Мальчик и волк

      Сынмин проснулся от странной и гудящей боли в висках и нахмурился, не желая открывать глаза. Он натянул одеяло сильнее, но боль в голове словно усиливалась и не давала вернуться в царство Пульгасари, потому юноша всё же скинул с себя стёганную ткань и поднял тяжёлые веки.        Вокруг стояла кромешная тьма.        Испугавшись, Сынмин подумал, что резко ослеп, но вокруг него медленно проявился бледно-серый свет, который вырисовывался в знакомый с детства шатёр вождя племени Чин. Всё пространство выглядело идентично тому, что видел парень перед тем, как уснуть, за исключением цвета — только тьма и едва яркий свет. Складка между бровей юноши стала заметней, пока головная боль отступала на второй план, а затем и вовсе исчезала. Он настороженно осмотрелся и решился встать с постели.        — Пульгасари? — прошептал имя Бога мальчик и дёрнулся, когда его голос отразился о пустоту.        Это место не было похоже на сон или кошмар; Сынмин мог вольно передвигаться и сидеть, где ему вздумается, но взять что-то из вещей — невозможно. Лук, который завсегда лежал наготове рядом со спальным местом, проходил сквозь длинные пальцы и рассыпался в пыль, но в скором времени возвращал свою форму в первоначальный вид.       — Что за Квисин в меня вселился? — сын вождя уставился на свою ладонь и потёр пальцы между собой.        Вдруг за его спиной раздался стук когтей и мягкий зевок. Сынмин повернул голову и отступил на большой шаг назад, вздрагивая.        «Волк?!» — Сынмин не поверил своим глазам и даже зажмурил их для достоверности. В это время зверь вытянул передние лапы вперёд и потянулся, лениво зевнул и лизнул нос. Волк выглядел преимущественно меньше Кристофера и по-другому: шерсть приглажена и на вид казалась мягкой, кончики ушей не острые, а переносица чуть шире, но сама морда не слишком вытянутая.        — Хей? — голос Сынмина дрогнул, но его кулаки решительно сжались, а ноги сделали шаг к зверю.        Волк тут же поднял голову на мальчишку и напугал его. Хищник не выглядел раздраженным и не внушал своим видом опасность — просто смотрел и дёргал ухом. Он сел на задние лапы, наклонил морду в бок, высунув язык, и завилял хвостом.        Брови Сынмин взметнулись вверх. Крис не разу так не реагировал на него, хотя Чан говорил, что волк сильно привязался к мальчику, а тут такое…       — Ты меня слышишь?.. — вопрос сорвался с губ сам, но ответа, естественно, не было. Только внимательный взгляд круглых глаза.        Вдруг волк повернул голову в сторону и отвёл одно ухо назад. Он тихо фыркнул, подергивая носом, и быстро скрылся за пологом шатра.        — Ты куда? — юноша последовал за бледно-серым силуэтом и вышел из палатки. Он крикнул, когда прошёл сквозь чье-то свечение.        Это был Джин-Хо.       — Пап? — Сынмин думал, что его отец тоже отреагирует на его зов, как волк, но тот прошёл мимо и зашёл в шатёр.        Сын вождя вздохнул и поджал губы. После неудачной церемонии они толком не общались, даже взглядами не обменивались. Сынмин не хотел разрушать и так натянутые отношения между ними и считал, что отец всё ещё злиться на него.        Но было далеко не так.        Вождь племени Чин не знал, как подступиться и попросить прощения у сына. Он не привык быть мягким к нему, потому выбрал молчание, вместо попытки исправить ситуацию.        Джин-Хо резко выскочил из палатки и оглядывался по сторону.        — Сынмин? — вождь неуверенно звал своего сына. — Сынмин!       Сынмин стоял в недоумении и нахмурился брови, пока его папа продолжал выкрикивать его имя и пугать соплеменников. Он хотел снова попробовать обратиться к отцу, но почувствовал настойчивый взгляд на своей спине и обернулся. На него смотрел тот самый волк.        Зверь сидел на опушке бледно-серого леса, который стал выглядеть непривычно жутко, и вилял хвостом. Было ощущение, что он терпеливо ждал Сынмина и не собирался без него уходить в глубь бледно-серых великанов.        Перед Сынмином встал выбор: остаться с отцом или последовать за волком. Он не хотел оставлять растерянного и обеспокоенного отца с соплеменниками, но понимал, что не сможет дозваться до них.        — Прости, пап…       Мальчик сделал шаг назад, развернулся и побежал к волку. 

***

      Яркий ковёр листьев высох и хрустел под подошвой обуви; солнце больше не нагревало землю, а деревья-гиганты окончательно скинули свои жёлто-красные одеяния и были готовы к подступающей зиме. Чан вновь сидел на поляне, где несколько недель назад ещё бегали индюшки и ели жучков, а он разговаривал с Сынмином о стае и племени. Он задумчиво жевал губу, пока в его голове кипели тысячи вопросов, но не выплыл ни один ответ — только новые волны опасений и мыслей. Вожак мог с уверенностью заявить, что ему интересен Сынмин — что-то в нём было такое… цепкое и притягивающее.        Мальчишку нельзя было назвать храбрым, но его решительный взгляд из-под хмурых бровей каждый раз доводит до лёгкой дрожи и мурашек; его интерес ко всему, словно у щенка, вызывает скулёж умиления у Криса и защемление сердца у Чана; а его слабая, едва уловимая улыбка, словно растущий месяц Луны отложилась в памяти волка на всю жизнь. Но была одна вещь, которая серьезно беспокоила Чана.        Запах… странный и необычный для человека запах.        В первую встречу Сынмин пах, как все люди: костром, немного хвоей, мягкой сыростью и потом. Во вторую запах стал более свежим и колким, как холодное утро поздней осени, а в последнюю Чан учуял кислинку, хотя Крис утверждал, что давно почувствовал легкий кисло-сладкий вкус от Сынмина. Всё это наводило на определённые мысли и подозрения, но вожак не был в них уверенным. Как минимум, потому что это не возможно, а как максимум человек, который не был рождён волком, не может быть зверем.        Кристофер резко гавкнул, из-за чего Чан подпрыгнул и встал на ноги.        — Крис! — парень тяжело вздохнул и ущипнул себя за переносицу. — Если ты снова учуял белку, я тебя…       Чан резко замолчал, когда из кустов вышла волчица и села перед ним. Ее светлую и пушистую шерсть трепал мягкий прохладный ветер, пока хищница покоряла вожака и его волка теплыми и преданными глазами. Она… такая красивая и нежная, что захватило дух, а Крис завыл, желая пообщаться и обнюхать незнакомку. Чан впал в ступор и не знал, как из него выйти — он видел много волчиц в своей стае, но эта… уже манила к себе одним видом.        — Здравствуй, — Чан присел на одно колено перед волчицей, и та прильнула к его рукам, чтобы ее погладили. Парень не был против. — Я никогда не видел тебя здесь…       Кристофер радостно скакал в сознании Чана и выскуливал просьбу поменяться, но волку не разрешили — парень сам хотел потискать волчицу, которая так уверено шла на контакт и ласку грубых рук, виляя длиной кисточкой пушистого хвоста.         — Ты такая милая, — парень улыбнулся до проявившихся ямочек и тепло засмеялся. — Откуда ты, красотка?        Вожак стаи продолжал зарываться пальцами в мягкую шкуру и дарить улыбку волчице. Зверь в свою очередь облизывал ласковые руки и пыталась уткнуться влажным черным носом в шею парня, чтобы почувствовать сильный хвойный аромат вожака. Чан не мог прекратить улыбаться: волчица очаровала его золотыми глазами, преданно смотрящие на него, и мягкостью шерсти с приятным морозно-рябиновым запахом.        Морозно-рябиновый?       — Сынмин?.. — имя прозвучало громко на фоне звуков леса. Парень уставился на волчицу и забегал глазами по её морде. В её мягких и вытянутых чертах приглядывалась знакомая внешность мальчика, что всегда был внимательным и закрытым от всех.        Глаза Чана расширились от осознания и тревоги — его догадки, всё же, оказались верными. Изменения запаха, непонятное влечение к Сынмину были исключительно из-за того, что он… волк? Плечи вожака опустились в огорчении, а пухлые губы чуть скривились. Он думал, что ему… неважно.        Чан убрал руки и нахмурился до морщинки между бровей, пытаясь всё осознать. Волчица обижено заскулила и опустила хвост, пока её нос тыкался в ладонь вожака, но нежных рук это не вернуло. Она прижала уши к голове и ушла за дерево, чтобы никто не видел её обиду и печаль. Прямо как Сынмин…       Кристофер рыкнул на Чана и начал вырываться — волк хотел занять место ведущего.        — Успокойся, Крис, — Чан погладил себя по груди, успокаивая рык, и тяжело вздохнул. — Я знаю, ты злишься на меня, но…       Он резко замолчал и снова вздохнул, покачав головой.        — Сынмин, выходи, я знаю, что за деревом ты, — чуткий слух вожака услышал затрудненное дыхание и неуверенное топтание на месте. — Или мне самому к тебе придти.        — Нет! — напуганное лицо Сынмина тут же показалось из-за толстого ствола дерева. Его волосы были в светлом пухе, а некоторые суставы всё ещё хрустели после трансформации. — Не ходи сюда, я…       — Голый, — закончил Чан, стянул с себя рубаху на завязке спереди и протянул ее. — Держи.        Младший быстро схватил одежду и накинул на себя. Сынмину было неловко и тяжело от событий сегодняшнего дня: сначала он оказался неизвестно где, а теперь стоял полуголый посреди леса и пытался всё переварить. Это вообще возможно? В его голове звучал обиженный скулёж волка и что-то скреблось в груди, из-за чего было не по себе — он чувствовал свой страх и огорчение зверя, слышал свои мысли и чужие.        — Спасибо, Чан… — сын вождя вышел из-за дерева и поморщился. — Ты всегда слышишь эти… звуки?       Юноша смотрел вниз и поджимал губы, что не проскользнуло от внимательного взгляда Чана. Он видел, что младшему нужна поддержка и понимание, потому подошёл и обнял Сынмина, чувствуя его напрягавшиеся тело.        — Я… — Чан на секунду замолчал, подбирая подходящие слова и осторожно вытащил пух из волос Сынмина. — Я знаю, что это тяжело: ощущать в себе кого-то, слышать чужие мысли, наблюдать за миром не своими глазами…       Вожак мягко взял подбородок Сынмина и поднял его голову, чтобы видеть его красивые карие глаза, знать его эмоции.        — В стае все рождаются волчатами, но через пару месяцев происходит первая трансформация, — брови Чана свелись на переносице. — Папа рассказывал, что ему приходилось держать маму с силой, чтобы она не подошла ко мне. Трансформация проходит очень болезненно, но главное переждать её.        — Но мне не было больно, — Сынмин задумчиво нахмурился.        — Из человека в волка трансформироваться проще, — пояснил старший. — Хотя я думал, что такое невозможно…       На поляне повисла неловкая тишина, нарушаемая только тихим шелестом сухих веток великанов. Каждый задумался о своём, но тема для размышления была общей: Сынмин — волк. Это, по-своему, странно и необычно для обоих, но и… поводов видеться чаще стало больше. Для Чана и Криса, конечно.        — Мы можем сходить в мою стаю, — предложил волк. Он посчитал это разумным, поскольку Сынмина необходимо просветить и познакомить с жизнью с волком внутри. — Возможно, мы найдем твою родню.        — Что? — младший нахмурился сильнее и отстранился от Чана. — Я родился человеком, в не волком!       — Я не сомневаюсь, — Чан тихо усмехнулся. — Но кто-то из твоего рода был волком, я в этом уверен. И, судя по-всему, это кто-то со стороны твоей мамы.        Мальчишка замер и задумался. Он не знал истории прибытия его мамы в племя Чин, и отец всегда отвечал расплывчато на все вопросы насчёт неё. Джин-Хо всегда говорил, что он встретил свою будущую жену в лесу в один из жарких летних дней. Их встреча была не долгой, но её нежное имя, Луна, запало в сердце вождя.         Природное любопытство и желание хоть что-то узнать о своей маме взяло вверх, и Сынмин кивнул, решительно посмотрев на Чана.        — Ладно, я думаю ты прав, — младший услышал довольный лай и вздрогнул. — Боги!       Сын вождя схватился за тунику, слыша громкий стук собственного сердца в ушах, пока Чан изо всех сил пытался сдержать глупое хихиканье. Сынмин нахмурился.        — Не смешно, — раздраженно сказал он и фыркнул.        — Прости, но твоя волчица… — старший стёр несуществующую слезу и широко улыбнулся до ямочек, — …очаровательна.        — Волчица?       — Да! — Чан кивнул, продолжая улыбаться. — Она такая ласковая, мягкая и…       — Я слышал, какая она, можешь не повторять, — Сынмин снова фыркнул. Волчица тихо рыкнула в его груди. — Почему она рычит?       — Наверное, ей не понравилась твоя реакция, — пояснил старший и пожал плечами. — Скоро сам поймешь, почему она делает так.       Вожак мягко улыбнулся и погладил свою грудь, слыша радостный скулёж Кристофера. Он долго изучал эмоции волка и привыкал к ним, но теперь ему было трудно представить, как это жить без него.        — Тебе надо придумать ей имя, — сказал Чан и подошёл к юноше. — Это важно.        Сынмин задумался и посчитал это странным, но… теперь эта волчица часть его и от этого не убежать. Раз велике Боги решили наградить его формой волка, нужно принять этот дар.       — Хммм… Марикоджа? — он закусил губу и ждал реакции, надеясь, что волчице понравится.        И судя по громкому, но не злому, лаю, ей понравилось.