Тигр и бабочка

      Подгоняемый нетерпением начальства, Любимов уже маниакально пытался найти доказательства незаконной деятельности Гордеева, но тот, сука, словно специально подготовился. Порядку у него в заведении мог позавидовать элитный клуб в центре столицы, даже потасовок почти не случалось, все сплошь приличные люди, пусть и не без греха, но все вели себя сносно. Пару раз в адрес Любимову прилетали довольно колкие шуточки или пошлые намеки, но в остальном его стажировка в Лазаре не приносила ему никаких неприятностей. Только однажды вусмерть пьяная дама попыталась перегнуться через стойку, чтобы поцеловать его, но Евген, стоявший рядом, очень вежливо спихнул ее обратно и поспешил закрыть любовную дыру в груди аперолем. Леша благодарно кивнул ему, а бармен только подмигнул в ответ и улыбнулся. Черт, Любимов поймал себя на мысли, что бармен не вызывает в нем никаких негативных эмоций, хотя по идее должен был. Но с другой стороны может быть он просто отвечал за напитки и не имел никого отношения к криминалу, творящемуся за кулисами Лазаря? Леше очень хотелось верить в это, да и не вязалась как-то внешность Евгена с чем-то страшным и противозаконным. Однако как бы ему ни нравился очаровательный Евгений, Любимову все равно нужно было найти компромат, пускай даже на него. В самом баре ничего подозрительного не оказалось, поэтому Леша решил тайком наведаться на склад, куда его не пускали. Сережа объяснял это тем, что там куча вещей, а Любимов там непременно что-нибудь уронит, разобьет или сломает, а это денег стоит. Звучало подозрительно, поэтому Леша нацелился на складское помещение, куда ему удалось пробраться под предлогом просьбы отлучиться в туалет во время относительно легкой смены. Народу было мало, так что Евген, увидя его обеспокоенное лицо, подумал, что парню срочно нужно отлить и отпустил с миром. Любимов мгновенно свинтил от туда и поспешил на склад. В обычное нерабочее время попасть туда было нереально: либо туда что-то завозили, либо Сережа проводил учет, а лишние свидетели в столь коварном плане были ни к чему. Оглянувшись по сторонам, Леша нырнул в нужную дверь и скрылся в глубинах склада, в надежде найти что-то стоящее. Там было довольно темно и тесно, но в принципе все лежало довольно аккуратно, и даже упаковки с минералкой громоздились не кое-как, а довольно опрятненько, с душой. Любимов почесал нос и покрутился на месте. Коробки, холодильники, ящики — ничего такого, что бы бросалось в глаза, хотя с другой стороны, чего он ожидал — огромного указателя с надписью «наркотики здесь» и стрелкой? Леша вздохнул и на удачу подошел к первой попавшейся коробке и заглянул внутрь. Внутри, помимо разочарования, его ждали упаковки снэков и прочей вредной дряни. Вряд ли Гордеева можно было повязать за хранение читос в особо крупных масштабах, так что Любимов обреченно закрыл коробку и устремил свой взор вперед. Ну не может же быть все так прилично в подпольном клубешнике! Хоть бы какие санитарные нормы нарушили для приличия, но нет, не придерешься, хоть сейчас инспекцию зови. Любимов уткнул руки в боки и нахмурился. И где ему, простите, искать компромат на человека, который не пренебрег даже правилами хранения продуктов для продажи в питейном заведении? Внзапно краем глаза Любивом увидел что-то интересное. В деревянном ящике в укромном уголке, ненавязчиво прятавшимся в полутени, стоял необычный картонный ящик. Необычный он был потому что на нем не наблюдалось никаких опознавательных подписей. Леша едва не крикнул «Йес!». Наконец-то удача повернулась к нему лицом. Он на цыпочках подобрался к ящику и попытался туда заглянуть, но тот оказался заклеен скотчем. Беспалевно открыть его вряд ли удастся, поэтому Леша задумался, как бы ему узнать немного побольше о его содержимом. Стоило ему погрузиться в тяжелые раздумья, как в помещении резко включился основной свет и на полу пролегла огромная черная тень. Из всех возможных свидетелей Любимову достался худший вариант — татуированный громила без капли жалости и волос на голове. Прятаться Любимову было негде и некогда, поэтому он просто развернулся и встретился с Сережей взглядом. Тарантул подозрительно посмотрел на него сверху вниз и Леша чуть присел от страха.       — Ты что тут вынюхиваешь? — громыхнул Сережа. Что ж, раз вляпался — надо выкручиваться. В голове у Любимова со скоростью света пронеслись возможные сценарии этого разговора, и в каждом из них он огребал люлей. Решив, что просто соврать и отмазаться тут не выйдет, Леша пошел в лобовую атаку с применением психического оружия. Пользуясь тем, что он стоял к Тарантулу спиной, он сделал вид, что застегивает джинсы, а после повернулся к нему лицом и скривил губы.       — Блять, уже и подрочить нельзя, — Лекса фыркнул и недовольно собрал руки на груди. Казалось, даже непробиваемый Тарантул офонарел, впрочем, ахренел и сам Любимов, но демонстрировать свою несостоятельность было нельзя.       — Ч-чего? — обычно невозмутимый Сережа поперхнулся воздухом.       — А я что сделаю? — развел руками Любимов — Молодой организм, ему не объяснишь, что момент не подходящий.       — У тебя на стеклотару встает? — не понял Тарантул. Вопрос был справедливым: перед Любимовым помимо бутылок и стаканов ничего больше не мелькало, но благо личина Лексы позволяла нести и не такой бред.       — Ну уж не на твой блестящий затылок точно, — Леша сделал вид, как будто поправляет пояс — Не важно на кого, не твое дело. Тарантул поморщился и с недоверием покосился на ширинку парня, но тут же скривил губы.       — Шел бы в туалет тогда.       — Ага, счас! — Лекса всплеснул руками — Я как не приду, там Цыган проклятый, руки спокойно помыть нельзя, не то что передернуть. Ты в курсе, что он телефон подсовывает через кабинки? У него уже небось целая коллекция, не боишься, что и твой банан там засветился? Тарантул аж позеленел и отвернулся, не справившись с потоком блевоты, исторгаемым Лексовым ртом.       — Все, хватит, замолкни! — едва не взмолился Сережа, но даже так он выглядел как бойцовская псина — Вали отсюда, а проблемы свои решай где-нибудь в другом месте. Здесь же еда хранится!       — Ла-адно, — быстро согласился Любимов и свалил побыстрее, пока Тарантул не пришел в себя. Уже убегая с места преступления, Леша на ходу вытер пот со лба и выдохнул — вот это его пронесло. Правда, теперь его будут считать за конченного извращенца, но уж с эти Любимов как-нибудь да справится. Для проформы он все-таки зашел в туалет, помыл руки, освежил лицо и слабенько ткнулся лбом в зеркало. «Ну же, придурок, соображай уже что-нибудь!» тихо прошипел себе под нос Леша и поплелся обратно в бар. Он немногой угрюмый вернулся за столойку и начал задумчиво натирать стакан, пока вдруг его кто-то не ущипнул за бок.       — Йопт! — Леша подпрыгнул на месте от неожиданности и прижал руку к груди — Ты меня до чертиков напугал! Евген смотрел на него непривычным, слегка напряженным взглядом.       — Сережа сказал, что ты на складе шуршал, — тут же спросил Евген, не став тянуть кота за яйца. «Тарантул, падла, нажаловался» — нахмурился Любимов, но решил не прерывать свою игру.       — Разрушитель влажных фантазий, — недовольно проворчал Лекса и смахнул с глаз челку — Обломщик твой Сережа. Евген заинтриговано приблизился к нему, явно желая услышать историю целиком.       — Да что, что?! — рыкнул Леша, будто раздраженный подобным вниманием к своей персоне       — Ходит тут такой весь из себя… (он не придумал, какое слово подобрать, поэтому просто обрисовал что-то непонятное руками в воздухе).       — Ты про кого? — прищурился Евген.       — Ну а про кого думаешь? — с вызовом бросил Любимов, хотя он сам понятия не имел, про кого он и нуждался в подсказке. Евген все понял по-своему, ахнул и прикрыл рот рукой.       — Неужто на Гордеева запал? Приплыли. Леша был готов лоб себе за такую дурость разбить, но пасовать — значит проиграть, а кто не рискует, тот… Видимо, не трахается с мужиками, судя по логике местного контингента. Он передернул плечами и сделал вид, будто не хочет говорить об этом, но Евген уже вцепился в него аки клещ и жадно навострил проколотые ушки.       — Так-так, давай, рассказывай.       — Да нечего рассказывать. Леша попытался отмахнуться от него, как от мухи, но потом резко вспомнил, что ему нужна любая информация, а на контакт пока что шел только услужливый бармен. Переменившись в лице, Любимов успешно мимикрировал в Лексу и перешел на шепот.       — Слушай, — заговорщически начал Леша — А ты не знаешь… Гордеев, он… Ну?..       — У него сейчас никого нет, — тут же доложил Евген, а после тоже перешел на шепот — Да давно уже нет никого, он после того случая вообще никаких отношений не заводит. Ни-ни, даже попьяне. Бережет и себя, и пассий. Максимум на один разок кого-то берет, но там ничего серьезного. Любимов весь превратился в слух.       — После случая? — он едва заметно прищурился — Какого?       — Ну когда бойня случилась, лет восемь назад, — Евген поежился, со страхом вспоминая то время — Ты же тогда еще в школе учился небось? Всю Москву тряхануло, столько народу погибло, и ментов порядком полегло… Леша похолодел. Об этом случае он знал очень хорошо. Именно тогда незнакомые дяди в форме сообщили ему и матери, что отца не стало. Так мол и так, погиб при исполнении, орден посмертно, за отвагу… Мама тогда неделю рыдала не переставая, проклиная милицию и вообще все на свете, а он сам просто пялил на стену, где висели семейные фото. На них Матвей Александрович стоял в обнимку с женой и с сыном, и все на этих снимках было прекрасно, жаль, что что это счастье осталось далеко в прошлом. Чтобы побороть дрожь в руках, Любимов потратил весь свой запас душевных сил, благо Евген ничего не заметил и продолжил свой рассказ.       — Клуб тогда чуть дотла не сгорел, но потом, как видишь, заново отстроились. Воскрес наш «Лазарь» из мертвых, прямо как по писанию… В общем, нет, у Гордеева никого нет, но я бы на твоем месте сильно не рассчитывал. Максимум что тебе светит — одна ночь с ним. Леша выглядел расстроенным, как будто из-за новости, но на самом деле на его лице проскакивала куда более глубокая печаль. Увидев, что он помрачнел, Евгне попытался подбодрить новичка.       — Если представится возможность — соглашайся, не задумывайся. Такого мужика надо хотя бы разок попробовать, иначе жизнь ты свою зря прожил. Вот теперь Любимов смутился и чуть вздрогнул.       — Да я не…       — Не оправдывайся. Он мне тоже нравился.       — Нравился? То есть сейчас нет? Евген едва заметно улыбнулся и увел длинный хвост за спину.       — В общем, захочешь передернуть — иди в третью кабинку, там не подглядеть, — Евген подмигнул ему и вернулся к своим драгоценным бутылкам, за которые был готов душу продать, но оно и понятно, каждая не меньше полсотни баксов стоила.       Домой Любимов вернулся поздно и с тяжестью на сердце. Он почти рухнул в дешевое потертое кресло и сложил руки на подлокотники. Очередной прокол, снова он доказал свою полную несостоятельность, Кравченко наверняка уже ставит деньги на то, сколько раз Леша обосрется на задании. Чтобы сказал отец на такое… Любимов закрыл глаза и невольно представил папу, который смотрел на него с улыбкой, полной немого укора и легкой насмешкой. Да уж, хорош сынок, ничего не скажешь. Пока Матвей жизнью рисковал, он мается дурью да притворяется голубым, натирая стаканы. Любимов потускнел и печально уставился туда, где никого не было: призрачное видение исчезло, силуэт отца растаял в тишине квартиры.       — Мне тебя очень не хватает, — выдохнул Леша и обнял себя руками. Отец бы обязательно подсказал, направил, отговорил от глупостей, но его не было рядом, поэтому отмахнувшись от тяжелых дум, Леша начал планировать новую.