Ступени Святого Мунго

***

Mad World — Gary Jules

Тремя годами ранее

— Мы помолвлены, мама, — его голос эхом отдался от стен гостиной Малфой-мэнора. В открытые полые окна гостиной проникал шум дождя. Вот бы этот шум мог заглушить весь этот сумасшедший рой мыслей. На улице стояла пасмурная погода. Как любит Драко. Когда небо было заволочено свинцовыми тучами, а по крыше поместья и окнам барабанили капли дождя, и лёгкий ветерок всюду разносил запах влажной земли и пыли. — Драко, отец в Азкабане, я под домашним арестом ещё на месяц, — голос Нарциссы стал выше. — А ты вообще чудом избежал наказания! Драко ослабил галстук. Как ему надоело ходить по бесконечным благотворительным приёмам. Его мать, Нарцисса Малфой, тяжело опустилась в кресло у широкого камина. Она разгладила несуществующие складки на своём платье цвета слоновой кости и сложила руки замком на коленях. Её голубые глаза вдумчиво разглядывали камень камина. — Я не прошу тебя рвать с ней, — продолжила она, мысленно собравшись. — Но тебе всего восемнадцать. Я не хочу, чтобы ты посвятил свою жизнь… Мать прокашлялась. Было видно, как она старательно подбирала слова. Ей было сложно. — Война только кончилась, ты столько всего пережил. Я всего лишь хочу, чтобы ты был счастлив. — Я счастлив рядом с Асторией, — отчеканил Драко. — Но теперь, когда она проклята… — Она очнётся! — Малфой оттянул галстук ещё сильнее. — Я найду выход. — Это фамильное проклятие, выхода… — Я найду выход! — Малфой резко оттянул ворот рубашки, отчего на пол опали две пуговицы. — Она больше никогда не очнётся, сынок, — шёпот Нарциссы закрался в уши Драко, проникая глубоко под корку мозга. Вот что смогло заглушить и дождь, барабанящий по стеклу, и все его мысли. Всего на секунду. Грёбаная секунда звона в ушах. Но он был носителем фамилии Малфой. И помимо всей той грязи, что налипла на его фамилию во время войны, Малфои также всегда отличались упёртостью и усердием. Он не оставит Асторию. Они помолвлены с четвёртого курса. Драко найдёт выход, она очнётся, и они поженятся. Уедут во Францию, подальше от отголосков войны: туда, где их не знает каждый волшебник. Туда, где будут свободны. — Я не оставлю её, — Малфой откинул галстук на второе кресло у камина и, схватив Летучий порох, вошёл в камин. — Больница Святого Мунго, — зелёное пламя поглотило его тело, перемещая тотчас же Драко в палату Астории. Белоснежные простыни лишь оттеняли её бледную кожу. Светлые волосы лежали на подушках. Она была словно нарисованная. Будто он смотрел на картину. Чьё-то произведение искусства. Драко подошёл к кровати и тихонько провёл пальцем по щеке Астории. Холодная. Астория, человек, который даже в самые тёмные времена сохранял свой весёлый нрав и мог вытащить Драко даже из самых унылых мыслей. Он знал сестёр Гринграсс с пелёнок. Их семьи всегда общались на общих приёмах, балах и прочих встречах. Они вместе росли. Вместе пошли в Хогвартс. Но заметил он Асторию лишь на третьем курсе. Когда Грейнджер ударила его у школы. Его дружки быстро сбежали, а Малфой замер у входа в подземелья. Его терзало чувство собственного достоинства. Точнее, его резкий упадок. Руки чесались догнать лохматую девку и как следует встряхнуть. Хотелось рычать и крушить всё вокруг. И тогда появилась она, словно ангел, спустившийся с небес, а точнее вышедший из подземелий. — Чего не входишь, Драко? — Астория с любопытством заозиралась по сторонам. — Ждёшь кого? — Не твоё дело, иди куда шла, — выплюнул он, потирая нос. Наверняка Крэбб и Гойл будут держать языки за зубами. Ему бы вовсе не хотелось, чтобы весь Слизерин знал, что его отделала гриффиндорская выскочка. — И вовсе не обязательно было грубить, Малфой, — её голос тут же стал ледяным, подбородок взлетел почти до потолка, а губы превратились в тонкую линию. Голубые глаза опасно прищурились, руки сложились на груди. На секунду Драко показалось, что Астория напомнила ему Нарциссу, когда та злилась на Люциуса. — А ты не лезь, — уже менее уверенно отвечал Драко. Того и гляди снова девчонка отделает. Какой позор, Салазар! Хотелось выть от досады. — А ты поучись манерам, павлин, — Астория слегка притопнула ножкой и, обогнув его, исчезла за ближайшим поворотом. Драко изумлённо смотрел ей вслед. Так с ним говорить себе никто не позволял. Ну ладно, никто со Слизерина. Как-то совсем забылась стычка с троицей Поттера. Он вошёл в свою гостиную и уселся в кресло у камина, сам не замечая того, что то и дело смотрел на проход в гостиную. Каждый раз замирая, стоило там мелькнуть чему-то относительно схожему с цветом её волос. Тогда Драко стало интересно. Дружба их только крепчала, особенно в те моменты, когда он не вёл себя как павлин, как говорила Астория. И он перестал себя так вести, но только с ней. По отношению к другим — конечно же нет. Что не укрывалось от её внимательно прищуренных глаз. Но Малфой ничего не мог с собой поделать. Если Астория вызывала у него какие-то приятные чувства в груди — остальные тем же похвалиться не могли. Астория могла лишь одной своей улыбкой вытянуть его из тяжёлых серых дум, а вот другие его туда только глубже вгоняли. К концу четвёртого курса Малфой всюду сновал за Асторией, совсем позабыв про своих друзей. Подолгу засиживался в гостиной, пока она вслух читала ему какие-то романтичные книжонки. Совершенно не вникая в суть книг, а лишь наблюдая, как трепещут её ресницы в свете пламени от камина. И как подрагивали губы, стоило ей дойти до какой-то пикантной части женского романа. Перед экзаменами на четвёртом курсе Драко сделал Астории предложение. Немного похихикав, она согласилась, намекнув, что через пару лет ждёт предложение с настоящим кольцом. И Салазар его упаси, не будь там огромного брюлика. А потом всё изменилось. Словно кто-то наглухо захлопнул окно, откуда лилось солнце. Родители стали скрытничать, в доме то и дело появлялись какие-то люди. Шепотки отовсюду. Однокурсники стали косо на него посматривать. Все, кроме неё. Астория тоже была неспокойна. В её доме было точно так же. К шестому курсу всё только ухудшилось. Все, кроме них, знали о происходящем. И тут как раз таки родители решили наверстать упущенное. Драко посвятили во все тонкости планов дома Малфоев. Вверили ему план по уничтожению Дамблдора и разработке операции по проникновению Пожирателей в школу. А Асторию положили на другую чашу весов. И Драко конечно же знал, что воплотит их любые планы в жизнь. Ради неё. На седьмом курсе началась война. И хоть Астории уже ничего не угрожало, она начала чахнуть. Как быстро выяснилось, её поразило старое семейное проклятие. Дети, идущие против семьи, чахли и в конце концов погибали. А она шла, нет, бежала против своей семьи. Против устоев чистокровных, против убийства грязнокровок. Бежала, держа Драко за руку. Поэтому он на поле боя в последние минуты кинул палочку Поттеру, подписав себе оправдательный приговор после войны. Она бы одобрила его поступок, но, увы, узнать о нём уже не смогла. Так как во время битвы за Хогвартс находилась в Мэноре, в его комнате. Она уснула на его кровати, и ей было суждено более не проснуться. В Больнице Святого Мунго Драко был частым и почти единственным гостем Астории. И одному лишь Мерлину было известно, насколько он там задержится.

***

— Гермиона, постой, — ударил ей в спину голос Гарри. — Кажется, я вижу его. Грейнджер крутанулась на пятках и проследила за взглядом друга. В метрах десяти от них, подле мёртвого тела Люпина, лежал Рональд. Его рыжие волосы были окроплены грязью вперемешку с кровью. — Рон, — Гермиона со всех ног бросилась к телу друга. Перевернув его на спину, Гермиона и Гарри тяжело рухнули возле него. Его взгляд был устремлён в уже рассветающее небо. — Герми… — голос Рона охрип, и из горла вырвался булькающий кашель. — Тише, тише, сейчас тебе помогут, всё будет хорошо, — Гарри нашарил рядом палочку Рона и вложил её в руку другу. Голубые глаза Уизли переместились на Грейнджер. Она отчего-то вспомнила их поцелуй после того, как они вернулись из Тайной комнаты. Совсем неуместно. Она-то думала, им ещё предстоит объясниться. Но предстоит ли теперь? — Я не собираюсь умирать, — прохрипел Рональд, словно прочитав её мысли. Гермиона нашарила его вторую руку и со слезами на глазах улыбнулась. — Конечно нет, Рон, — она крепче сжала его пальцы и взглянула на Гарри, который сделала то же самое. — Мы ведь трио — куда мы без тебя, дружище, — неестественная улыбка исказила перепачканное лицо Гарри. Однако Рон продолжал смотреть на Гермиону. — Я люблю тебя, Гермиона, — под конец предложения хриплый голос сошёл на шёпот. Она застыла, глядя в его голубые глаза. В ушах начало звенеть. Чьи-то сильные руки подхватили её, Гермиона и моргнуть не успела, как её отволокли прочь. Рона подняли на носилки, и последнее, что девушка увидела, были его голубые глаза, закатившиеся за веки. — Гермиона, — её потрясли. — Гермиона! Перед глазами зелёные глаза Гарри. Девушка поняла, что она уже не на поле боя, а в Большом зале. Вокруг слёзы навзрыд. Тут много её друзей, однокурсники и знакомые. Много трупов. Не только свои. Но и чужие. Много раненых, кого ещё не успели транспортировать в Мунго. — Рон, — она попыталась встать. Гарри тут же усадил её назад. — Жив, — тут же сообщил друг. — Но он в коме. Они не знают, когда он очнётся. И очнётся… — Очнётся, — Грейнджер упрямо встала, не замечая попыток Гарри её остановить. Глубоко вдохнув, она осматривает потери, и ей хочется осесть назад на пол. К счастью, Гарри рядом. Конечно он рядом. Не взирая на то, что это и его горе тоже. Но Рона нет. А они должны быть тут втроём. Как и всю войну, что наконец окончена. — Гарри, я… — она совсем не замечает слёз застеливших глаза. Она рада им. Ведь они размывают взгляд — и она не видит десятки трупов её друзей и близких. Нос закладывает — и она не чувствует запахов жжёной плоти. Уши закладывает от клокотания в грудной клетке — и она не слышит крики Молли Уизли. — Он очнётся, Гермиона, — шёпот Гарри у уха, который прорывается сквозь все звуки вокруг. — Конечно очнётся, иначе я его и с того света достану, — она пытается шутить. Гарри обнимает её за плечи и пытается улыбаться.

***

Гермиона уже неделю почти не спит. Она подумывает как-то обустроиться в палате Рональда и пожить рядом с ним. Ей кажется, что он вот-вот очнётся. И она должна… Обязана быть рядом. Перед глазами уже пляшут мушки. Гарри тоже нелегко. Его закружило в послевоенных тяжбах. Суды Пожирателей, показания, интервью, восстановление Хогвартса, похороны. Очень много похорон. Уизли похоронили Фреда. Молли справлялась. Но пока не могла найти в себе сил выйти из дома. Репортёры так и норовили взять у неё интервью. Гермиона считала это бесчеловечным. Джордж иногда приходил к Рону. Но в основном он просто молчаливо сидел пару часов и уходил. Гермиона не знала куда. Ведь дома он больше не жил. Джинни постоянно была с Гарри, а в свободное время навещала Рона, Молли и пыталась разузнать, где обитал её старший брат, Джордж. Билл и Чарли покинули магический Лондон. А Перси и вовсе не показывался после битвы за Хогвартс. Артур бросал все свои силы на суды и восстановление Магического Лондона. Гермиона поправила свежие цветы в вазе у прикроватной тумбы Рона. В воздухе стоял тяжёлый запах спирта. Белые стены, белое постельное белье. Хотелось сощурить глаза. Она потёрла ладони о свои джинсы и вышла из палаты под жалобный скрип двери. В общей комнате для посетителей есть небольшой уголок отдыха. Она направилась туда. Там было то, что ей сейчас было необходимо. Полный кофейник горячего и крепкого кофе. Преодолев пару палат, она завернула за угол и вошла в полупрозрачную дверь. В комнатке было тускло, пахло чем-то печёным и кофейными зёрнами. Гермиона сделала глубокий вдох и тут же резко выдохнула. Взгляд её упал на кофейник, что только что приземлился на тумбу. Пустой кофейник. Тонкие пальцы с покрасневшей кожей на сгибах отпустили чёрную ручку чайничка. Опустив в чашку два кусочка сахара, пальцы проворно размешали ложкой сахар и опустили её на блюдце. Ровная спина, облачённая в белый халат, точно такой же, как и у неё, напряглась. Блондинистые волосы встрепенулись, стоило ему повернуться. Серые глаза тут же сощурились. — Что ты тут делаешь? — она опустила хмурый взгляд на его чашку кофе. — По понедельникам пью тут кофе с медсёстрами, — он прошёл мимо неё к дверям. — Ты вылил последний, — обвинила она его. — Свари новый, — пожал он плечами. — Я потом ещё зайду за свежим. — Малфой, ты вылил последний, значит, должен был заварить новый, — Гермиона едва не топнула ногой. Что за наглость? Он же не у себя дома! И вообще, что он тут делает? Насколько она помнила, Люциус и Нарцисса не были ранены. Да и он сам тоже не похоже на то. Хотя его бледное лицо оттеняли синяки под глазами и выглядел он довольно помятым. — Ну пожалуйся персоналу, Грейнджер, — раздражённо обронил он и покинул комнату. Какого чёрта? — Вот же хамовитый кусок… — прошипела она, раздражённо хватая кофейник. Гермиона заварила свежий кофе и ушла назад в палату Рона, надеясь, что Малфой уже убрался из Мунго и больше сюда не вернётся. Как же она ошибалась…