Мальчик и волк

      — Это была самая быстрая охота, Чан! — восторгался молодой альфа, скача вокруг вожака. — Твой друг прирождённый охотник!       Чан с широкой улыбкой покачал головой и подкинул на своих плечах лань, которую они не так давно поймали. Он решил, что лучше всего познакомить Сынмина и свою стаю будет на охоте — лес это привычное место мальчика, а волки могли вдоволь набегаться и пользу принести. Они выследили олениху и наблюдали за ней, пока Сынмин не пустил в неё стрелу. Рана не помещала животному убежать прочь, но это значительно замедлило её, благодаря чему охота продлилась недолго, и хищники быстро догнали добычу.       — Да, Сынмин такой, — Чан тепло улыбнулся и повернул голову к младшему. — Невероятный…       Вожак гордился Сынмином и его смекалкой. Мальчик вспомнил, как во вторую встречу с волком он и Крис поймали трёх индюшек за раз, и решил совершить что-то похожее — отвлечь, замедлить, поймать. И это сработало!       — Ну… вместе всегда проще охотиться… — тихо ответил Сынмин, теребя тетиву лука.       — Святые волки, Чан, где ты откопал такого скромнягу? — спросил бородатый бета и обнял юношу за шею. — Ещё и знающего, как пользоваться этими штуками.       Сынмин скривил лицо и пытался объяснить, что лук это не какая-то «штука», а оружие охотника.       Чан засмеялся, пока заметно заострившиеся за месяц скулы Сынмина окрашивались мягкий розовый цвет заката, а губы изогнулись в слабой улыбке. Он явно стал выглядеть взрослее и ещё привлекательней. По мнению Чана и Кристофера, конечно.       После появления Марикоджи, Кристофер словно забродившей ягоды переел — скулил и сбегал к границе территории людей, чтобы оставить индюшек для мальчишки и его красавицы волчицы; он мог игриво прикусывать руки Сынмина, пока тот с еле заметной улыбкой не начнёт чесать грубую шерсть, или вылизывать мягкие ушки Мари, пока та не фыркнет на него и не повалит в грязь, ударив кисточкой хвоста по тёмно-серой морде напоследок.       Вожак становился игривым щенком, требующий любви и ласки такой нежной на вид волчицы, которая только и делала, что провоцировала на действия, но в награду давала только недолгий тёплый взгляд. Однако Марикоджа с удовольствием давала себя погладить Чану, словно проверяла границы терпения Криса и его способы добиться её.       Чан же за собой заметил, что всё время хочет видеть и общаться с мальчиком. С каждой новой встречей, где старший учил Сынмина прислушиваться и понимать Марикоджу, взаимодействовать с ней и принимать её в сознании — хотя это произошло удивительно скоро, — он понимал, что отпускать младшего обратно в племя хочется всё меньше и меньше, а быть рядом — постоянно. Его тянуло как мотылька на пламя — смотреть на Сынмина, чувствовать Сынмина, нюхать Сынмина, трогать Сынмина! — и контролировать желание становилось всё труднее.       Мальчик и волчица очаровали и пленили ответственного и серьёзного вожака волков.       Чан и Крис приняли взвешенное и важное решение: предложить Сынмину и Мари стать их парой. Да, это было поспешно и, возможно, отчаянно, но никто другой им не нужен. Они имели опыт быть в паре, однако это не к чему не привело. Чувства быстро сгорели и оставили после себя пепел разочарования в себе и желчь обиды.       А морозно-рябиновый запах хоть и был колким, как зимний ветер, но кисло-сладкий вкус так и хотелось попробовать. Желательно губами.       Вожак улыбнулся до ямочек на щеках и ответил бете:       — В один прекрасный осенний день.

***

      Солнце почти закатилось за горизонт, осветив лысых великанов золотом; кристальная вода пузырилась у подножия небольшого водопада и стремилась дальше в глубь леса из бурлящего котла.       Вкусно приготовленная еда ещё грела желудок после совместного ужина вокруг костра. Сынмину понравилась оленятина стаи, хотя он всегда относился к ней нейтрально, предпочитая индюшку или рыбу, но похлёбка омег не иначе оказалась даром домашнего духа Йодона.       Атмосфера стаи напоминала племя — у всех есть свои обязанности для поддержания жизни и процветания. Единственное, что заметил Сынмин, что решения и разрешения Чана никто не ждал — со слова самого вожака, в крайне редких случаях. Каждый знал, что делать и в советах не нуждался, в то время как в племени ожидали волю вождя. Это раздражало юношу и на одном из собраний племени он высказал предложение не спрашивать разрешения на обыденные вещи, однако все старейшины смотрели так, словно его Квисин укусил, а Джин-Хо привычно вздохнул и ущипнул переносицу.       Из тумана воспоминаний вывел крик Чана, который пинал камни и рычал от гнева.       Сынмин чуть нахмурился и вытянул голову. Старший пробовал стрелять из лука и попал наконечником в землю. Снова.       — Ты забыл поднять руки? — сын вождя встал с камня и ушёл за стрелами.       — Я поднимал руки! — прорычал Чан и его дернуло. — Я не срываюсь на Сынмине, ясно?!       Младший тихо усмехнулся, поняв, что волк защищает его. Кристофер стал делать это чаще после появления Марикоджи и всячески заступался или упрекал Чан за малейшую грубость в тоне.       — Давай покажу ещё раз, — собрав стрелы, Сынмин подошёл к старшему, забрал лук и натянул тетиву. Он закрыл левый глаз и медленно вздохнул, затем приподнял руки, сжимающие гладкое дерево, и выпустил стрелу прямо в ствол дерева. — Видишь? Главное подгадать момент и быть уверенным.       — Легко сказать… — пробубнил Чан и осторожно, несмотря на раздражение, забрал оружие из рук парня. Он резко напрягся, когда тёплое дыхание юноши коснулось его затылка, вызывая мурашки, а большие ладони помогли натянуть стрелу. — Что ты делаешь?       Младший молча поправлял высоту рук Чана и его пальцы, что сжимали оперение. Он делал это с привычной лёгкость и его совсем не смущал близкий контакт с волком. Если только немного.       Чан красив, обаятелен и мил — это нельзя отрицать. Он всегда проявлял заботу и внимательность к Сынмину, даже в первую встречу не оставил его истекать кровью, хотя мог. Рядом с Чаном и Кристофером мальчик ощущал спокойствие, которое всегда получал наедине с лесом. Старший сам был похож на лес — величественный, загадочный, но по-своему уютный и хлопотный для своих жителей. А его свежий запах смолы… Марикоджа первое время кидалась на деревья, путая их с Чаном, затем ложилась на землю, вытягивая передние лапы, и скулила от тоски.       Ей нужен он.       Сынмин не хотел признавать, что неравнодушен к Чану, и пытался сдерживать эмоции, в то время как Марикоджа ничего не скрывала и дразнила Криса, чтобы не расслаблялся.       — Учу тебя, — спокойно ответил парень и прижался чуть ближе к широкой спине. Мари прыгала и радостно гавкала в его сознании. — Разве не очевидно?       Сынмин поднял их руки вверх и прицелился.       — Когда я уберу руки, стреляй, — скомандовал Сынмин и с неохотой отстранился. — Давай!       Стрела с глухим стуком попала в кору рядом со стрелой младшего. Глаза Чана расширились, а улыбка расползлась на лице.       — Я смог, — старший повернулся к Сынмину. — Спасибо, Сынмин, ты хороший учитель! И прости, что повысил на тебя голос, я слишком лёгко раздражаюсь из-за мелочей.       Сердце мальчика пропустило удар, скулы загорелись ярче пламя, а карие глаза забегали по сторонам. Он хорошо скрывает свои чувства.       — Э, я… — язык заплетался, а голове не было никаких мыслей, кроме смешков волчицы. Никакой поддержки. — Мне не сложно! Я пытался объяснять, также как ты…       Сынмин поджал губы и перекинул лук через плечо, сжимая деревянное основание. Его сердце громко билось о рёбро, и создавалось впечатление, что стук слышал на весь лес.       Чан всё ещё улыбался и отдал оставшиеся стрелы.       — Спасибо, но мои знания и навыки выработались только благодаря маме. Я запомнил, как она учила щёнков, и поделился этим с тобой.       — Твоя мама была бетой? — младший наклонил голову набок.       — Да, — Чан кивнул, — она присматривала и учила щёнков, но не отказывалась ходить на охоту с папой. Он так расстраивался, когда именно мама ловила добычу.       Лицо вожака засветилось от радости воспоминаний, уголки губ растянулись в широкой улыбке. Сынмин сам невольно улыбнулся. Он мог точно сказать, что у Чана было счастливое детство, наполненное родительской любовью, чем младший похвастаться, к сожалению, не мог. Джин-Хо всегда учил мудрости, охоте и навыкам вождя, всячески пытался привязать своего ребёнка к племени и повторить жизнь предков. Наверное, именно это и повлияло на побеги юноши в лес — избегание судьбы, которая ему неприятна.       Чан вдруг подошёл к Сынмину и обнял его за плечи одной рукой, прижимая к себе.       — Мама была добра ко всем, — Чан указал вдаль, где виднелся каменистый обрыв. — Однажды она спасла одного мальчика, как ты, только совсем маленького. В тот день я ушёл вместе с ней стирать вещи, мы увидели, как ребёнок скатался вниз и упал в реку. Мама тут же обернулась в волчицу, нырнула за ним и спасла… правда позже, мы узнали, что на нашу стаю напали… а папы не стало…       Сынмин закусил губу, а сердце сжалось от вины. Волки никогда не были виноваты, виноваты только люди и их необоснованный страх.       Страшным и жестокими монстром были не волки, а люди.       — Мне искренне жаль, что моё племя так поступило с вами, Чан. Правда, — Сынмин резко схватил старшего за запястье и заглянул в печально-злые глаза. — Но… в тот день твоя мама спасла меня.       — Что? Как тебя?!       — Довольно долго мне снился сон, в котором я бежал по лесу, но затем падал и оказывался в реке. И меня спасал серый волк. Точнее волчица.       Лицо вожака вытянулось в осознании, а Сынмин с переживанием ждал реакции.       — Если бы не твоя мама, скоре всего, мы бы никогда не встретились, — добавил младший.       Через мгновенное Чан взял мальчика за лицо и мягко улыбнулся.       — Сама Луна распорядилась, чтобы мы встретились, — ответил он и наклонился поцеловать кончик носа Сынмина.       От неожиданности Сынмина зажмурился, но тут же широко раскрыл глаза, уставившись на вожака. Его сердце снова забилось чаще, а Марикоджа завыла от радости. Он не знал, как реагировать на распространяющееся тепло в груди и жар на щеках.       — Луна это ваша богиня? — тихо задал вопрос юноша, не отрывая глаза от Чана.       — Не совсем. Она вроде нашей матери, что мечтала о детях и создала их из своих слёз. Когда мы воем на Луну, мы благодарим её за полученную жизнь.       — Красивая легенда, — Сынмин зашевелился, встал перед Чаном и взял его за руки, что до сих пор держали его лицо. — Но я буду благодарить её за то, что она свела наши судьбы.       Их губы осторожно слились в неловком поцелуе, что стало неожиданным для старшего. Сынмин чуть отстранился, но Чан снова поцеловал его, только более решительно и желанно, словно всегда мечтал о губах парня. Младший напрягся, однако постепенно расслаблялся и пробовал отвечать.       Никому не зримая нить появились между ними и соединила их сознания, чтобы даже волки смогли воссоединиться и подарить друг другу долгожданную любовь.