Dark clouds of love

В уши долбит громкая музыка и шумные возгласы подростков, наблюдающих за происходящей картиной. Голова гудит, а звуки вокруг почти резко превращаются в сплошной неутолимый звон. Слабость растекается по всему телу и утяжеляет веки. Хочется лечь и поспать, потому что недавно выпитый алкоголь сильно играет в крови, так теперь ещё появилась пульсирующая боль в области лица. Всё происходит словно в замедленной съемке: удар, звон в ушах, боль. Словом, ничего не понятно. Но Вильгельм понять и не пытается, ему вообще сейчас не до этого. Перед глазами всё плывет, как в размытом мимолётном сне, будто сейчас он вот-вот откроет глаза и окажется в своей кровати, в теплых и светлых лучах утреннего солнца. Так и происходит. Точнее почти так и происходит. Принц открывает глаза, в которые ударяют солнечные лучи, только вот они вовсе не приятные и не утренние. Голова теперь гудит не из-за шумной музыки, а из-за крепкого похмелья. Вильгельм привстает с кровати и чувствует ком тошноты, подступивший к горлу. Благо, рядом стоял заранее подготовленный таз – придворный позаботился – и Вилле не пришлось оставлять лужу на полу или постели. Страшно подумать насколько зла мать. Наверняка она уже придумала серьезное наказание за прошедшую вечеринку и ждёт Вильгельма на кухне, чтобы вывести свой вердикт. Ну что ж, если он не проверит, то и не узнает, что за приговор его ждет, поэтому вскоре Вилле приводит себя в относительный порядок. В зеркале в ванной комнате принц замечает рассеченный лоб. Неужели ему вчера настолько сильно досталось? Он и не помнит насколько ему было больно. Зато он детально запомнил лицо обидчика. Кудрявый темненький паренек со смуглой кожей, темно-шоколадными глазами, слегка впалыми щеками. Он был ниже Вильгельма на пару сантиметров, да и телосложением худ, однако удар нанёс слишком уж хороший. Чувствовал ли Вилле к нему злость? Определенно да. Был бы принц в состоянии, он бы ему сам лоб рассёк и в пах бы пнул впридачу. Радует то, что они наверняка больше не встретятся, а значит и волноваться не о чем. Хотя нет, есть о чём. Вильгельм прямо сейчас направляется на кухню, на которой его точно ждёт мама. Ох, как же ему не хочется выслушивать сейчас длинную лекцию про то, что он принц и должен быть хорошим мальчиком, не ходить на вечеринки, не пить, не курить и подавать хороший пример для нынешней шведской молодежи. Однако при приходе на кухню его ожидает другой сюрприз, слишком уж резкий. Приходится даже переваривать некоторое время: — Ты больше не будешь учиться в обычной школе, не надо было тебя слушать. Поедешь учиться туда, где учился твой старший брат. — Вот так вот резко и эпично сообщает мать, после этого покидает кухню. Ни тебе ласкового "Доброе утро", ни даже ожидаемой лекции, совершенно ничего. На кухне сильно пахло утренней яичницей и свежесваренным кофе. Были бы эти ароматы приятны, если бы не похмельное состояние принца. Но всё же он съедает почти всё, а в голове в это время каша. Что же ему предстоит теперь пережить, ведь он не сможет поехать в злосчастную Хиллерску и жить среди зажратых богачей. Ему не позволяют принципы, так сильно застрявшие у него в голове. Он до жути хочет обычной подростковой жизни: распущенной, безответственной и веселой. Теперь понятно окончательно – это ему недоступно. От этого на душе скребут кошки, даже не скребут, а дерут, ведь ему приходится осознанно предавать самого себя. *** — Ты не можешь так поступить со мной, мам! Здесь все мои друзья, мой хор, мой, в конце концов, парень! — С каждым словом тон голоса Симона становился все громче, даже несмотря на то, что тот сейчас вел диалог со своей матерью. Он слишком возмущен ее решением и не желает принимать его, хотя понимает, что сам виноват. — Это не обсуждается, Симон. Твое неподобающее поведение вчера не может остаться без внимания. Ты хоть понимаешь, что натворил? — Линда звучит хоть и грозно, но спокойно. Женщина всеми своими усилиями старается не кричать на собственного сына и держать себя в руках, но нервы ни у кого не железные. Эрикссон вздыхает. Да, он прекрасно осознает всю серьезность вчерашней ситуации, и всю серьезность ее последствий. В обычной школе, где на данный момент и обучается Симон, его популярность определенно взлетит, но и не в самом хорошем свете. Возможно, мать права. Возможно, Симону и правда стоит учиться в обществе, которое по-крайней мере будет вести себя адекватнее. Но и этого никто не гарантирует. Все, что остается мальчику, так это молча согласится с решением своей матери и уйти обратно к себе в комнату. — Знаешь, это даже неплохо, что мы перейдем в другую школу. Может быть, у меня даже появятся новые друзья, — Прозвучало где-то за спиной, что заставило Симона тут же обернуться. Сара неловко улыбалась, устремляя свой взгляд карих глаз куда-то вверх, явно уже прибывая в мечтах о новой компании. В отличии от сестры, Эрикссона совсем не радовал такой расклад событий. Раздражало абсолютно все. Решение Линды, эгоизм Сары, которая радовалась сейчас только за себя, и не проявляла никакого сочувствия к брату, и конечно то, что Симону придется учиться среди богатеньких мажоров, чья одежда стоит больше, чем мобильник мальчика. Отвращение Эрикссона к богачам-монархам объясняла лишь одна вещь — социализм, бущующий у него где-то в крови. Этого вполне достаточно, чтоб аргументированно ненавидеть всех, кто как-либо связан с монархией и прочими вещами. Кудрявый громко хлопает дверью, заваливаясь к себе в комнату и тут же открывает часто-используемый мессенджер, дабы сообщить всем своим друзьям о переводе. Первым делом Симон открывает чат с Маркусом — его бойфрендом, из-за которого, частично, и произошел вчерашний инцидент. Simon «я перевожусь в Хиллерска» 12:04 «гребанный Принц» 12:04 «ненавижу его!» 12:04 Определенно, винить во всем Принца Вильгельма, Симон считал правильным решением. Ведь Эрикссон не сделал ничего плохого этой ночью, он всего лишь защищал честь своего парня, и в том числе, свою: _ Шумная музыка, холодный безалкогольный коктейль в ладонях и крепкая рука на собственной талии. Симон пританцовывает чуть-ли не в середине танцпола, в такт мелодии переваливаясь с одной ноги на другую, и покачивая головой вместе со своим парнем. Они о чем-то мило болтают, Маркус явно флирутет, Эрикссон это прекрасно понимает, но лишь смущенно улыбается в ответ. Попивает свой напиток, который принес ему Маркус, небольшими глотками, стараясь потянуть удовольствие как можно дольше. Где-то на фоне играет песня одной из любимых испольнительниц Симона — Major Lazer, мотив которой так и заставляет пуститься в пляс, а то и начать подпевать. Если бы Эрикссон был в состоянии, то так бы и сделал, но в данный момент, по неизвестной ему причине, в голову словно прилетает баскетбольный мяч, отчего боль начинает поглощать кудрявую макушку. Юноша отдает парню бокал, и осведомляет о своем состоянии. — Слушай, мне что-то не хорошо, — делает небольшую паузу, параллельно пытаясь побороть застрявший ком в горле, — я сейчас приду, ладно?, — Маркус не выглядит так, будто переживает, но несмотря на это, сразу просится помочь Симону довести того до нужного места. Эрикссон лишь соглашается, ничего даже не подозревая, и отдает контроль над собой парню, который в свою очередь, глубоко целует кудрявого, хватая второго за запястье. — Смотри, геи. Фу, интересно, им самим не противно?, — Эрикссон оборачивается назад, останавливаясь, и совершенно не слушает Маркуса, который куда-то сильно торопится, ибо по нему даже видно, что медление Симона начинает его не на шутку раздражать. Брюнет всматривается в силуэты парней, из чьих уст могла прозвучать ранее услышанная фраза, и первым кто попадается под «горячую руку» становится сам Принц Вильгельм, сын Королевы Швеции. Именно сейчас, Симона либо совсем не волнует аристократический статус юноши, либо тот даже и не соизволил присмотреться к обидчику. Разум Эрикссона затуманен каким-то противным веществом, отчего он не помнит, что сподвигло его на этот шаг, не помнит, как он целеустремленно направлялся прямиком к принцу, не помнит, как с одного удара рассек тому лоб, благодаря острому концу собственного кольца, находившегося на среднем пальце, и как людям вокруг приходилось разнимать двух сцепившихся, словно бездомные собаки, подростков. Кто-то и вовсе не спешил расцеплять Симона и Вильгельма, а сразу брался снимать все происходящее на камеру мобильного телефона, что в дальнейшем как раз и принесло обоим парням огромную проблему под заголовком: «Драка Принца Швеции и его ровесника – студента Мариеберги» *** Дорога до новой, хреновой жизни была достаточно долгая. Вилле не ожидал, что действительно придётся столько мучаться в предвкушении, чувствуя, как он медленно умирает. Поврежденная часть лица прилично саднила, изредка выводя принца из своих размышлений. Он уже представлял морды мажоров, которые с высока будут на него смотреть, делая вид, будто перед ними пылинка. Ну или наоборот, предчувствует, что к нему будут подлизываться больше, чем к отличникам ради списывания домашки. И даже после обычных раздумий в таком роде хочется поскорее смыть эту грязь, которая в будущем окажется на Вильгельме из-за учеников этой долбаной школы. С другой стороны, Эрик вон вроде бы вырос человеком. Он был хитрым и сильным, раз мог переступать через себя, чтобы быть настоящим королём в будущем. Вполне может быть, что и Вилле научат уму разуму в этом плане, хотя он и будет стараться сопротивляться, так как не хочет совершенно потерять самого себя. Но ведь Эрик и не потерял самого себя, а придумал просто надевать важную королевскую маску, которая была так противна подрастающему принцу. Короче говоря, Вилле просто не хотел быть мажорским стадом, даже в так называемой маске. Он ради этого даже готов устроить бунт внутри монархии, но просто в глубине души знает, что это не поможет, а только усугубит все королевские проблемы, из-за чего уже маме их придётся разгребать. Бессмыслица. Замкнутый круг. Как ни крути, Вилле заперт в нём до конца своей жизни без вариантов выбраться. Но он всё равно не будет спешить потакать всем правилам, ведь он хочет жить по-своему, действительно хочет. Залипший в долгих мрачных раздумьях, он не замечает, как виднеются открытые ворота школы Хиллерска. Во дворе уже стоят люди, которые будут встречать принца с приторными улыбками. Глаза Вильгельма уже ловят вспышки фотоаппарата, на удивление, всего лишь одного. Машина старшего брата заезжает за ворота школьного двора и Вилле начинает понимать – вот и всё. Он будет заперт здесь на несколько лет практически безвылазно. Эрик останавливает машину возле небольшой толпы людей. Крон-принц выходит первым, а Вилле следом. Первым делом Эрик спешит к своему близкому, как он говорил, другу, которого звали Августом. По совместительству он был их троюродным братом, однако Вильгельм лично его не знал, только по рассказам Эрика. Далее брат здоровается с директрисой и остальными преподавателями, параллельно представляя их принцу. Вильгельм скромно здоровается со всеми и также скромно стоит в стороне, пока его и Эрика не зовут фотографироваться. Фотограф фотографирует их со всех сторон, в разных позах, с разными людьми. Вилле уже успел вымотаться, слушая монотонный голос мужчины, которому постоянно что-то не нравилось. Однако принц своего дождался, и теперь его уже поведут в его комнату, где он наконец-таки побудет один. Через несколько минут Вилле понял – облом. Еще не скоро он попадёт в свою новую комнату. Эрик идёт рядом, проводя экскурсию и ностальгируя по школьным временам, рассказывая различные забавные истории, преподнося школу-интернат как что-то хорошее, а не как тюрьму. Но это не помогло – в представлениях Вильгельма это всё ещё самая настоящая тюрьма. Со временем ноги начали болеть от очень долгих расхаживаний по школе и от разговоров с директрисой, у которой до сих пор была морока с документами по Вилле. Ему пришлось час стоять в ее кабинете без возможности сесть. Наконец Эрик привёл принца в комнату, где уже стояли его вещи. Было очень пусто и некомфортно. Осознание, что Эрик скоро уедет сильно давило, заставляя всё внутри скрутиться в тугой узел, кажется без возможности развязать его. Он не хотел отпускать брата, потому что тогда Вильгельм начнёт сжирать сам себя. Он не планирует здесь с кем-либо знакомиться, а значит даже простого общения ему будет не хватать. Принц крепко стискивает старшего брата в объятиях, повиснув на нём, как большой плюшевый медвежонок. — Да отвянь ты. – по-доброму произносит Эрик почти тихо, улыбаясь и обнимая младшего в ответ, — Я ещё не уезжаю, нам просто дали время передохнуть. Серьезно? Снова? Вилле устал на сегодня, ему уже не хочется никуда идти. Тем не менее он неохотно выпускает Эрика из объятий и смотрит на него с ожиданием. — Скоро увидишь, — поняв намёк, говорит старший и кивает в сторону, зовя за собой. Вильгельм шагает за ним, погружаясь в легкую интригу. Неужели какой-то сюрприз? Они проходят в огромную залу, казалось, церковную. Принцы садятся на свои места, поправляя расстегнутые пиджаки. Следом проходят другие студенты школы и садятся на свои места. Тот самый Август садится рядом с Эриком. Они некоторое время болтают ни о чём, но Вилле даже и не слушал. Его взгляд был устремлён на одного парня, лицо которого было ну очень знакомым. И вскоре Вильгельм вспоминает. Громкая музыка, камера телефона, вечеринка, драка. Всё это проносится перед глазами и внутри снова закипает агрессия, благо не такая сильная. Вот так повезло. Теперь принцу придётся учиться со своим врагом. С другой стороны, можно ведь спокойно всё обсудить и прийти к какому-нибудь решению, ведь так его учил Эрик? Вильгельму хватило бы хотя бы узнать причину, почему же кудрявый набросился на него тогда на вечеринке. Он искренне этого не понимал, отчего еще больше был зол. Принц не слушает хор, который пелся в данный момент в честь него. Он сверлил взглядом темноволосого, который, между прочим, его тоже заметил. И вот между ними настоящее напряжение, которое росло с каждой секундой в геометрической прогрессии. Вильгельм был готов прямо сейчас встать, подойти к этому парнишке и врезать по лицу, прямо как тот ему до этого. Внутри его останавливало присутствие Эрика и преподавателей, а также мысль, что ему снова может здорово прилететь от мамы, а Вилле пока не готов снова менять школу на еще более херовую. Он пытается отвлечься, отворачивая голову от кудрявого, устремляя свой взор на хор, вслушиваясь в слова песни, в ноты мелодии. В общем, старается сосредоточиться на другом и выкинуть из мыслей ненавистника, что выходило, конечно же, с трудом. Вилле чувствует на себе взгляд карих глаз, которые точно также были пропитаны злобой. Вильгельм поёжился, выпрямил спину и снова взглянул на парня, который отворачиваться до сих пор не спешил. Ну и зачем он так делает, зачем мучает? Он ведь прекрасно знает, что выводит на агрессию, разжигает самую настоящую войну. — Ну чё тебе не сидится? — упрекает его Эрик, заставляя вернуться к прослушиванию мелодии. Он принц, он должен держать себя в руках, он должен контролировать ситуацию, он должен сохранять спокойствие. Принц-то должен, а вот его поданные необязательно. Вильгельм даже не замечает, как тот самый кудрявый парень резко встает со своего места, сжав зубы до скрипа и направляясь в его сторону. В последний момент Вилле замечает летящий кулак и соскакивает с места, дабы увернуться. У него это выходит и уже в следующую секунду он срывается и наконец-таки отвечает обидчику. Эрик не теряется, тут же подрывается и хватает младшего брата за предплечья, удерживая его всеми силами, а Август и еще один паренек пытаются удержать кудряша. Вильгельм в свою очередь тоже не теряется, раскачивается и попадает ногой темноволосому в живот. Тот на время обмяк, повиснув в руках парней, а его лицо болезненно искривляется. — Вилле, хватит! — Эрик больно стискивает обе руки, отходя подальше от разъяренного кудрявого. Август вместе с другим студентом уводят кудрявого на улицу, чтобы тот смог побыстрее остыть. Следом за ними выбегает девушка, у которой тоже подвивались волосы. Вильгельм окончательно обмякает в руках брата и тот его отпускает, поворачивая лицом к себе. Эрик разочарованно машет головой, устремляя взгляд в пол. Вилле тоже виновато опускает глаза, а после, немного постояв, поворачивается и идёт в сторону выхода, не реагируя на последующие вопросы от старшего брата. Хор был приостановлен, люди были напуганы и расстроены, кое-кто разочарован, но лишь два человека были адски злы и они оба поняли, что чертовски ненавидят друг друга. Поняли по тому самому взгляду, когда Вильгельм проходил мимо и установил этот искрящий зрительный контакт, а после скрылся за углом школы, спрятавшись от всех и вся.