Тигр и бабочка

Новый день в Лазаре начался не совсем как обычно, а с учета. Любимов месте с Евгеном осматривали бар и проверяли алкоголь, чтобы весь ассортимент был в наличии. Евген деловито считал бутылки, пока Леша возился с пивом в холодильнике.       — Лекса, сходи на склад, будь добр, — Евген снял с полки пустую тару — Там в углу ящик водки стоит, принеси две бутылки.       — Две? — Леша поднялся из-за пива и прищурился — У нас же одна закончилась. Евген заговорщически улыбнулся и прижал палец к губам       — Просто принеси две штучки и никому не говори, будь умницей. Любимов вздохнул и покачал головой, но все равно пошел на склад. Противостоять Евгену в его очаровании не мог никто, разве что Гордеев, но его, к счастью, рядом не было. Идя по коридору, Леша недовольно бубнел себе что-то под носу про кражу имущества и взяточничество, но до статьи дойти не успел, так как на горизонте мелькнула знакомая шевелюра на высоте полтора метра от пола. Любимов быстрее, чем успел подумать, спрятался за углом так, чтобы его на заметили, и весь вовремя. Яшка огляделся по сторонам и юркнул на склад, не заметив затаившегося за углом Лексу. Леша мигом последовал за ним, крадясь на цыпочках, чтобы Цыган его не услышал. Чего это пацану вдруг потребовалось на складе, или он знал что-то, о чем Любимов не догадывался? Осторожно прикрыв за собой дверь, Леша спрятался за коробками и вытянул вперед шею. Пацан подобрался к той самой коробке, на которую Леша нацелился в прошлый свой визит на склад, и Любимов задержал дыхание. Яшка Цыган вскрыл ножичком скотч, осторожно открыл коробку и просунул внутрь руку. Любимов вперил в него жадный, не моргающий взгляд. В ладони у мальчика оказались какие-то сушеные травки, которые он тут же пересыпал себе в карман, а сам ювелирно заклеил скотчем порез и поспешил убраться с места происшествия. Однако малолетний воришка был не в курсе, что его преследуют по пятам. Весь его путь до кухни его тайно сопровождал бравый юный опер, который с него глаз не сводил. Вот только зачем надо было нести траву на кухню? Куда логичнее было бы раскурить косячок где-то в более укромном и тихом месте… Внезапно Любимова осенило. Вытяжка. Вот где они дымили и не оставляли следов. Все гениальное просто, да? Леша чувствовал себя как при задержании. Он осторожно заглянул за угол, удостоверился, что Цыган с товаром там, и едва не крикнул — «Ни с места, это милиция!». Пацан вывернул карман и тут же засунул траву в заварочный чайник, тщательно стряхнув все с пальцев. Может, Леша в конец чокнулся, но наркотики так точно не употребляли. С каких пор анашу в чай заваривают? Впрочем, последние сомнения развеял легкий запах, потянувший с кухни. Любимов принюхался и скривил лицо от досады. Это была сраная мята! Не Марь Ивановна, а ебаная перечная мята! От всего абсурда ситуации Любимов едва не заржал — подумать только, он рисковал собой ради горстки сушеной добавки к чаю… Леша прикрыл глаза и оперся на стену, чтобы устоять и не сползти на пол, схватившись за голову. Господи, какой же он идиот, аж дурно стало. За поворотом раздался звук шагов, но Любимов даже не дрогнул, и кое-как попытался сделать что-то с лицом, которое сейчас принадлежало пациенту психбольницы. Евген бодрой походкой вышел из-за угла и удивленно вскинул бровки, увидев нерешительно жмущегося к стеночке коллегу.       — А уже я думал ты набрался в зюзю на складе и пошел спать. Не стесняйся, проходи, — Евген хлопнул его по плечу и поманил за собой. Леша махнул на все рукой и поплелся следом за барменом. Они вместе зашли на кухню, где Яшка Цыган с другими поварами уже звенели кружками и готовились к чаепитию. Увидев, что Евген привел с собой гостя, они улыбнулись Любимову и достали посуду на него, будто он был родным им, а не новичком, который и месяца в Лазаре не проработал. На душе стало так тошно и в то же время тепло, что у Любимова слегка подкосились ноги и он устало опустился на ближайший к нему стул. Яшка Цыган недоверчиво покосился на него, но судя по всему Лекса не держал на него зла, так что пацан уселся неподалеку и поджал под себя ноги, свернувшись на табуретке как йог. Евгений тем временем хозяйничал с чайником и щедро разливал всем кипяток.       — Это Сержу матушка присылает с Рязани, у нее там дача, не знаем уже куда девать все это добро, — рассказывал он, пока все усаживались за стол — Свежую в мохито кидаем, а сухую, вот, в чай.       — А этот, — Леша вяло кивнул в сторону Цыгана — Чего он тогда с ней крался так? Яшка тихонько шмыгнул носом и отвел взгляд.       — Привычка, — пожал плечами Евгений — Ему проще украсть, чем попросить, но он обычно знает, что можно воровать. Бедняга, это его так улица воспитала, вот теперь Гордеев переучивает. Тебе сколько ложек? Любимов слегка сбился с толку.       — Каких ложек?       — Ну не серебряных, — хихикнул Евгений — Таких не держим. Сахара сколько ложек?       — А. Я несладкий пью, спасибо. Получив заветный чай, Леша немного подул на него и осторожно потянулся губами, чтобы сделать первый глоток.       — Что, чаевничаем? — раздался громкий голос позади. Все тут же привстали с мест, но Гордеев жестом велел не напрягаться и сам присел в семейный круг. Ему тут же организовали кружку, кипяточка свежего подлили и щедро сыпанули две ложки сахара с горкой. Марат сдул дымок и отхлебнул горячего чая, довольно прищурившись от его жара.       — Хорош чаек, не поскупились на заварку, — оценил Марат и по-свойски устроился среди своих подчиненных.       — Ну да, еще часик постоит — вот вам и чифир, — вставил свои пять копеек Яшка, и взрослые тут же гоготнули. Гордеев тоже улыбнулся, но все-таки отвесил ему легкий щелбан для профилактики. Леша и сам невольно растянул губы, лишь потом опомнившись. Он же в стане врага, на задании, какие к чертовой матери шуточки да прибауточки?! Но разве они плохие люди? Все так радушно его приняли, ну кроме Тарантула разве что, и ничего дурного здесь не происходило, вместо анаши у них мята, вместо героина — сахарная пудра, просто кукольный домик, а не подпольный клуб.       — А что, пожевать нечего? — полюбопытствовал Гордеев — Голый чай тянуть будем? Кто-то из поваров тут же поспешил накрыть поляну и вскоре на их столике уже красовались какие-то печенюхи и вазочка с конфетками. Любимов задумчиво и не глядя закинул в рот случайную сосалку и уставился куда-то в заварочный чайник, из которого все еще разило мятой. То ли от чая его так развезло, то ли просто душой обмяк, но ему не хотелось находить что-то против этих людей, хотя работа требовала обратного…       — Парня вспоминаешь? — подмигнул ему Марат, выдернув из размышлений.       — Чего? — завис Любимов, включившись как по команде.       — Причмокиваешь уж больно громко. От неожиданности Леша аж подавился конфеткой и тут же закашлялся, едва не расплескав на себя кипяток. Сосалка проскочила, куда не следовало, и встала поперек горла так, что от страха Леша весь сжался и подавился, не в силах даже сделать вдох. Он весь посинел и схватился за шею, чувствуя, как задыхается. Вот уж глупее смерти не найти. Впрочем, помереть ему не дали. Гордеев действовал максимально быстро; он перехватил кружку, чтобы та не упала, и, быстро поставив ее на стол, аккуратно, но сильно, хлопнул парня по спине так, что леденец вылетел из его рта, как пробка от шампанского. Любимов ахнул и жадно глотнул воздуха, так, что в груди закололо. Его пополам согнуло от кашля, но зато теперь он мог дышать. Марат удивленно хлопал глазами, пока все остальные боязливо смотрели на едва не отдавшего концы парня.       — Шуток не понимаешь что ли? — Гордеев даже растерялся немного — Чего ты, в самом деле? Любимов хрипло откашлялся и смочил горло заботливо протянутой кем-то из поваров водичкой.       — Да ну нахер ваши шутки, — тихонечко пробасил Леша. Марат прыснул и заржал: весь красный, хриплый и такой растерянный — никак Лекса не походил на повесу, которого отчаянно пытался из себя строить, но и что-то шальное в нем тоже было, может, подцепил где? Откашлявшись и придя в себя, Леша поспешил поблагодарить своего спасителя и повара за воду, и неожиданно для себя понял, что это был не Евген, который всегда старался быть рядом в трудную минуту. А что было совсем странным, так это то, что щуплый бармен вовсе исчез из-за стола, причем Леша даже не заметил момента, когда Евгений встал и вышел. Леша мигом напрягся. Смерть смертью, но чутье вопило о том, что не просто так хвостатый пропал из виду.       — Кхем, извините, мне в туалет надо, — быстро извинившись, Любимов покинул застолье, все еще держась за горло, будто от рези. На самом деле он пошел не в туалет, а по горячим следам бармена. Найти его не составило труда: воспользовавшись тем, что все сидели на кухне, Евгений остался один в баре. Он стоял, опершись локтем на барную стойку и злобно поглядывая на сверкающие бутылки так, словно те были его идейными врагами. Он прижимал телефон к уху, пока свободной рукой недовольно постукивал ногтем по бирдекелю*.       — Ты очень не вовремя, — проговорил Евген, едва не вонзив ноготь в пивную подставку. Любимов задержал дыхание, чтобы не пропустить ничего мимо ушей. Обычно Евгений вел себя довольно распущенно и в целом производил впечатление легкого парня, но сейчас он был сам на себя не похож: весь такой серьезный, собранный, даже еще тонкие выщипанные брови изогнулись совсем не в женской манере и почти столкнулись на переносице.       — Тогда на Домодедовской, в полшестого. Я буду в красном шарфе и в черных джинсах, и будь добр не опаздывай. Сбросив, он нахмурил носик и цокнул, впрочем недовольная гримаса мигом покинула его лицо, и он вновь заулыбался как по команде. Вот где актерище спал, по сравнению с ним Лешка просто зеленый салага. Откинув хвост за спину, Евген убрал телефон и бодрой походкой отправился обратно, но с Любимовым он не столкнулся, тот заблаговременно смысла в туалет и включил воду погромче, обрабатывая полученную информацию. Полшестого — начало час пика, народу полно в метро будет, но он уже разок проводил слежку, так что это его мало смущало, осталось только вовремя свинтить, а предлог у него нашелся отличный. Вернувшись на кухню, где все уже спокойно хрумкали печенье и позабыли недавнее представление, Любимов перевоплотился в самого больного в мире человека.       — М-можно… — Леша громко закашлялся и прикрыл рот рукой, нахмурившись от боли — Можно я сегодня дома посижу? Марат уже допивал третью кружку чаю, так что пребывал в хорошем настроении.       — Болит сильно? Лекса согласно кивнул, чтобы лишний раз ничего не говорить и не терзать оцарапанное горло. Гордеев слегка скривил губы, но Яшка подтолкнул к нему тарелочку с пышками, и тот подобрел.       — Ладно, будем считать, это больничный. У нас все равно сегодня ничего не намечается, да и вам с Евгеном уже давно пора отдохнуть. Приходи послезавтра, но чтобы огурцом, понял? Любимов благодарно кивнул еще раз и, держась за шею, попрощался со всеми и поплелся домой. Однако рассиживаться в своей халупе он естественно не стал. Спрятав слишком приметные волосы под капюшон толстовки, он быстро переодел свои щегольские джинсы на нормальные штаны, влез в ботинки и снял с лица наглый прищур Лексы. Теперь он совсем не выделялся и не бросался в глаза, что собственно ему и требовалось. Нацепив на нос очки без диоптрия он поспешил на автобус, но вылез за пару остановок и пешком добрел до метро, чтобы его перемещение было сложнее отследить, если вдруг кому-то захочется это сделать.Прокашляться хотелось ужасно, а еще мерзли уши, но Леша героически терпел поднявшийся из ниоткуда ветер и шел в подземное царство, незаметно, но внимательно оглядывая прохожих. Рисковал ли он, идя на такую авантюру? Да еще как, но было глупо упускать такой шанс, хотя провал мог стоить ему операции, а может быть даже жизни… Чтобы отыскать Евгена, ему пришлось попотеть, но все-таки он его нашел. Съезжая вниз на эскалаторе, Леша издалека заприметил худую фигуру бармена. В рваных, немного неряшливых джинсах и в красном шарфе он больше походил на подростка, нежели взрослого мужчину, разве что скейта не хватало. Он стоял, привалившись спиной к колонне и читал книгу, медленно перелистывая странички. Любимов устроился на скамье, спрятавшись от чужих взглядом за грузной бабкой с огромным тюком, и стал дожидаться. Часы в метро показывали 17:28, таинственный незнакомец должен был появиться с минуту на минуту. Связного Леша увидел сразу же. Он понятия не имел, как он должен был выглядеть, но почувствовал его среди остальных людей так, будто его подсветили прожектором. Обычный мужик в кепарике и легкой щетиной — такого хоть в упор разглядывай, все равно не запомнишь, но именно это и выдало его с головой. Любимов смотрел не на него, а как бы впереди, чтобы он не почувствовал, что за ним следят. На ходу, не останавливаясь ни на секунду, мужик достал пачку Кэмела и вытащив одну сигаретку, потянулся, чтобы убрать пачку обратно, то та будто бы случайно упала прямо в карман раскрытой куртки Евгена. После этого бармен даже не дрогнув лицом перелистнул страничку книги, а его связной абсолютно спокойно прошел дальше, сделав вид, что ничего не увидел, и спокойно сел в поезд. Леша скользнул следом за ним и пристроился неподалеку от него, ненавязчиво поглядывая порой на своего «подопечного». Тот явно решил подстраховаться и через пару станций вышел из вагона, сменив направление, а после проделал похожую схему еще пару раз, но хвоста за собой он не заметил, иначе не действовал бы столь примитивно. С каждым новым переходом, Любимов дрожал все сильнее — мать его женщина, так ведь в академии их ровно так же учили петлять от погони. Те же приемы, зазубренные позы и даже взгляды, даже сраный Кэмел — это точно был мент, Любимов на расстоянии чувствовал его, как тот рыбак рыбака, убеждаясь, что преследует «своего». Однако до конца проследить за ним не удалось, ближе к шести народ повалил в метро как проклятый, и Любимов потерял его из виду, но это уже было и не важно, у него появилась другая задача. Нужно было срочно доложить в штаб — в отделении завелась крыса, которая сливала информацию в Лазарь. Вот почему Гордеев всегда был готов к проверкам, вот почему его ни разу не поймали с поличным — он попросту знал, когда готовятся «внезапные» проверки. Сердце Любимо отплясывало чечетку, но внешне он ничем не выдал своего беспокойства. Нужно доложить в штаб немедленно, но как? Весточку не передашь, через третьих лиц опасно — крыса может быть не одна, и не известно, где конкретно он служил. Надо было идти лично. Да, это прямое нарушение и угроза всей операции, но Степаненко или Кравченко были обязаны знать о таящейся прямо у них под носом угрозе. Пробираться в сам участок было глупо и бессмысленно, поэтому Любимов воспользовался лазейкой, по которую ему рассказал Степаненко, когда тот еще только учился. Майор рассчитывал, что парнишка будет сбегать за сигаретами, а Леша ходил за мороженым, неловко в общем получилось. Леша мышкой ныркнул на парковку через тайный вход и затаился рядом с довольно внушительным джипом и неприметным серебристым седаном. Либо Степаненко, либо Кравченко, кто-то точно должен был показаться в это время и поехать домой, вопрос лишь в том, кто раньше освободится с работы. Коренастая фигура в длинном пальто с поднятым воротником и газетой под мышкой показалась из-за поворота. У Любимова лишь слегка дернулся глаз: все-таки Кравченко, ну ничего, главное доложить, не важно кому. Капитан устало подошел к своему скромному для его звания седану и потянулся к ключам, но внезапно застыл и кинул взгляд ровно туда, где прятался Любимов. А чуйка не подвела бывалого мента, пусть он больше не был оперативником, его рефлексы остались на высоте. Решив больше не оттягивать неизбежное, Леша сделал шаг вперед и вытянулся по струнке. Прищурившись, Петр Геннадьевич тихо охнул.       — Алексей? — казалось, Кравченко был сильно удивлен.       — Простите, срочные новости, — Леша быстро козырнул, но из тени не вышел — Касаемо Лазаря. Кравченко нахмурился, но открыл машину и жестом приказал сесть внутрь. Любимов мгновенно юркнул на заднее пассажирское и тут же спрятался от возможных посторонних глаз.       — Ты вообще понимаешь, что тебя тут быть не должно? — судя по тону капитан был не слишком доволен его появлением, но оно и понятно — Неужто сдаться решил?       — У нас завелся крот, — без обиняков начал Любимов, стараясь говорить максимально быстро и четко — Кто-то сливает даты облав работникам клуба, я пытался за ним проследить, но там народ повалил, он ушел.       — Ты уверен? — в голосе Петра Геннадьевича чувствовалось сомнение.       — Абсолютно, — сглотнув, Леша невольно начал тараторить — Бармен Евгений, фамилии не знаю точно, вроде Золотарев, ему сегодня позвонил кто-то, а после они встретились в обговоренном месте в метро. Ему передали пачку Кэмела без одной сигареты, ошибки быть не может, Женя не курит, я знаю. Я пошел следом за связным, но потерял его в толпе. Лицо капитана посерело на пару тонов и кажется даже немного вспотело. От его неприкрытого недовольства не осталось ни следа, его застали врасплох и Кравченко едва держал себя в руках.       — Ты ведь еще никому об этом не говорил? — нахмурив брови, спросил капитан.       — Я боялся, что крыса может прознать, поэтому пошел сразу к вам с майором, но первым встретил вас.       — Товарищ Степаненко сейчас на совещании, там экстренный случай, я сам только вышел, — Кравченко вытащил платок из кармана и протер шею — Так, слушай внимательно, Леша. Любимов и так сидел как оголенный нерв, а уж теперь и вовсе превратился в сплошные чувства.       — Никому, слышишь, НИКОМУ не говори. Майору я сам доложу, без лишних ушей, а ты возвращайся обратно и глаз с них не спускай. Если ты прав, и у нас действительно завелся крот, надо вычислить, кто сливает информацию. Связной просто пешка, и эта ниточка может оборваться, если сильно потянуть. Не нарывайся на конфликт, работай в баре, не бузи, лучше вообще не связывайся ни с кем, чем меньше контактов, тем лучше.       — А что Гордеев? — горло начало ощутимо болеть, после быстрой речи.       — Поймаем, поймаем, голубчика, но не сейчас. Просто будь тише воды, ниже травы, и носа своего из Лазаря не высовывай. Любимов с готовностью кивнул и потянулся, чтобы отдать честь, но Кравченко жестом приказал отставить.       — Давай без этого. Я сейчас выеду подальше отсюда, выскользнешь по-тихому и дуй обратно.       — Понял, товарищ капитан. Петр Геннадьевич завел мотор и плавно выехал с парковки, хотя его лицо все еще передавало тень его напряжения. Проехав пару километров, он на аварийке остановился буквально на пару секунд, и этого хватило, чтобы Леша тихонько выбрался из машины и тут же скрылся в тени безлюдной улицы, а сам капитан мигом уехал подальше, бросив его одного посреди вечерней Москвы. Любимов не помнил, как добрался до дома, но даже в состоянии адреналинового опьянения ему хватило ума отыграть больного, и он поднялся в свою каморку чуть прихрамывая и держась за шею, будто у него кололо в горле. Лишь закрыв за собой дверь, он сполз на пол и выдохнул. Подумать только, он нашел крота, узнал, с кем из Лазаря он связан, и сумел доложить все начальству, заслужив тем самым одобрение, а главное уважение капитана, который раньше его считал пустым местом и даже близко к делам не подпускал. Это был головокружительный успех, от которого подкашивались ноги. Теперь дело Гордеева уже не казалось таким безнадежным. Кое-как поднявшись, Леша добрел до кровати и повалился лицом подушки, намереваясь проспать мертвым сном минимум двенадцать часов. Его веки моментально налились свинцом, а тело растеклось счастливой лужицей по простыням. Сон почти сразу уволок его в свои сети, лишь напоследок окутав его горьким холодком перечной мяты.