Тигр и бабочка

      День у Васильева Егора Максимовича прямо-таки скажем не заладился. Прокурор, которому он башлял, уволился, жена дома капризничала, любовница объявила, что у нее заболела мать и сбежала обратно в свой Подзалупинск где-то рядом с Воронежем. В общем, в "Лазарь" он заявился недовольный и злобный, благо сегодня на смене снова была малышка, на которую он уже пару недель поглядывал. Обычно она стояла за стойкой, и занимавший диван в дальнем углу Егор с ней не пересекался, но сегодня девчуля работала с официантами, так что он смог рассмотреть ее во всей красе. Во всем черном и в обтяжку, низкий свободный хвост качался в такт ее движениям, ножки стройные, задница ладная, грудь до жути плоская, зато личико ангельское, такую грех пропускать. Когда шатеночка прошла мимо, Егор ловко ухватил ее за локоть. Девушка мигом обернулась, взметнув длинный хвост и похлопав длинными, как веера, ресницами.       — Чем-то могу помочь? Ох, а голос-то у красавицы низковат. Егор понял, что из-за общей субтильности принял парня за девушку, но данное открытие не сильно его расстроило. Да, чужой член будет слегка отвлекать в процессе, но с такой задницей и такими губами это вообще не проблема.       — Вообще-то да. Присядешь? Парнишка вежливо улыбнулся и покачал головой.       — Я на работе.       — Да брось, — Васильев дернул его на себя и заставил парнишку упасть на диван рядом с собой — Устрой себе небольшой перерыв. Евген все еще держал лицо, хотя в душе ему хотелось плюнуть прямо в наглую рожу. Ох, если бы это не был постоянный клиент, он бы уже давно вломил уроду подносом по голове.       — Простите, но я правда занят.       — И кем же ты занят? Евген почувствовал дрожь по позвоночнику.       — Простите?       — Спрашиваю, кем ты занят? Евген невольно нахмурился, и зря: его злое лицо пришлось весьма по душе Егору, который едва не ахнул от сведенных бровок. Это личико да с членом во рту… Егор Максимович даже замечтался немного, ему уже было глубоко плевать на то, что перед ним не девушка.       — Извините, мне надо работать. Евген попытался подняться, но сильная рука схватила его за бедро и удержала на месте.       — Я сказал, что сейчас у тебя перерыв, — с тоном мужчины было сложно спорить — Сиди и отдыхай. Или тебе не по душе моя компания? Если честно, Евген едва сдерживал порыв плюнуть ему в лицо, но он не имел права перечить важным клиентам, а этот хер безусловно был важным, иначе не сидел бы в випе. Решив, что просто перетерпит пару минут позора, а потом сбежит под каким-нибудь предлогом, Евген попытался принять максимально невзрачный вид, но было поздно: зоркий глаз Егора Максимовича уже распознал в нем соску. Тем временем Васильев жадно изучал занятный экспонат перед собой. Мальчик был странно напряжен, как будто не привык к подобным заигрываниям, но, судя по его внешности, все это было притворством. Решив, что пора прямо показать свои намерения, Васильев обхватил его за коленку.       — Не бойся, киса, если договоримся — я тоже буду хорошим. Евген вздрогнул и растерянно огляделся по сторонам. Гордеева в зале не было, он работал у себя в кабинете, Сережа тоже куда-то пропал, видимо, разбирался с шумной компанией, так что на глаза Евгену попался только Лекса, который с машинной скоростью нарезал лимоны. Евген почти взмолился, чтобы тот оторвался от несчастных цитрусовых хоть на секунд и стрельнул в его сторону глазками. Как ни странно, Лекса в самом деле прервался и встретился с ним взглядом. В глазах Евгена бегущей строкой пробежало «Спаси меня!», и паренек мгновенно среагировал, покинув свой пост.       — Куда ты смотришь? — недовольно спросил Васильев — Я тут вообще-то.       — Я таким не занимаюсь, — попытался вывернуться Евген.       — Сколько? — Васильев, как тот баран, решил пробить рогами неприступные ворота. Евген едва не прикусил губу.       — Я не продаюсь! — чуть не плача рыкнул парень. Васильев хмыкнул: его первая любовница говорила ему тоже самое, хватило одной сумки от Джимми Чу, чтобы изменить ее мнение. Егор Максимович показал толстый бумажник, прятавшийся в нагрудном кармане, демонстрируя, что может позволить себе даже самые смелые запросы своих пассий.       — Твое «не продаюсь» я тоже могу купить. Так сколько? Или тебе натурой? БВМ или Мерседес?       — Я же сказал, я не продаюсь!       — Да брось ты, хватит строить из себя целку, — Васильев начинал раздражаться — Такие губы и ни разу не бывали на члене? Да в жизни не поверю. Это был удар ниже пояса, да еще такой болезненный, что у бармена свело зубы. Евген подскочил на месте и бросился к стойке, но мужчина поймал его за запястье и потянул на себя, так что тощему Евгену пришлось вцепиться ногтями в чужую руку, чтобы освободиться.       — Не трогай меня! — Евген выдернул руку из его хватки, но тут же ахнул и схватился за лицо: мужик со всей силы ударил еще по щеке так, что розовая кожа бармена мгновенно покраснела. Все мигом обернулись на них и с интересом уставились на авторитета из другого района и местную "красавицу". Егор Максимович резко встал с места, взбешенный неповиновением. У него и так было дерьмовое настроение, а тут этот пидрила посмел не принять его подарок. Что ж, либо он его просто трахнет, либо сначала научит вежливости, а потом трахнет. Ничего, и не таких перевоспитывали.       — Брыкаться смеешь, вафлер*? — Васильев замахнулся еще раз — Со мной не спорят. Евген испуганно зажмурился, боясь даже вдохнуть, но что-то мелькнуло перед ним и он осторожно открыл глаза. Подоспевший Лекса быстро встал между ними и поймал тяжелую руку, которая собиралась опуститься на еще нетронутую щеку Евгена. Не то чтобы Любимов был качком, но и терпилой он тоже не слыл, поэтому даже несмотря на разницу в росте и комплекции не побоялся пойти против Егора Максимовича.       — Рукоприкладство в клубе запрещено, — Леша напрягся всем телом, но сумел отвести удар от субтильного бармена, который все еще стоял оглушенный и держался за лицо.       — А ты кто такой? — удивился Васильев.       — Работаю здесь.       — Я тебя раньше не видел.       — А я новенький. Подоспевший защитничек тоже оказался весьма горяч, чуть помоложе, да и лицо попроще, зато кожа белая, как снег, а губы еще по юношески пухлые и беззащитные. Егор оглядел и «новенького», и Евгена, прятавшегося за ним. Черт, а они хороши, один темненький, другой светленький, их бы обоих да оттрахать во все дырки, так, чтоб оба хныкали в подушки и держались друг за друга, зная, что деваться им некуда. Картина эта так взбудоражила Васильева, что он невольно облизнулся. Да, теперь он хотел обоих.       — И зовут тебя как? — поинтересовался Васильев.       — Не ваше дело, — оскалился Леша — Персонал запрещено трогать.       — Хватит гавкать, — поморщился Егор, у которого уже начинала болеть голова — Ты тоже упираться будешь, как он? Любимов оглянулся на Евгена, все еще дрожащего, но уже пришедшего в себя. Однако покрасневшая щека товарища не образумила, а наоборот подстегнула паренька идти в бой.       — Прежде чем пнуть пса, посмотри, кто его хозяин, — Леша откинул с глаз лезшую не в свое дело челку: сейчас ему во что бы то ни стало надо было уйти от конфликта и защитить Евгена — Босс будет расстроен, если узнает, что нас обижают. Егор Максимович удивленно приподнял брови. Неужто щенок Гордеева? Вот Араб, вот сука, всех хорошеньких под себя подмял. Ну ничего, в каком-то смысле это было даже приятно — попользоваться тем, что оставил после себя хозяин Лазаря и позлить успевшего насолить всем серцееда.       — Так ты подстилка Араба? — прямо спросил Васильев. Любимов почувствовал, как гнев поднимается из самых глубин его души. Еще слово, и осторожность и благоразумие выйдут из моды.       — Не твое дело, — тихо прорычал Леша. Васильев воспринял этот ответ по-своему.       — Нравится ноги перед ним раздвигать? Поверь, со мной будет лучше. Плачуˈ я больше, да и сосать славянский член будет поприятнее, чем его арабский отросток. Вот тут Любимов не выдержал. То ли расистский загон его не устроил, то ли то, что речь зашла про минет, но, забыв про свое прикрытие, Любимов со всей силы втащил по наглой морде первоклассным хуком. Евген вздрогнул и разинул рот, а сам Васильев ахерел настолько, что даже не сразу смог пошевелиться. Вот чего он точно не ожидал, так это то, что Арабова шлюха окажется ебаным Мухамедом Али. Однако он быстро пришел в себя и озверел еще больше, чем до прихода в "Лазарь".       — Тебе пиздец, — наконец отвис униженный и оскорбленный — Я Арабу скажу, он из тебя мачбус* сделает! Леша сам не понял, откуда в нем взялось столько гонора и отваги, но он выпятил грудь вперед и снова откинул с глаз челку, грозно смотря на мудака из-под длинных ресниц. Кажется, сущность Лексы выбралась наружу и показала себя во всей красе.       — Ну давай, иди поскули*, посмотрим, как быстро Марат тебя вышвырнет отсюда, — слова Лексы пропитались ядом — Позвать его? Заодно скажи ему, что его бармена избил, то-то он обрадуется. По имени Гордеева называет? Неужели это блондинистая сучка и впрямь на особом счету?       — У тебя еще конча на губах не обсохла, а ты уже пасть разеваешь на меня? — Васильев начинал закипать, теперь он хотел его не просто трахнуть а так, чтобы парень не смог сидеть как минимум полгода — Подсос ебаный!       — И чо? — бесстрашно выплюнул Лекса — Подсоса по хую во рту судят, и Марата он явно побольше твоего будет. Как ты живешь с такими-то комплексами? Так что, мне позвать Гордеева? Нет, этот гаденыш перешел все границы. Егор начал закатывать рукава, раздумывая, как бы уволочь за длинные патлы обоих петушков из клуба, а Леша принял защитную стойку, готовясь навалять засранцу по мере своих скромных сил. Отец в детстве научил его паре приемчиков, так что Леша надеялся выкатить весь свой бойцовский арсенал. Не известно, чем бы все кончилось, благо к спорщиком подоспел Сережа, которому уже успели донести о творящемся в випах беспорядке. Он с крайне суровой миной оттеснил за себя Лексу с Евгеном и окинул их быстрым взглядом. Увидев, что Евген мало того, что жутко напуган, так еще и держится на за лицо, Тарантул мгновенно напрягся и весь покрылся паутиной из набухших вен. Татуировки на его накачанных руках заиграли новыми оттенками, и опасный штрих чуть пошатнулся. явно не готовый драться с более сильным соперником.       — Мне подсказать Вам, где выход? - с пугающей вежливостью спросил Сережа.       — А ты меня своими регалками* не пугай, — грубо бросил Васильев, но было видно, что так он прятал испуг — Этот пидрила сам виноват, что огреб. А я ведь по-хорошему хотел… После «пидрилы» Тарантул совсем помрачнел и стал олицетворением грозовой тучи, которая так и норовила долбануть молнией в голову одному идиоту.       — Извинитесь перед Евгением.       — Я с петухами не лебежу, — поморщился Егор Максимович. Сережа мрачно нахмурился и навис над гостем скалой, благо рост позволял выбрасывать такие номера.       — Со своими петухами можешь и не лебезить, а с нашими соколиками изволь быть вежливым. Егор Максимович заупрямился, но сопротивляться двухметровому обаянию Сережи было очень сложно.       — Извинитесь, — настойчиво пробасил Тарантул, становясь еще выше и шире. Гость осел от страха, чувствуя, что не сможет дать отпор такому амбалу. Он сглотнул и посмотрел в сторону Евгена, потиравшего щеку, и Лексы, который все еще стоял как ринге.       — Извини, — наконец выдавил из себя Васильев.       — Я сказал быть вежливым! — громыхнул Таратул.       — Извините! — проскрипел гость. Евген гордо вскинул подбородок и, взметнув хвост, удалился за стойку, обозначив окончание конфликта. Тарантул сделал шаг назад, оставив придурошного клиента в покое. Все вокруг выдохнули и вернулись к своим делам, немного разочарованные, что до настоящей драки не дошло. Егор Максимович тут же сбежал с поля боя, злобно скаля зубы и набирая номер Гордеева. Нет, просто так сдаваться он не собирался, пусть не он сам, но Араб уж точно накажет блондинистую суку за такую грубость.       Тем временем Тарантул поймал Любимова за руку и потащил куда-то за собой, вглубь клуба. Любимов приготовился к тому, что его будут бить. Он сам не знал почему, но отчего-то ему казалось, что он случайно нарушил какие-то местные правила и нарвался на рамсы. Ладно, не убьют же его, а битым быть ему пару раз приходилось, правда тогда он дрался на равных и огреб не сильно, но все бывает в первый раз. Хотя, чего уж лукавить, страшно было очень. Тарантул отвел его куда-то в закуток и прикрыв плечами от посторонних взглядов, навис над ним, прямо как над тем мужиком. Ну все, точно прибьет. Леша зажмурился, готовясь к первому, самому страшному удару, но на удивление боли он не почувствовал.       — Спасибо, — очень тихо выдохнул Тарантул. Любимов аж глаз приоткрыл, не веря в услышанное.       — Что за Геню вступился, — пояснил Сережа. Вот те раз.       — Я думал ты разозлишься, что я клиента ударил, — признался обалдевший Любимов.       — В обычное время да, — не стал врать Тарантул — Но это исключение. Гордееву я не скажу, так что молчи в тряпочку и не возникай.       — Хорошо, — мгновенно согласился Леша.       — Все, иди. Любимов отлип от ставшей ему родной стены и засеменил в зал, но Тарантул поймай его за запястье.       — Проверь Геню. Он упертый, даже если больно — не скажет, — напоследок попросил Сережа и все-таки отпустил его. Леша выскользнул из-за его плеч и поспешил в зал, пока внезапно не встал как вкопанный. Стоп. Этот верзила в самом деле назвал Евгена Геней? Любимов почувствовал, как его одновременно распирает от беззвучного смеха и осознания абсурда ситуации. Кажется, он случайно узнал секрет Лазаря, только вот вообще не тот, который хотел. Однако просьбу Тарантула выполнить не получилось по причине непредвиденных обстоятельств. Сначала смена выдалась тяжелая, так что у Леши не было времени даже жопу почесать, не то что поговорить с напарником по несчастью, а потом грянул гром. В лице штормового предупреждения под самый конец смены, когда гости уже разошлись, в зал завалился бог войны. Вернее, сначала туда выкатился Яшка Цыган, вспотевший, как будто только из адова котла выбрался, а рядом с ним возвышался Гордеев, недавно вернувшийся из поездки. Было видно, что пацан пытался его остановить, но в силу колоссальной разницы общего телосложения, не справился с задачей. Судя по лицу, Марат уже успел получить заветный звоночек от Васильева и теперь рвал и метал.       — Ко мне в кабинет, — голос Гордеева дрожал от едва сдерживаемой злости — Вся троица. ЖИВО! Вся троица мгновенно поняла, о ком шла речь, и покорно затрусила вслед за боссом. Даже Тарантул как-то посерел и перестал казаться таким большим. Пусть он и был громадиной, рядом с Гордеевым, заметно меньшим по росту, он выглядел значительно слабее, особенно когда Араб был не в духе. Уже стоя у босса в кабинете все виноватые стояли повесив носы и стараясь не подавать признаков жизни.       — Что произошло? — Гордеев стоял очень хмурый, сведя руки на груди. Лекса прошелся крупной дрожью, Евген поджал губы, Сережа превратился в каменное изваяние. Видя, что отвечать ему не спешат, Гордеев нахмурился еще сильнее.       — Наш постоянный клиент рассказал, что его мало того, что оскорбили, так еще и ударили. Вы там не ахуели все втроем? Давно у нас с Васильевым проблем не было? Хотите до разборок с бандой довести? На драку нарываетесь? Про Васильева Любимов слышал впервые, но судя по интонации Гордеева вляпались они по самое не балуй. Ну как они — лично он, ведь это Леша первым напал на мужика. Парень опустил глаза в пол, понимая, что скорее всего его сейчас вышвырнут вон, а там и уже и увольнение из полицией махало ладошкой на горизонте, и это после того, как он буквально недавно заручился поддержкой неприступного Кравченко. Внезапно Евген вышел вперед, загородив его собой.       — Этот урод меня домогался, я ему не дал, а Лекса просто меня защищал, он тут ни при чем, — тщедушный Евген как будто стал в два раза сильнее — Если и виноват кто, то только я!       — Значит, ты и правда его ударил? — Марат услышал только то, что ему нужно было услышать, и Леша стал белее полотна. В момент, когда он бил по морде того урода, он не испугался ни на секунду, но сейчас парнишка дрожал как на морозе, чувствуя себя абсолютно голым и беззащитным. Гордеев был мрачнее тучи. Леша боялся оторвать взгляд от спасительного пола и в тайне мечтал превратиться в таракана, чтобы позорно сбежать с поля боя и заныкаться в какой-нибудь щелочке. Увы, чудес не бывает, и с тараканьем преображением ему тоже не повезло. А вот Гордеев был на грани взрыва.       — Все вышли! — наконец изрек Марат — Кроме Лексы.       — Марат, не надо, — хрипло заикнулся Тарантул.       — ВОН! — громыхнул Гордеев, не терпя никаких возражений, и всех будто ветром сдуло. Леша остался один на один с Маратом и теперь-то он понял, о чем говорил Евген. И впрямь было в боссе что-то звериное, особенно теперь, когда он был взбешен. Жилы вздулись, все черты словно заострились, даже аккуратно подстриженные ногти сейчас больше напоминали когти хищника.       — Ответь мне, дорогой, — в «дорогой» Гордеев вложил столько яда, что Любимов ни на секунду не усомнился, что его выходка обойдется ему в полжизни — Что ты устроил в моем клубе? Марат сделал шаг на встречу, и Леша невольно попятился, чувствуя угрозу всем телом.       — Поднял руку на клиента, оскорбил его при всех… — Марат тяжело провел ладонью по шее, явно пытаясь сдержаться, но получалось у него это плохо — Этот жирный пидрила сказал, что ты моим членом прикрывался. Соврал? Леша отвел взгляд, но его властно схватили за подбородок и заставили смотреть прямо в красные глаза Араба.       — Отвечай, — велел Гордеев, да так, что ноги подкосились — Ты сказал, что я тебя трахаю, и поэтому у тебя особое положение? Любимов чувствовал, как из груди помимо страха поднимается злость и обида. Нет, он ни на секунду не жалел о том, что защитил Евгена, особенно после того, как парень сам попытался прикрыть его перед боссом, но досада подливала бензина в топку юношеского пыла. Обидно было за незаслуженную ругань, за выговор, за взгляд, которым смотрел на него Гордеев.       — И что с того?! — Любимов выдернул подбородок из чужих пальцев — Да, сказал, дальше что? Марат скривил губы и, кажется, даже утробно зарычал, теряя последние нити контроля.       — А то, что за слова свои отвечать надо. Дальше все смешалось перед глазами. Словно в замедленной съемке Гордеев бросился на него, и, быстрее чем успел подумать, Леша ломанулся наутек. Однако Марат был быстрее и схватил его за руку, властно и жестко рванув его на себя. Любимов вскрикнул от боли и ударился спиной о каменную грудь мужчины, всем позвоночником чувствуя чужую силу.       — Члена захотелось?! — зарычал Марат и сжал его лицо рукой — Ну так попросил бы раньше, я бы уважил! Леша испуганно замычал и в ужасе уставился на Гордеева, который зверем нависал над ним и отпускать не собирался. Пнув его под коленку, Леша кое-как вырвался наружу.       — Нет! — вскрикнул Любимов и бросился к двери. Крепкая рука поймала его поперек тела и подняла в воздух, будто он ничего не весил, а вторая закрыла ему рот, но на этот раз так, что ни единый звук не вырвался наружу. Леша брыкался ногами и пытался лягнуть Годеева в то же место, но тот словно окаменел и даже не обращал внимания на его трепыхания. Страх пронзил все тело, Леша испугался как никогда в жизни и мокрыми глазами уставился на дверь, за которой скрывалось его спасение. Неужели сейчас его опустят? Да еще кто — человек, которого он должен был привести в наручниках на допрос? Сердце колотилось как сумасшедшее, пытаясь сломать ребра, от крови, стучащей по вискам, Любимов ничего не слышал, и даже сперва не разобрал тихого звука, а когда услышал, подумал, что чокнулся.       - Тчшшш, — прошептал ему на ухо Марат — Тише, хороший мой. Леша застыл на месте и осторожно посмотрел на него, чувствуя, как сердце рвется наружу из груди.       — Ничего я тебе не сделаю, — торопливо шептал Марат, и Леша понял, что хоть его и держат крепко, ему совсем не больно — Просто работа такая. Любимов хлюпнул носом и чуть придушив гордость спокойно обвис на чужих руках. Почувствовав, что он больше не сопротивляется, Марат ласково чмокнул его в висок, и как ни странно это помогло, Леша успокоился.       — Подыграй мне немного. Хорошо? Любимов слабо кивнул, а потом еще разок уверенней.       — Вот и молодец, — Марат успокаивающе прижался к нему горячим лбом — Поплачь, будь умницей, да погромче. Вот тут просить не надо было: от страха у Лешки и так глаза на мокром месте были, а теперь он задрожал всем телом от облегчения. Гордеев осторожно поставил его на пол, а потом бесшумно подошел к своему кожаному креслу и занес руку для удара. Леша понятливо зарыдал в полный голос, и даже вскрикнул, когда Марат хлестко влупил затрещину ни в чем неповинному креслу, которое потрясающе сымитировало звук удара о тело. Стоявшие, прижавшись ушами к двери Сережа, Евген и Яшка одновременно подпрыгнули и испуганно переглянулись.       — Будешь еще поганый рот свой раскрывать?! — грозно прокричали из кабинета.       — Не-е-ет, — жалобно донеслось в ответ, и вслед за этим последовал новый удар. Евген побелел и испуганно схватил Тарантула за руку, от чего мускулы под черной паутиной вздулись и набухли. Лицом Сережа не изменился, но лишь на секунду его взгляд метнулся на крошечные по сравнению с ним пальцы, державшие его за предплечье.       Пока Марат увлеченно хлестал кресло, Леша натирал щеки так, что они заалели как от десятка пощечин.       — Все в порядке? — Марат смотрел на него с искренним волнением. Любимов кивнул и утер слезы. Гордеев облегченно выдохнул, но снова сделал страшное лицо.       — Пшел вон! И чтоб больше никаких ссор с клиентами! Леша понятливо бросился из кабинета, пытаясь осознать все, что с ним произошло. Выбежав наружу, он сразу же столкнулся с любопытной троицей и тут же понял, для кого был этот концерт.       — Леш, все х-хорошо? — испуганно спросил Евген, переживавший больше всех. Любимов понимал, что еще немного и спалится, поэтому просто молча пронесся мимо, пряча лицо в ладонях. Ворвавшись в туалет он тут же закрылся в третьей кабинке и рухнул на крышку унитаза, пытаясь прияти в себя, но получалось с трудом. Все тело его пылало, словно от пожара, а на груди и животе словно тавро отпечатались ладони Гордеева. Любимов зажмурился, громко дыша носом, но все равно не смог прогнать эти ощущения. А ведь тогда Марат мог просто переломить его надвое, но он лишь приподнял его над полом, прижав к себе. Его шепот все еще стоял в ушах Любимова, и от него проклятые мурашки ползали по всей спине, щекоча и не давая покоя. Леша помотал головой, прогоняя прочь ненужные мысли и шумно выдохнул ртом. Кажется, Евген подошел чуть позже и подсунул под дверью бутылку воды и конфетки «Левушка», на что Леша мог только улыбнуться и тихонько всхлипнул, прежде чем сказал       — «Спасибо». Он тщательно натер руками щеки так, чтобы те покраснели, и только потом вышел из кабинки. Евген тут же бросился его обнимать, и Леша спрятал горячее лицо в его худом плече.       — Прости, пожалуйста, — тихо шептал Геня, гладя его по спине, но Любимов не слышал его: в ушах до сих пор был только Гордеев с его тихим «Хороший мой»…       Ближе к утру, когда почти все уже разошлись, Любимов все-таки пересилил себя. Он постучал в заветную дверь и вошел в кабинет, столкнувшись взглядом с Маратом, который устало сидел в кресле и массировал виски.       — Ну проходи, актерище, — хмыкнул Марат, и Лекса покорно юркнул внутрь, закрыв за собой дверь. Леше нужен был этот разговор, но он понятия не имел, как его начать, благо Марат не стал отмалчиваться.       — Ты молодец, что заступился, но в следующий раз давай без мордобоя. Леша покорно склонил голову, признавая свою вину.       — Не, ну ты красавчик, конечно, Васильеву в табло прописал, — усмехнулся Городеев, который, судя по лицу, сам хотел разукрасить витрину клиента — Герой, как ни посмотри. А по тебе и не скажешь, что ты такой отважный. Любимов шаркнул ногой и откинул челку с глаз: как ни странно похвала от Гордеева была ему приятна, льстило что-ли подобное от криминального авторитета слышать.       — И про нас с тобой ты тоже ловко придумал, вот только не части с этим, врать нехорошо. Леша и сам понимал, что переборщил тогда, поэтому виновато опустил ресницы.       — Простите, я испугался просто, выпалил, что первое в голову пришло.       — «Обсоса по херу во рту судят»? — процитировал Гордеев, и Любимов едва не залился краской — Хорошо сказано, даже льстит немного. Ладно, проехали, в следующий раз сразу зови Сережу или меня, если я не в отъезде, не пытайся геройствовать, понял? Леша уверенно кивнул.       — А тот концерт… — Марат поморщился и прикрыл лицо ладонью — Репутация, сам понимаешь, надо поддерживать реноме*. Любимов понятливо кивнул и улыбнулся.       — Спасибо.       — Да не благодарят за такое. Напугал вон как… Ты тогда чуть в обморок не хлопнулся.       — Ничего, все в порядке.       — Живот не болит?       — Что? — не понял Любимов.       — Я тебя схватил когда, силы чутка не рассчитал, а ты еще брыкаться начал… Гордеев резко подошел к нему и задернул его футболку наверх. Любимов ахнул и замер на месте, пока Марат кончиками пальцев прошелся по едва заметным синим следам и поморщился.       — Все-таки остались… Черт.       — Да все нормально, — засмущался Леша и попытался скрыть ссадины, но Марат уверенно схватил его за руку и заставил сесть на диван. Леша шлепнулся задом на кожаный диван и с удивлением уставился на то, как Гордеев извлек из своего мини-бара средство от синяков. Марат вернулся с мазью и жестом заставил задрать футболку. Леша без особого желания сделал, как сказали, и молча уставился на то, как Марат, возится с тюбиком. Он открутил крышечку и, зажав ее свободной рукой, набрал немного мази и примерился к синим пятнышкам. Руки у Гордеева оказались горячие, чуть шершавые, но вовсе не грубыми, он нежно, едва касаясь, прошелся подушечками по плоскому животу с едва заметными очертаниями пресса и легкими движениями втер мазь в бледную кожу.       — Во-от, так-то получше будет, — сам оценил свои труды Гордеев — Посиди немного, пусть впитается. Чего Любимову хотелось сейчас меньше всего, так это сидеть с задранной футболкой в кабинете у босса, но возражать было как-то некрасиво. Марат убрал тюбик обратно в мини-бар и обтер руку о салфетку.       — Я думал, у вас там алкоголь, — неловко сказал Леша, чтобы разбавить тишину.       — Ну есть немного. Но в основном лекарства, — Марат выудил все из того же холодильничка маленькую бутылку вискаря и за один глоток ополовинил ее — Для тела и души. Леша тихонечко хихикнул и улыбнулся. Забавно, преступный авторитет с мазью от ушибов в мини-баре, вот уж где разрыв шаблонов. Гордеев поднял на него глаза и улыбнулся в ответ. Внезапно Любимову так тепло на стало, что он сам испугался, хотел свалить все на мазь, но та наоборот с охлаждающим эффектом была. Выходит, не в лекарствах дело.       — Замерз? — вдруг спросил Гордеев. Леша непонятливо уставился на него.       — Соски торчком встали, — пояснил Марат. Мгновенно Любимов вспомнил, что уже вот как пару минут сидит с задранной футболке в кабинете у своего босса и покраснел как рак. Он тут же натянул футболку едва ли не до треска, но та, предательница, все равно не скрыла силуэта вставших горошинок, которые упрямо торчали из-под ткани. Чувствуя его неловкость, Марат смиловался.       — Ладно, иди уже домой, а то скоро пропишешься здесь. Стоило двери закрыться за Лексой, и Гордеев несдержанно положил ладонь на джинсы, которые едва не порвались в неравной борьбе с его стояком. Господи, благослови массивные столы! Если бы не его дубовый друг, казус стал бы очевидным. Впрочем, надо отдать Марату должное — такой выдержке завидовать надо. Попробуй тут удержаться, когда прямо на тебя с гладкой белой груди смотрят розовые вздернутые сосочки. Да еще нагло так смотрят, нарываются, чтобы их искусали и обласкали языком. Гордеев тяжело выдохнул и провел по члену через джинсы, пытаясь хоть немного успокоиться. Еще не хватало, чтобы он с подчиненными руки распускал. А распустить хотелось, да и не только руки. Марат нахмурился и одернул руку будто вместо члена ему змею в трусы засунули. Лекса без пяти минут студент, а он тут дрочить на него собирается, ну уж нет. Не хватало еще педофилом на старости лет сделаться. С какой-то стороны Гордеев даже понимал Васильева: он и сам уже давно поглядывал на ставшего родным «новенького», но все никак не мог подойти. Черт, разбираться с Васильевым вообще не хотелось, но вроде бы после концерта инцидент с хуком замяли и больше не вспоминали. Однако Марат прекрасно знал — рано или поздно Егор отыграется за свое унижение.