Голод

Полгода спустя Лиза буквально выставила его из дома. Джеймс едва не обиделся всерьез, едва не заподозрил обожаемую жену в романе на стороне, слушая в который раз ее настойчивые доводы о необходимости прямо сейчас, не откладывая, взять отпуск и махнуть куда-нибудь подальше от суетливого мегаполиса. Одного он только не смог понять — отчего она, вместо того, чтобы провести время с любимым мужем, благополучно прикрылась ребенком и бесконечным списком дел, поручив его заботам родной сестре Джеймса, Джой, которая давно мечтала отдохнуть на Ибице. — Просто скажи мне, — бесцветно протянул он, валяясь на диване с ногами на коленях Лизы. Перенапряженные мышцы лица в последнее время сводило настолько, что сцена ревности грозила выйти откровенно посредственной. Точнее, никакой. — Вот я и говорю! Спишь ты, что ли? Бронь я подтвердила на тот отель, который привел тебя в восторг. Ну хорошо, не привел, но ты хотя бы соизволил ткнуть в него пальцем. Мне понравился другой, но пожалуй, ты прав, в этом не должно быть так шумно, он не настолько популярен, как… — Ты с кем-то трахаешься, я тебе мешаю? — Ммм?.. — Лиза оторвалась от пролистывания ярких безмятежных фотографий отеля и заманчивых пенных и неоновых вечеринок на его территории, решив, что супруг спонтанно на ней отрабатывает одну из своих реплик. — Вау, у тебя новая роль? Кто партнерша? Кто эта, я выражусь мягко, не блещущая умом особа, посмевшая наставить тебе рога?! — Ты, моя дорогая, — усталый взгляд Джеймса потяжелел, посуровел. Своим воздушным валянием дурака Лиз дала ему такую нужную подпитку для хоть какого-то эмоционального накала. — Я не стану орать, херачить кулаком стены и бить посуду — на это не осталось никаких сил. Лови момент, скажи, как есть. Ты изменяешь мне? Она резко перестала без умолку щебетать и наглаживать его бедро, обтянутое клетчатыми домашними фланелевыми штанами, и уставилась на мужа — сначала, задрав бровь, с легким укором, а после — с откровенным весельем. — МакЭвой, ты дурак? Одна эта емкая фраза, смачный шлепок по заднице, напрыгнувшая на него сверху теплая, вкусно пахнущая женщина с угрозами защекотать до смерти, оглушающе звонкие поцелуи, перешедшие в страстную возню и сладостное удовольствие в паху, и отчего-то он ей поверил. Что ж, если она хочет, чтобы он убрался из дома — он сделает ей приятное. Ему нравилось угождать жене. Он проворачивал этот трюк с бывшей — даже сейчас, стелясь перед ней в вопросах воспитания старшего сына, и он окружил этой своей особенностью и потребностью Лизу, с огромным облегчением и послушностью раба Венеры в мехах, от того факта, что его жизнь целиком и полностью находится в надёжных, пахнущих ароматным кремом, женских руках. За него все решат, ему лишь нужно делать то, что он умеет лучше всего — светить лицом на камеру и зарабатывать бабки. Весь полет он благополучно проспал на плече у Джой, прерываясь лишь на выпивку, еду и отлить. Проснулся он только тогда, когда перед приземлением сестра защелкнула на нем ремень безопасности. Кажется, он и впрямь выгорел дотла за последние пару месяцев — окончание театрального сезона выдалось изнурительным и каким-то поистине нескончаемым. Джеймс не вылезал из репетиций и спектаклей, а съемки нового фильма затянулись на полтора месяца, и Джеймс разрывался между перелетами, городами, странами, своими женами, детьми, друзьями, изо всех сил пытаясь поспеть за сумасшедшим графиком, который, казалось, назло ему подсовывал неотложные дела и встречи именно тогда, когда он планировал лишь одну единственную желанную встречу — в постели с подушкой. В другие дни Джеймс забывал спать, провалившись в километровые страницы сценариев. Просыпал, путая часовые пояса и матеря себя за непунктуальность. Ему не хотелось подводить никого из театра и съемочной группы, не хотелось, чтобы думали, будто МакЭвой мнит себя пупом земли, главной звездой, гребаной Хэтауэй или Монро… женщинам, может, и простительно, красота спасет не только мир, но и просранный съемочный день, а вот мужику задаваться — себя и других не уважать, пидором быть… Пидором… быть. Да он итак, вашу мать… На этой части самобичевания Джеймсу всегда становилось горько и грустно, он лихорадочно звонил или строчил сообщение Лизе, чтобы просто ощутить ее присутствие, успокоиться и вновь обрести почву под ногами. Раздражительность и тревожность на фоне недосыпа и накопленной усталости росли день ото дня, грозили перелиться через край и выстрелить в самый непредсказуемый момент. С этим срочно нужно было что-то делать. Поэтому когда, наконец, Джеймс обнаружил себя за сборами чемоданов, выбором плавок, шорт, бейсболок и кремов с максимальным значением SPF, он просто безвольно со всем согласился и, как обычно доверился жене в решении его судьбы. Заселившись в свой номер, он тут же накатил в баре чего-то восхитительно дорогого и крепкого, затем спустился к бассейну, где бездумно дрейфовал пару часов, просто приходя в себя и не спеша перезагружаясь. А после также долго расслаблялся под душем; лениво подрочил на первого же, кто пришел в его опустошенную голову… первого же безликого ирландца с шальной поволокой во взгляде и крепким членом солидного размера… Кончив в кулак и бурно прорыдавшись невесть с чего, Джеймс переоделся в свежее отпускное, и наконец ощутил себя живым и даже отдохнувшим. Захотелось быть полезным и развить хоть какую-нибудь деятельность. Он наскоро развесил в шкафу цветные рубашки, затолкал яркие шорты и плавки в ящик комода и вызвался помочь разбирать чемоданы сестре, которая уже успела выспаться после перелета. Было около полудня, когда Джой угораздило вспомнить, о чем хотела сообщить Джеймсу еще в самолете, но видя его измотанность, оставила на потом. — Ты знал, что Майкл Фассбендер тоже здесь? Джеймс, собиравшийся было смешно спародировать сестру, манерно примерив на себя верхнюю часть ее купальника, не мигая, уставился на нее. — Вот только не делай вид, будто не расслышал, — рассмеялась Джой, отобрав у него купальник, — ты ведь его обожаешь! — И давно ты знаешь? — Что ты его обожаешь? — хохотнула сестра, — давай, напиши ему, сходите с ним куда-нибудь выпить! — Какой, нахер, выпить? Джой, сосредоточься! — Хммм… Ну, вообще-то слухи ходили ещё в Лондоне… А что такое? — И ты говоришь мне об этом только сейчас?! — обычно миролюбивый Джеймс взорвался так неожиданно и с такой чужеродной агрессией, что Джой вздрогнула и отшатнулась от него. — Тупая ты дура! Идиотка! Овца, твою мать! — Мать нашу не трогай! — Да пошла ты! «Вот оно», — со скоростью света обреченно пронеслось у него в мозгу. Ядерный взрыв, которого так опасалась и мудро избежала его хитрая любимая жена… Лицо Джой вытянулось от изумления. Давно братец не позволял себе мелочно, так по-детски срываться на ней. С тех самых пор, как преодолел кризис среднего возраста и решил, что подростковое бешенство ему больше не идёт, и что теперь он будет вести себя, как степенный взрослый мужик. — Чего ты на меня орёшь, урод психованный? — возмутилась Джой, понимая, что вслед за братом стремительно скатывается куда-то в их драчливое детство, когда оба то и дело щеголяли синяками. — Потому что ты и есть дура тупая, Джо-Джо! Жирная корова! Если бы не твоя непроходимая тупость, меня бы здесь не было! Я бы вообще за тобой не увязался! За что мне такая младшая сестра тупоголовая! Джеймс нервно расхаживал перед ней, до безобразия напоминая Джой ублюдочного Брюса Робертсона в цветочном магазине — Джеймс тогда перевоплотился в невообразимую мразь и так естественно прессанул ее, что Джой от испуга готова была разреветься и едва не повелась на угрозы бешеного копа. Джеймс еще долго ржал над ней и отпускал острые шуточки на грани в стиле Брюса и себя самого, когда после съемок сцены она призналась, что готова была расстегнуть ему штаны и отсосать, лишь бы он перестал орать на нее. — Ты притормози, а? Давай-ка мы успокоимся, — Джой сама попыталась выдохнуть и не вестись сходу на провокацию, что было трудно — Джеймс на глазах заводился, зверел и мерзко давил на нее своей темной стороной, харизмой мудака, — мы давно не дети, чтобы оскорблять друг друга и устраивать драки. Начнем с того, что я понятия не имела, что вы с Майклом в плохих отношениях… — Мы ни в каких отношениях, дура! — запальчиво рявкнул Джеймс, — ни в каких! Ты вообще способна отличать фансервис и кинопромоушен от реальной жизни?! Бездарная актриска! Вот корова… ну ты корова… Не выдержав, Джой с визгом толкнула его, повалив на кровать. Джеймс сгреб ее ноги своими и добившись, что она упала вслед за ним, оседлал сестру, тяжело придавив ее к поверхности. — Я не знала, козел вонючий! — орала Джой, откровенно распустив руки, лупила его по всему, до чего могла дотянуться. Джеймс сидел на ней с заносчивым видом победителя и пытался держать в захвате ее запястья, что было нелегко — фигуристая сестра, никогда не страдавшая хрупкостью, брыкалась под ним, словно взбесившаяся кобылица. — Откуда я могла знать, что вы разосрались! — Все ты знала, не ври мне, корова! Лиззи наверняка тебе говорила, вы ведь с ней лучшие подружки! — Ничего она мне не говорила, перестань меня оскорблять, алкаш конченный! — Жирная пизда Джо-Джо! — Ненавижу тебя, урод, — заорала Джой, — жалкий хуесос! Сбежал от Лиззи чтоб мальчиков клеить, да?! — Что за… начнем с того, что она сама меня за порог выставила, — опешил Джеймс, и вполне спокойным, адекватным голосом возмутился: — Что ты несешь, идиотка? Какие мальчики, нормальный я женатый мужик… — Что я несу? Что на самом деле ты предпочитаешь мальчиков! Женатый мужик! Ха! Я всегда это знала, братец, ещё со школы! Я твоя родная сестра, я все о тебе знаю! И что с Майклом ты познакомился еще подростком на соревнованиях в Шотландии! Только о нем и болтал, достал меня своими восторгами, Факбендер то, Факбендер се! Нетрудно догадаться, что вас многое связывает! — Ты ничего не поняла, глупая корова! — Джеймс поймал ее руки, сжимая до боли, и придавил запястьями к постели. Злобно смотрел на нее и тяжело дышал, приходя в ужас от того, что его сестра и правда чуть ли не единственный в мире человек, который знает его, как облупленного. И если тактично не высказывается вслух, это не значит, что она чего-то не понимает. Но если разозлить в этой добродушной, энергичной женщине воинственную кельтскую фурию, можно узнать о самом себе очень многое… — Отстань от меня! Мне тяжело! Отъебись! Ты весишь целую тонну, долбанутый качок! — Джой вырвала руку, и Джеймсу прилетело по лицу. Смачная пощечина немного отрезвила обоих. Джеймс слез с сестры, с мрачным видом держась за щеку. — Пошла нахуй в свой номер! То есть, блять! Это я пошел, нахуй, отсюда! - раздраженно поправился он, подрываясь с кровати сестры. — Не подходи ко мне до конца отпуска! Нет, до конца моей жизни! Пока не повзрослеешь обратно! Я тебя не знаю! — Джой отряхнулась, оправила задравшуюся юбку, промокнула пальцем потекшую тушь и напоследок швырнула в спину уходящего братца подушкой, которую он тут же метко зафутболил ей в лицо. Джой бурно разрыдалась, заявив, что он ей больше не брат. Остаток дня Джеймс провел, сцепив зубы от накатывающих одна за другой волн злости, выпуская пар в тренажёрном зале отеля и валяясь у бассейна, бездумно уставясь в сценарий, зачем-то захваченный с собой, ни слова из которого не понял. Вечером того же дня, после ужина он пристыженно поскребся к Джой в номер. Ему было странно одиноко, наедине с собой — и вовсе невыносимо. Нахлынули непрошенные воспоминания и сильное волнение от присутствия Майкла где-то рядом. Сердце билось, как ненормальное. Когда между ними были целые страны, дышать становилось в разы легче. Насколько он был осведомлен, после их разрыва Майкл перестал делать пересадку в Лондоне по пути в Килларни, летал в Ирландию прямым рейсом из Лиссабона. Джеймс только надеялся, что ему хватит выдержки не искать Фассбендера на этом острове. Что Майкл не станет искать его — он почти не сомневался. Его голова лежала на коленях у Джой, пока та листала ленту новостей. — Не хочешь поговорить со мной о нем? — Джой деликатно забросила удочку на откровенный разговор. — Даже не начинай, — вздохнув, мягко оборвал ее Джеймс, — почитай мне лучше что-нибудь. Все, что угодно. Только не о нем. — Спортивные новости подойдут? — Джой пролистала новостную ленту, прикинув, какие новости способны взбодрить павшего духом братца. — В самый раз. Если только Селтик снова не надрал зад Рейнджерс. Тогда ты меня расстроишь. — В таком случае, развлекайся сам, я не намерена выслушивать от тебя ещё и за кривоногих бездарных мазил. — Читай, читай, сестренка… Рука Джой, сменив гнев на милость, ласкала его волосы, это правда немного успокаивало. Он так и уснул у нее на коленях, и Джой не стала его будить, лишь подложив вместо себя подушку. А потом и сама устроилась рядом.