Сумма выборов

Второго мая тысяча девятьсот девяносто девятого года волшебный мир отмечал счастливую годовщину победы в войне. Гермиона Грейнджер побывала на торжественном ужине в министерстве, плавно перетекшем во что-то среднее между праздником и поминками на Гриммо 12. Гарри отстоял-таки себе право принимать гостей в суровой борьбе с миссис Уизли. Вероятно, связана такая настойчивость была с его официальным предложением Джинни руки, сердца и очень дорого кольца, ставшим фееричным завершением вечера. Гермиона поздравляла, улыбалась, вела себя абсолютно адекватно и ничем не примечательно и ускользнула прочь под предлогом того, что британский департамент международного бюро законодательства не дает своим стажерам лишних выходных в честь праздников. Даже в честь такого. Оказавшись в служебной квартире, любезно предоставленной министерством почти за бесплатно, девушка распахнула холодильник, вытащила бутылку мартини и трансгрессировала в пустой родительский дом. Третьего мая вечером началась на редкость суровая пурга и хлопья снега не переставали с бешеной скоростью нестись вниз до самого утра. В его хибаре с нового года появилось отопление, и это было лучшим решением уходящего десятилетия, если не столетия. Северус Снейп, весь день промучившись от сильнейшего похмелья, которое он принципиально не лечил зельями, искренне радовался годовщине, ибо именно благодаря ей он в этот понедельник избавлен от необходимости вести девять уроков. Приглашение от секретариата управления министерством магии, то есть от Кингсли, он проигнорировал. Не хватало еще своей кислой физиономией испортить некоторым особо впечатлительным праздник века и великий повод для радости. В первую очередь он, правда, не желал портить себе почти сутки беспробудного пьянства. Любезность присутствующим на ужине в министерстве гостям шла приятным для обеих сторон бонусом. Четвертого мая утром в их окна с разницей меньше часа поскреблась личная сова министра магии. Они подняли головы от книг и чуть прищурились, глядя в сторону пришельца. Едва услышав вводное «обычная формальность, тебе ведь не составит труда дать непреложную клятву», Северус развернулся и, саркастично пожелав хорошего дня, собирался покинуть кабинет министра, но Кингсли на удивление резво пошел на попятную. Твердость позиции для главы магической Британии, мягко говоря, не очень. Северус собирался выкрутить такую покладистость в свою пользу на полную, пока не вспомнил, что его это абсолютно не интересует. Тем не менее не блещущая событиями профессорская деятельность усиливала любопытство, так что Снейп отвернулся от двери и с насмешкой посмотрел на министра. Он чувствовал, что сейчас его будут просить, старательно маскируя просьбу под приказ, а ради такого представления определенно стоило задержаться на пять минут. — Просто скажи мне, чего ты хочешь, — устало проговорил министр, откидываясь в кресле, когда их обмен любезностями стал грозить перейти в откровенную ругань. Снейп, может, таким способом ведения диалога и наслаждался, но Кингсли просто бесконечно хотел спать. За последние две недели у него не было ни одной приличной ночи, когда он провел во сне хотя бы побольше пары часов. — Орден Мерлина, — фыркнул Снейп. — Нет, — ответ моментальный и максимально ожидаемый. Северус усмехнулся. А если ультиматум? Жаль, ему плевать на эту побрякушку с высокой колокольни. Попытались бы насильно впихнуть, он бы отказался. Но не пытались. Еще бы. — Неловко достопочтенное имя будет смотреться на одной строчке с пожирателем смерти? — Мне нет никакого дела до того, что о тебе пишут. — Скитер за благословением не заходила? — естественно не заходила, и естественно министр магии не мог не знать, что за опус эта мошкара собиралась выпустить следом за биографией Гарри Поттера. Сволочь или святой? Если Рита и отложила писанину о первом и последнем директоре Хогвартса под покровительством Темного Лорда, то его последующее возвращение в качестве профессора очевидно запустило двигатель графомании, отвечающий за поливание грязью всех и вся. Северус всегда терпеть не мог мисс Скитер, а с тех пор как лет десять назад после быстро осточертевших ему случайных столкновений и прозрачных намеков однажды в баре прямым текстом заявил подсевшей к нему в темный угол Рите, что никогда в жизни не согласится ее трахнуть, его глубокая неприязнь обзавелась компанией в виде бурлящей ненависти со стороны журналистки. Хотя корректнее поставить кавычки — журналисткой он ее считал только номинально. А вот беспринципной мстительной стервой фактически. Тогда ему не было тридцати, он все еще страдал по Лили и только пару лет как перестал каждый раз засыпая видеть ее в кошмарах. Это впрочем не мешало ему находить знакомства на одну ночь. Критериев было мало: наличие хотя бы зачатков мозга и достоинства и любой цвет волос кроме рыжего. По первому Скитер явно не проходила. В общем в ответе на этот вопрос он ставил на Сволочь. Бегло прочитав книгу, достаточно легко поборов порыв придушить Риту собственными руками и спалив опус в камине, он убедился в собственной правоте и закрыл для себя эту тему. Но не подколоть Кингсли почти грех. — У нас демократия. Свобода сми и прочие прелести. — Ты в курсе, что она незарегистрированный анимаг? — Северус произнес вопрос таким тоном, словно они сидели за чашечкой чая и беседовали о погоде. Ты в курсе, что давеча на юге случился снегопад? — Не по моей части. Подай иск в суд, сделаешь одолжение общественному правопорядку. — И это меня, министр Бруствер, вы считаете лицемером. — Я о вас вообще лишний раз не думаю, профессор Снейп. Зато могу легко избавить от необходимости так ненавистных вам контактов с внешним миром и нашим изъеденным лицемерием обществом, — изгиб брови явно требовал развития мысли. Северус умел молчать до тех пор, пока говорить не начнет собеседник. Кингсли обладал той же способностью, но применять ее сейчас было не в его интересах. — Я до верху забью твою ячейку в Гринготтс золотом. — Мне в наследство достался фамильный сейф Принц. Он по-старомодному просторен. — Не переживай, добавлю из личных накоплений. — Премьер-министр щедро отстегивал своим цепным псам? Какой там нынче курс фунта к галеону? — Судя по тому, что ты до сих пор здесь, он явно был щедрее Волдеморта, — конечно, как будто Кингсли не знает, куда ушли деньги Темного Лорда, и что Снейп сделал с остатком. Эта фраза министра поставила под большую угрозу успешность дальнейших переговоров. В том числе потому что отчасти он был прав. Снейп до сих пор не послал его к черту по двум абсолютно равнозначным причинам. Первая — полный сейф гораздо полезнее пустого. Вторая — с каждой секундой его любопытство касательно ответа на вопрос, почему Бруствер обратился к нему, все больше перерастало в болезненную тягу докопаться до истины. Он напоминал себе, что ему плевать. От начала и до конца совершенно на все вокруг. И все равно оставался на месте, всем своим видом транслируя моральное превосходство. Северус Снейп с годами выработал совершенную неприязнь к страшным тайнам. — Просто пошлите с ней Поттера. Он у вас на зарплате. Дешевле выйдет, — была, пожалуй, еще и третья причина. Давно он не находил происходящее вокруг и в своей жизни забавным. — Послать молодого мракоборца с опытом меньше года на секретное задание на территорию, подведомственную другому министерству, вместе с его подружкой-школьницей? Если они преуспеют, магическую Британию снова спасет Гарри Поттер, если нет — я стану тем, кто убил мальчика, который выжил. — Дуэт из вчерашнего пожирателя и школьницы-неподружки тебя больше устраивает? — Кто бы мог подумать, что Бруствер боится общественного мнения. Ах да. Он. Северус Снейп мог. Считал, что тот не годится на роль министра по причине его повышенного тщеславия и чрезмерной зависимости от этого самого мнения. Кингсли слишком сильно хотел быть хорошим, таковым не являясь. Он был жестким, хитрым, побитым двумя войнами и принципиальным. Чересчур принципиальным для министра и недостаточно, чтобы зваться по-настоящему порядочным человеком. Хотя его тщеславие и явно уступало Темному Лорду, тут не поспоришь. Северус просто голову сейчас потеряет от благодарности, что такие светлые и честные умы управляют магической Британией. Уж лучше бы ту же Грейнджер министром сделали. Ей хотя бы откровенно плевать на собственную выгоду. — Двадцать лет двойной жизни лишними не будут. А мисс Грейнджер и ее стажировка подходят под легенду идеально, к тому же она как-минимум говорит по-немецки, да и даст фору большинству моих юристов как в профессиональной сфере, так и по уровню развития кругозора. Оборотное зелье вещь прекрасная, но чужие мозги тебе в голову не вложит. Вы вдвоем именно то, что нужно: твой сомнительный статус и туманное прошлое вместе со способностью Гермионы встроится в окружающую обстановку. — Учти, Кингсли, доверху. — Головастик юриста и пожиратель на пенсии. Просто отлично. — Ты получишь обещанное, — мрачно повторил Бруствер. — Но вернешься без девочки — и я тебя посажу, Снейп. — Да чтоб вы так с ней носились, когда она за крестражами бегала и подыхала летом. Ох уж эта двойственность принципов. — А если она вернется без меня? — теперь его веселил получавшийся диалог. В первую очередь беспредельно раздражал, конечно, но учитывая неизвестную Брустверу подноготную, еще и казался чрезвычайно ироничным. Как будто для него есть смысл пытаться избавиться от Грейнджер. Как будто у нее есть вариант по-тихому прикопать его в пригороде Берлина. — Все, свободен. Благодарю за сотрудничество. К вечеру пришлю сову с инструкцией и адресом. Северус усмехнулся, разворачиваясь на сто восемьдесят. У жизни редкое чувство юмора. Последнее, чего он ожидал после победы над Темным Лордом, это что он будет гулять по холлам министерства свободным человеком, за деньги нанятым для исполнения неофициального секретного задания, да еще и женатым на Гермионе Грейнджер. Не так давно ее голова в некоторых кругах была на втором месте по уровню желания поймать и открутить. В голове Гермионы уже сутки пульсировала одна и та же фраза: «это твоя работа». Ее удовольствие от полученного задания и предвкушение были настолько очевидными, что идти на попятную, когда в конце разговора министр объявил, кто будет ее напарником, казалось поздно. И подозрительно. Всего лишь работа. Местом встречи стало маггловское кафе в относительном центре Лондона. Министр выглядел почти до смеха непохожим на себя в рубашке, надетой поверх футболки, но гораздо больше девушку потряс внешний вид Снейпа. Мужчина был в темно-сером свитере с закатанным по локоть рукавом на правой руке. На запястье металлически поблескивали простые часы. Гермиона впервые в жизни видела его в чем-то кроме привычной школьной экипировки. Интересно, министр отправил ему инструкцию касательно внешнего вида? Гермиона ничего подобного не получала и пришла в своей обычной одежде, но ее «обычно» в виде маггловских джинсов и кофты очень сильно отличалось от обмундирования начала прошлого, уже почти позапрошлого столетия, которое носил Северус Снейп. Кингсли выложил на стол две знакомого вида папки. В бюро законодательства в таких хранились личные дела. Серый цвет означал сотрудника министерства, и такие документы содержались в отдельной комнате, куда имел доступ только начальник бюро и его секретариат. Бежевый и коричневый — субъекты, так или иначе засветившиеся в сфере правопорядка и законодательства. В первом случае в административном контексте, во втором — в уголовном. На столе лежали серые папки без единой надписи или опознавательного знака. Гермиона тут же потянулась к одной из них, в то время как Снейп, привычно выгнув бровь, посмотрел на министра. Наверняка мысленно осадил ее за нетерпеливость. — Серьезно? — девушка не понимала, что именно его не устраивает. Чрезмерная секретность, казалось бы, смущать должна скорее ее, а не наоборот. Он ожидал встречи в Отделе Тайн, официального посвящения в агенты министерства, договора о работе по найму? — Мистер Альберт Ураф, — министр кивнул на документы в руках девушки. — Чистокровный волшебник, до безумия гордящийся своей родословной. Поместье в Лихтенштайне, претензии к правительству, желание устроить в магической Германии очередную революцию. Угадайте с первого раза, чьими идеями мистер фон Ураф восхищается до глубины души, — Гермиона нахмурилась. Грин-де-Вальд. Особых размышлений не потребовалось. В конце двадцатого века сложновато придумать что-то новое в области фашизма. — Грин-де-Вальд имел в Германии широкий круг сторонников, и семья Ураф находилась в наиболее близком радиусе по сравнению со многими другими. Альберт старший из их внуков. Официально он занимается поставками редких магических материалов. Де-факто компания прикрывает трастовый фонд. Его престарелая мать — учредитель, он же всего лишь доверительный собственник, который управляет не только компанией, но и немалым наследием, оставшимся от Грин-де-Вальда, а главное вложениями бенефициаров, за которые они якобы получают услуги по поставкам, а по факту жертвуют их фонду во имя поддержания своей помешанной на идеях расового превосходства активности. — Кингсли, лирическое отступление увлекательное, давай к сути. Какое дело твоему министерству до ситуации в Германии? — Его родственник работает в министерстве. В департаменте финансов и обеспечения, — девушка впервые подала голос с того момента, как, войдя в кафе, поприветствовала присутствующих, на что получила от Снейпа только невменяемое движение головой, смутно напоминающее кивок. Бетани пару недель назад рассказывала, как она устала носиться с этим переучетом, а начальству вдруг приспичило систематизировать личные дела еще и других отделов… — Двоюродный брат, — министр кивнул. — Бернард Ураф — заместитель главы департамента. Он немало помог нам после захвата министерства. В обмен на, как тогда казалось, небольшую услугу. Снейп помолчал, с прищуром глядя на Кингсли. У него только что появилось очень нехорошее предположение о том, в чем могло быть дело, и он искренне хотел ошибиться. Вид Кингсли, к несчастью, подтверждал известную ему истину: в том что касается людской тупости он всегда оказывался прав. — Кингсли, министерство же проверяет личные дела при назначении на высшие посты? — Разумеется. Именно поэтому у меня не возникло сомнений. У нас не было времени осторожничать. Тебе ли не знать, — Снейп мысленно усмехнулся. Он не осторожничал со своей жизнью, на этом его якобы неосмотрительность заканчивалась. Все остальное являлось выверенными до мелочей действиями с четко определенной конечной целью. — Что ты ему пообещал? — у Гермионы возникло ощущение, будто ее присутствие просто не замечают. Она старалась уловить суть, но ответ вертелся на кончике языка, ускользая, стоило приблизиться к разгадке вплотную. — Я дал непреложный обет исполнить любую его просьбу, когда он сочтет подходящим, — Снейп прикрыл глаза на секунду, а когда открыл снова, в них была непривычная для него оживленность. Все его выражение сквозило насмешкой. Министр с серым лицом ждал ответа. — И теперь я должен разгребать за тобой дерьмо, да, Бруствер? — О да, Снейп прекрасно помнил все возмущения новоиспеченного министра, которому пришлось носиться с Визенгамотом, чтобы обеспечить оправдательный приговор, так необходимый, нет, отнюдь не Снейпу, а мистеру Гарри Поттеру. Тот, видимо, тоже терпеть не мог оставаться в долгу. Хоть одно достойное качество. Сейчас мужчина чувствовал забытый вкус мести, глядя на самокопания самого могущественного человека магической Британии, как его называли в Пророке. — Да, Снейп, исключительно по доброте душевной, — огрызнулся Кингсли. — Дело не во мне. Если я умру, и Британия узнает о сделке, ничего страшного не случится. Новому министру нужно будет просто яростнее осыпать меня проклятиями. Дело в том, что «услугой» оказался приказ не вмешиваться в переворот, который произойдет в июле. Подсказать, что они решат сделать после своего успеха? В магическом мире мы первые во всем, в том числе в списке на уничтожение, завоевание и другие малоприятные инициативы. Я пытаюсь предотвратить повторение последних лет, а не спасти свою репутацию от грязи. — Ну конечно, теперь-то деньги клянчить не у кого будет, — процедил Снейп. — Подождите, — по щелчку пальцев до Гермионы дошло. С точки зрения Снейпа даже слишком уж не быстро. — Вы взяли в долг у Бернарда Урафа, а оказалось, что деньги принадлежали его брату? — Нет, мисс Грейнджер, — фыркнул мужчина. — Министр заключил сделку, в результате которой борьба с Темным Лордом финансировалась сторонниками Грин-де-Вальда из Германии, желающими его смерти исключительно из личной мести после убийства в Нурменгарде, да еще и непреложную клятву в награду выдал их идеологическому, чтоб его, лидеру. — Что нам нужно сделать? — ох с каким трудом она выдавила из себя это местоимение. Во-первых, первичное удивление, граничащее с шоком. Во-вторых, обобщать себя в одну группу со Снейп пусть даже грамматически все еще очень не хотелось. — Стать частью их плана, узнать его суть вплоть до мельчайших деталей и сообщить мне или, если я не смогу выйти на связь, моему заместителю. — Ничего в груди не колет, Кингсли? — язвительно уточнил Снейп. — Я не знаю, насколько это нарушает мою клятву. В любом случае я готов к последствиям. — Похвально, — с интонацией отнюдь не похожей на комплимент прокомментировал мужчина. — Северус воспользуется своим прошлым и репутацией, чтобы обеспечить вам нужные знакомства и положение. Вы, мисс Грейнджер, — он развернулся к девушке, — будете находиться под действием оборотного зелья, и представитесь его консультантом в правовой сфере. Вам подходит. Северус посмотрел на девчонку, явно не горящую энтузиазмом, и усмехнулся, решив не развивать тему. Грейнджер провалила правило придерживаться заповеди на тему «не сотвори себе кумира». Снейп прекрасно знал, как ведут себя, будучи готовыми к последствиям. Кингсли действительно был, только пытался их избежать всеми способами, причем не самыми красивыми. За что, впрочем, не ему кого-то винить. Если бы Бруствер не заботился о потенциальном скандале по его душу и хотел по-настоящему рискнуть жизнью, он бы сейчас разговаривал не с ними и не в маггловской забегаловке. Министр отдавал бы официальные приказы департаменту правопорядка, чтобы соответствующе обученные люди исправляли его ошибку. Вместо этого Кингсли выбирает осторожные формулировки и нанимает непонятно кого втихую. Северус знал все это, а Кингсли знал, что он знает, и всеми силами старался не показать слабину и не дать понять, как его это бесит. За первое Снейп его уважал, за второе с точностью до наоборот. Но в конце концов приходилось признать, именно сейчас Бруствер отнюдь не самое худшее, что могло оказаться на наивысшей должности. По крайней мере он отказывался быть чьей-то марионеткой и без лишних сантиментов признавал наличие проблемы, когда она есть, а не отворачивался в сторону, тыкая пальцем в соседа. Последним достойным министром была Багнольд, но десятилетние успехи Миллисента, сама не зная, в значительной степени перечеркнула, отдав свое кресло Фаджу. Снейп очнулся, понимая, что слишком долго пялится в одну точку, учитывая, что та находится где-то на носу Грейнджер. Девчонка на него не смотрела, внимательно изучая папку. Он только хмыкнул. — Что здесь? — и дотронулся до своей, подняв ее и чуть отодвинув от себя. — Все, что нам известно об Урафе, его окружении, компании, распорядках и предпочтениях. — Кому «нам»? — «Мне», — поправился министр. — Неприятно признавать, что ты действуешь в одиночку и из-под полы? — ответа не последовало. В былые времена Северус нарвался бы на дуэль, но сейчас Брустверу не в руку вестись на провокации. Голос подала Грейнджер: — Здесь номера счетов, банковские аккаунты, причем и маггловские. Распорядок дня его детей… Откуда у вас такая информация? — Вы бы лучше спросили, зачем ему такая информация, — мрачно ухмыльнулся Снейп. — Вы вдвоем трансгрессируете отсюда рано утром. Координаты внутри. Северус приглашен на завтрашнюю конференцию по зельеварению. Приглашение с точной датой и временем в папке, — Гермиона долистала до копии бумаги. «Альтернативные способы использования магического потенциала зелий на стыке 20ого и 21ого столетия». Тема наталкивала на определенные мысли, если не сказать больше. — Связь будем держать исключительно в виде патронусов. Что, как, где и остальные вопросы — тоже в ваших папках. На этом все, — Снейп поднялся, наконец взяв в руки документы, кивнул, коротко попращавшись, и вышел, оставив дверь за собой позвякивать колокольчиком, оповещающим о посетителях. Девушка последовала было за ним, но ее остановила просьба министра, — Гермиона, задержитесь… Когда она наконец попала домой и рухнула на кровать, едва сняв обувь, стрелки на часах подбирались к полуночи. Пролежав без движения пару минут, Гермиона встала, щелкнула выключателем и открыла чертову папку, планируя выучить все до последний буквы. У нее оставалось семь часов и две минуты, а значит следовало распределить их с умом. Две минуты она собиралась использовать на подготовку: вытряхнула из пакетов новую одежду и другие мелочи, рассортировала и упаковала в свою бездонную сумку. Потом по старой памяти и намертво отпечавшемуся в ней списку засунула туда все необходимые в любой неконтроллируемой ситуации вещи. Следом добавила еще парочку не необходимых. Осмотрелась, выясняя, нет ли вокруг еще хоть чего-нибудь потенциально полезного, и вернулась к изучению материалов. К пяти утра Гермиона знала все несколько десятков страниц почти наизусть. Она устало откинулась на подушки и прошептала заклинание. Свет задребезжал, как в маггловских фильмах ужасов, и разгорелся снова. Девушка потерла виски и зажмурилась, концентрируясь. Все совсем просто. Нокс! — и искусственный свет уступил место занимающемуся рассвету.