A completely different life

      Судебное заседание началось уже тридцать минут назад, Натан Веснински стоял, невыражая никаких эмоций, пока решалась его судьба. Его знатно бесили все эти люди. Одни говорили, что он монстр, похожий на своего отца и его надо казнить, пока он не стал потенциальной угрозой. От слов сравнения с отцом Нат скривился в первый и последний раз за это заседание.       Другие же утверждали, что обычная казнь слишком лёгкое наказание, и стоит прибегнуть к пыткам или же дать пожизненное заключение в колонии.       Лишь малая часть твердила, что мальчика надо оставить живым и переманить на хорошую сторону, подтверждая это тем, что сын убил отца- самого опасного человека за всю их жизнь.       По мнению самого Натана, эти взрослые были тупы, раз думали переманить его на светлую дорожку. Он вырос в насилие и убийствах. В его жизни нет никаких светлых путей. Натан– монстр для убийств, созданный Йоханом. Он не сможет быть "нормальным". Такого никогда не будет. Каждый шрам на его теле говорил о том, что из него не выйдет нормальный человек. Ни тогда, когда твой мёртвый отец был прислужником Морияма, ни когда он был чёртовым Мясником, которым должен был стать и сам Натан. Он не хотел этого, да ему нравилось смотреть на то как умирают люди, хотел месиво, в нем текла лишь жажда крови и убийств, но он не хотел быть лишь цепным псом грёбанной Якудзы. Его мечтой было создать свою организацию которая бы наводила страх на все другие, чтоб его боялись чёртовы япошки. Он не понимал одного, его отец был силен и мог не подчиняться никому, но род Веснински поколение за поколением прислуживал Мориямам.                           Преимущество у Веснински было, для подростка эта была загадка, загадка причины такого преданного подчинения. Отец никогда не объяснял, почему так было.        Но при этом всем, Натан не хотел бы растить своего ребёнка так как растили его. Он хотел чтоб его сын или дочь сделали свой выбор, он не хотел быть как отец, значит и его дети не должны были. Да они бы росли в мафии, их бы тренировали, но не заставляли убивать в раннем возрасте. Просто самооборона. Этого было бы достаточно.        Но пока детей он не планировал, да, что уж там, сейчас на глазах у всех ему готовили приговор, смерть, колония, либо подчинение государству. Тц, опять это гребанное подчинение. То Морияма, то ФБР. Споры о его судьбе продолжались, пока судья молча слушал все предложения. Эти крики, споры, глупые надежды, отвращение, и ненависть, все это летело в сторону Натана. Эти сравнения с отцом, что он может убить кого угодно, раздражали. Это правда, сейчас рыжик предпочёл бы убить каждого, кто находился здесь. Хотел выпатрашить все их органы. Расчленить их трупы и повесить их конечности как трофеи. Но отказывался и только закатывал глаза.       Судья стукнул молотком несколько раз и все замолчали. Натан наконец поднял глаза на мужчину который прочитистил горло прежде чем задать вопрос, не к залу, а именно к подростку стоявшему перед ним.       — Натан, я бы хотел, чтоб ты ответил мне на один вопрос. Который думаю волнует не только меня. По какой причине ты убил своего отца и его подчиненных?       Следовало ожидать такой впорос. Он знал ответ, знал по какой причине убил этого трусливого ублюдка и его шавок. Это заставило его улыбнуться самой жуткой улыбкой на свете.       — Мой трусливый папаша, испугался.— прозвучал ровный, холодный и бесстрастный голос парня.       — Чего именно?— снова задал вопрос мужчина сверху.       — Испугался, того, кого и создал.— сказал он с издевкой.— струсил осознав, что если я захочу то перережу ему глотку во сне,— как он сделал это со своим отцом. Хотелось добавить ему. Йохан вместе с Морияма решили убить его, ибо по их мнению Натан мог устроить переворот в мафии и занять место нового мясника. Только вот, старики не учли, что младшему не нужно было место мясника. Он не был псом чтоб кому то прислуживать.       В зале начались волнения, все перешептывались указывая пальцами в сторону Венсински. Как же ему хотелось сломать эти пальцы и засунуть им их в одно место. Судья не обратил на это внимание и задал следующий вопрос.       — Тоесть, твой отец испугался своего же сына, решив убить тебя?       — По моему я так и сказал.— фыркнул Нат.       — Не язви мне тут. Ты не в том положении.— укорил мужчина.— Надеюсь Натан ты понимаешь, что сознался в том, что являешься опаснее Йохана Веснински. Все твои ответы записанны и будут рассмотрены ещё раз. Но учти, если наши опасения повысятся, тебя ждёт неминуемая казнь, как черезмерно опасного преступника. Доказательств и улик достаточно мало, чтоб сразу приговаривать тебя к казни. Поэтому новое заседание будет проходить через неделю, двадцать шестого мая, здесь же в пол седьмого утра. Будь готов, а теперь— судья стукнул три раза молотком.— Суд завершён, прошу покинуть здание. Натана отправить в камеру до следующего слушания.       Пару человек в одежде схватили Веснински за цепь наручников и повели в камеру. Люди были огорчены таким поворотом событий. Они кричали в сторону Натана поливая грязью и оскорблениями. Народ был не согласен с мением судьи, ведь по их мнению улик было достаточно, да и сам убийца ничего не отрицал.              Эти люди стали бесить его ещё сильнее. Попробовали бы они прожить в семье мафии, в семье псов которые верны своему хозяину, которые убьют любого кто покажется им проблемой. И, о да, лучше не становиться такой проблемой, иначе эти псы тебя разорвут на части в прямом смысле этого слова. А его отец никогда никого не щадил.               Натан выходил из зала суда опустив голову. Его не интересует никто, кто находился здесь. Работники не были к нему милосердны, потому за каждую запинку грубо толкали в плечо.       — Натан. Что же ты теперь будешь делать?— позвал его очень знакомый женский голос. Это был испанский. Он знал его и мог свободно говорить. Веснински поднял голову , он даже не заметил как они остановились. Охранники что то кричали, но Натан не слышал. Его внимание было обращенно на три фигуры перед ним. Единственные кого он оставил в живых из подчиненных Йохана.       — Лола, свяжись с Каору. Передай ему, что я не стану новым мясником. Скорее всего меня приговорят к смерти. Так, что вы будете служить ему.— ответил Натан на том же испанском.       — Тоесть ты сдаешься? Не хочешь жить? Ты же хотел надрать зад Морияма!—вмешался Ромеро.       — Что ты мне предлагаешь сделать?— сузил глаза Натан и приподнял бровь. Его глаза стали ещё холоднее, отчего Ромеро поежился. —Убить всех кто находиться здесь и свалить?       Ромеро молчал, а Нат лишь фыркнул, и снова обратился с Лоле.       — Не подведи меня Лола, сделай что я сказал. И не смей пытаться вытащить меня отсюда, а то сама попадешься. Уходите.— сказал рыжик, а потом добавил уже на английском.— Прощайте.              Малкольм лишь поджала губы и отошла. Она не дала стоящему рядом Джексону приблизиться к другу, перегородив путь рукой. Веснински кивнул на последок и опустил взгляд. Он не желал никого видеть. Трое его приятелей разошлись и охранники смогли пройти.Он ощущал, как Лола и остальные сверлят его глазами. Ему жаль. Жаль, что они влипли в это дело из-за него. Жаль, что приходиться их бросать, но другого выбора попросту нету! Либо их упекут как соучастников, либо они уйдут к Морияма. Натан больше предпочитал второй вариант.        Эти ребята шли с ним до конца. Они были ещё новичками, но сам рыжий дьявол, смог переманить их на свою сторону. Без их помощи Натан вряд-ли бы смог убить отца. Когда они только узнали об операции против Натана, то испугались. Ведь Йохан убедил Каору в том, что его сын представляет опасность.              План должен был быть идеальным . Друзья готовили его неделями напролет, представляли как Йохан будет победно умирать в их руках. Но все пошло не так. На них напали так неожиданно, что реагировать приходилось без каких либо соображений. В руке мгновенно оказался тесак. Взмах рукой вверх и резко вниз, второй, третий, еще и еще..С каждым пронзающем касанием тесака люди отца кричали. Холодное оружие насквозь пронзало кожу.Сбитое дыхание, быстрое сердцебиение сопровождали Натана . Он чувствовал, как кровь движется по его руке, густая жидкость не теплее и не холоднее его собственной кожи.       Безумная, истерическая улыбка украшала его лицо в тот момент. Капилляры на глазах лопнули, взгляд бегал по трупам, которые валялись тряпичными куклами. Он был ранен, новые шрамы расцветали на его теле, словно нежные лепестки роз с шипами по всему стволу. Левая рука была сломана, на ногах повреждены сухожилия, ходить было невыносимо. На адреналине Натан ничего не замечал, лишь ощущал лёгкое головокружение. Убить отца сложная задача, но он знал все его приёмы. Предугадав его последний шаг, Веснински, вонзил лезвие тесака в шею старшего. Он продолжал резать, пока голова не упала с характерным, хлюпающим, от большого количества крови, громким звуком.        Тепло счастья разлилось по его груди, тревога покинула его тело. Он почувствовал свободу, которая своими нежными руками объвивала его. Она будто ласкала парня, шептала надежды на лучшую жизнь, но все оборвалось, когда приехала полиция.              Он сдался.Сдался ради своих друзей. Перед тем как уйти с офицерами, Натан щелкнул зажигалкой и поджог весь особняк. Воспоминания вспыхнули сами собой. Этот дом был для него как укрытие, перешедшее ему от матери. Но ничего хорошего в нем не было, он ненавидел своего отца.              Он убивал людей Йохана ради защиты друга. Веснински был уверен, его друг понёс наказание за это, но не смотря на это, друг стоял рядом стойко. Натан все ещё помнит как тот при драке, прислонился к его спине и аккуратно коснулся руки. Своей тёплой и такой приятной ладонью. Кенго гладил, успокаивал, показывая, что рыжий не один, они победят. Это разлилось по его телу дорожкой любви. Не смотря на кровавое побоище, не смотря на то, что он был весь в крови, это дарило такую поддержку, которой он в жизни никогда не видел.       Его друг был обеспокоен изначальный планом. " — Натан ты уверен в этом?— спросил темноволосой парень.— это опасно.— он подошёл к Веснински. Положив ладонь на щеку рыжего, погладил его. Кенго делал это аккуратно, через прикосновение, передавая все свои чувства и беспокойства за друга.       — Не волнуйся, план продуман до мелочей, мы не можем проиграть. Тебе отец хребет вырвет, если узнает, что ты мне помогаешь воронёнок.— ответил Веснински. Он уложил свою руку на чужую. Не хотелось, чтоб этот человек за него переживал и боялся. "       Вспоминая это, Натана тянуло к нему. Умирать не хотелось только из-за друзей. Хотелось жить только для них. Веснински никогда не верил в чудеса. Поэтому он понимал - смерть, своим мертвым, морозным дыханием дышит ему в спину.              Сейчас он уже сидел в одиночной камере. Провести тут неделю не так много. Весна, тепло, но в этом месте холодно, уныло. Ему тут не нравилось. Наручники натерли запястья, знакомое чувство, которое он предпочёл бы не вспоминать, ярко оранжевая одежда резала глаза, а мерзкие и высокомерные лица охранников, не хотелось видеть. Так бы и содрал с них кожу. Он убил, что бы выжить. По другому бы не получилось.       Неделя в тюрьме оказалась настоящим испытанием. Каждый новый день был похож на тягучее, бесконечное ожидание своей участи. Натан Веснински чувствовал, что стены камеры давят на него, как будто их намеренно сужали, чтобы он задыхался. Камера была тесной и сырой, с затхлым запахом плесени, застоявшейся воды и человеческой грязи. На полу валялись огрызки, оставленные предыдущими заключёнными, а тонкий матрас на койке был в пятнах, происхождение которых лучше не знать. Утром первого дня его разбудил скрежет открывающегося замка. В камере было настолько холодно, что дыхание выпускало пар. На теле неприятно липла тонкая, бесформенная оранжевая форма, не дававшая никакого тепла. Всю ночь Натан не мог уснуть, ворочаясь на неудобной койке, которая под весом едва не прогибалась до пола. Он смотрел в потолок, ободранный и потрескавшийся, пытаясь сосредоточиться на чём-то, кроме того, что ждёт его дальше. "Вот бы сейчас сигарету," — мелькнула мысль, но он тут же подавил её. Единственное, что хоть как-то держало его в сознании, — это необходимость оставаться сильным. Для себя. Для тех, кто остался снаружи.       Еда оказалась ещё хуже, чем камера. Утром охранник грубо толкнул в камеру кусок чёрствого хлеба и миску с вязкой серой жидкостью. Запах от неё вызывал тошноту, но выбора не было.       — Приятного аппетита, мясник. Как тебе жизнь без ножа? — усмехнулся охранник, толкнув миску так, что часть содержимого вылилась на грязный пол.       Натан молча подобрал хлеб и съел его, запивая той же мутной жидкостью. В голове сверлила мысль разбить миску и использовать её осколки как оружие, перерезать этому охраннику глотку, но он понимал, что гнев лишь выдаст слабость, а слабость здесь карается немедленно.Через небольшое зарешёченное окно в двери он видел, как в соседних камерах кипела своя жизнь. Заключённые дрались, обменивались угрозами, некоторые кидали остатки еды в охранников. Откуда-то доносился истошный крик, который вскоре оборвался глухим ударом.       — Слабаки, — пробормотал Натан себе под нос.       На третий день он заметил, что кто-то из соседней камеры пристально за ним наблюдает. Это был мужчина лет сорока с побритой головой и густой бородой. Он сидел на полу, скрестив ноги, и лениво покачивался взад-вперёд, как будто это помогало ему сохранять рассудок.       — Эй, рыжик, — бросил он наконец. — Чё ты всё молчишь? Не хочешь потрепаться, пока у тебя ещё есть время?       Натан поднял глаза и нахмурился.       — Не вижу смысла.       Мужчина усмехнулся.       — Смысл в том, чтобы не сойти с ума. Тут неделя — как год. Поговоришь — легче станет.       — Я не нуждаюсь в твоих советах, — отрезал Натан.Но мужчина не унимался.       — Знаешь, ты можешь делать вид, что тебе плевать, но мы оба знаем, что это не так. Тебе тут долго торчать?       — Много вопросов, — холодно отозвался Натан и отвернулся к стене. На четвёртый день его тело начало сдавать. Озноб сковал мышцы, лихорадка поднималась, но согреться было нечем. Он лежал, кутаясь в тонкий плед, который молча передал молодой охранник, и думал о прошлом. Ему снилось, как отец тренировал его в детстве. Тогда это походило на борьбу, но вскоре превратилось в настоящую драку. Удары, шрамы — всё возвращалось, как ожоги, которые невозможно стереть. Мужчина напротив продолжал болтать, игнорируя угрозы Натана:       — Слушай, рыжий, ты вообще когда-нибудь улыбаешься? — вдруг спросил он.Натан хмуро взглянул на него.       — У меня нет причин. Мужчина рассмеялся — громко, искренне.       — Нет причин? Так найди их. Может, поговоришь со мной, и мы вместе что-нибудь придумаем? Натан долго молчал, прежде чем наконец ответить:       — Ты всегда так много говоришь?       — А ты всегда всё время молчишь? — парировал тот.       Мужчина взглянул на Натана, как будто впервые разглядел его по-настоящему.       — Знаешь, ты вроде парень серьёзный. Не похож на тех, кто сюда попадает за ерунду. Что натворил?       — Я не обсуждаю свою жизнь с незнакомцами, — жёстко ответил Натан.       — Ладно, молчишь — молчи. Но знаешь, тут даже тени могут с ума сойти от одиночества. Держись, рыжик. Ты ещё мне спасибо скажешь.       В его голосе не было издёвки — только странное, почти дружеское тепло.       Когда настал день суда, охранники пришли за ним рано утром. Натана подняли с кровати, снова заковали в наручники. На этот раз они не были такими грубыми, как в первый день, но на него всё равно смотрели с презрением.       В зале суда было людно. Люди шептались, указывали на него пальцами. Их взгляды пылали ненавистью. Натан молча сел на своё место, глядя прямо перед собой.       Судья появился в зале и сразу начал заседание. После стандартных формальностей встал прокурор — высокая женщина с идеальной осанкой. Её голос звучал твёрдо и громко, как сталь, ударяющая о камень.       — Уважаемые члены суда, за прошедшую неделю у следствия появилось новое доказательство. Мы нашли орудие убийства, тесак, принадлежавший Натану Веснински. На нём остались его отпечатки пальцев и кровь нескольких жертв.       В зале поднялся шум. Люди начали шептаться, кто-то закричал:       — Я так и знал! Этот мальчишка — настоящий монстр!       — Тишина в зале! — стукнул молотком судья. Прокурор продолжила:       — Этот тесак был найден среди обломков особняка Веснински, который был подожжён самим обвиняемым. На нём остались следы крови, а также нескольких его подчинённых. Более того, эксперты подтвердили, что раны на телах жертв полностью соответствуют размеру и форме этого орудия.       Натан не сводил глаз с прокурора. Он знал, что это должно было всплыть. Он не удивился. Но его лицо оставалось бесстрастным, словно это не имело никакого значения.       — На основании новых доказательств, — продолжала женщина, — мы можем с уверенностью заявить, что Натан Венсински лично совершил более десяти убийств, в том числе обезглавил своего отца. Все доказательства указывают на его вину. Учитывая его опасность для общества, прошу приговорить его к высшей мере наказания. Казнь.       Зал был полон тишины. Она оглушала. Хотелось сбежать от взглядов других. Он знал, знал, что так будет. Ведь смерть буквально ходила по пятам. Смирился ли Натан? Тогда, да. Но сейчас, стоя здесь, он готов с уверенностью сказать, что не готов. Ему шестнадцать, разве у него не все будущее впереди? Слова следователя били в голове набатом, они раздавались где-то вглубине, отражаясь от стенок мозга, и снова возвращаясь на прежнее место. В этом месте она пульсировала болью. Это будто опухоль, пожирающая его изнутри. Тело пробило дрожь. Мысли стали путаться. В глазах темнело. Жар охватывал его с такой силой, словно лава из пучины вулкана, разливалась по нему. Стоять прочно он уже не мог. Вмиг к нему подбежал парень, его схватили, но хватка была такой нежной, что Натан стал плавится. Веснински не слышал речь, уши были наполнены белым шумом, а дальше тьма. Он засыпал. Его тело и разум не могут удержать его в сознании. Ната куда-то несли, в прочем ему плевать. Сейчас лёгкая истома окутала его. Сейчас мясник был счастлив. Он плохо спал всю эту неделю, озноб не давал покоя.

☆☆☆

      Глаза разлипались с трудом. Они были тяжёлые, неподъемные для человека. Тело было слабым, голова кружилась. Горло болело, по нему будто ножом провели, не давая нормально сглотнуть. Желудок просил еды, но при этом его тошнило. Видимо он заболел слишком сильно.       Веки поднять все же получилось. С прищюром, Натан стал осматривать комнату. Эта была больничная койка. Он думал его отправили снова в ту ужасную камеру. День был светлый и тёплый. Через окно лучи солнца ласкали кожу, лёгкий ветер раздувал занавески. В воздухе пахло медикаментами, но ему нравилось. Облакотившись о спинку кровати, Натан заметил сидящего рядом человека.       Это был парень среднего роста. Волосы были до плеч, темные, волнистые. Глаза были темно-карие, почти чёрные. Острая форма лица, чётко выраженные скулы, ровный нос, губы пухлые. Красивый человек. Он был одет в строгую одежду. Парень молчал, лишь смотря на Натана.       На лице заиграла улыбка, искренняя, нежная.       — Долго молчать будешь?— спросил хриплым голосом Веснински.—М, Кенго?— Морияма поправил галстук, который висел на его шее. Строго посмотрел на друга и заговорил, бархатистым голосом.       — Так бы и прибил тебя. Решил поиграть в героя?— спросил он.       — Герой, ни герой, но своих людей я не кидаю.— ещё шире улыбнулся другу Нат.       — Меня не было неделю, а ты уже в суде, так еще и отказался от помощи здешних связей. Ты совсем мозги потерял, пока отца топором рубил?— устало проговорил Кенго. Его идеальная осанка вмиг ослушалась, он стал немного горбиться. — Ты должен был взять помощь и вернуться ко мне, но ты,— сделал он сильный акцент— бестолочь, решил в смерть поиграть. И к чему это тебя привело? М?       — К казни— равнодушно ответил Веснински.— Кенго, прошу тебя, к чему эти натации, разве ты не рад меня видеть?       — Я то рад, но проблему надо как то решить.— отрезал Морияма.       — Не нужно меня спасать— уныло произнёс он— Ты уже спас меня один раз. С уверенностью могу заявить, что тебя скорее всего наказали.       — Наказание было— подтвердил тот— избиение меня мало тронуло. Отец не оригенален в этом плане.— Веснински чувствовал, что то ещё случилось, что друг не договаривает о своём наказании, но давить не решился, и потому спросил:       — Когда приговор войдёт в силу?— тяжело сглотнув, поинтересовался Натан. Кенго печально на него посмотрел, тяжело вздохнул и встал со стула, на котором сидел. Медленно подошёл и уложив руку на рыжую макушку погладил.       — Приговор будет совершен, через три дня. — тихо ответил японец. Веснински всегда замечал, что при тихом говоре, у Кенго слышится акцент. Это так его забавляло, сам азиат, этого не замечал, от чего это было ещё милее и смешнее. Тёплая улыбка не сходила с лица. Даже , если они говорят о смерти.       — Ты не вырос.— вдруг заметил рыжеволосый. Кенго сначала нахмурился, бровь поднялась в вопросе, а потом он тихо посмеялся. Этот тихий смешок, так наполнил сердце Натана счастьем, что душа чуть ли не пела. Рука так и не сошла с его головы. Они тихо смеялись друг другу, это был их момент, их приятные ощущения. Даже, если в воздухе висела проигнорированая грусть. Страх перед смертью, страх потерять близкого человека.       От таких посиделок с этим парнем, он не сможет отказаться. И от мысли, что друг будет грустить после его смерти, в горле скребли кошки. После минуты смеха, их тёплых надежд и чувств, ком встал в горле, не давая вздохнуть. Натан смотря в эти глаза, стал плакать. Он не контролировал этот процесс. Морияма аккуратно к нему подошёл, с больным сердцем обнял, сильно прижимая к себе. Он понимал, этот рыжий комочек, который может убить даже его, сейчас доверяет ему самые сокравенные эмоции. Он не плакал перед кем то, если это был не Кенго, не был его воронёноком, его светом и тьмой, его жизнью и погибелью.              В палате слышались, лишь тихие всхлипы. Слова были не нужны. Зачем? Есть прикосновения, есть то, что более эффективно для поддержки. Они наслаждались присутствием друг друга и не могли дать большего друг другу. Пусть будет так. Натан примет наказание, если Морияму, его Морияму оставят в покое.

☆☆☆

      День был пасмурный, облака дымкой закрывали ясное небо, заглушая яркие лучи солнца. Резко ударил лёгкий мороз, и на площади было холодно. Не смотря на такую погоду, новость про убийство сына мясника, привлекла много людей. Все были возмущены таким долгим судебным процессом, ведь народ считал, что убить этого монстра стоило намного раньше. Люди поливали грязью все, не взирая на то, что у человека молго, что то случится. Никто даже ещё догадывался, что убийство около десяти человек, могло быть самообороной. Ведь помогли ли федералы Натану в тот момент? Крайне сомнительно. Его бы не послушали даже, ведь он уже чудовище для всего мира. Ему было бы плевать, если бы не заинтереваные в казни люди. Неужели им и вправду приносит удовольствие смерть человека? Хотя, человеком для них он не являлся. Он был лишь опасным хищником, от которого стоило избавиться. Они чувствовали, что именно каждый из них несчастная жертва в лапах льва. Хотя все было наоборот, были хищники, упавляющие им, были те кто хотел его смерти, он был жертвой нападения другой стаи. Но кто поверит лису? Хитрому человеку, врущему на право и на лево. Правильно, никто. Он никому не нужен, кроме его друзей. Он будет скучать. Очень сильно.       Толпа увлеченная своими разговорами, чуть не пропустила, как в далеке появился мужчина в полицейской форме, он дёргал за собой рыжеволосого и высокого юношу. Его глаза закрывала чёлка. Оранжевая форма висела на нём как на вешалке. Видимо он голодал. Ноги были босые в кандалах. Его вели без какой либо жалости, вели на верную смерть. Начался балаган. Люди кричали ему в сторону. Оскорбляли, говорили, что он исчадие ада. Его гнобили, показывая страх и злость. Но не глупо ли провоцировать хищника? Глупо, он ведь мог уйти от охраны и убить пару человек, доказывая, что он монстр, показывая его натуру. Было ли это нужно? Нет. Поэтому стиснув челюсть, он молча, неподнимая глаз шёл вслед за полицейским Браунингом. Офицер тоже был молод, его руки дрожали, но заметить это разъяренной толпе не получилось. Им было не до него.       Они поднимались по ступеням, лодыжки были холодными. Мороз бил по телу и преступник дрожал, от страха и холода. Умирать не хотелось, совершенно не хочется. Он будто экспонат для людей. Браунинг привёл его к виселице, висящей посередине платформы. Парень поднялся на стул, и офицер накинул на него петлю.       —Мы все умрем мясник,— вдруг сказал он— увидимся на том свете. По громкоговорителю стали говорит все нужные сведенья: имя, фамилию, совершенное им убийство, его тяжесть. Его выставили как особо опасного человека для общества, который должен познать смерть.       Стул медленно убирали из под ног. Он ощутил как виснет на верёвке. Горло начало саднить уже спустя минуту, тело дергается в попытке сдернуть препятствие к кислороду, но руки в наручниках, которые уже натерли кисти рук из-за резких движений. Тело начало гореть изнутри, лёгкие желают свежего воздуха. Они горят так, будто сейчас сожгут его внутренности. Это было не выносимо. Мычание раздовалось из открытых уст, но кислород туда не попадал. Издавать звуки было плохой идеей, горло сдавливало лишь сильнее. Его лицо вобагровело, уходя вниз по шее. Из ран на руках капала кровь. Перед глазами стало темнеть, из них лились слезы, глазницы стали засыхать, приходилось жмуриться, но это не избавило от слез. Организм перестал бороться, он объмяк на верёвке, застывшей статуей вися на ней. Смерть была не самой худшей, он мог страдать ещё больше. Больше не будет никаких эмоций.       Люди радовались, они избавились от него, избавились от страха, получили безопасность и чувство свободы. Это их одурманило и они стали кидать вверх свои головные уборы. Все были счастливы и начали расходиться. На землю упала первая капля, потом вторая, через пару секунд полил сильный дождь. Будто мать плакала над своим ребёнком, рыдая, страдая от боли в материнском сердце. Жаль, что этот мёртвый человек, больше никогда не узнает благословение неба, не увидит прекрасный ясный день, освещенный лучезарным солнцем.       Юноша вышел вместе с гаражанами из места проведения казни. Он спешил к парковке недалеко от сюда, там его ждали. Руки тряслись, сердце гулко билось в висках. Он ещё не до конца выздоровел, жар опять поднимался, но на него не обращали никакого внимания. Подойдя к чёрному бмв, он снял маску с лица.       — Я просил не вмешиваться,— с горечью и злобой выпалил Натан. Он был зол, из-за него убили невиновного человека. Как можно было это придумать. Зачем было лезть в его дела.— Не нужен вам такой мясник! Я не стану им, я не отец. Хватит лезть туда куда вас не просят мистер Морияма.— злобно выплюнул он.       — Думай с кем говоришь Веснински. — холодно отрезал Каору. Мужчина лет сорока пяти, угрюмый с морщинами на лице. Взгляд был тяжёлый, но не тяжелее отца.— скажи спасибо Кенго, это он уговорил меня спасти тебя. Между прочим на коленях умолял, со слезами на глазах. Он молил меня пощядить тебя, подарить тебе моё благословение. И как ты мне отвечаешь, м?       Глаза наполнились слезами. Веснински не мог поверить, не мог представить, что его друг будет умолять его спасти. Сердце сжалось от боли, когда он это представил, как сильно он должен был это сделать, чтоб мистер Морияма помог ему. Ком больше не дал говорить. Натан опустил голову и сжал кулаки, украшая свои ладони полумесяцем от ногтей.       Каору смерил его строгим взглядом криво усмехнулся и хотел уже заговорить, как дверь с задней стороны машины открылась и оттуда вышел Кенго. На нём был бежевый костюм, с чёрной рубашкой, передние пряди волос убраны назад, венком. Он поспешно шёл в сторону Веснински. Он хотел снова ощутить его тело возле себя, хотелось обнять. Отец остановил его, и Кенго встал рядом с ним. Взгляд был устремлен только на друга, на его сгорбленный вид. Он ведь болеет, на улице очень холодно, нужно было выбирать другое место встречи.       — Натан Веснински,— от обращения к себе парнь сразу поднял голову смотря на друга и мистера Морияму.— Ты передо мной в долгу. Я спас тебя, поэтому будешь выполнять мои поручения. Ты убил мою правую руку, моего друга. Отдать титул такому сыну я не могу. Не достоин. Будешь мелкой шавкой, на большее ты не годен. Даже Кенго правой рукой тебе не стать. Дам шанс избавиться от долга, работай на меня. Это милость к тебе как к творению моего друга, не больше.       — Лола и остальные, что с ними?— сухоть во рту не давало ему нормально говорить. Плевать уже, раз надо служить, так надо. Он не мог проигнорировать мольбы Кенго, не умирать. Поэтому будет делать это, пока друг жив.       Подумав пару секунд Каору кивнул себе и ответил:       — Это было хорошим решением передать их мне. Они все достойные люди, я не убью их, пока от них есть толк. Можешь не переживать за это.       — Хорошо. Я могу кое что попросить?— старший лишь лениво кивнул— могут ли они перейти под командование Кенго. Прошу вас. — с этими словами Веснински поклонился, низко кланя голову. Он закусил губу, надеясь на положительный ответ.       — Они и так будут у него. Им говорить о том, что ты жив я не собираюсь. Если есть вопросы задавай быстрее, я должен дать тебе первое задание.       — Кого казнили вместо меня?       — Это мой человек, он провенился перед кланом, я должен был его наказать. Он ничего не стоит, так же как не стоил ты.— ядовито ответил Каору.— Надеюсь я не пожалею потраченного времени, Веснински. Ещё вопросы?       У Натана не было больше вопросов, он лишь покачал головой. Морияма стал рассказывать, что нужно сделать Натану.       — Ты уедешь из страны Натан. В Канаду, цель дела, достать мне один документ. Мои люди будет постоянно следить за тобой. Подробности получишь уже там.— подойдя ближе Каору прошептал прямо в лицо рыжеволосому.— я не дам тебе приблизиться к моему сыну снова, мясник.       Веснински застыл, он стоял и не понимал, что происходит. Посмотрев на Кенго, стоящего рядом, он надеялся на ответы, но тот лишь взолновано осматривать друга, руки его тряслись, глаза бегали по Веснински. Он хотел прикоснуться, но боялся, боялся навредить Нату, ведь отец тогда его точно не помилует. Хотелось плакать. Эти кошки скребли на душе, не давая нормально дышать.       — Билет на завтра, в пять утра ты улетишь отсюда. Вечером к тебе зайдёт мой человек и передаст документы. Сегодня мы отвезем тебя перекрасить волосы.— сказал Каору, он отошёл, а потом направился в сторону машины.— садитесь.       Кенго и Натан так же туда сели, они немного промокли, но благодаря зонту это не так сильно ощущалось. Ехали они молча, все происходило как в тумане. Ему до безумия хотелось взять за руку Кенго, сказать, что все хорошо не стоит переживать. Его пугала разлука с другом, как же он без него. Это ощущалось как пустота, будто частичку себя оторвали с мясом. Морияма выглядел спокойно, но по глазам можно было понять, что он боится. И Натан искренне не понимал чего. Да, Каору тот ещё уебок, но неужели настолько сильно? Хотелось узнать, помочь, утешить, так много хочу, но нельзя. Слова старшего не укладывались в голове, почему ему нельзя подходить к Кенго. Они друзья, лучшие. Неужели его отправляют в Канаду только ради того, чтоб разлучить их. Возможно, все было возможно с этим противным стариком.       

☆☆☆

      Утро выдадось ужасным, он поспал лишь два часа. Осталось не так много времени. Тело болело меньше, температура со вчерашнего не поднималась. Он зашёл в душ, проходя мимо зеркала он не мог смириться со своим новым цветом волос. Где его рыжие локоны? Он так к ним привык и так полюбил, что даже не может воспринимать себя как человека без этого оттенка рыжего. Хотя глаза все такие же бездонные океаны. Тёмные волосы ему совершенно не идут.       Он встал под тёплый душ, быстро вымылся, умылся и направился одеваться. Натянул костюм, который оставил Кенго. Сверху надел тёплое пальто. Причесал волосы назад и отправился в аэропорт. Все было быстро и чётко, хотелось по минимуму тратить время. На регистрации все прошло хорошо, он уже стоял и ждал посадку, когда услышал, что его зовут. Он не успел повернуться, как в него врезался Кенго. Японец крепко его обнял, не давая сделать ни одного движения.       Тёплая улыбка украсила лицо Натана, рука сама стала гладить эти прекрасные чёрные волосы. Он опустился на макушку Морияма и запоминал запах своего друга. Они стояли так пару минут, пока Кенго немного не отошёл. И в этот момент произошло то, чего Веснински никак не ожидал. Кенго встал на носочки и поцеловал парня в губы. Это было нежное прикосновение. Нат успел заметить лёгкий румянец на щеках этого прекрасного парня, его рука легла на щеку притягивая сильнее. Это был нежный почти невисомый поцелуй, который не хотелось прекращать, но с грустью в глазах Морияма отстранился.       — Я люблю тебя..— прошептал воронёнок.— очень сильно люблю.       — Я тебя тоже, сильнее чем ты думаешь— он улыбнулся, с печалью в глазах, от скорой разлуки.       — Отец знает. Ему это не понравилось Нат. Поэтому ты уезжаешь, а я женюсь.— с отчаяньем проговорил Кенго. Натану было больно слышать эти слова, но он не винил Морияма за это.       — Мне все равно, я буду любить тебя до конца жизни, раз тебе нужно жениться, вперед, иди Кенго, тебе пора возвращаться к отцу – ласково прошептал Венсински. Он поцеловал его на последок. Не замечая никого, Морияма быстрым шагом ушёл от Ната, оставляя лишь шлейф своего прекрасного парфюма.       Натан развернулся и неспешно отправился к самолету. Было больно, очень больно, он не смог сдержать слез. Он надеялся, что в будущем они найдут общий путь и смогут снова встретиться. "— Я надеюсь на лучший исход воронёнок, я вернусь к тебе обещаю."