Ступени Святого Мунго

***

Blue Side — J-Hope

В воздухе раздался треск. Два силуэта приземлились у крыльца больницы Святого Мунго, всколыхнув уже опавшие снежинки. Тёплый пар клубьями вырвался через дрожащие от волнения губы. Казалось, что весь дворик перед больницей Святого Мунго застыл. Будто ветки голых деревьев замерли, прислушиваясь к прерывистому дыханию двух молодых людей. В повисшей тишине было слышно лишь два колотящихся сердца и тихий скрип тонкого снега под ботинками. — Это ведь не конец, Грейнджер? — он первым нарушил молчание. Он вообще привык быть во всём первым. Первый прочёл её книгу. Стал её первым мужчиной. Первый, кто решился не спрашивать и ждать, а предпочёл просто умыкнуть её в свой загородный дом перед Рождеством. Первый, кто решился на данный разговор. Первый, кто нарушил молчание, под стать скрипящему от шагов снегу. — Я… Я не знаю, Драко, — девушка взлетела на несколько ступеней крыльца. — Это не конец, Грейнджер, — уже твёрже, но всё ещё с ноткой вопроса. Он не уверен. Возможно уверен в себе, но не в том, что предпримет она сама. — Драко, это же Рон… Мой Рон. Он пришёл в себя, а где была я? — она повернулась к нему лицом, всё ещё не решаясь посмотреть ему в глаза. Сделав шаг вперёд, Грейнджер спустилась ниже. Она внимательно осмотрела носки своих ботинок, ступени крыльца. Те самые ступени, на которых они когда-то плескались под дождём, словно дети. — Ты была лучшим, что случилось со мной за многие годы, — его голос стал тише, он последовал за её взглядом, также начав изучать крыльцо Мунго. Эти слова явно были очень весомыми и оттого достаточно тяжёлыми для него. Гермиона всё ещё не поднимала глаз. Быть может, ей было стыдно? Перед кем конкретно? Перед Драко? Перед Роном и друзьями? Или перед собой? Стыдно за что именно? На его идеально чёрное пальто легла одинокая снежинка. — Я не прошу не идти, — он поднялся на одну ступень выше. — Я понимаю, правда. Просто обещай вернуться ко мне. — Я не… Я не знаю… Драко, — голос Грейнджер надломился. В груди всё сжалось в тиски. Словно чьи-то огромные когтистые лапы вцепились в неё и рвали её плоть, оставляя борозды на коже. В голосе Гермионы слышалась мольба. — Тогда не оборачивайся, Гермиона, — словно удар под дых. Будто разом на все кровавые ошметки, что были внутри, сыпанули соль. Малфой опустился на ступень назад. Она по-прежнему не взглянула на него. Её нога сама сделала шаг на ступень выше и поднялась. Ещё шаг. Ещё один. Морозный воздух слегка пощипывал и без того красные щёки. Слезинка, скатившись к подбородку, опала на ступени. Вероятно, она превратится в льдинку. Подняв глаза, Гермиона встречается с серыми глазами, которые всё ещё теплят в себе самую малость надежды. Совсем крошечную. И, стоит ей сделать очередной шаг, надежда угасает. И Малфой остаётся за спиной Гермионы. Грейнджер взлетает по оставшимся ступеням крыльца Святого Мунго. Распахивает тяжёлую двойную дверь больницы, втянув полные лёгкие воздуха, пропитанного спиртом и медикаментами. Оставшийся путь до палаты она может пройти с закрытыми глазами. Ведь она ежедневно преодолевала его, на протяжении трёх лет. Каждый Мерлинов день, пока месяцем ранее она не позволила себе эту слабость. Пока не позволила ему взглянуть на рукопись своей книги. И пока не позволила ему взять полный контроль. Дверь в палату привычно скрипнула. Гермиона узнала бы этот скрип из тысячи. Медсестра Нора столько раз собиралась смазать петли. — Гермиона, — несколько голосов сразу. Всё семейство Уизли, Гарри. — Ты очнулся, — выдохнула она, стягивая с себя шарф, совершенно не обратив внимание на то, что он ей не принадлежал. А по щекам её уже вовсю бежали слезы. От боли, стыда или облегчения? Как же определить это чувство? Точнее, как разделить этот дымящийся клубок чувств? — Да, наш Рон такой лентяй, что предпочёл валяться на этой койке три года, — Молли Уизли потрепала сына по голове, отвечая на его улыбку. — Хорошо, что теперь всё будет иначе, — Джинни подлетела к Гермионе и обняла её за плечи. — Да, Гермиона? — Да, Джинни, — тихо ответила она подруге, и память услужливо подкинула ей очертание той самой снежинки на чёрном пальто. Что именно будет по-другому?