A completely different life

☆☆☆

      Спустя час полёта, самолёт приземлился в Торонто. Весь полёт Натан сидел как на иголках. Мысли о словах Кенго крутились в голове, заставляя думать, что будет дальше. Да, Каору не бессмертный, он умрёт, и у Веснински было стойкое ощущение, что от рук своего же сына. Но, что тогда будет? Попытается ли Кенго связаться с ним? Или же будет жить в кругу своей семьи? Вдруг к тому времени искра любви угаснет? Нет. Думать о таком он больше не смог. Это настолько его утомило, что вставать из удобного сиденья не хотелось. Голова кружилась, а тошнота подкатила к горлу. Тело все ещё ломило, но задание не ждёт.       Все же встав на ноги, Натан достал свой скромный багаж и направился к выходу из самолёта. Он улыбнулся напоследок стюардессе и покинул транспорт. Спустившись, его встретил мужчина, которого он знал довольно продолжительное время. Майлз Роулен. Ему было 28 лет.Кареглазый паренек, с ростом всего-то под сто семьдесят три. Блондинистые волосы он всегда зализывал назад, так же предпочитал ходить с трехдневной щетиной. У него был шрам на губе, вроде как его покусала собака, но было ли это правдой - Веснински не знал. Мерзкий тип. Занудный и дотошный ко всему, настолько предан Каору, что про каждый не так упавший волосок своему хозяину доложит. Одним словом— крыса. В кругу организации его называли крыса Роу. И все считали это заслуженным. Когда на горизонте появлялся Майлз, все переставали, что либо говорить, лишь бы он не нашёл к чему придраться.       Семья Роулен уже давно работают на Мориаму. Вроде как, давным давно, Морияма спасли одного члена семьи Роулен. Естественно клан бы не стал этого делать без какой либо выгоды себе. Эта династия имела огромное количество полей винограда, из которого они делали вино. Их винодельни распростронились по всем штатам Америки и даже вышли некоторые заведения в Европе и Азии. Для якудза это стало одним из факторов, по которым они спасли того человека. Как оказалось, семья эта была очень труслива, боялась конкурентов и тогда прошлый глава Морияма, заключил сделку. С них полная защита, а с семьи половина полей и предприятий. Это был равносильный обмен. Ведь Роулены могли пользоваться их связями, просить их о помощи, и продвигаться дальше и больше. Хотя куда уж больше. Со временем Морияма стали жульничать, но семья все ещё была верна им. Ими пользовались и набирали огромные состояния, которые тратили на продвижение мафии. Каждого ребёнка Роулены воспитывают как людей, которые должны подчиняться главе. Видимо с Майлзом немного перестарались. Ну, как говорится "В семье не без урода". Внешне конечно с ним все нормально, но характер был скверен.       "— Ну конечно, кого еще этот старик мог поставить следить за мной? Естественно только крыску Роу. М-да, будет весело."— подумал про себя Натан, при этом улыбка все так же сияла на его лица. Он не мог показать, что не рад этому идиоту. "— Ей богу, я же не смогу делать то, что делаю всегда! Да, блять. Мало того, что старик влез в мои дела, так еще и должником меня сделал. Вот мудила. Жить с Майлзом будет сложно, но это ведь на одно задание, верно?"       Майлз взглянул на Натана снисходительно, а потом покашлял привлекая внимание подростка.       —Приветствую вас мистер Веснински. Господин Йохан видимо плохо вас обучил манерам. Вы буквально только, что обматерили меня глазами! Величайших гостей так не принимают.— затароторил Майлз, два передних его зуба слегка выпирали, а голос был писклявым, постоянно тембр скакал от высокого к низкому. — Где ваше банальное приветствие?       — Ох, прошу прощения за моё невежество господин Роулен. Я немного призадумался, не мог вспомнить взял ли я с собой кошелёк. — Улыбаясь продолжил свой спектакль Натан. В голове он и вправду уже обозвал Майлза всеми возможными матами и оскорблениями. Ну, вот за какие заслуги ему с ним жить? Это же просто ужас.        К тому времени пока Натан думал как же выжить задание в Торонто, к ним подъехала машина, и Роулен жестом руки указал на дверь. Они уселись в машину. Слава богу пока, что эта крыса молчала. Клонило в сон и удобно устроившись на сиденье, парень уснул, тихо посапывая.       Очнулся Натан, когда они подъехали к какому-то отелю. Это было высокое здание в бело-бурых тонах. Этажей пятнадцать было уж точно. Возле входа стояли охранники в чёрных костюмах. По территории отеля росли кустарники. Такие апартаменты Веснински пришлись по вкусу. Только сейчас его манил тёплый душ и мягкая кровать. На самом деле постельное белье в таких местах пахнет безумно вкусно и свежо. Всегда чувствуешь себя уютно, а эти матрасы. О-да, Веснински уже на всю катушку блаженствовал в ване и постели, пока всю его истому не нарушил все тот же надоедливый голос:       — Прошу вас быть побыстрее. Сегодня мы уже должны начать обсуждение дела Тай Юанджуна. — проговорил он. Его говор всегда был торопливым и строгим, что иногда не понимаешь о чем он говорит. Этот мерзкий тип, не умел нормально разговаривать, без слюней на оппоненте. Это всегда вызывало отвращение у Натана. Он так же не понимал, как старик вообще слушает его отчёты.       — Майлз. Я очень устал. Давай ты дашь мне отдохнуть сегодня, а завтра я тебе хоть целый план сразу распишу? Поверь сейчас вряд-ли мне будет интересно это дело. Для начала хотелось бы сходить в душ и хорошенько выспаться. — укорил его юноша. — К тому же, не ты тут испытывал весь эмоциональный спектр— эта фраза повисла недосказанной.       Веснински чуял, как Роулен осуждающе на него смотрит, но помощник Каору лишь молча согласился и они наконец направились в здание. Внутри все было роскошным. Высокие потолки с разным орнаментом красного цвета. Ковровая дорожка алого цвета, а по бокам возле входа позолоченные розы в золотой вазе. У них забрали багаж, а милая девушка на стойке регенерации выдала им ключи от номеров. Спустя пару минут Натан уже нежился под душем, смывая с себя все накопившееся напряжение. В мыслях все же высплывала сцена с поцелуем. И сердце начинало ныть от осознания, что у Кенго будет семья. Это были эгоистичные мысли, но он понимал, что его друг также не хочет этого. Остаётся надеяться на лучшее.       Злость и обида была настолько сильной, что казалось будто тело трещит по швам. Ноги стали тяжелым грузом, руки не слушались. Запрокинув голову назад, под капли горячей воды, вода стекла по щекам, спускаясь вниз по шее и дальше по прессу к икрам. Горячая вода обжигала кожу, оставляя красные следы на плечах и спине, но Натан не отстранялся. Он стоял под душем, опираясь лбом о холодную плитку, и позволял воде стекать по лицу. Ему было всё равно. Боль казалась далёкой, несущественной, почти приятной в своём реальном, осязаемом проявлении.       В голове вертелась одна и та же картина. Аэропорт. Взгляд Кенго — полный боли, растерянности, несказанных слов. Он тогда не знал, как говорить, не знал, какие слова могли бы сделать это прощание менее мучительным. Но губы его дрожали, когда он наконец выдавил: «Я женюсь».       Натан крепче сжал челюсти. Он помнил каждый звук, каждую паузу, каждую ноту в голосе Кенго, как будто тот произнёс это всего минуту назад. Женюсь.       Слово резало по сердцу, как ржавый нож.       Конечно, Кенго не станет его ждать. Не сможет. Каору никогда не оставил бы ему выбора. Этот брак был неизбежен, точно так же, как неизбежно было то, что Натан больше никогда не прикоснётся к нему, не услышит его тихий смех, не увидит, как Кенго раздражённо взъерошивает волосы. Всё это осталось в прошлом. Как и он сам.       Он провёл ладонями по мокрому лицу, ощущая, как кончики пальцев дрожат. Он пытался представить, что было бы, если бы тогда, в тот самый день, всё закончилось иначе. Если бы он умер. Если бы не этот чёртов двойник, если бы всё пошло по-другому… Возможно, он не чувствовал бы этого кома в груди, не слышал бы этот голос, звучащий в голове, не вспоминал бы, как тепло было рядом с Кенго. Всё было бы проще. Гораздо проще.       Натан вздохнул и вдруг осознал, что вода больше не горячая. Лёд хлестал по его коже, обжигая теперь уже по-другому, но он не двинулся с места. Только когда пальцы онемели, он выключил воду, оперся ладонями о стену и на мгновение закрыл глаза. Влажные волосы прилипли к лицу, капли медленно стекали по вискам, шее, плечам. Он не чувствовал холода. Он не чувствовал ничего.       Взяв полотенце, он вытерся, не обращая внимания на мокрые пряди, всё ещё липнущие к коже. В номере он бросил полотенце на спинку стула, а сам рухнул на кровать, не заботясь о том, что простыни намокнут. В темноте потолок казался бесконечным, но он не смотрел на него. Он просто закрыл глаза, надеясь на забытьё.       Но сон не принёс облегчения.

☆☆☆

      —Итак, давай проясним.— Натан медленно повторял сказанное Майлзом, словно проверяя, правильно ли услышал. Голос его был ровным, но глаза хищно блеснули, отражая отблезг мягкого лампового света. Лёгкая тень скользнула по его лицу, подчёркивая резкие скулы и холодное выражение. — Что Морияма отправили в китайскую мафию своего шпиона в образе Уолтера? Которому поручили добыть информацию о Тай Юанджуне, правой руке главы китайской мафии? Однако связь с ним оборвалась, и вы решили, что его раскрыли и убили?— Одна бровь Веснински поползла вверх в вопросе.       Майлз кивнул, не сводя взгляда с Натана, пристально вглядываясь в тонкие, но выраженные эмоции на его лице. Он давно знал, что Натан жесток. Это не было для него новостью. Но иногда его возраст заставлял забывать, насколько он опасен. Сейчас перед ним стоял не просто шестнадцатилетний парень, а машина для убийств, который убил Мясника и десятерых его людей. Беспощадный, хладнокровный, привыкший к крови так же, как кто-то привыкает к запаху сигарет. Его глаза были спокойными, но за этим спокойствием скрывалось что-то гораздо более тёмное — что-то, что заставляло даже самых бесстрашных задумываться, стоит ли им оставаться рядом с ним дольше, чем необходимо.       Натан задумчиво провёл языком по пересохшим губам, ненадолго опустив взгляд. В комнате повисла пауза. Тяжёлая, как набат перед казнью. Тишина обволакивала их, словно сама комната ждала решения, которое изменит ход событий. В этот момент было слышно всё: мерное тиканье старых часов на стене, приглушённый шум города за окном, далёкий звук сирены, пронзающие ночь. Натан обдумывал услышанное, оценивая риски, перебирая возможные варианты. В отличие от многих, кто попадал в такие ситуации, он не паниковал и не суетился. Он не боялся. Страх давно был выжжен из него огнём и насилием, оставив лишь холодный расчёт и способность убивать.       — Тогда вы вышли на посредника, Ши Лао, который является секретарем Юанджуна.— наконец произнёс он, заговорив чуть ниже, чем обычно, почти лениво, но в этом голосе была сталь, скрытая под бархатной мягкостью. — Тот был готов передать документы о Тай Юанджуне, но в обмен потребовал сведения о партнёрах Морияма, а именно про Моро, которые давно с нами сотрудничают. Старик отказался.       Майлз медленно кивнул, чуть прищурившись. Он не знал, на что именно нацелился разум Натана, но знал, что в голове у него уже складывается план. Может, хаотичный, жестокий, но всё равно продуманный до последней капли крови. В этом и была его сила: холодная, безжалостная логика, с которой он выстраивал свои стратегии, словно архитектор вычерчивает чертежи будущего здания. Разница была лишь в том, что его планы неизбежно оборачивались смертью.       — И моя задача — любой ценой заполучить эти ебаные документы? — продолжил Натан, чуть склонив голову. — И я должен придумать план? Отлично. Великолепно, блять. Я могу понять старика, Моро слишком ценны, чтоб продавать их на какую то правую руку главы китаёз. Этот Лио.       Он выпрямился, и его светлые глаза холодно блеснули. Он уже принял решение, и это было видно по тому, как изменился его взгляд — в нём больше не было вопросов, только готовность действовать.       — Мы встретимся с Лео и поговорим. Думаю я буду убедительнее, чем твои люди Майлз.—Веснински хитро усмехнулся.–Не согласится на другую цену, я убью его. Вот и весь план. "Элементарно Ватсон." "—И для обычного убийства старику понадобился я? Как низко."       Майлз приподнял брови, склонив голову набок, его губы дрогнули в намёке на усмешку, но в глазах читалось что-то иное — смесь скепсиса и скрытого восхищения.       — Как оригинально. И как вы собираетесь устроить встречу?       Натан усмехнулся, но в этом звуке не было ничего весёлого. Скорее, это напоминало предвкушение охоты. Его пальцы легко постукивали по подлокотнику кресла, ритмично, спокойно, словно он не обсуждал убийство, а размышлял о чём-то будничном.       — Просто передай ему, что я хочу договориться. Пусть выберет место сам. Он подумает, что это даст ему преимущество. Майлз медленно кивнул, обдумывая услышанное. План был прост. Возможно, слишком прост. Но в этом и была его красота: чем проще, тем меньше шансов, что кто-то сумеет предугадать следующий шаг. Он перевёл взгляд на Натана, который уже был целиком погружён в мысли о предстоящей встрече.       — А на деле? — спросил он, сузив глаза, словно пытался разглядеть в этом юноше что-то, чего не видел раньше.       Натан улыбнулся. Неспешно, лениво, почти по-доброму. В этой улыбке не было ни грамма тепла, только бездушная, пугающая уверенность.       — А на деле ему конец.

☆☆☆

      Ши Лао выбрал казино — предсказуемо. Люди любят играть, особенно когда им кажется, что они контролируют процесс. Это сладкое заблуждение, рождающее иллюзию власти над хаосом, было основой всей игровой индустрии. Огромные хрустальные люстры разбрасывали свет на сверкающие поверхности столов, их блики скользили по зеркальным панелям стен, преломляясь в гранёных бокалах с янтарной жидкостью. Звон монет, радостные или разочарованные возгласы игроков, мягкий рокот перемешивающих карт – весь этот звуковой коктейль создавал атмосферу бесконечного праздника, где время растворялось в неоновом сиянии.       Эванс вошёл незаметно. Это место предназначалось для тех, кто стремился заявить о себе — кто-то с деньгами, кто-то с жаждой риска, а кто-то с отчаянной надеждой. Он же не принадлежал ни к одной из этих категорий. В его движениях не было ни суеты, ни напряжённого ожидания, лишь выверенная неторопливость человека, привыкшего к наблюдению. Прибыл он раньше назначенного времени, потому что таков был его принцип: приходить первым, оценивать обстановку, собирать информацию.       " — Это твои новые документы.— произнёс Роулен, вечером перед встречей. Он упоминал, что ему сделают новое имя и имидж, но не за такой короткий срок, потом кинул его новый паспорт на стол.— Отныне ты Норвуд Эванс, для людей, для организации ты по прежнему Натан Веснински. — мужчина выглядел уставшим. Он явно желал оказаться в своей постели, а не заниматься этим ребёнком сейчас. Да, это опасный ребёнок , но это не отменяет того, что тот ещё не дорос, до него. Парень с интересом открыл паспорт и стал разглядывать, свое фото уже с черными волосами. Рядом было его новое имя, возраст был двадцать три года, это знатно его удивило. Хотя наверное без этого паспорта его вряд-ли пустят в казино. Ну теперь он законно совершеннолетний, на деле же он даже не близко к этому возрасту. — Занимательно.— произнёс он и забрал себе документ."       Вспоминая это, ему становилось весело от того, как выглядел тогда крыска Роу. Мысль об покупке алкоголя не уходила, и он представил, как же было бы круто выпить в присутствии своих друзей. Норвуд во время не дал этой идее въесться в его мозг, ведь сейчас он на задании. Некогда думать о таком.       Выбирая место, он не пошёл к столам и не сел в угол, как сделали бы многие из тех, кто предпочитал оставаться в тени. Вместо этого он занял позицию у барной стойки — место, которое позволяло видеть почти весь зал и не вызывало подозрений. Бармен, облачённый в идеально отглаженную белоснежную рубашку и тёмный жилет, скользнул к нему мягко, как тень. Норвуд заказал виски, но лишь для вида. Стакан так и остался нетронутым, пока он изучал пространство перед собой.       Игроки. Крупье. Охрана. Он следил за каждым элементом этого тщательно организованного хаоса, выискивая знакомые приметы. Мужчина, которого он ждал, уже несколько раз прокручивался в его памяти: рост, осанка, манера держаться, одежда, привычки. В таких местах каждый жест что-то значил, и Норвуд знал, на что обращать внимание.       Где-то неподалёку раздался торжествующий крик победителя, вызвав одобрительные аплодисменты окружающих. Кто-то отчаянно сжал фишки, кто-то с надменной усмешкой ставил на красное, кто-то нервно постукивал пальцами по зелёному сукну. Люди проигрывали и выигрывали, теряли всё или уходили с полными карманами. Но Норвуд не был здесь ради игры. Он ждал.       Когда Ши Лао появился, юноша узнал его мгновенно. Высокий, худощавый, с безупречно зачёсанными назад чёрными волосами, он двигался с ленивой уверенностью человека, для которого власть была столь же естественной, как дыхание. Его взгляд — пронзительный, оценивающий — скользнул по залу, но не задержался ни на одном лице. Он сел рядом с Норвудом, небрежно бросив на стойку бара чёрный кожаный кошелёк, и кивнул бармену.       — Виски, двойной, — его голос прозвучал ровно, без единой эмоции. В словах слышался акцент, все же в нем китайская кровь.       Норвуд, не сводя с него взгляда, медленно поднёс стакан к губам и сделал первый глоток. Виски приятно обжёг горло, но от этого жара внутри не стало теплее.       — Ты хотел поговорить? — Лао слегка склонил голову набок, его лицо оставалось непроницаемым.       — Не притворяйся дураком. Даже это у тебя выходит посредственно, — хмыкнул Норвуд. — Ты знаешь, зачем ты здесь.       Ши Лао лениво провёл пальцем по краю стакана, словно взвешивал ответ.       — Я уже говорил Каору. Либо сведения о организации Моро, либо сделки не будет. Деньги мне не нужны, у меня их достаточно. Мы будем в равных условиях, если каждый получит по уязвимости разных организаций. Не думаешь? — глаза были узкими, чёрными, в них читалось подозрение к Эвансу.       — Не думаю. Моро— важный для нас партнёр, а твой Тай Юанджун, лишь правая рука вашего главы. Он не стоит секретов всей организации французов. — возразил Норвуд— не люблю французский язык кстати. Уж больно он смозливый.       — Французы, как раз таки не стоят ничего. Их глава слабый и не может сделать без вас ничего. Задумайтесь мистер Эванс, ведь он так болен. Разве сможет ли защитить себя и своего сына Эрве?— отчеканил Лао.       Он был невозмутим, будто озвучивал банальную истину, и Норвуд почти восхитился его хладнокровием. Почти. Он ожидал подобного ответа, но всё же надеялся, что этот ублюдок проявит хотя бы каплю гибкости. Сдержанно улыбнувшись, он наклонился ближе, понизив голос.       — Хорошо. Тогда может решим этот вопрос по другому? Сыграем? — в голубых океанах плескалось удовольствие. Глаза блеснули, настолько сильно, что казалось это было волшебство. Китаец, ещё никогда не видел такого яркого цвета глаз.       Ши Лао приподнял бровь, но в его глазах не было удивления — лишь лёгкое, ленивое любопытство.       — В покер? В блэкджек? Или ты предпочитаешь что-то экзотичное?       Эванс чуть наклонил голову набок, изучая его реакцию.       — В русскую рулетку.— хищный оскал растянулся на этом лице. Итак, ровная спина посредника, натянулась как струна, готовая вот вот порваться. Ши Лао чувствовал, что нужно уходить, только отпустят ли его теперь?       Казино жило своей жизнью. За рулеткой кто-то восторженно вскрикнул, за покерным столом раздались аплодисменты. Деньги текли рекой, судьбы решались за секунды. Но вокруг этих двоих воздух вдруг стал тяжёлым, напряжённым, будто сам мир на мгновение затаил дыхание.       Ши Лао замер. Затем на его губах появилась улыбка — тонкая, почти незаметная. Он тихо, сдавленно рассмеялся, как будто действительно не мог поверить в услышанное.       — Ты сумасшедший, — спокойно произнёс он, вглядываясь в лицо американца.       — Ты ведь любишь рисковать? — Норвуд лениво обвёл взглядом игровую зону, словно обсуждал что-то незначительное. — Условия просты. Если я выживу, ты отдашь мне документы. Если нет… мне уже будет всё равно, что ты с ними сделаешь.       Лао не выглядел испуганным. Скорее заинтригованным. В его глазах вспыхнул интерес — тот самый, что загорается у человека, нашедшего необычную, редкую игрушку.       — Ладно, — наконец сказал он, подняв стакан с виски. — Будет весело.       Они покинули барную стойку и двинулись к тихому уголку, скрытому от любопытных взглядов. Весь вечер казино гудело, словно огромный улей, наполненный азартом, переговорами и сдержанным смехом. Повсюду мелькали блеск золота, шёпот купюр и металлический звон фишек, но для них двоих всё это было не более чем фоном. Им нужно было место, где время замедляется, где нет свидетелей и лишних ушей.       В небольшой комнате, где обычно отдыхали крупье, царил полумрак. Старый деревянный стол с выбитыми углами и несколько потёртых стульев создавали иллюзию уюта, но запах дешёвого кофе и табака делал атмосферу чуть грубее, подчёркивая, что это место предназначено для передышки, но не для комфорта. На стене висела доска с записями смен – неряшливые каракули и кривые линии, словно отражение жизни, которая здесь текла.       Юноша сел первым, не торопясь расстегнул манжеты рубашки и закатал их до локтей, обнажая предплечья, испещрённые тонкими линиями вен. Он выглядел расслабленным, почти скучающим, но в глазах его таилось ожидание, едва уловимое напряжение, как у игрока, который делает ставку, уже зная исход. Ши Лао же, напротив, действовал с ленивой неторопливостью человека, привыкшего к подобным играм. Он вынул из внутреннего кармана пиджака серебристый револьвер – массивный, холодный, с гладким барабаном, который мягко вращался под его пальцами. Он проверил механизм, прислушиваясь к негромким щелчкам. Один патрон. Шесть гнёзд. Шанс – один к шести.       Его губы тронула едва заметная усмешка. Посредник снова вращал барабан, потом поднял оружие, приставил дуло к виску и выдохнул. Глаза его остались сухими, рука не дрогнула. В комнате слышалось только их дыхание и тихий шум кондиционера. Щелчок. Пусто. Осталось пять выстрелов.       Он опустил оружие на стол, не спеша передавая его Норвуду, словно приглашая продолжить игру.       Эванс взял револьвер с той же лёгкостью, как опытный картёжник тасует колоду. Он медленно покрутил его в руке, будто взвешивая. Внутри него не было страха. Это был танец на грани, древний и неумолимый. Он поднял оружие, барабан в его руках пару раз провернулся, дальше парень приставил его к виску, сделал вдох, затем медленно выдохнул. Нажал на спуск. Щелчок. Выстрела не произошло. Осталось четыре.       Лёгкое, почти незаметное, напряжение в воздухе стало ощутимее.       Ши Лао улыбнулся. Его движения приобрели небрежную уверенность, как у человека, повторяющего хорошо знакомый ритуал. Он взял пистолет, взвесил его в ладони, словно вспоминая прошлые игры. Поворот барабана. Затем поднял оружие и без лишних раздумий нажал на курок. Щелчок. Все тихо. Осталось три выстрела.       Теперь снова очередь Норвуда. Он взял револьвер, и в этот момент Ши Лао слегка прищурился, уголки его губ изогнулись в тени усмешки:       — Ты молишься?       Норвуд не ответил. На механизме провернул барабан, поднял оружие и нажал на спуск. Щелчок. Опять тишина. Осталось две попытки.       Ши Лао нахмурился. Взгляд его на секунду остановился на револьвере, словно он пытался просчитать вероятность, взвесить в уме всевозможные исходы. Судьба не могла быть милостива вечно. Рука его чуть крепче сжала рукоятку, но он не медлил. Оружие снова оказалось у его виска. Щелчок. Тишина.       Воздух в комнате стал плотным, почти осязаемым. Теперь очередь Эванса. Он легко взял револьвер, как продолжение собственной руки, поднёс его к голове и закрыл глаза. На миг комната застыла во времени.       Прогремел выстрел.       Звук расколол тишину, как хрусталь, разбивающийся на каменном полу. В следующее мгновение тело Ши Лао осело на пол, кровь быстро пропитала старый ковёр каморки. Запах пороха смешался с ароматом табака и кофе, создавая мгновенный, резкий контраст.       Норвуд не торопился. Он молча наклонился, порывшись в карманах убитого. Движения его были точны, без суеты. Вскоре в его ладони оказалась небольшая карточка-домофон. Он спрятал её во внутренний карман пиджака, поднялся и вышел из комнаты, не привлекая внимания. В казино продолжали гудеть толпы, сквозь музыку и разговоры никто не уловил звук единственного выстрела.       Отель, в котором жил Ши Лао, находился всего в нескольких кварталах отсюда. Норвуд двигался неспешно, сливаясь с ночной толпой, не выдавая ни малейшего признака спешки. Вскоре он поднялся в номер, без труда открыл дверь карточкой. Деньги многое решают, его бы не впустили в чужой номер, если бы он не кинул на стойку регистрации пару больших купюр. Внутри пахло дорогим табаком, а тёмная мебель из красного дерева блестела в мягком свете настольной лампы. В углу стояла кожаная сумка, а на столе — бутылка недопитого виски и несколько кубиков льда, уже растаявших в стакане.       Он быстро осмотрел комнату, не теряя времени. Эванс быстро стал перебирать все вокруг. Ничего. Ничего нет, за что можно ухватиться взглядом. Это начинало его нервировать. От былого удовольствия игры не осталось и следа. На руках появился зуд. Вдруг его взгляд привлек один шкафчик, который не вписывался в интерьер номера. "Вот оно."— пронеслось в мыслях и парень поспешил туда. Открыв дверцу, Норвуд убедился в своих догадках.Ну где же еще мог спрятать бумаги этот слабоумный? Документы в сейфе — глупо простом, с банальным цифровым кодом. Какой же пароль мог быть. Вот тут надо подумать. Не теряя и минуты, Эванс стал осматриваться еще тщательнее. Он обшарил каждый угол, шкафчик, все, что можно было открыть и спрятать там заветные цифры. Наконец, в одной из близ лежащих книг, он разглядел на обложке, возможно заветные цифры. Они были написаны черной ручкой. Десять, двенадцать, двадцать восемь, семь, ноль. Опустившись к сейфу, Норвуд стал вводить эту комбинацию. Раздалось заветное пиликанье, и железная дверца открылась. На лице появилась улыбка. На полке лежала папка. В папке были бумаги, аккуратно сложенные, всё было на месте. Он закрыл сейф, и стал убирать все на свои места как было, осмотрелся ещё раз.       Комната осталась такой же, как он её нашёл. Без следов чужого присутствия, без намёка на то, что кто-то здесь побывал.       Весь вечер уложился в одну партию. Единственный выстрел решил всё.       Выигрыш был слишком дорогим, чтобы его можно было проиграть.

☆☆☆

      Когда он передал документы Майлзу, тот лишь присвистнул, перелистывая страницы с явным интересом. Его брови поползли вверх, а на губах заиграла ухмылка.       — А ты, оказывается, везучий, — хмыкнул он, бросив на Натана оценивающий взгляд.       Натан не ответил сразу. Он смотрел, как Майлз изучает бумаги, как бегло скользят его глаза по строчкам, выискивая ключевые моменты. Самому Натану уже не хотелось даже глядеть на эти документы — он знал, что в них написано, знал каждую цифру, каждую букву, отпечатанную черными чернилами.       Он устало потер виски, надеясь, что головная боль, которая преследовала его весь день, наконец отпустит. Но, конечно, этого не произошло.       — Это не везение, — тихо проговорил он, не поднимая взгляда. — Это проклятье.       Майлз переспросил, что же такого сказал Натан, но посмотрев в его глаза, решил не докучать ему. Взгляд был пустым. Без капли эмоций. Перед ним стоял человек уставший, которого интересует лишь отдых. Ладонью Веснински провел по волосам, взъерошив их из идеальной причёски. Он тут же всеми фибрами души желал снять эту удушающую его рубашку. Расстегнуть ремень и наконец дать волю своему разуму.       — Я могу идти?— устало произнёс парень. Хотелось просто уже плюнуть в лицо Роулена, настолько он его уже бесил. Прошло только три дня с прибывания в Торонто, а эта крыса его уже бесит.       — Можешь идти. Если будет новое задание, я тебя оповещу.— отмахнулся мужчина, он помахал рукой, чтоб Натан уже наконец-то покинул его покои.       Оказавшись в номере. Натан облегченно вздохнул. Медленно стал расстёгивать белую, уже изрядно помявшуюся рубашку. Она сползла с его плеч на локти, обнажая спину испещрённую шрамами. Они тянулись от шеи и уходили вниз, дальше по телу. Это были самые разные шрамы, от ножей, пуль, шрамы от ожогов. Самый ярко выраженный был на левом плече, последний шрам оставленный отцом на его теле. Тесак. Кожа в некоторых местах казалось просто порванной. Будто её не резали, а рвали прямо на нём. На запястьях были шрамы от наручников, которые натёрли их настолько, что оставили разрезанную плоть. На боку будто просто вырвали кусок кожи. Это было неровное пятно. Там ему сдирали кожу. Не зацикливаясь на своём торсе, Натан убрал ремень и стянул брюки, кидая к рубашке.       Он давно уже изучил свое тело. Давно привык к этому кошмару. В какой то момент, это стало ему нравится. Парень гордился ими. Они делали его мужественнее. Доказывали то, что он выжил. Ему нравилось.       Воспоминания тёплых дней с друзьями. Спарринги с Лолой. О, боже! Эта девушка была с отвратительным характером, но она была готова убить за близких людей. Она старшая и ответственная сестра. Лучшая подруга, и опасный враг. Нельзя её недооценивать, иначе можешь лишиться своего достоинства. Она никого не щадит, прямолинейная. Никогда не смягчит правду, выльет все как есть на самом деле. Вот она Лола Малькольм. Натан любил с ней драться на ножах, либо проверять, кто дальше его кинет. Выигрывала конечно же Лола.       Улыбка тронула губы Веснински, когда он вспомнил подругу. Ей бы понравились такие путешествия с риском на смерть. Он жалеет, что оставил их, но не жалеет о том, что их заберёт именно Кенго. Он сможет их защитить, дать им то, чего они хотят. Это единственное, что утешало его. Жизнь ужасная штука, но поделать нечего. Умирать он ещё не был готов. Воспоминания болью ухнули в сердце. Он не хотел этого чувствовать, надо как то заглушить. Быстро переодевшись в домашнюю одежду, он взял из мини-бара вино и достал бокал на кухне.       Прекрасная ночь была сегодня. Ясное небо с яркими звёздами на нём. Луна была полной, её лучи освещали город. Идеальная погода для прогулки, но сейчас молодой парень сидел на кресле и смотря в небо попивал вино, которое горечью разливалось по его горлу. Его щеки уже были покрыты лёгким румянцем от выпитого алкоголя, синева глаз блистала в тёмном помещении. Губы красного оттенка, на них остался привкус вина, и юркий язык провёл по ним, чтоб с наслаждением почувствовать жжение на языке.       Вечер для одинокого сердца , был лучшим удовольствием для израненного Натана. Что будет дальше? Он не думал об этом. Сейчас надо жить настоящим.