Sauntering Vaguely Downwards // Смутно гулящий по земле

Эдемский сад, 4004 год до нашей эры Эндрю нахмурился, глядя на небо. Начало темнеть, и у него возникло подозрение, что это новое природное явление, только что сотворенное Всемогущим, ему не по душе. Оно называлось «дождь» и якобы было необходимо для того, чтобы растения росли вне божественно-магических садов. То, что его отправили сюда, было его наказанием, как бы Кевин ни настаивал на том, что ему оказывают честь. От него несло подставой, словно его обрекали на провал. Именно по этой причине он отдал двум людям свой огненный меч. Надеялся, что это поставит крест на всех невыполнимых планах. Ему не нравилось чувствовать себя использованным. — Ха, — сказал кто-то позади него. Он оглянулся через плечо: это была змея из сада, та самая, чей изогнутый язык стал причиной всего этого безумия. Она вытянулась, приняв почти человеческий облик, с рыжеватыми волосами в тон чешуе, увешеная кольцами, и пронзительно-голубыми змееподобными глазами с вертикальным зрачком. Демон дважды моргнул и взмахнул своими чёрными пернатыми крыльями. — Да уж, пронесло как по маслу. Эндрю встрепнул свои белые крылья и отвернулся, ничего не ответив. Его учили, что демоны — это отражения искушения, воплотившиеся в плоть; долго смотреть на него было не лучшей идеей. Демон сделал шаг ближе. От него исходил слабый запах дыма и смолы. Он не был неприятным, просто напоминал о том, кем он был. — Я сказал… — Я тебя слышал, — огрызнулся Эндрю, решив сказать хоть что-то, а не слушать медовый голос демона. Это был промах, который он больше не допустит. Демон хмыкнул, не выказывая достаточного раздражения по поводу раздражительности Эндрю. — Тебе не показалось, что это какая-то подстава? Я имею в виду, большое дерево с табличкой «не прикасаться»? Если Она действительно не хотела, чтобы они ели яблоки, то не должна ли была посадить дерево где-нибудь подальше, или на вершине горы, или ещё где-нибудь? В противном случае, мне кажется, что это немного чересчур. — Разве это не был именно твой план? — поинтересовался Эндрю, удивление заставило его снова начать говорить, хотя он поклялся молчать. — Мой план? — повторил демон, ошеломлённый. — У меня не было никакого плана. Всё, что мне сказали, — это прийти сюда и создать проблемы. — Всё, что ты сделал, — это поговорил с ней. — Мне говорили, что мой язык способен доставить кому угодно неприятности, — со слабой гордостью произнёс демон. — Кстати, я Натаниэль. Эндрю не соизволил назвать своё имя в ответ. — Кажется, оно слишком ангельское для тебя. — Ну, я ведь был ангелом, не так ли? — Пока не пал, — жёстко заметил Эндрю. Он знал нескольких Падших до войны, и все они заслуживали худшего, чем Вечный Ад. — У меня ведь не было выбора, верно? — возразил Натаниэль. — С моим отцом, а что мне ещё оставалось делать? К тому же я не столько пал, сколь был утянут вниз. — Твой отец? Натаниэль вздрогнул. — Он. — Он? Демон кивнул на землю и многозначительно расширил глаза. — Да. Ты знаешь, Он? — О, — произнёс Эндрю, снова вглядываясь в черты лица Натаниэля. Он никогда не видел Противника вне его чудовищной демонической оболочки, но до него доходили слухи, что он так же красив, как и ужасен. — Это отстой. — Это действительно так, Ангел. — Это не моё имя. — Ты же не сказал мне, как тебя ещё называть, — весело заметил Натаниэль. — Какое это имеет значение? — спросил Эндрю. — Мы же никогда больше не увидимся. Месопотамия, 3004 год до нашей эры. По его коже пробежали мурашки. Осознание присутствия ещё одного божественного существа пронеслось сквозь него, заставив Эндрю передернуть плечами. Скорее всего, это был Кевин, вернувшийся, чтобы ещё раз поворчать на него. Или, возможно, Ники; иногда он спускался, чтобы умолять Эндрю вернуться домой и называть его упрямым, когда тот отказывался. Это был не Аарон, который посетил Землю, чтобы высказать своё мнение о том, что Эндрю упрям как мул, около шестисот лет назад и с тех пор не возвращался. Эндрю поручили присматривать за людьми, и он согласился, хотя и знал, что это должно было стать унижением, наказанием. Теперь он не собирался нарушать своё слово. Он не умел лгать, это было делом рук Падших. Он приготовился к новым аргументам Кевина. Он знал их все наизусть: что ему нечего доказывать, что прошла тысяча лет, что его изгнание может быть прекращено, если он извинится, что он может вернуться домой. Эндрю всегда насмехался над ними. Он не собирался извиняться за то, о чём не жалел. Тильда была плохим оправданием ангела, и лучше бы она была сражена. Сражённой? Ну, во всяком случае, мёртвой. Эндрю уловил запах дыма и смолы как раз в тот момент, когда рядом с ним появился кто-то, кто не был Кевином, готовым читать лекции, и кого Эндрю также не хотел видеть. Они не общались тысячу лет, но он знал о действиях Натаниэля. Он не вернулся в Белоу после своего вмешательства; вместо этого он остался здесь и продолжал создавать как можно больше проблем. Похоже, у него было то же задание, что и у Эндрю, только на противоположной стороне. — Привет, Ангел, — сказал Натаниэль, не сдержав ухмылки, когда Эндрю бросил на него взгляд. — Натаниэль, — твёрдо признал Эндрю. — Ты меня помнишь! — обрадовался он. — Но вообще-то я сменил имя. Ты был прав. Это ведь был не настоящий я, верно? Теперь меня зовут Дэниел. — Дэниел? — переспросил Эндрю, в его тоне промелькнуло осуждение. — Мне нравилось окончание -ниэл, поэтому я его оставил. — Хммм, — пожал плечами Эндрю. — Как скажешь. Дэниел сглотнул. — Тебе не нравится? Всё ещё слишком ангельское? — Я знаю около пяти Дэниелов, — признался Эндрю. — Они все скучны как грязь. Тебе это не идёт, вот и всё. — Он захлопнул рот; он не хотел признаваться в этом. Дэниел не подал виду, что услышал Эндрю, и уставился вдаль на зрелище, за которым наблюдал до того, как его потревожили. — Ужасно большая лодка, правда? — спросил Дэниел. — Я слышал, что на твоей стороне утонуло много людей, но ведь все они могли бы поместиться на борту, не так ли? — Не со всеми животными, — сказал Эндрю, указывая на длинную вереницу парных животных, терпеливо ожидающих, пока их затащат на борт. Он понятия не имел, почему они ведут себя так послушно, но подозревал божественное вмешательство. — Так она действительно планирует убить всех этих людей? — спросил Дэниел, потрясённый. — Я думал, это ложь. Это похоже на то, что придумала бы моя сторона. — Она хочет преподать им урок, я думаю, — сказал Эндрю. — И, видимо, когда всё закончится, она представит новую штуку под названием «радуга». — Звучит блестяще, — заметил Дэниел. Несколько минут они наблюдали за продвижением животных, пока Дэниел не переключился, привлекая внимание. — Эй, смотри, — сказал он, указывая, — этот единорог убегает. Эй! Твой единорог уходит! — Ну вот, — сказал Эндрю, глядя, как чистое белое рогатое животное галопом проносится мимо. — Ну и ладно, — вздохнул Дэниел. — По крайней мере, есть ещё один. Эндрю снова посмотрел на него боковым зрением, ожидая, что он поймёт свою ошибку. Когда этого не произошло, он был вынужден сказать: — Ты ведь понимаешь, что не просто так они берут по две штуки, верно? Дэниел моргнул. — Это из-за нехватки места? — Мне очень не хочется об этом спрашивать, — сказал Эндрю, уткнувшись лицом в ладони, — но откуда, по-твоему, берутся дети? — Они рождаются в женщинах, не так ли? — спросил Дэниел, заметно смутившись. — Как ты можешь этого не знать? — потребовал Эндрю. — Ты же демон, ты здесь, чтобы искушать. Конечно, ты знаешь о похоти и сексе? — Ну, да, — сказал Дэниел, его лицо стало цвета его волос — они всё ещё были длинными, но локоны были волнистыми, а не плотно накрученными, — но я не понимаю, какое это имеет отношение к… ну, знаешь… — он сделал руками движение, которое, как подозревал Эндрю, должно было означать роды. Он никогда не был свидетелем родов, но сомневался, что они должны были сопровождаться подобными звуками. — Секс нужен для размножения, — сказал Эндрю. — По крайней мере, когда это происходит между мужчиной и женщиной. В противном случае это просто развлечение. — Но секс — это грех, — возразил Дэниел. — Как он может быть необходим для размножения? Это же нелогично! — Таковы правила. — Они совершенно произвольны! Они как будто созданы для того, чтобы их нарушали. Кто придумывает эти нелепые так называемые правила? Эндрю просто взглянул вверх. — Ха, — сказал Дэниел. — Ты уверен, что вы хорошие парни? Вдалеке загрохотал гром, начался сильный дождь. Голгофа, 33 год наша эра На этот раз Эндрю не был удивлён внезапным появлением демона. За последнее время он уже не раз появлялся на различных мероприятиях, каждый раз под другим именем. Эндрю уже привык к его появлению — конечно, не с нетерпением, но и не так сильно, как вначале. — Твое имя всё ещё Бальтазар? —спросил Эндрю. — Нет, — ответил он, недовольно сморщив нос. — Ты был прав насчёт этого имени. Теперь я Абрам. — Абрам, — повторил Эндрю. — Хорошо. — Всё ещё, не то? — На мой вкус, это слишком популярно, — сказал Эндрю. — Сейчас оно нарасхват, но через несколько лет, я уверен, оно покажется старомодным. — В то время как твоё имя, предположительно, вечно, Ангел, — сказал Абрам с ехидной ухмылкой. — Именно, — сказал Эндрю. — Я хотел поблагодарить тебя за организацию убийства Юлия Цезаря, — сказал Абрам. — Меня повысили. — Если тебя повысили, почему ты всё ещё здесь? — простодушно спросил Эндрю. — И почему тебя повысили? — Я был недалеко, — объяснил Абрам. — Я даже не знал, что это произошло, пока меня не поздравили. Никто не поверит, что это дело рук ангела. — А я-то думал, почему меня не поздравили, — насмехается Эндрю. — Он заслужил это. Он сжёг книги. — Эндрю пришёл слишком поздно, когда пламя охватило Александрийскую библиотеку. Все эти уникальные знания исчезли в мгновение ока. Он спас то, что смог, в основном книги пророчеств, и хранил их в безопасности. Если люди не собирались позаботиться о них должным образом, это сделает он. Эндрю знал, что технически должен был пытаться оправдать злодеев, но некоторые люди не заслуживали искупления, и ему было всё равно, если их убийство пополнит число обитателей Ада в конце дней. Цезарь был не первым тираном и злоумышленником, которого он приказал убить, и уж точно не последним. Если Свыше это не нравится, они могут пойти и удавиться. Абрам бросил на него внимательный взгляд. — Скажи мне что-нибудь, — сказал он. — Глупо носить чёрное в пустыне, — сухо ответил Эндрю. — Я понимаю, что ты стремишься к злобной эстетике, но это не стоит того, чтобы умирать от теплового удара. Абрам закатил глаза. — Тогда ответь мне на вопрос, — поправил он. — Только если ты ответишь на один из моих, — поторговался Эндрю. — Достаточно просто. Как ты оказался на Земле? — Я здесь, чтобы исполнить свой долг и пополнить ряды Небес в преддверии Армагеддона, — просто ответил Эндрю. — Нет, я знаю, что технически ты здесь именно для этого, но на самом деле зачем? — настаивал Абрам. — Не могу представить, чтобы Высшее любили людей больше, чем кто-либо снизу. Особенно учитывая её склонность к их уничтожению. — Я был ответственен за декорпорацию другого ангела. Абрам поднял бровь. — И это не привело к твоему Падению? — Это она должна была пасть, — возразил Эндрю. — Она была жестокой и агрессивной. Я не сделал ничего прямого, только подтолкнул её к самоосуждению. — Значит, это наказание за то, что она осмелилась думать самостоятельно, — сказал Абрам. — Почему ты здесь? — ответил Эндрю. — Лучше, чем быть там, внизу, не так ли? — Справедливо, — согласился Эндрю. Они замолчали, наблюдая за тем, как человека на поляне прибивают к кресту и поднимают в воздух, пока он кричит от боли. Абрам поморщился от этого зрелища. — Это один из твоих или один из моих? — негромко спросил он. — Ни тот, ни другой, — ответил Эндрю. — Он принадлежит людям. — Жестко, — произнёс Абрам. — Что же он такого наговорил, что их так взбесило? — Он сказал, чтобы они были добры друг к другу. — О, да, так и должно быть, — помрачнел Абрам. Он задумчиво хмыкнул. — Думаешь, я могу приписать себе и эту заслугу? Рим, 41 год нашей эры — Не ожидал увидеть тебя здесь, Ангел. Эндрю переключил внимание с еды на рыжеволосого демона. Он впервые видел его с коротко остриженными волосами, и это ему шло. Он также нашёл где-то тёмные очки, чтобы скрыть свои необычные глаза. — Почему это?.. — Эндрю отвлёкся, чтобы дать ему возможность рассказать о том, какое имя он сейчас использует. — Александр, — ответил он. — Но ты можешь звать меня Алексом. — Для меня это слишком греческое имя, — ответил Эндрю. — И устаревшее. Думаю, тебе больше подойдёт Калигула. — Оно уже занято, —сказал Алекс. — Вообще-то я здесь, чтобы соблазнить его. Не то чтобы это было трудно. Эндрю хмыкнул в знак согласия. — Что привело тебя в Рим? — спросил Алекс. — Я бы подумал, что для тебя это слишком гедонистично. Это моя заслуга. Эндрю сделал паузу. — Ты ставишь себе в заслугу… Рим? — Не весь, а только его часть, — Алекс махнул рукой в неопределённом направлении. — Я сказал ребятам из Белоу, что все эти хлеба и зрелища — моя идея. Они считают, что у людей умственные способности земляных червей, поэтому не верят, что они могут придумать что-то подобное самостоятельно. — Это действительно работает? — Эндрю всегда считал, что Высшие внимательно следят за его действиями, но, возможно, это не так, если Высшие позволяют Алексу выкручиваться. Он полагал, что путаница с тем, кто именно из них несёт ответственность за убийство Цезаря, была случайным недосмотром, а не системной некомпетентностью. — Это очень просто, — с энтузиазмом произнёс Алекс. — Получение заслуг за убийство Цезаря натолкнуло меня на эту идею. Ты тоже должен это сделать! Найди кого-нибудь щедрого и доброго… конечно, тебе, наверное, будет сложнее, чем мне… — он замялся, выглядя обеспокоенным, но потом пожал плечами. — Ты так и не сказал мне, зачем ты здесь. — Меня послали повлиять на мальчика по имени Неро. Я должен заинтересовать его музыкой, — пожал плечами Эндрю. — К тому же, мне нравятся ванны и еда. — Еда? — повторил Алекс, наполовину взволнованный, наполовину отвращённый. — Ты ешь? — Очевидно, мне это не нужно, — сказал Эндрю. — Но ты когда-нибудь пробовал человеческую еду? Почему бы мне её не есть? — В Гоморре ему подали коктейль из финиковых пальм с мускатным орехом и измельчённым лемонграссом, и он никогда не оглядывался назад. — Что это? — спросил Алекс, с нескрываемым интересом разглядывая тарелку Эндрю. — Устрицы, — ответил тот. — Сначала они немного склизкие, но потом просто божественны. — Он протянул одну из них Алексу, чтобы тот попробовал. Алекс проглотил её и сделал самое комичное страдальческое лицо после того, как сделал это, а затем нахмурился и кивнул. — Неплохо, неплохо. Я начинаю понимать, почему соблазнить людей на обжорство так просто. — Он почти судорожно огляделся по сторонам, а затем указал пальцем, казалось, наугад. — А это что? Можно попробовать? — Это инжир, пропитанный мёдом, — одобрительно сказал Эндрю. Они были его личным любимым лакомством. — Хороший выбор. Хотя для начинающего едока они могут показаться слишком сытными. Алекс, похоже, воспринял это как вызов, и Эндрю почувствовал незнакомое желание посмеяться над его выражением лица, когда он съел одну штуку целиком. — Знаешь, — медленно произнёс Эндрю, — поскольку мы оба здесь для того, чтобы выполнять свою работу, торопиться некуда. Мы вполне можем пообедать, а потом я покажу тебе ванны. — Ты тренировался в соблазнении? — рассмеялся Алекс. — У тебя оно уже получаются лучше, чем у меня. — Это было просто предложение, — сказал Эндрю, слегка отстраняясь. — Это всё, чем является искушение. — Ты можешь отказаться. — Ему не понравился намёк на то, что он заставил Алекса согласиться. — Люди тоже могут. К моей выгоде, они редко отказываются. Королевство Уэссекс, 537 год нашей эры Эндрю старался не хмуриться во время еды, состоявшей из каши, жирной свинины и слабого ослабевшего эля. Он знал, что трактирщики дали ему лучшие порции из-за его статуса и что их бедность не была их виной, но он отчаянно скучал по сочным фруктам и богатому маслу Средиземноморья. Он жаждал медовухи, которую пил в Меровингском королевстве и которая практически опьяняла его одним лишь своим ароматом. У него не было ни малейшего желания находиться в этой сырой, дождливой стране — тем более пробираться через болота, — но ему поручили представить себя одним из рыцарей Круглого стола короля Артура. Хотя Эндрю вольно трактовал заповеди Свыше, часто нарушая их, он никогда прежде не проявлял открытого неповиновения. И вот он оказался на грязном, ветреном острове, путешествуя в одиночку по глухомани. Чудеса, которые он творил, в основном облегчали страдания бедняков — несчастных людей, которые могли бы стать порядочными, честными, трудолюбивыми работниками, если бы им дали шанс и освободили от гнёта, навязанного их феодалами. К счастью, это означало, что он занимается тем, что ему больше по душе, а именно устраивает безвременную смерть придурков. Он оказался в этом районе именно потому, что до него дошли слухи о человеке, так называемом Чёрном рыцаре, который доставлял неприятности в этих краях. Не настоящие неприятности, вроде убийства людей или скота без разбору, а такие, из-за которых все взбудоражены и воюют друг с другом. Это не было злом — Эндрю был хорошо знаком со злом — это была скорее неприятность. Эндрю был уже на полпути к трапезе, когда в маленький трактир вошёл объект его поисков, громко лязгая чёрными доспехами. — Я слышал, ты искал меня… — произнёс знакомый голос, но тут же прервался. Рыцарь откинул щиток шлема и выглянул наружу голубыми змеиными глазами. — Ангел, это ты? Эндрю сказал себе, что он удивлён, и проигнорировал ту часть себя, которая ожидала — наполовину надеялась, правда, — именно такого раскрытия личности. — Чёрный рыцарь, — сухо поприветствовал он. — Я Кристофер, — ответил он, присев напротив Эндрю и махнув трактирщику, чтобы тот принёс тарелку с едой. — Я должен был догадаться, что ты где-то рядом — в последнее время произошло слишком много смертей, которые делают людей счастливее. — А твой коварный язык доставляет всем неприятности, — добавил Эндрю. — В конечном счёте это не имеет значения, не так ли? — спросил Кристофер, делая большой глоток эля, который ему подали. — Мы друг друга уравновешиваем. — Это почти заставляет задуматься о том, зачем мы вообще беспокоимся, — произнёс Эндрю, не скрывая того, что держал при себе последние восемь или девять сотен лет. — Как бы они ни были слепы, рано или поздно они заметят, что никто из нас не делает никаких успехов. Эндрю пришлось уступить. Годы внимательного наблюдения за реакцией Свыше научили, что его поводок гораздо длиннее, чем можно было ожидать, — честно говоря, казалось, что никому нет дела до того, что происходит на Земле, пока в их ряды поступает более или менее постоянный поток душ. Кевин был единственным ангелом, которого Эндрю видел в последнее время, и он был уверен, что появление Кевина, чтобы поворчать на него, было скорее привычкой, чем чем-то ещё. Эндрю не слишком возражал против своей работы, но он предпочёл бы, чтобы в случае отправки в холодные, снежные или неприятные места был кто-то ещё, кому он мог бы делегировать свои полномочия. Вообще-то… — Мы могли бы заключить сделку, — предложил он, но слишком долго ждал, чтобы заговорить. Пока он размышлял, Кристофер успел затеять драку в баре. Эндрю вздохнул и ввязался в эту перепалку. О своей идее он вспомнил только ближе к вечеру, когда всё было улажено и Кристофер улетел неизвестно куда, как он обычно делал. Это была хорошая идея, подумал Эндрю. И она сохранится; ведь никто из них не стареет. Константинополь, 1020 год нашей эры — Что за сделка? Эндрю не вздрогнул, когда демон занял место на валах рядом с ним, глядя на город. Он почувствовал его присутствие за долю секунды до того, как тот заговорил, а Эндрю был бессмертным магическим существом. Он не подпрыгнул от удивления. Или вообще не удивился. К этому моменту он прожил на Земле около пяти тысяч лет. Он повидал буквально всё. — А ты, не думал над тем, чтобы выбрать имя Константин? — спросил он. — Я вижу тебя в роли избалованного императора. — Ха, нет, — был его ответ. — Теперь я Стефан. — Ты недавно был в Восточной Франсии, не так ли? — Сейчас они называют её Королевством Германия, — пожал плечами Стефан. — Неважно. Мне нравится это имя. За ним всё и закрепится. — Если ты так говоришь. — Не то чтобы Эндрю ему верил. Возможно, он доверял демону больше, чем думал, когда они впервые встретились, но его скептицизм подкреплялся тысячелетними свидетельствами. — Да, наверное, ты прав, — сказал Стефан с обескураженным видом. — Однажды я найду то имя, которое ты одобришь. — Тогда нам теперь больше незачем так встречаться, — легкомысленно заметил Эндрю. — Я терплю тебя только для того, чтобы услышать, какое нелепое прозвище ты выбрал. — Думаю, у меня есть и другие достоинства, которые тебе понравятся, — ухмыльнулся Стефан. Эндрю поджал губы и отвёл взгляд. Да, он находил демона привлекательным. У него были глаза. Но это ничего не значило и уж точно не было причиной, по которой он продолжал его искать. Он прочистил горло. — Сделка, — спросил он, резко сменив тему. — Мы продолжаем уравновешивать друг друга. Что, если вместо того, чтобы нам обоим идти в одно и то же место, только один из нас будет выполнять и благословения, и искушения? У нас будет вдвое меньше работы. Стефан задумчиво хмыкнул. — Это может сработать, — согласился он. — Но справишься ли ты с искушениями? В прошлый раз, когда я предложил это, ты отреагировал не очень хорошо. Эндрю вздрогнул. — Если ты справляешься с благословениями, то я справлюсь и с искушениями. — На самом деле в этом нет ничего особенного, — произнёс Стефан, тщательно подбирая слова. — Ты просто предоставляешь выбор. Я никогда не мог придумать ничего хуже того, что они делают друг с другом. — У них действительно есть воображение, — кивнул Эндрю. — И именно тогда, когда ты думаешь, что они более злобны, чем Белоу, они вдруг проявляют больше милосердия, чем Свыше когда-либо мечтали, — сказал Стефан, покачав головой. — Это свобода воли. Она всегда меня подводит. — Дело в том, что они могут выбирать, быть им хорошими или плохими. Они не находятся на определённой стороне, как мы. Каждый из них способен стать тем или иным, и это зависит только от них. Эндрю задумался над его словами. — Не совсем так, — возразил он. — Это применимо только в том случае, если все они начинают одинаково, не так ли? Гораздо легче быть хорошим, если ты родился в богатстве в замке, чем в бедности в свинарнике. — И всё же у тех, кто рождается в богатстве, больше всего возможностей творить зло, — заметил Стефан. — Наши ряды полны ими. — Ты хочешь сказать, что рождение в бедности делает людей изначально лучше? — с сомнением спросил Эндрю. — Нет, скорее, их не беспокоят эти большие моральные проблемы, — сказал Стефан. — Они слишком заняты тем, что просто выживают изо дня в день, чтобы иметь время на добро или зло. — Думаю, ты только что доказал мою точку зрения, — сказал Эндрю. — Тем не менее, — сказал Стефан, не уступая и не опровергая точку зрения Эндрю, — они могут выбирать, вот в чём дело. — А что бы ты выбрал, если бы мог? — спросил Эндрю, заинтересовавшись. — Если бы ты был свободен? — Не знаю, — ответил Стефан. — Я никогда об этом не думал. Нет смысла надеяться на то, что никогда не случится. Лондон, театр «Глобус», 1601 год нашей эры Эндрю наблюдал за тем, как мужчина спотыкается в своём монологе, а встревоженный режиссёр выкрикивает советы со сцены. Он был уверен, что без чудесного вмешательства эта пьеса провалится. Он покачал головой в раздумье и позволил своему волшебству уйти. Ему начинало становиться скучно, а этот Шекспир, похоже, был ничего так. Скорее всего, его никто не вспомнит, но, по крайней мере, теперь, благодаря Эндрю, одна из его пьес будет поставлена хорошо. Эндрю как раз выпустил свою силу, когда почувствовал присутствие, которого не было с тех пор, как они заключили сделку. Тогда ему и в голову не пришло, что если один из них выполняет работу обоих, то они никогда не окажутся в одном месте в одно и то же время. — Где, чёрт побери… — запнулся, видимо, не до конца успокоившийся Стефан. — Где ты был? Я не мог найти тебя целую вечность. — Ты всё ещё носишь имя Стефан? — поинтересовался Эндрю. Он обомлел, увидев его лицо. — Что это у тебя на подбородке красуется? — Это борода, — ответил он будничным тоном. — Она в моде. — Это преступление, — возразил Эндрю. — Ты действительно думаешь, что она хорошо смотрится? — Нет, — ответил демон, опустив руки. — И я сейчас безымянный. Не могу найти то имя, которое мне нравится. Эндрю хмыкнул. — Как насчёт Нила? — предложил он. — Нил? — Он произнёс это слово как-то странно, словно пробуя его на язык. — Ты сказал, что тебе нравится окончание «ниэл» в твоём первоначальном имени, так почему бы не использовать только это? — спросил Эндрю. — Не знаю, мне кажется, оно тебе идёт. — Хорошо, — ответил окрещённый Нил, мягко улыбаясь Эндрю. — Я попробую. — Мгновение спустя выражение его лица ожесточилось. — Не пытайся отвлечь меня от того, что я раздражён твоим исчезновением. Чем ты занимался? — В его голосе прозвучало что-то похожее на страх. — Я думал, ты вернулся в Свыше или что-то в этом роде. — Нет, — мгновенно ответил Эндрю. — Я бы не стал этого делать. — Он не признавался даже себе, но у него не было желания возвращаться туда, где когда-то был его дом. Пять с половиной тысяч лет изменили его взгляды на эту тему. — Это было просто… помнишь четырнадцатый век? — …Ага? — медленно произнёс Нил. — Это было ужасно, не так ли? — Это были сто лет умопомрачительной скуки, когда не происходило ничего стоящего. — Было довольно скучно, — согласился Нил. — И после того как я справился с этим, я вздремнул в пятнадцатом веке, — говорит Эндрю. Ему было так скучно, что нужно было передохнуть. Он проигнорировал тот факт, что отчасти его рассуждения сводились к тому, что он давно не видел одного демона и начал беспокоиться, что тот больше не будет периодически беспокоить Эндрю, раз уж они заключили сделку. Он определённо не предавался вековому сну, чтобы не думать о нём. — Что, на протяжении всего столетия? — спросил Нил. — Ну почти, — ответил Эндрю. — Я встал около 1432, чтобы сходить в туалет, но в остальном — да. А чем занимался ты? — Я получил похвальную грамоту, — сказал Нил, потирая затылок. — За испанскую инквизицию. — Ты начал испанскую инквизицию? — Нет, я этого совсем не ожидал, — ответил Нил. — В смысле, я был в Испании в то время, болтался по приятным местам в кантинах, ну ты понимаешь. Но я не знал, что это произошло, пока не получил благодарность. Тогда я заглянул туда, чтобы проверить, и быстро убрался оттуда. Иероним Босх был чудаком, и тебе повезло, что его душа не на твоей стороне. — Интересно, — произнёс Эндрю. — Это звучит гораздо лучше, чем четырнадцатый век. — Что ты делал после сна? — спросил Нил. — Я поехал во Флоренцию — познакомился с художником по имени Леонардо, купил ранний набросок того, что он назвал «Мона Лиза». Потом я выяснил, что он был изобретателем, поэтому я объяснил ему свою идею насчёт летающей машины, и он сделал её и назвал вертолетом. — Отлично, — с одобрением отметил Нил. — Пока я ждал, когда он закончит с этим, я пошёл посмотреть на картины в Сикстинской капелле. А ты сам был там? Нил бросил на него грязный взгляд. — Ах, точно, — извинился Эндрю. — Я забыл. — Ты забыл, что я демон, — категорично заявил Нил. — Не забыл, а не вспомнил, — возразил Эндрю. — Мы враждовали тысячи лет, конечно, я знаю, что ты демон. Это просто вылетело у меня из головы на мгновение. Я забыл, что ты не можешь входить в церкви. — Это же освящённая земля, — пояснил Нил. — И я могу по ней ходить, просто неуютно. Но картина красивая? — Это смешно. Ты просто обалдеешь от того, какие все белые. И ты не поверишь, как, по их мнению, выглядит Всевышний. Париж, тюрьма Консьержери, 1793 год нашей эры Это была ловушка. Эндрю чувствовал себя дураком, думая так про себя: конечно, это была ловушка — он с самого начала подозревал, что это ловушка, и чем ближе он присматривался к ней, тем больше она напоминала западню, — но он всё равно пошёл в неё. Он должен был это сделать, ведь существовала вероятность того, что Аарон действительно в опасности. Несмотря на то, что они не разговаривали и не общались со времен Всемирного потопа, они всё ещё были братьями. Эндрю всегда готов был защитить его. А теперь, когда его силы были ограничены, он даже чудом не смог выбраться из этой передряги. Это дело рук Дрейка. Может, сейчас этот изверг и герцог Ада, но до Войны и Падения он был одним из Херувимов, защитников Престола Самого Бога. Тогда, до своего понижения до княжества, Эндрю был Силой, ангелом-воином, блиставшим в золотых доспехах. Дрейк выделял его, предлагая обучить его как одного из Херувимов, и поначалу Эндрю был польщён. Но время показало, что Дрейк жесток и склонен к собственничеству. Когда он попытался склонить Эндрю на сторону Ангелов-бунтарей, тот воспротивился, зная, что на чьей бы стороне ни был Дрейк, это неправильная сторона. Он сомневался, что за прошедшие тысячелетия Дрейк простил или забыл его отказ. Первый признак того, что с Эндрю что-то не так, появился пару лет назад, примерно в то время, когда французы начали обезглавливать своих монархов. Он получил сообщение Свыше о том, что на него наложены санкции за недопустимое использование власти. Ему было предписано совершать только заранее одобренные чудеса. Поначалу он беспокоился, что они наконец-то догадались о его сделке с Нилом, но что-то в указе было не так. Во-первых, его доставил не лично Кевин, который с самого начала был непосредственным начальником Эндрю по Доминиону. Он отмахнулся от этого, не собираясь добровольно связываться с кем-то, чтобы перепроверить указ. Оглядываясь назад, можно сказать, что было бы умнее, хотя и бесконечно более раздражающим, просто поговорить с Кевином. Когда он получил сообщение о том, что Аарон в Париже и попал в ловушку, он не думал, а просто действовал. Он даже не потрудился сменить свой обычный гардероб, который был слишком дорог, чтобы остаться незамеченным в Париже в эти дни. Его задержали почти мгновенно и приговорили к публичной казни. Без доступа к своим обычным способностям у него не было возможности выбраться из тюрьмы. Дрейк сам пришёл позлорадствовать, как только его заперли, и отдал его на милость садиста-охранника по имени Пруст. План был прост. Его нельзя было убить — ни гильотиной, ни любыми другими человеческими способами, но если бы его тело оказалось неспособным поддерживать жизнь, его бы расчленили. Его бесплотная форма будет возвращена Свыше, но вместо этого его могут подстеречь и схватить. У Дрейка, очевидно, были свои планы на него и на вечность, которую он планировал провести вместе. — И что же такой мальчик, как ты, делает в таком месте? — спросил долгожданный голос, внезапно материализовавшийся в углу его камеры. Эндрю почувствовал нелепое желание заплакать от облегчения, когда в маленькое помещение проник знакомый и успокаивающий запах дыма и серы. — Нил, — выдохнул он. — Или как там тебя теперь зовут. Я рад тебя видеть. — Он даже не смог притвориться равнодушным к присутствию демона. — Всё ещё Нил, — ответил он, вставая со своего места и потягиваясь. — Мне это идёт. — Он бросил многозначительный взгляд на заляпанные кровью стены. — В отличие от этого места. Эндрю открыл было рот, чтобы объяснить, но тут же захлопнул его. Вся эта ситуация была планом, разработанным Белоу; он не имел ни малейшего представления о том, как далеко по цепочке он зашёл и принимал ли в этом участие Нил. Он не верил, что тот когда-нибудь причинит вред Эндрю, и это было откровением, которое можно будет раскрыть позже, при менее тяжёлых обстоятельствах, но он не хотел рисковать. — Мне захотелось блинчиков, — сказал он. — Решил перебраться через Ла-Манш. — Одет как аристократ? — сухо спросил Нил. — Возможно, я просчитался. — А почему бы тебе просто не использовать магию? — сказал Нил, делая руками взрывающееся движение. — Чары? — У меня проблемы из-за того, что я использую слишком много легкомысленных чар. Глаза Нила расширились. — Они знают о нашей сделке? — спросил он шёпотом. — Знают ли они о нас? — Нас нет, — ответил Эндрю. — Мы практически незнакомцы. А теперь, если ты не против… — он выжидающе протянул закованные в цепи запястья. — Давай пойдём и пообедаем. — Наверное, не в таком виде, — с юмором сказал Нил, но тут же щёлкнул пальцами, и Эндрю оказался вне камеры, одетый в одежду обычного охранника. Судя по крикам, доносившимся из его бывшей камеры, Нил поменялся местами с Прустом, и он не мог найти в себе силы переживать из-за того, что человека казнят вместо него. Это не могло случиться с более достойным человеком. Лондон, Сент-Джеймсский парк, 1862 год нашей эры. Эндрю смотрел на утку, когда Нил подошёл к нему со спины. — Что эта утка тебе сделала? — поинтересовался Нил. — Самцов уток называют селезнями, — ответил Эндрю, но не успел додумать мысль. Он так и не раскрыл информацию о роли Дрейка в событиях Французской революции. Он всё ещё не знал, знаком ли Нил с Дрейком или хотя бы знает о нём. — Верно, но эта утка имеет мало общего с неким герцогом Адским, который устроил весь этот Террор, чтобы заполучить тебя, — ответил Нил на все размышления Эндрю сразу. Эндрю на мгновение застыл, а затем целенаправленно заставил себя двигаться естественно. Нил не стал ничего комментировать, просто бросил горсть хлебных крошек в сторону множества уток, которые тут же начали подплывать к ним, как только Нил присоединился к нему. — Я не хочу об этом говорить, — ответил Эндрю. Он с любопытством наблюдал за тем, как утки стали забираться друг другу на спину, подталкивая меньших уток под воду своими колючими лапами. — Что это за хлеб? Ты что-то с ним сделал? — Нет, они обученные, — легко ответил Нил. — Они были свидетелями стольких тайных встреч между различными представителями разных фракций, что у них есть ответная реакция Павлова на двух людей — или, как в нашем случае, человекообразных существ — стоящих или сидящих вместе. — Разные фракции, так вот кто мы? Я бы назвал нас врагами. — Мы были врагами почти шесть тысяч лет. По сути, это уже друзья, — весело сказал Нил. — Кроме того, ты не хуже меня знаешь, что у нас больше общего друг с другом, чем с нашими отдалёнными так называемыми союзниками. — Вполне справедливо, — сказал Эндрю. — Есть какие-нибудь планы? — спросил Нил. — Я думаю открыть книжный магазин, — ответил Эндрю, к своему собственному удивлению. — Я имел в виду скорее благословения или чудеса, но ладно, — подмигнул Нил. — Подожди, правда? Книжный магазин? — Да, — настаивал Эндрю, удваивая идею, которая пришла ему в голову менее десяти секунд назад. — У меня, знаешь ли, довольно большая коллекция книг, которую я копил годами. — Я думал, смысл иметь магазин в том, чтобы продавать книги? — Только не букинистический магазин, — пренебрежительно сказал Эндрю. — Я просто сделаю его затхлым и неприятным для посторонних и буду внимательно следить за каждым, кто туда зайдёт, пока им не станет так неуютно, что они уйдут, так ничего и не купив. Кроме того, у меня будет подсобка для всего действительно ценного. — Похоже, ты всё продумал, — сказал Нил. — На мой вкус, это слишком постоянное место. — Не то чтобы мы с тобой не были постоянными, — заметил Эндрю. — Если не случится никаких катастроф, мы будем здесь до Армагеддона, ведь мы бессмертны и всё такое. — Я знаю, — признался Нил. — Просто мне не нравится быть привязанным. — Я заметил, — пробормотал Эндрю. Нил никогда не задерживался надолго, когда бы они ни встречались, всегда оставляя его позади, чтобы отправиться навстречу новым приключениям. — Разве у тебя нет здесь квартиры? — Конечно, — пожал плечами Нил. — Здесь и ещё в трёх десятках других мест. Все они в первозданном виде и выглядят так, будто там никто не живёт, потому что никто и не живёт. Тебе не надоест Лондон? Есть столько других мест, куда ты мог бы поехать. — Я уже объездил, — хмыкнул Эндрю. — Мы оба уже везде побывали. — Он покачал головой. — Куда ты поедешь дальше? — Мне нужно съездить в Халл для быстрого искушения, — ответил Нил. — А ты сможешь совершить крошечное чудо, пока будешь там? Нил сморщил нос. — Да, но… — он запнулся и вздохнул. — Ладно, ты знаешь, о чём мы не говорим? О том, как я помешал планам некоего самца утки убить твою телесную форму в Париже? — И что же? — презрительно спросил Эндрю. — Те, кто за это отвечали, были не в особом… восторге от меня, — протянул Нил, неловко сдвинувшись с места. — Они тебя обидели? — спросил Эндрю. — Ничего такого, с чем бы я не справился, — ответил Нил с наглой ухмылкой. — Они не смогли доказать, что я не просто вляпался в ситуацию и случайно всё испортил. Они не очень-то уважают мой интеллект. В общем, дело в том, что в последнее время ко мне стали проявлять нежелательный интерес. — Думаю, какое-то время я буду творить свои собственные приключения, — сказал Эндрю. — По крайней мере, пока они не перестанут так пристально следить за тобой. — И… послушай, тебе это не понравится, но мне нужна услуга. Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня достал. — Нил порылся в кармане своего пальто. — В качестве страховки, на случай, если всё пойдёт не так. — Что именно? — настороженно спросил Эндрю. — Я даже не хочу произносить это вслух, поэтому я записал, — сказал Нил, доставая из кармана листок бумаги и протягивая его ему. Он поправил шляпу и отвернулся, как будто не интересовался его реакцией. Эндрю развернул бумагу, и по его позвоночнику побежали мурашки. Как только он прочитал слова «святая вода», он чуть не отшатнулся, швырнув бумагу в пруд с утками, чтобы уничтожить все доказательства её существования. — Нет, — яростно произнёс он. — Никогда. — Эндрю, ты должен, — умолял Нил. — Это единственное, что может тебя убить, — прошипел Эндрю. — Не искалечить, а убить. Навсегда. Безвозвратно. И, подожди, ты назвал меня Эндрю? Ты знаешь моё имя? — Мы знаем друг друга шесть тысячелетий, конечно, я знаю твоё имя, — сказал Нил. — О. Ну, ты никогда не называл меня так раньше. — Ты не давал мне разрешения, — нетерпеливо сказал Нил. — Прекрати пытаться отвлечь меня. Мне это нужно; я не хочу использовать это, но это единственный способ сбежать от них, если они придут за мной. Ты знаешь, что они со мной сделают. Может, у них и нет воображения, как у людей, но у них есть тысячелетний опыт. — Я не позволю им причинить тебе вред. — Ты не сможешь их остановить, — твердил Нил. — Просто дай мне… — он жестом указал на пруд, где лежал мокрый лист бумаги, скрывшийся из виду. Эндрю обдумал слова Нила и выражение его лица. — Нет, — повторил он. — Я не могу. — Не сможешь, ты хочешь сказать, — горячо возразил Нил. Это было неправдой. Эндрю физически не мог заставить себя дать Нилу способ покончить с собой навсегда. Я не могу тебя потерять, беспомощно думал он. Я не могу сделать это один. Но Нил не мог слышать его мыслей, а Эндрю не собирался произносить их вслух. Лондон, 1941 год Машина Эндрю мчалась со скоростью девяносто миль в час, прокладывая себе путь по улицам Лондона. На улице никого не было: сирены воздушной тревоги прозвучали не меньше двадцати минут назад, и все адекватные люди уже были в бомбоубежищах. У Эндрю был здравый смысл, но он также был бессмертным существом, чей книжный магазин находился под его собственной божественной защитой. По крайней мере, он ехал с выключенными фарами — правда, он не был уверен, стало ли от этого лучше или хуже. Причина, по которой он неистово мотался по Лондону, а не сидел в своём магазине с горячей чашкой чая и наушниками в ушах, заключалась в том, что в какой-то момент своей долгой жизни он принял идиотское решение заботиться о безрассудном демоне. А ведь он действительно считал себя умнее. Нил уже созванивался с магазином, но оставался на линии достаточно долго, чтобы сообщить Эндрю местоположение. Местонахождение церкви, в которой Нилу не следовало находиться. Поскольку Эндрю пообещал, что приедет, когда бы Нил ни позвонил, у него не было другого выбора, кроме как поехать. Это была попытка компромисса. Нил уже несколько десятилетий не мог примириться с Эндрю после того, как тот отказался дать ему святой воды. Даже мысль об этом до сих пор вызывала у Эндрю тошноту. Это было так окончательно и смертельно. Случайная капля, и Нил был бы потерян навсегда. А Эндрю уже успел привыкнуть к его постоянному присутствию, спасибо большое. Поэтому вместо святой воды Эндрю дал Нилу номер телефона своего нового старого и грязного книжного магазина и сказал, что, где бы и когда бы он ни был, Эндрю ответит и придет к нему. Он не позволит порождениям ада забрать Нила без боя. Хотя что демоны могли делать с Нилом в церкви, оставалось только догадываться. Был шанс, что у него неприятности с ангелами, но Эндрю, скорее всего, узнал бы об этом раньше, чем всё зашло так далеко. К тому же последствия этого были настолько ужасны, что Эндрю даже не хотел их представлять. Его машина остановилась менее чем в футе от входных дверей церкви, и он вышел из неё и пришёл через двери почти до того, как заглох двигатель. Зайдя внутрь, он замедлил шаг, не желая нарушать напряжённое противостояние ещё больше, чем это уже было сделано его появлением. Его глаза сузились. Это были не демоны и не ангелы. Это были люди. Как Нил, обладающий доступом к божественным силам, позволил загнать себя в угол трём жалким людишкам? И не просто загнать, а держать на мушке. Стоило этому идиоту хоть пальцем шевельнуть, и Нил был бы декорпорирован и возвращён в Белоу. Нил почти вибрировал, переступая с ноги на ногу и шипя от досады и боли. Освящённая земля, понял Эндрю. — Нил, — настороженно произнёс Эндрю. — Что происходит? — Происходит то, что мистер Джостен пытался вмешаться в наши операции, — сказал человек, державший пистолет, с густым немецким акцентом. — Правда? — вздохнул Эндрю. — Ты общаешься с нацистами? — Думаю, совершенно очевидно, что я не случайно выбрал эту ситуацию, — сказал Нил, дрожа всем телом. — Как будто я был бы здесь с этим, сидя на виду. — Он начал кивать в сторону купели со святой водой, но тут мужчина прочистил горло и сильнее прижал пистолет к его лбу. — Как это случилось? — устало спросил Эндрю, быстро теряя терпение. — О, я заманил их в ловушку, — беззаботно проговорил Нил — Думаю, вы поймёте, что это вы попали в ловушку, — сказала одна из других нацистских шпионов, женщина. — Правда? — сказал Нил. — Потому что я уверен, что сюда направляется бомбардировщик. Через две с небольшим минуты от этого здания останутся одни обломки. — Он бросил на Эндрю многозначительный взгляд. — Потребуется чудо, чтобы кто-то из нас выжил, — сказал он многозначительно. — Ну и ну… — проворчал Эндрю. — А если бы я оказался на пять минут позже? — Ты не мог, — простодушно ответил Нил. — Я знал, что ты немедленно уедешь и как можно быстрее доберёшься сюда. Эндрю покачал головой. — Я мог попасть в пробку или в какую-нибудь другую преграду. Нил нахмурился. — Я этого не учел. Ну, что ж. Теперь ты здесь. — Он оглянулся на человека с пистолетом. — Ты упускаешь последнюю возможность сбежать. — Вы блефуете, — сказал человек с пистолетом, хотя в его словах промелькнуло сомнение. — Конечно, не бойся остаться и проверить, вру ли я, — ответил Нил. Он задумчиво покачал головой. — Вот. Теперь слышно самолёт. Эндрю услышал. Это был низкий гул, который становился всё громче. Нацисты начали паниковать, когда он приблизился ещё ближе, и с тревогой поглядывали друг на друга. Они опоздали. Как и предсказывал Нил, с высоты раздался свист падающей бомбы. Эндрю окутал себя и Нила своей силой и закрыл глаза, когда здание взорвалось вокруг них. — Мистер Джостен? — с сардонизмом спросил он, пробираясь через обломки к Нилу. — Мне нужно было что-то выбрать, — рассеянно ответил Нил, перекладывая кирпичи в поисках чего-то. — У людей есть фамилии, Ангел. — Ага, — сказал Эндрю. — Ты собираешься объясниться в ближайшее время? — Ага! — торжествующе воскликнул Нил, вытаскивая из-под обломков большую чёрную сумку. Он открыл его, чтобы показать: — Книги! — Книги? — Эндрю присел, чтобы перебрать книги в сумке. — Это редкость, — изумился он. — Книги пророчеств. Я их коллекционирую. — Я знаю, — сказал Нил, бросив на Эндрю странный взгляд. — Когда я узнал, что эти книги контрабандой вывозят из Лондона… — он запнулся и пожал плечами. — Ну, они сжигали книги в Германии. Я знаю, что тебе это не нравится. — О, — сказал Эндрю, не зная, что ещё сказать. — Пойдём, — придумал он, не желая больше смотреть на серьёзное выражение лица Нила. Они направились туда, где Эндрю оставил свою машину. Дойдя до каменной арки, где раньше находились двери церкви, он остановился. И захныкал. — О, нет, — сказал Нил, глядя на обломки его машины. — Упс. — Моя машина, — опечалился Эндрю. У него был «Бентли» с 1926 года. Он дорожил ею больше, чем большинством вещей в своей жизни. И уж точно больше всех людей, которых он когда-либо встречал. — Я поменяю её, — быстро сказал Нил. — Бентли 1926 года выпуска не может быть волшебным, — сказал Эндрю. — Это будет не то же самое. — Я найду тебе новую, — сказал Нил. — Я обещаю. Поверь мне. — Доверие к тебе привело к тому, что мою машину раздавили, — сказал Эндрю, но позволил Нилу осторожно отвести его от пылающего металлического эндоскелета и вывести в разбомблённую лондонскую ночь. Лондон, 1967 год нашей эры Кевин говорил о… чём-то (Эндрю не обращал на это внимания), как вдруг оборвал себя и произнёс: — Что это такое? — Он умудрился произнести это так, словно это нечто одновременно убило его мать и нагадило ему на ботинки. Эндрю бросил короткий взгляд на то, что привлекло внимание Кевина. — Это бетон, — сказал он. Кевин нечасто бывал на Земле со времён промышленной революции, и теперь его всегда всё удивляло. Насколько можно было судить по Эндрю, все надземники действительно думали, что люди до сих пор живут в глиняных хижинах. — Не это, — насмешливо сказал Кевин. — Я знаю, что такое бетон. — Правда? — поинтересовался Эндрю, испытывая неподдельное любопытство. Кевин был совершенно сбит с толку и телефоном, и кассой, поэтому не мог ничего сказать. — Да, — нетерпеливо ответил Кевин. — …Это ведь камни, верно? Эндрю пожал плечами. Он же не знал точно, из чего состоит бетон. Это вполне могли быть камни. — В общем, я говорил не о бетоне, а о блестящем чёрном звере. — Ты про мою машину? — Твоя машина? Ты водишь машину? На той, которая выглядит так, будто прибыла экспресс-доставкой из ада? — Это Бентли, — ответил Эндрю, оскорблённый своим прекрасным автомобилем. — Не 26-й, конечно, но 33-й неплох. — Нил сделал всё, что мог. Кевин теперь смотрел на него так, будто он убил свою мать, а потом нагадил ему на ботинки. — Разве я сказал что это «моя» машина? — спросил Эндрю, возвращаясь к чтению (или, по крайней мере, делая вид, что читает) своей книги. — Я имел в виду, что она принадлежит… демону Натаниэлю. — Ему не нравилось использовать настоящее имя Нила, но именно под этим именем его знали выше. — Демон Натаниэль? — повторил Кевин. — Ну, это объясняет… — он неопределённо махнул рукой, — эту злобную ауру, исходящую от неё. Что он здесь делает? — Я разрешил ему припарковаться здесь, — ответил Эндрю. Кевин уставился на него. — Почему?! Он же враг. — И как враг, я хочу следить за ним, видеть, какое зло он замышляет, — кивнул Эндрю. — Мне проще следить за его приходами и уходами, если я дам ему место. Кевин уже кивал в знак согласия. — Я понял, — сказал он. — Он живёт где-то здесь? — Нет, — насмешливо ответил Эндрю. У Нила были какие-то странные представления о приемлемых лондонских районах, в которых можно жить. — Тогда почему?.. — Это же Лондон, — сказал Эндрю, как будто это всё объясняло. — Парковочные места в дефиците. Всем приходится добираться до машины на метро. Кевин не выглядел убеждённым, но он также не знал о людях достаточно, чтобы опровергнуть всё, что Эндрю говорит о них. Эндрю обнаружил это примерно тысячу лет назад и много раз пользовался этим, заставляя Кевина верить во всё более и более необычные вещи. Иногда он добавлял к правде то, что звучало фальшиво, просто чтобы ещё больше запутать его. — Ты случайно заговорил об этом демоне, — заметил Кевин. — Мы получили тревожные новости и хотим, чтобы ты их проверил. — Какие новости? — спросил Эндрю, стараясь не показаться слишком заинтересованным. Они не могли знать об их сделке, не так ли? Нет, в таком случае они не стали бы его предупреждать. — Похоже, он собирает группу людей для ограбления, — сообщил Кевин. — Можешь себе представить, почему агенты Ада активно вербуют людей? Это нас беспокоит. — Что они собираются украсть? — спросил Эндрю. Скорее всего, это была какая-то глупость. Скорее всего, Нил делает это от скуки. — Мы не знаем, — признался Кевин. — Но он нацелился на церкви. — Но что может быть такого в церкви, что он мог бы… — Эндрю оборвал себя и только успел удержаться от ругательств в присутствии Кевина. Это бы вылилось в лекцию, на которую у него не было ни времени, ни желания слушать. Он встал, отодвинув стул, который с деревянным скрипом заскрежетал по кафельному полу. — Мне нужно идти. — Что, сейчас? — Зло идёт полным ходом, Кевин, — сказал он, хватая пальто и направляясь к своей машине. — Давай выходи. Он застал Нила выходящим из паба, который часто посещал, когда бывал в Лондоне. Нил сразу же заметил машину, сделал пару шагов, а затем перешёл улицу и наклонился, когда Эндрю опустил окно. — Садись, — произнёс Эндрю, его тон был запрещающим и не располагал к спорам. Нил лишь приподнял бровь, выглядя забавным, и уселся на пассажирское сиденье. — Чем обязан такому приятному сюрпризу? Эндрю сначала не ответил, сжимая и разжимая руки в кулаки. — Бардачок. Нил некоторое время наблюдал за ним краем глаза, затем сел вперёд и открыл бардачок, доставая оттуда хорошо упакованный термос. — Что… — начал спрашивать он, потянувшись, чтобы открутить крышку. — Не надо, — резко остановил его Эндрю. — Это небезопасно. Рука Нила перестала двигаться, а в глазах появилось понимание. Он потряс термос, прислушиваясь к бульканью жидкости. — Ты не сделал этого. — Теперь тебе не придётся её красть. — Как ты?.. — Это неважно, — ответил Эндрю. — Главное, чтобы ты не попал в поле зрения Небес. Серьёзно, красть святую воду из церкви? Чем ты думаешь? — Я думал о том, что мой единственный источник этого вещества отказался дать его мне. Лондон, Сент-Джеймсский парк, Один день до конца света. — Давай вспомним, — предложил Эндрю. Позади него Нил застонал и спрятал лицо в ладонях. Эндрю расхаживал взад-вперёд по пруду, от волнения не в силах усидеть на скамейке рядом с Нилом. Он возился с сигаретой, дрожащие руки мешали ему прикурить её как следует. Он взял эту привычку в девятнадцати-двадцатилетнем возрасте, особенно когда волновался. Ему не хотелось признаваться в этом, потому что дым напоминал ему слабый запах дыма и селитры, которым веяло от Нила. Он зарычал и повернулся, но тут же остановился, увидев, как близко оказался Нил. Он протянул зажигалку, на его лице заиграла улыбка. Казалось, он на мгновение забыл об их затруднительном положении, или же он не мог не улыбаться, когда смотрел на Эндрю. Эндрю скрестил руки и принял зажигалку. Выражение лица Нила снова стало мрачным; он вернулся на лавочку, а Эндрю уставился на крякающих уток, которые начали подплывать к ним, как только они оказались достаточно близко для того, чтобы иметь возможность вступить в тайную встречу. — Мы потеряли Антихриста, — уныло сказал Нил, откидывая голову назад и глядя на уплывающие облака. — Как-то так. Эндрю кивнул. Это не требовало повторения. Его интересовало, как они вообще сюда попали. — Одиннадцать лет назад ты подменил Антихриста на сына американского атташе в Лондоне, — уточнил он. — Ну, на самом деле я не менял, — медленно произнёс Нил, вглядываясь в даль. — Я передал Антихриста монахине — сатанинской монахине, Ангелу, очевидно, — уточнил он, глядя на Эндрю, — с указанием подменить детей. — Значит, злобная и некомпетентная монахиня, — сказал Эндрю. — Вот где, должно быть, произошла ошибка. Нил кивнул в знак согласия. — Мы бы заметили это позже. — Они внимательно следили за мальчиком, которого считали Антихристом, последние одиннадцать лет, склоняя его ни к добру, ни к злу, а к золотой середине в надежде, что, когда настанет время Армагеддона, он не выберет сторону и всё просто… остановится. Армагеддон не случится, и всё вернётся на круги своя. Эндрю всегда знал, что он будет рядом с Концом Дней — это было само собой разумеющимся, благодаря его бессмертию, — но он всегда надеялся, что это никогда не произойдёт. Конечно, в целом он был за окончательный триумф Рая над Адом, но с практической точки зрения ему нравилась Земля. Ему даже вроде как нравились люди. Он любил еду, книги и быстрые машины. Ему было хорошо в той жизни, которую он построил для себя, и он не хотел ничего менять. Не помогал и тот факт, что Нил безвозвратно оказался по другую сторону конфликта между Небесами и Адом. — Итак, — произнёс Эндрю. — Короче говоря, Четыре всадника начали свой путь, до конца света осталось менее двадцати четырех часов, мы понятия не имеем, где находится Антихрист, и не представляем, какой выбор он сделает, используя свою власть. — Вот и конец света, — с сожалением сказал Нил. — Что будем делать? — Эндрю не был особенно инициативным существом. Он редко выходил на улицу и что-то делал, предпочитая оставаться в комфортных условиях своего магазина. Как и Нил, он получал благодарности и похвалы за многие поступки, которые люди придумывали сами, — в основном за экстремальные акты храбрости или сострадания, часто возникавшие в результате тех самых войн и конфликтов, за которые Нил всегда получал награды. — Делать? — повторил Нил недоверчиво. — Что мы можем сделать? Пора бежать. — Куда бежать? — язвительно спросил Эндрю. — Всему миру приходит конец. Вся планета в проигрыше. — Это не единственная планета во Вселенной, — ответил Нил. — Их там множество. Я слышал, что система Альфа Центавра очень хороша. Или, может быть, Сириус. Мы могли бы отправиться туда и рассказывать анекдоты о том, что, хотя это и собачья звезда, там, по крайней мере, нет адских псов. — Конечно, твой первый инстинкт — бежать, — усмехнулся Эндрю. — На что ты намекаешь? — опасливо спросил Нил. — То, что ты всегда убегаешь при малейшей провокации. Ты никогда нигде не задерживаешься надолго. Ты всегда уходишь. — Ты же никогда не просил меня остаться. — Я никогда не говорил тебе своего имени. Каким-то образом тебе удалось его узнать. — Это явно не одно и то же! — воскликнул Нил, напугав нескольких уток. — Ну, на этот раз ты никуда не уйдёшь. Мы должны остаться и всё исправить. — Мы не можем это исправить! — в отчаянии воскликнул Нил. — Мы пытались, у нас ничего не вышло, и теперь нам пора завязывать со всей этой ситуацией. — Нас нет, — ответил Эндрю. — Мы враги, которые нашли общий язык, но если ты больше не хочешь работать со мной, то у нас нет причин продолжать нашу сделку. — Определись, Эндрю, — прорычал Нил. — Либо я твой неугомонный заклятый враг, которого ты терпеть не можешь, либо тебе нужно, чтобы я остался и помог тебе. — Ты мне не нужен, — упрямо сказал Эндрю. — Мне никто не нужен. — Отлично, — сказал Нил, резко встав. — Ты мне тоже не нужен. Я отправлюсь на Альфу Центавра один и нисколько не буду по тебе скучать. — Он крутанулся на пятках и начал целенаправленно уходить. — Я никогда не буду даже думать о тебе! — Эндрю поплелся за ним. Как только Нил скрылся из виду, он бросил сигарету в траву и затушил её ботинком. — Чёрт, — с чувством сказал он. Лондон, пять часов и сорок восемь минут до конца света Эндрю захлопнул телефон. Он позвонил по номеру, указанному в одной из многочисленных пророческих книг, и ему удалось найти Антихриста. Эндрю устало потёр глаза: он просматривал книги с того самого момента, как вернулся после встречи с Нилом накануне, полностью вычеркнув из памяти их спор и сосредоточившись на нём. Он огляделся по сторонам, на мгновение растерявшись, что делать с найденной информацией. Антихрист находился в деревне Тадфилд. И что теперь? Звяканье колокольчика на двери магазина вывело его из состояния нерешительности. Он уже собирался крикнуть, что лавка закрыта, как вдруг по его коже разлилось статическое ощущение, предвещающее появление ещё одного божественного существа. Он с облегчением опустил плечи: Нил одумался. — Я знаю, где находится Антихрист, — воскликнул он, выходя из подсобки и замирая, когда увидел того, кто пришёл на зов. Это был Кевин, что не особенно удивительно в такой близости от Армагеддона, но на этот раз он был не один. С ним были ангельские родственники Эндрю, Аарон и Николас. Он не видел ни одного из них буквально сто лет, поскольку игнорировал и провоцировал их, пока они совсем не перестали его посещать. — Ты опоздал, — обвиняюще сказал Кевин. — Тебя вызвали обратно, чтобы подготовиться к битве. Почему ты всё ещё здесь? — Какая разница, где находится Антихрист? — добавил Аарон. Он осматривал магазин со смесью презрения, подозрения и любопытства. Раньше он никогда не заходил в него. — Чтобы мы могли найти его, — ответил Эндрю, — и остановить. Не обязательно, чтобы была война. — Не будет войны? — спросил Кевин, явно озадаченный. — Конечно, война будет. Это часть невыразимого Божьего плана. — Так ли это? — спросил Эндрю. — Или ты предполагаешь? — Ну, очевидно, никто точно не знает, что это за План, — хмыкнул Кевин. — Конечно, нет, — добавил Аарон. — Это Невыразимое, — объяснил Ники. — Тогда откуда ты знаешь, что её план не включает в себя остановку Армагеддона? — возразил Эндрю. Кевин рассмеялся. Это был не очень приятный смех, одновременно снисходительный и принижающий. — Не будь смешным, Эндрю. Мы готовимся к финальной битве с конца последней войны. Конечно, Армагеддон не остановить. — Но… все люди, — запротестовал Эндрю. — Разве вам не всё равно? А разве тебе не должно быть? Вы же должны быть хорошими парнями. — Он множество раз разочаровывался в мотивах Вышестоящих (он не был уверен, что никогда не питал иллюзий, но, по крайней мере, думал, что они должны заботиться о защите невинных). — Мы — хорошие парни, — твёрдо сказал Кевин. — Праведники среди людей пополнят наши ряды, а остальные погибнут вместе со своими демоническими повелителями. Эндрю открыл было рот, чтобы возразить, но понял, что это бесполезно, как вдруг зазвонил телефон, Аарон и Ники вздрогнули от неожиданности и испуга, а затем бросили недоумённые и недоверчивые взгляды на источник шума. Эндрю автоматически преодолел расстояние и взял трубку. Он всегда так делал: был шанс, что это звонит Нил. Возможно, ему следовало бы приобрести устройство отображения вызовов или сотовый телефон, но он всё ещё считал их слишком новомодными. Обычно ему требовалось не меньше пары десятилетий, чтобы привыкнуть к новым технологиям. — Нил? — с надеждой спросил он. — Ты уже столкнулся с неприятностями в космосе? — Привет, Эндрю, — ответил Нил. — Я всё ещё дома. Я решил не ехать. — В его голосе было что-то странное. — Ты один? — спросил Эндрю, не обращая внимания на любопытные взгляды, которые бросали на него три непрошеных ангела в его магазине. — Нет, придут старые друзья, — ответил Нил. — Я буду там, — сказал Эндрю, не заботясь о том, что технически расторг их сделку. У Нила были проблемы, и он собирался к нему. — Ты опоздаешь, — небрежно сказал Нил. — Я просто позвонил, чтобы поблагодарить тебя за всё. Ты был потрясающим. — Нил… — начал Эндрю, но был прерван гудком телефона. Он отодвинул трубку от уха и в недоумении уставился на нее. — Кто это был? — потребовал Аарон. — Кто такой Нил? Тебе звонит человек? Ты дружишь с человеком? Эндрю осторожно положил телефон в подставку и повернулся, сделав уверенный шаг вперёд. — Мне нужно идти, — сказал он. Кевин встал на его пути, надувшись от всей своей значительности. — Куда? — спросил он. — Ты должен присоединиться к воинству ангелов. Эндрю медленно повернул голову и посмотрел на Кевина. Он не знал, какое выражение появилось на его лице, но это заставило Кевина попятиться и сделать шаг назад. — Уйди с дороги, — негромко сказал Эндрю. Кевин открыл рот, чтобы возразить, но, видимо, передумал. Он оглянулся через плечо и переглянулся с Аароном, после чего отступил с дороги. Эндрю схватил свою любимую коричневую кожаную куртку, выходя за дверь. — Вы, ребята, идите. Я догоню вас позже, — соврал он через плечо. Не дожидаясь ответа, он скользнул в машину — свою прекрасную, драгоценную машину, которую подарил ему Нил, — и отъехал от обочины, оставляя за собой запах горелой резины. Он догадывался, что произошло. Он знал, что Нил не сообщил своему начальству, когда они поняли, что мальчик, которого они считали Антихристом, на самом деле им не является, а позволил им продолжить осуществление своих планов по началу Конца. Когда они поняли, что мальчик, которого они держали в руках, не был Сыном Сатаны, они пришли бы в ярость. Затем они обратили бы эту ярость на Нила. Он довёл свою машину до предела, безрассудно используя свою силу, чтобы смести с пути все машины и другие препятствия на пути к квартире Нила. Это напомнило ему его безумный рывок по Лондону во время Блица полвека назад. В тот раз ему удалось спасти Нила и заполучить несколько редких книг. Конечно, он потерял машину, что было обидно, но он был готов потерять даже эту машину, которая была с ним более пятидесяти лет, если бы это означало, что он успеет добраться до Нила вовремя. Эндрю никогда раньше не был в квартире Нила, но знал её точное местоположение. Нил никогда не проводил там много времени; когда они оба оказывались в городе, то встречались на нейтральной территории или, реже, в магазине Эндрю. Ему не понадобилось много времени, чтобы протиснуться внутрь. Просторное, белое, элегантно обставленное помещение выглядело по-дизайнерски нежилым, чего можно было добиться только в том случае, если в нём не жили. И в нём стоял резкий запах старой гнили и серы. И было слишком тихо. — Нил! — позвал он, не желая, чтобы в его голосе прозвучала паника. Здесь было всего три комнаты: прихожая или гостиная-столовая-кухня — открытая и пустая. Дверь в ванную была открыта, и она была достаточно маленькой, чтобы никто не мог спрятаться от посторонних глаз. Он пересёк комнату и открыл дверь в одну из оставшихся комнат, обнаружив спальню. В зеркале он увидел своё лицо: оно выглядело очень усталым, очень бледным и очень испуганным. Он резко отвернулся и приготовился открыть дверь в кабинет. Сразу за дверью в луже воды лежала влажная куча ещё не отстиранной одежды. В стороне стояло перевернутое ведро. Это и был источник запаха; вблизи он был почти непреодолим. Создавалось впечатление, что кому-то — демоническому — на голову вылили ведро святой воды. Он предположил, что ловушку устроил Нил, но это не означало, что ему удалось спастись невредимым. Если бы хоть одна капля жидкости коснулась его, он бы растворился так же, как и владелец одежды. Как бы то ни было, Нила больше не было. Если он и не умер, то оказался в лапах самого страшного, что может предложить Ад, и Эндрю никак не мог его вернуть. Его разочарование и беспомощность перешли в крайний гнев. Война вот-вот должна была начаться. Он явится к ангельскому воинству, наденет сверкающие доспехи, возьмёт в руки пылающий меч и уничтожит всех адских тварей, пока не покарает их за то, что они посмели отнять у него Нила. Он повернулся, чтобы уйти, праведная ярость бурлила в его крови, но тут ему бросилась в глаза дальняя стена кабинета. Там висело единственное украшение в квартире — подарок Эндрю на новоселье, который он сделал Нилу семь десятилетий назад. Это был ранний набросок «Моны Лизы», который Эндрю купил после депрессии, длившейся пятнадцать веков. Нилу она всегда нравилась, даже больше, чем настоящая Мона Лиза (по его словам, у неё была лучшая улыбка), в то время как Эндрю был довольно равнодушен. К тому моменту, когда он решил подарить её Нилу, она уже пылилась в задней части его магазина. Эндрю уже столько потерял сегодня, что больше терять не собирался. И если Армагеддон состоится, он потеряет всё, что успел оценить в этой глупой, чудесной планете. Искусство. Музыку. Книги. Автомобили. Сигареты. Месть могла подождать. Сначала он должен был попытаться спасти этот проклятый Богом мир. Авиабаза Тадфилд, Англия, семнадцать минут до конца света Эндрю ехал на север, в маленькую деревушку, где жил Антихрист. Выбраться из Лондона было непросто — из-за сообщений о грядущем апокалипсисе вся трасса M25 была охвачена огнём, поэтому Эндрю пришлось прибегнуть к маленькому чуду, чтобы наделить свою машину способностью летать. Для существа, которое изначально появилось на свет с крыльями, Эндрю не был фанатом полётов. В обозримом будущем он собирался оставить свою машину на земле. Он последовал за указателями на местную авиабазу, и катаклизмы указывали ему путь, как дорожная карта. Прибыв на место, он обнаружил, что одиннадцатилетний Антихрист, поддерживаемый своими такими же одиннадцатилетними друзьями, противостоит четырём всадникам Апокалипсиса. Осторожно выйдя из машины и не зная, что делать, он был ошеломлён тем, что одна из человеческих подруг Антихриста заставила Войну мерцать и падать, используя только свои слова. Пламенный меч упал на землю, а Война закричала и исчезла. — Эй, это же мой, — понял он. Никто не обратил на него внимания. Один за другим Антихрист и его друзья противостояли Всадникам. Эндрю понял, что самое лучшее, что они с Нилом сделали для мальчика, — это случайно потеряли его. Он вырос в обычной деревне, с обычными родителями и обычными друзьями. Он не был ни добрым, ни злым, а, наоборот, был полностью человеком. Когда со Всадниками было покончено, земля зашумела под ногами. Эндрю знал, что худшее ещё впереди. Отец мальчика уже в пути, и он невероятно зол из-за потери своих слуг. — Что мне делать? — спросил Антихрист, звуча точно как испуганный одиннадцатилетний ребёнок. Он обратился за ответом к Эндрю, поскольку тот был единственным взрослым, присутствовавшим при разговоре. — Скажи ему «нет», — сказал Эндрю. Слова Антихриста сейчас формировали мир. Был шанс, что его власть окажется сильнее, чем у его отца. Антихрист бросил на него взгляд, который говорил о том, что он не уважает его интеллект. Эндрю понял его недоверие. Он был ребёнком и знал, что власти редко к нему прислушиваются. И что слова «нет» редко мешают кому-то поступать так, как он хочет. — Всё получится, — убеждал себя Эндрю, хотя сам в это не очень верил. Антихрист пожал плечами, изображая беззаботность, и повернулся лицом к чудовищному облику Сатаны, пробивавшему себе дорогу через асфальт аэродрома. — Нет, — решительно сказал он. — Ты не мой отец. Конец света не наступит. Всё вернётся на круги своя. Мгновение реальность висела на острие ножа, прежде чем дрогнула. Вселенная повиновалась. С мощным рёвом Противника затянуло обратно под землю, оставив её нетронутой. Небо из красного превратилось в голубое. — Ну что, получилось? — спросил Антихрист в наступившей тишине. — Думаю, да, — ответил Эндрю, оглядываясь по сторонам, более чем удивлённый тем, что это сработало. На территорию авиабазы въезжал старый универсал. Антихрист скривился. — Это мой отец, — простонал он. — Он будет так зол. — Ты ведь чуть не покончил с миром, — заметил Эндрю. — Да, но потом он его спас, — возразил один из его друзей. — Это должно свестись к нулю, — добавил другой. Антихрист пристально посмотрел на Эндрю. — Ты пришёл помочь, — заявил он. — Что ты хочешь взамен? Эндрю открыл рот, чтобы отрицать это, сказать, что ему ничего не нужно, но вышло лишь: — Я хочу вернуть Нила и чтобы они оставили нас в покое. Антихрист в раздумье склонил голову. — Ты можешь вернуть его, — сказал он. — И они не будут тебя беспокоить. — Затем он повернулся и, свесив голову в симуляции стыда, направился к машине своего человеческого отца. Нил возник рядом с Эндрю, одетый в рваные лохмотья и покрытый свободно кровоточащими ранами. Он полувскрикнул от шока и покачнулся на босых ногах. Эндрю поддержал его, разглядывая раны на руках и лице. — Эндрю? — прошептал Нил, глядя на него расширившимися глазами. — Что?.. — Я же говорил, что не позволю им забрать тебя, — хрипловато сказал Эндрю. Он поддерживал вес Нила, наполовину потому, что хотел, чтобы его руки были на нём, а наполовину потому, что Нил нуждался в этом. Пойдём, — сказал он, подталкивая их к своему Бентли. — Поехали домой. Лондон, самый первый день их новой совместной жизни На следующее утро после Конца, которого не было, Эндрю проснулся от того, что перед ним стоял Нил. Он не хотел возвращаться в свою квартиру и разбираться с останками демона, испачкавшими пол, поэтому Эндрю взял его с собой домой. — Вельзевул, — рассеянно сказал Нил, объясняя, кого он убил святой водой. Пока Эндрю вёз их обратно в Лондон, он безучастно смотрел в окно со стороны пассажира. — Любимица моего отца. Он называл её Лолой. Он был зол из-за её смерти. Эндрю был впечатлён. Вельзевул был не мелким демоном, а настоящим князем ада. По дороге домой он заметил явное отсутствие катастроф: слова Антихриста избавили мир от огненных рек и рыб, падающих с неба. Больше не было ни мифических океанских чудовищ, нападающих на корабли, ни затерянных городов, восстающих из песков. Всё стало таким, каким и должно было быть. Вот только Нил лежал в кровати Эндрю. Он сонно моргнул, просыпаясь, и на его лице появилась улыбка, когда он увидел, что Эндрю наблюдает за ним. Эндрю накануне вечером промыл и перевязал его раны, но они не были обычными. Эндрю не спрашивал, а Нил не давал никакой информации, но на Земле ничто не могло надолго навредить им обоим. Эти шрамы, как мог предположить Эндрю, никогда не исчезнут. — Чаю? — спросил Эндрю, поднимаясь с кровати и пытаясь сделать вид, что не наблюдал за сном Нила. Нил хмыкнул в знак согласия и перевернулся на спину, растянувшись на солнце, разливающемся по матрасу. Эндрю покачал головой и отправился на кухню, чтобы поставить чайник. Как только он зажёг плиту, под входной дверью появились два письма. Он подошёл к ней и резко распахнул, никого не обнаружив. Он огляделся по сторонам, чтобы ещё раз убедиться в этом, затем снова закрыл дверь и взял письма. Одно было адресовано ему, а другое — Нилу. — Нил, — позвал он, разрывая своё письмо. Нил появился через несколько секунд, озабоченный, реагируя на тон его голоса. Эндрю без слов передал Нилу его собственное письмо. По сути, это было письмо об увольнении. Эндрю больше не имел отношения к своим бывшим работодателям, и они не будут добиваться наказания за его прежние действия. Он не мог рассчитывать на их помощь в будущем (не то чтобы они когда-либо предлагали её в прошлом). Это было то, что обещал Антихрист. Они оставили Эндрю в покое. Все краски покинули лицо Нила, когда он прочитал письмо. — Что… — начал он и запнулся. Он поднял на Эндрю потерянные глаза. — Антихрист, — пожал плечами Эндрю. — Он сказал, что я могу вернуть тебя, и они оставят нас в покое. Нил моргнул один раз, а затем в шоке упал спиной вперёд на мягкое кресло Эндрю. Тот сначала подумал, что он потерял сознание, но Нил сидел неподвижно, невидяще уставившись вдаль. Эндрю оставил его в покое и закончил заваривать чай. — Мы свободны, — сказал Нил, когда Эндрю насильно вложил ему в руки свою чашку. — Да, — согласился Эндрю. — Я могу идти куда хочу, делать что хочу, и они не смогут меня остановить. — Да, — сказал Эндрю с замиранием сердца. — Куда ты собираешься пойти? Глаза Нила сфокусировались на нём. — Ланч, — решительно сказал он. — На обед? — Да, — сказал Нил. — Пойдём в Ритц. — Хорошая идея, — согласился Эндрю. — Я немного проголодался. А в главном обеденном зале неожиданно освободился столик. Нил усмехнулся, мягкий и полный чего-то, чему Эндрю не мог дать названия, но с нетерпением ждал, когда же они смогут это узнать, ведь теперь у них есть остаток вечности. — Это чудо.