, Рита. Ты через многое прошла. Не позволяй никому, даже самому замечательному мужчине, делать из тебя беспомощную девочку. И будь осторожна, Элайджа вроде и хороший человек, я с ним знакома, но всё же, не позволяй водить себя за нос. Я посмотрела на неё и улыбнулась. В кои-то веки у меня был нормальный разговор с родственником. Без недомолвок, без секретов. Просто по душам. Без сверхъестественного. — Спасибо, Дженна. — Всегда пожалуйста. А теперь давай есть, а то запечённый картофель остынет. Мы ели и говорили о всякой ерунде — о школе, о её работе, о том, что Джереми опять ходит мрачнее тучи. Обычный семейный вечер. Такой, каких у меня не было с самого приезда. Я почти расслабилась. Почти забыла о Клаусе, о лжи Элайджи, о своих страхах. А потом я закрыла глаза. Вспышка. Я стояла на кладбище. Знакомое место — здесь похоронены родители. Но сейчас вокруг были люди. Все в чёрном. Дождь моросил, небо плакало вместе со мной. Похороны. Я смотрела на свежую могилу перед собой. Надгробие из белого мрамора. Имя, выбитое буквами в камне. Дженна Соммерс. Любимая тётя и девушка. Нет. Нет-нет-нет. Не может быть. Я упала на колени прямо перед свежей могилой. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с дождём. Кто-то подошёл ко мне, сказал слова соболезнования. Я не слышала. Не видела. Только это чёртово надгробие. Рядом стоял Джереми. Его лицо было бледным, даже слишком, а глаза пустыми. Он сжимал мою руку так сильно, что, наверное, останутся синяки, пока поднимал меня с сырой земли. Елены не было. — Почему её нет? — прошептала я, оглядываясь по сторонам. — Где Елена? — Она не пришла, — глухо ответил Джереми. — Сказала, что не может. Я хотела закричать. Завыть от боли. Но вдруг почувствовала взгляд. Знакомый взгляд. Эмили стояла за одним из памятников в глубине кладбища. Рядом с её надгробием. Это я поняла по игрушкам на земле. Всё в том же синем платье, но без куклы в руках. Мокрая. Мертвая. И улыбалась. — Ну что — её голос прозвучал прямо у меня в голове. — Помог тебе твой вампир? Спас твою тётю? А тебя? Спасёт ли? Я открыла рот, но не могла произнести ни звука. — Ну конечно же нет! — Она расхохоталась — жутким, скрежещущим смехом, от которого кровь стыла в жилах. — Никто тебе не поможет, Маргарита. Никто. Потому что ты заслуживаешь этого. Ты заслуживаешь, чтобы все, кого ты любишь, умирали. И ты никому не нужна! Прекрати строить надежды о великой любви, если тебя даже никто не любит! — Заткнись! Я рванула к ней, но мир вокруг поплыл, и… — Рита! Рита, что с тобой?! Я открыла глаза и вздохнула. Дженна трясла меня за плечи, её лицо было бледным от испуга. — Ты замерла на секунду, а потом у тебя глаза закатились! — говорила она. — Я чуть сознание не потеряла! Что случилось? С тобой всё в порядке? Я смотрела на неё. Живую. Тёплую. Настоящую. — Ничего — выдохнула я. — Просто… просто устала. Перенервничала. Прости. В последнее время слишком много дел, и школа это,ну сама знаешь. — Ты меня напугала. Я серьёзно. Это ненормально. — Дженна прижала руку к груди. — Может, врача? — Нет! — слишком резко ответила я. — Не надо врача. Правда, всё хорошо. Я просто пойду прилягу и мне обязательно станет легче. — Точно? — Точно. — Я встала, поцеловала её в щёку. — Спокойной ночи, Дженна. — Спокойной ночи, дорогая. Если что — зови. Я кивнула и поднялась в свою комнату. Душ немного привёл в чувство. Горячая вода смывала напряжение, но не могла смыть то, что я видела. Дженна. Мёртвая Дженна. Похороны. Смех Эмили. Боже, нет. Я выключила воду, закуталась в халат и босиком вышла из ванной. И замерла. Элайджа сидел в кресле у окна. В тёмном костюме, с идеально прямой спиной. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то, от чего внутри всё переворачивалось. — Ты как сюда попал? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Дверь была открыта. — Он встал и подошёл ближе. — Я звонил. Ты не отвечала. — Ах да. Я же тебе звонила. Ты тоже не отвечал. — Я был занят. — Занят? — я усмехнулась. — Чем? Тем, что скрываешь от меня появление своего брата в городе? Элайджа на секунду замер. Потом его лицо приняло то самое выражение — спокойное, непроницаемое. — Ты знаешь. — Да, знаю. Кэролайн случайно проболталась. — Я скрестила руки на груди. — И знаешь что, Элайджа? Мне плевать, что ты там решил. Мне плевать на твою защиту. Ты не имел права решать за меня. — Я имел право, — его голос стал твёрже. — Потому что Клаус опасен. И если бы он узнал, что мы вместе это могло быть опасным. Он мог... — Что? Использовал бы меня против тебя? — перебила я. — Элайджа, я не дура. Я понимаю риски. Но я имею право хотя бы их знать! Я не лезу в пекло , но я прошу хотя бы оповещать меня о том, что происходит в этом чёртовом городе. Разве я не заслуживаю хотя бы право знать, что происходит с близкими мне людьми? Он подошёл ещё ближе. Оказался в шаге от меня. Я чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание. И ненавидела себя за то, что даже сейчас, когда я зла на него, он вызывает во мне этот трепет. Эти тупые бабочки в животе. — Ты права, — вдруг сказал он. — Я должен был сказать тебе. Мне жаль. Я моргнула. — Что? — Я сказал, что мне жаль. — Он протянул руку и коснулся моего лица. — Я привык решать всё сам. Защищать тех, кто мне дорог, любой ценой. Даже ценой их доверия. Это неправильно. И я сожалею. Я смотрела на него и видела, что он говорит искренне. Чёрт. Ну почему он такой? Как можно его не простить... — Ладно — выдохнула я. — Проехали. Но если ты ещё раз… — Не будет. Следующего раза не будет.— Он прижал палец к моим губам. — Обещаю. Я хотела сказать что-то язвительное, но он наклонился и поцеловал меня. Мягко, осторожно, будто прося прощения. И я сдалась. А потом он поднял меня на руки и усадил на кровать и снова поцеловал. Потом мы сидели на кровати. Я в халате, он в костюме, который даже не помялся. Из чего он сделан? Элайджа держал в руках небольшую стеклянную колбу с прозрачной жидкостью. — Это тот самый эликсир, — сказал он. — Я обещал тебе показать. Я взяла колбу в руки. Она была для меня тёплой. Живой. Я закрыла глаза и попробовала почувствовать её магию. Софи в Новом Орлеане учила меня не только заклинаниям. Она говорила: «Некоторые ведьмы чувствуют магию кожей. Они видят её, даже с закрытыми глазами.». Я сосредоточилась. Магия эликсира пульсировала мягко, ритмично. Я видела её внутренним взором — золотистые нити, переплетающиеся в сложный узор. Защита. Жизнь. Возрождение. Оно поможет. — Оно настоящее, я вижу — прошептала я, открывая глаза. Элайджа удивлённо поднял бровь. — Ты всё-таки видишь магию? — Вижу — Я вернула ему колбу. — Софи говорила, что это редкость. Что обычные ведьмы так не могут. Наверное, это моя наследственная особенность. — Твоя мать была сильной ведьмой, — тихо сказал Элайджа. — Я кое-что узнал. Даже на снимке, который у меня есть, она была… впечатляющей. И вы похожи. Элайджа убрал эликсир во внутренний карман пиджака. — Маргарита, — Элайджа взял мои руки в свои. — Я должен попросить тебя кое о чём. — О чём? — Оставайся дома. Никуда не выходи, пока всё не закончится. Клаус возможно уже знает о тебе. Если он поймёт, что ты для меня значишь… — Элайджа, я не могу просто сидеть и ждать, пока вы там разбираетесь! — Можешь. И должна. — Его голос стал твёрже. — Это не обсуждается. — Ещё как обсуждается! — я выдернула руки. — Ты не можешь мне приказывать! — Могу. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Помнишь нашу сделку, Маргарита? Ты обещала выполнить одно моё желание. Любое. Я замерла. — Ты не посмеешь. — Я не хочу этого делать, — его голос смягчился. — Но если это единственный способ уберечь тебя от Клауса… Я сделаю это. Потому что потерять тебя я не смогу. Я не прочь, даже применить принуждение, если ты не содержишь своё слово. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё кипит. Злость. Обида. И где-то глубоко — понимание. Он действительно боялся. За меня. — Ты манипулятор — прошептала я. — Знаю. — Худший из всех, кого я встречала. — Тоже знаю. — Я тебя ненавижу. — Неправда. Я вздохнула и закрыла глаза. — Ладно. Я останусь. Но когда это закончится, мы поговорим о твоих методах защиты. Серьёзно поговорим. — Договорились. — Он притянул меня к себе и поцеловал в макушку. — Спасибо, маленькая. Я уткнулась носом в его пиджак и промолчала. Потому что если открою рот — или закричу, или разревусь. А я не хотела ни того, ни другого. Ночью мне снова приснилась Дженна. Она стояла на кухне и готовила что-то. Живая. Улыбающаяся. Настоящая. А потом её голова повернулась ко мне, и я увидела Эмили у неё за спиной. — Я же говорила, — прошептала Эми. — Ты не сможешь их спасти. Никого не сможешь. Я проснулась в холодном поту. Рядом никого не было. Но на подушке лежала фотография моей матери. Та самая, что дал Элайджа перед тем как уйти. Я взяла её в руки и долго смотрела на женщину с такими же глазами, как у меня. — Кем ты была? — прошептала я. — И почему это всё со мной происходит? Фотография молчала. Но я знала: ответы где-то рядом. И скоро я их найду.