Трещины

Срыв. Истерика. Отверженные. Сердце раскололась на две части, было больно. Слезы катались по зарёванному лицу, он и так был слеп, он не мог толком сделать. Было противно, к нему приходилось Московский, это был не его Мишенька, не тот кому он отдавал свою любовь, не тот с кем он кружился на балах, это был не тот МихаилЮрьевич, что он помнил и видел своими глазами. Это был совсем другой город, Саша только слышал холодный голос что обращался к нему. Он бывало приходил один, а иногда и с солдатами, они издевались над Невским, они писали его доводят до ещё больших Истерика, они заберали его имущество, то что он так трепетно ходил. Кроме Москвы к нему ходил Костя. Саша его игнорировал и тихо плакал после ухода. Он ему верил, доверял как себе. Костя был там, Костя знал. А что вышло?! ЧТО!? Саша кричал, издевался, все это он делал сначала, когда ещё боролся хоть как-то, сейчас ему плевать, он выплакал все, на истерик не хватало сил. Он отвергал всех тех кто с ним остался, кто-то к нему не приходил вообще. Кого-то сам Лененград не хотел слышать, видеть он и подабно не мог. Он не понимал людей, он не понимал родных. Александр любил все что было связанно с Империей, он любил свой народ, любил Денастию Романовых, да, он сам сходил с ума, да он после раскаяния хотя бы перед собой. Он никогда не хотел что бы Миша опять чувствовал боль при пожаре, он не хотел ничего, он и не хочет ничего сейчас. Он больше не сочувствую, больше нет Романовых, больше нет смысла, люди сейчас у него лучшие чем он, Мишу он и знать теперь не знает. Что будет дальше с Шурой? Никто не знает, сам Шура тоже не щнает, он даже предположить не сможет выделить ли он сам. Боль. Голод. Холод. Пока сердце бьётся, пока ещё держится, трещен много, как большиз, так и маленький, но оно наградить. Все рухнуло при блокаде. Голод, холод, люди умирали, а здание рушаться. Была все отратно. Немцы пришли, его хотели отвезди в Москву, там о нем могли бы позаботится, но зачем Саше это? Сердце раскололась, оно не бьётся, он хочет быть со своими людьми, он будет тут до конца. Шли дни и ночи, военные старались? Были потери, были слышны разряды Зиниток, Котюши стрелки,шли танки, а люди тихо падоли замертво. Матери спали своих детей. Отправляли по смертельному маршруту по Ладога. Лёд не всегда выдерживаю Полуторки. Только белые ангелы спасали, они стояли га морозе на льду с красными флажками, люди верили, старались выжить, Саша хотел верить с ними. Вот на фронте дела лучше! Сашу радовала, он молился господу что бы все наконец кончились. Вот к нему провели топливо, свет стал поделиться! Лененград стал ходить живее, конечно все так же плелся, в школах с начала блокады та ки была жизнь, в театрах были спектакли. Что-то нколо в груди.. Это Сердце! Сердце! Сашенька сердца стадо заживать, его люди смогли, ого медленно-медленно это делала.  Наркотики. Потеряность . Безрозличие. Дамский, он уже не Невский, не Романов, а Думский. Проклятая фамилия. Он теперь не Саша, не Александр Петрович, не Александр, он Шура, он Шура Думски. Сердце сове чуть заливное он пытался листья, он старался, но выходила плохо, алкоголь, вещества и позоть, вот что была тогда у Романова, ему было плевать на все остальное, всетоки с Костей онтвернул общение,понял что всетоки Костя бы не стал, но Московский. Саша не видить её слышит его н ехотел. ЗАБЫЛ ЦЕЛЫЙ ВЕК! Саша все помнит и сердце опять рухнуло, на много мелких частиц, это был конец, был жалкий конец всего.