Phobia

      Сынмин сидит за партой, нервно грызя колпачок от ручки. Мысли сменяют друг друга, но почему-то все они об одном конкретном парне, который ставит его в тупик. Всё, что он о нём знает, — его зовут Хван Хёнджин, ему девятнадцать лет, и он занимается танцами. Также он является другом Минхо. Но что дальше? Почему ему хочется пойти против принципов и довериться?       Он не понимал ничего. Ни почему тот помогал ему, ни почему Сынмина так тянуло к нему.       Он смотрит на часы возле доски, которые показывают, что до конца урока остались считанные минуты. Хотелось сбежать в студию, где они проводили почти каждый день. Почему-то время там с ним казалось самым безопасным.       Когда он рассказал об этом Джисону, друг посмотрел на него сначала удивлённо, а потом растянул свои губы в улыбке, хитро смотря на него. «Он тебе нравится» — сказал тогда Хан, самодовольно складывая руки на груди. И Сынмин никогда не скажет, что его сердце забилось быстрее.       Ему нравится Хёнджин? Да быть этого не может. Хван красив, это невозможно опровергнуть, но это же не значит, что Киму он нравится. Да, время с этим парнем летит быстро, но это ничего не значит. И знакомы они не так давно, всего лишь какой-то месяц.       Или может?       Сынмин трясёт головой, прогоняя навязчивые мысли. Если он не будет думать об этом, то ничего и не произойдёт.       Как только звонок оповещает о конце урока, он идёт по коридору и проходит мимо охранника, что смотрит на него с подозрением, но не останавливает. Вообще-то, у него ещё один урок, но ему всё равно. Хочется убежать в место, где не будет всех этих взглядов, только музыка и Хёнджин, который будет слушать все песни слишком внимательно, изредка делая какие-то замечания.       Может, он всё-таки мне нравится?       Сынмин снова отмахивается от этих мыслей. Он подумает об этом позже, когда останется один на один со всеми своими переживаниями. Не сейчас.       Ким проходит коридор и заходит в зал, где его уже ждут. На столе, как и обычно, стоит стаканчик с кофе, который он за это время даже полюбил. Гитара стоит в углу возле зеркала, а на скамейке сидит Хёнджин, читающий его блокнот с песнями.       Стоп, что?       Сердце пропустило несколько ударов, продолжая биться где-то в горле. Кто-то читает тексты его песен. И этот кто-то Хван Хёнджин, чёрт возьми. Сынмин не показывал их даже Чонину и Джисону, но сейчас что-то настолько лично для него читал парень, которого он знал всего-навсего месяц.       Ему бы отобрать блокнот и спрятать туда, где никто не найдёт, но он так и продолжает стоять на месте, смотря на старшего, что читал строчку за строчкой. Вдруг Хёнджин поднимает голову, сталкиваясь с Кимом взглядом, понимая, что он не остался незамеченным.       — Прости, мне стоило сначала спросить… — начал тараторить Хван, откладывая вещицу на скамейку, чтобы Сынмин смог его забрать, но тот не двигается с места, не сводя взгляд с парня, из-за чего он начинает нервничать ещё больше.       — И… как тебе? — спрашивает Ким спустя несколько секунд молчания, выбивая Хёнджина из колеи.       — Что?       — Песни. Как тебе? — голос Сынмина дрожит, как и всё его тело, но он пытается всячески не показывать этого, сжимая руки в кулаки.       Хёнджин глупо моргает, всё ещё не понимая сути заданного вопроса. Он смотрит в глаза парня напротив и видит в них уязвимость. Сынмин сейчас выглядит как оголённый провод, не скрывая эмоции и страх.       — Как давно ты их пишешь? — вместо ответа спрашивает Хван.       — С лет десяти, — отвечает Ким, сам не понимая почему.       — И ты никому не показывал их? — в ответ лишь отрицательный кивок головы.       Это была ложь. И это знали оба.       Лишь однажды Сынмин решил попробовать исполнить свою песню на прослушивании. Но её раскритиковали, как и его. После этого он больше не пытался. И Хёнджину этого знать не обязательно.       — Мне понравилась песня «Stars and Raindrops», — спустя какое-то время говорит старший, — можешь сыграть?       Парень удивлённо моргает несколько раз, но всё же кивает, идя к Хвану, попутно беря гитару и усаживаясь рядом с другом, который пододвигает блокнот с нужной песней ближе.       И он играет. Играет как никогда раньше. Слова льются сами собой. Ему никогда не нравилась эта песня. Она про любовь и расставание, муки и потерю. Сынмин никогда не испытывал этого. Наверное, чтобы написать подобную песню, нужно это почувствовать. И как странно то, что именно эта песня понравилась Хёнджину. Но играя её сейчас, ему почему-то нравится.       Последние аккорды затихают, погружая студию в тишину. Сынмин поворачивает голову к Хёнджину, который смотрит на него с восхищением. Это заставляет сердце забиться чуть быстрее, чем следовало бы, но Ким смахивает это на волнение.       Он смотрит на парня перед собой, смотрит в его глаза, в которых отражается свет ламп, и в голове возникает мысль, что он хочет, чтобы Хван смотрел так только на него и ни на кого больше.       Это плохо. Настолько плохо, что не описать словами, но Ким смотрит в эти глаза и тонет. И впервые в жизни он не хочет убежать. Наоборот, хочет довериться, вложить в руки этого красивого парня сердце и душу, потому что уверен, что тот сохранит их надолго, не оставив ни одной царапины.       Хёнджин — это про доверие, нежность и любовь. Он слишком идеальный, чтобы быть реальным.       Сынмин — это про кеды с протёртой подошвой, миллионов страхов и падений. Но Хван не против склеить все его осколки.       И это неправильно настолько, что уже и плевать как-то. Ведь если бы все были правильными, мир не был бы таким разнообразным.       Киму всё ещё страшно, но он впервые готов сделать шаг вперёд к кому-то. И кто бы мог подумать, что этим кем-то станет Хван Хёнджин.       Но Сынмин не жалеет. Нисколечко. Наверное...

💕🎸💕

      — Это пиздец.       — Звучит многообещающе, — хмыкает Чонин, делая глоток какой-то газировки.       Сынмин сидит, опустив голову на руки. Он чувствует себя очень паршиво. После того вечера он долго анализировал и прокручивал все свои эмоции и чувства. И пришёл к очень неутешительному для него выводу.       — Кажется, он и правда мне нравится, — почти шепчет Ким, сжимаясь ещё больше.       Чонин от такого заявления подавился газировкой, выплёвывая ту на пол. Джисон тем временем самодовольно улыбался.       — И сколько тебе понадобилось времени, чтобы ты это понял?       Сынмин сжимается ещё сильнее. Щёки приобретают пунцовый оттенок, из-за чего Ким ощущает потребность провалиться сквозь землю.       — Мне кто-нибудь объяснит, чёрт возьми, что тут происходит? — подаёт голос Чонин, складывая руки на груди. — И почему я снова узнаю обо всём последний?       — Я обязательно расскажу тебе о том, что знаю сам, — заверил друга Джисон, кладя тому руку на плечо. Его нос выглядел уже намного лучше.       — Могу ли я хотя бы узнать, кто этот человек?       — Это красавчик-танцор по имени Хван Хёнджин, — сказал Хан, из-за чего двое друзей уставились на него. В глазах двух парней было некое подозрение, заставляющее Джисона чувствовать себя некомфортно. — Что?       — А Минхо знает, что у него есть конкурент? — усмехнулся Ян. — Да и уводить парней у друзей не очень круто.       — Ой, да иди ты, — закатывает глаза Хан, отталкивая смеющегося друга от себя, — а Минхо не просто красивый, он идеальный.       Сынмин за это время не сказал ни слова. Ему было страшно осознавать, что у него есть чувства к этому парню. Да и Ким никогда не влюблялся раньше, может, он просто накручивает себя? Как же это всё невыносимо сложно...       — И что ты собираешься делать?       Вопрос адресовался ему, но что он мог ответить? Он и сам не знал, что делать со всем этим. Наверное, он и рассказал друзьям о своих чувствах, чтобы попросить совета.       — А не проще ли просто признаться? — спросил Чонин, из-за чего две пары глаз уставились на него, как на сумасшедшего. — Чего вы так смотрите?       — Почему ты тогда ещё той девочке не признался? Неужели не видишь, как она на тебя смотрит? — ухмыльнулся Джисон. Ян ничего не ответил, поуменьшив свой пыл.       — Это другое, — буркнул он, складывая руки на груди, показывая всем видом свою обиду, что позабавило друзей.       Сынмин поднял голову, тяжело вздохнув. Он никогда не влюблялся раньше, и чувствовать что-то подобное для него в новинку. И виделись они с Хваном почти каждый день, что ситуацию лучше не делало.       — У меня есть кое-какая идея, но я не даю гарантию, что она тебе понравится, — подаёт голос Хан. Парни посмотрели на него в ожидании продолжения. — Что если тебе написать что-то типа песни-признания и спеть ему?       Наверное, это было бы круто. Только вот Сынмин никогда и никому не просвещал строки своих песен. Он писал про чувства, расставания, но никогда это не было про кого-то конкретного.       Ему страшно. Страшно, что чувства могут быть невзаимными. И пока внутренний голос кричит ему «Остановись!», он закусывает губу и решает попробовать. Потому что с Хёнджином хочется пробовать. Ради Хёнджина.       Джисон улыбается, ободряюще кладя руку другу на плечо.       — Будь уверен в себе, Сынмин-а, — пихает того в бок Чонин, за что получает хмурый взгляд Хана, отмахиваясь от него, — да что я опять не так сделал?       По комнате раздаётся приглушенный смех трёх друзей. И Сынмин в который раз убеждается, что не ошибся, когда решил открыть им частичку своей души.       И он уверен, что никогда не пожалеет об этом. Уверен, как никогда.

💕🎸💕

      — Что ты там такое интересное увидел? — из-за плеча заглядывает Минхо, но увидеть ничего не получается, потому что экран телефона, в который Хёнджин тупо пялился уже около десяти минут, погас.       — Ничего, — буркает Хван, на что друг закатывает глаза.       — Ты точно что-то от меня скрываешь, — хмыкает Ли, садясь на пол студии, в которой они тренировались, — но я непременно узнаю что. Или кого?       Хёнджин на слова друга ничего не отвечает. За несколько часов тренировки он отправил Сынмину около двадцати сообщений, но те так и остались непрочитанными. И это напрягало. Мозг уже представил миллион вариантов, что могло случиться со школьником, считая тот факт, что даже дома он был в опасности.       — Я просто переживаю, — вздыхает Хван, снова проверяя телефон на наличие сообщений.       — Расскажешь? — игривый и весёлый Минхо тут же стал серьёзным. Все проблемы друга он пропускал через себя, помогая найти выход из той или иной ситуации.       — Я отправил ему около двадцати сообщений, а он их даже не прочитал. А вдруг с ним что-то случилось? — закусывает губу Хёнджин, начиная ходить взад-вперёд.       — Хёнджин, выдохни, — останавливает друга Ли, — для начала успокойся.       Хван останавливается, начиная дышать равномерно и глубоко под указания Минхо. И это правда помогает, хоть и несильно.       — Я могу спросить Джисона, в порядке ли всё с Сынмином и в школе ли он вообще, — предлагает Ли, доставая телефон, чтобы набрать сообщение своему парню.       — Как ты понял, что я говорю про него? — удивляется Хван, на что друг только хмыкает.       — Ты слишком очевидный, Хёнджин-а.       Стоит только Минхо отправить сообщения, на них сразу же пришёл ответ. Джисон кратко описал всю ситуацию, а именно то, что у Сынмина просто разрядился телефон, а зарядного устройства с собой не было. Эта новость заставила Хёнджина облегчённо вздохнуть. С Кимом было всё в порядке, и мысль об этом успокаивала.       Ли ещё какое-то время переписывался со своим возлюбленным. Погрузившись в свои мысли, Хван даже не заметил, когда друг отложил телефон в сторону.       — Ну вот видишь, а ты переживал, — ободряющее улыбается Минхо, но никак не пытается обидеть этим.       — Ты же поедешь сегодня в школу за Ханом? — внезапно спрашивает Хёнджин, вгоняя этим друга в ступор.       — Ну да, а что?       — Не против, если я составлю тебе компанию? — спрашивает чисто ради вежливости Хван.       Минхо на это лишь хмыкает и глаза закатывает.       — Влюблённый волк уже не хищник, да, Хёнджин-а?       — Ой, кто бы говорил, — говорит Хван, вызывая смех со стороны Ли, — пошли. Ты же не хочешь заставлять своего любимого парня ждать?

💕🎸💕

      Сынмин смотрит в окно, пытаясь не заснуть, пока учитель рассказывает материал. Прошлым вечером его знатно помотало. Скула слегка побаливала, а на том месте виднелся синяк даже сквозь слой тонального крема. Ему хотелось спать, ведь этой ночью ему так и не удалось сомкнуть глаз.       Его семья распадается. Отец изменил матери и ушёл к любовнице. Она же снова во всём стала винить своего ненавистного сына. Сынмину надоело так жить.       Терпя все унижения и выходки матери, он даже забыл поставить телефон на зарядку. Хотя, наверное, это даже и к лучшему.       — Сынмо, — зовёт друг парня, немного тряся за плечо. — Минхо спрашивает, в порядке ли всё с тобой. Говорит, что Хёнджин интересуется, а ты не отвечаешь.       Он не стал ничего говорить другу, не желая заставлять того беспокоиться. Ведь он знал, что Хан ни за что на свете не даст ему зайти за порог собственного дома, потому что волнуется за друга. И Ким ему за это правда благодарен.       — Кажется, телефон разрядился, — отвечает Сынмин, рисуя на полях тетрадей, — забыл вечером поставить на зарядку.       — Ты точно в порядке? — спрашивает который раз Джисон, взволнованно смотря на друга.       — А что со мной может быть не так? — хмыкает он, смотря на парня, но сразу же отводя взгляд. Знает, что тот прочитает его.       Джисон ещё какое-то время смотрит на Кима, тяжело вздыхая. Он искренне переживал за друга, зная, в каком тот положении и что могут сделать с ним люди, которые должны защищать и любить своё чадо. Ему было жаль Сынмина, хоть Хан этого и не показывал. Знал, как парень ненавидит это.       Последний урок заканчивается. Дети бегут по коридору с весёлыми визгами, спеша поскорее попасть домой, чтобы рассказать родителям о том, как прошёл день в школе. Сынмину бы тоже хотелось с кем-то поделиться. Жаль, что не с кем.       Они выходят на улицу. В лицо дует ветер, заставляя поёжиться. Джисон прощается с другом, снова уточняя, в порядке ли тот, и когда получает положительный ответ, вздыхает, но ничего не говорит. Только рукой машет, ободряющее улыбаясь, и убегает к Минхо, который снова за ним заехал. Среди школьников снова раздаётся шёпот, они вновь обсуждают парочку. Но Сынмин, как никто другой, знает, что двум влюблённым на это плевать. Они не скрывают свои отношения. Просто не видят в этом смысла. Возможно, Ким немного им завидовал.       — Привет, — раздаётся где-то сзади, из-за чего Сынмин вздрагивает, резко оборачиваясь.       На лице напротив красивая улыбка, от чего сердцебиение парня учащается, а тело бросает в жар.       — Что ты тут делаешь? — спрашивает Ким, всё ещё не веря в происходящее. Он просто не понимает, что этот человек забыл здесь в такое время.       — Решил с Минхо покататься, всё равно делать нечего, — отвечает тот, на что Сынмин недовольно хмурится, — я волновался.       Ким хочет провалиться сквозь землю. Он ненавидит, когда близкие ему люди беспокоятся из-за него. Хёнджина в этот список он вписал быстро и не задумываясь, даже не заметив, как этот человек стал для него по-настоящему дорог.       — Прости, — шепчет Ким, не в силах посмотреть парню в лицо.       — За что ты извиняешься? — не понимает Хван, слегка приподнимая бровь. Он подходит чуть ближе, нежно улыбаясь, пока не замечает след на скуле.       В обычно спокойном взгляде можно заметить раздражение и некую злость. Он поворачивает лицо Сынмина к себе, всматриваясь в гематому на лице, будто она исчезнет под пристальным и тяжёлым взглядом Хвана.       Сердце Кима забилось в груди с невероятной скоростью. Он рассматривал парня перед собой впервые в такой близи. Он скользит по мягким красивым чертам, примечая новые детали. Например то, что у Хвана есть еле заметная родинка под глазом. Почему-то Сынмин всматривается в неё так внимательно, будто от этого будет зависеть его будущая жизнь. На мгновение он даже забывает, в каком положении они стоят, пока Хёнджин не отстраняется и не смотрит прямо в глаза напротив.       — Расскажешь? — аккуратно спрашивает тот. Хван всегда был таким с ним: заботливым и внимательным.       Сынмин об этом не рассказал даже Джисону и Чонину. Но почему-то на предложение Хёнджина поделиться всем с ним кивает почти не раздумывая.       Они идут до дома старшего в полной тишине. Ладонь Кима сжимает чужую тёплую и нежную. Это было так странно и неправильно. Пальцы Сынмина были почти все в мозолях из-за струн, а ногти всегда сгрызены. И держать в них длинные и ухоженные пальцы Хёнджина было чем-то неправильным.       Зайдя в комнату хозяина квартиры, Хван садится на свою кровать, притягивая к себе парня. Они так и не расцепили рук, посему Ким тупо смотрел на их переплетённые пальцы.       — Как ты себя чувствуешь? — интересуется Хёнджин, невесомо поглаживая большим пальцем чужое запястье.       — Не знаю, — тихо отвечает Сынмин, — я ещё никому не рассказывал подобное.       — Прости, если давлю, — Хван смотрит на парня, закусывая губу, — просто...       — После моего рождения у мамы началась послеродовая депрессия, — начал Ким, тяжело сглатывая, — моим воспитанием несколько лет занимались отец и бабушка. Мама же сидела в комнате и почти не выходила. Они пытались с ней поговорить, но она их будто не слышала. Папа думал, что она поправиться, поэтому решил оставить её в покое, всё свободное время тратя на меня. Так было до тех пор, пока мне не исполнилось четыре. До этого я лишь мельком улавливал, как она выходит из комнаты, чтобы взять еды или сходить в ванную. И мне казалось это достаточным. Я никогда не пытался с ней заговорить. У папы был бизнес, а дома его ждали сын, которого нужно покормить и уложить спать, и жена, которая почти ни на что не реагировала. Бабушка же была не молода, поэтому ей уже было трудно справляться со мной. Он приходил домой и почти не отдыхал, заботясь о нас троих. Вскоре его бизнес сал терпеть убытки. В конце концов, он потерял работу.       Сынмин не единожды прокручивал эти события в голове. Но почему-то рассказывать об этом было сложнее. Хёнджин не перебивал его, слушая внимательно, впитывая каждую деталь, и спокойно ждал, когда парень делал долгую паузу, чтобы собраться с мыслями.       — Казалось, будто он потерял смысл всего своего существования, ведь то, что он много лет собирал по кирпичикам рухнуло так резко и внезапно. В итоге обо мне стала заботиться только бабушка. Мама стала пить, а отец пропадать днями напролёт неизвестно где. Мне было страшно, но бабушка всегда говорила, что скоро всё закончится, и я верил ей. Но когда мне исполнилось семь, она умерла, — он делает глубокий вдох, чтобы сдержать слёзы, которые так и норовили скатиться из уголков глаз, — и тогда моя жизнь превратилась в полный ад. Мать во всём стала винить меня. Когда отец приходил домой, то родители кричали. Я пытался не слушать. Но вчера я проходил мимо комнаты родителей.       Первая слеза предательски скатилась по щеке, а после послышался первый всхлип.       — Он изменил ей. Сказал, что никогда не любил её. Что нашёл женщину в несколько сотен раз лучше, чем она. А ещё сказал, что если бы она тогда сделала аборт, всё было бы по-другому, — хрупкое тело задолжало. Хёнджин взял руки парня в свои, крепко сжав. Даже не верилось, что Сынмин скрывал столько боли в себе такое долгое время.       Он обнимает парня так крепко, как только может, будто пытаясь забрать все переживания и боль себе. Ким хватается за него так крепко, боясь отпустить. Будто если он разомкнёт пальцы, то Хван просто исчезнет.       — Я рядом, всё будет в порядке, — тихо шепчет Хёнджин, запуская ладонь в волосы.       Сынмин утыкается ему в шею, из-за чего кофта старшего становится мокрой. Но если школьнику станет легче, то он не против побыть подушкой для чужих слёз.       — Почему ты... такой? — часто всхлипывая, спрашивает Ким. Он никогда ещё не чувствовал себя так жалко и никчёмно, но ему просто был необходим ответ на этот вопрос, которым он задавался уже не единожды.       — Какой? — не понимает Хван, опуская свои ладони на щёки парня перед ним, стирая большими пальцами мокрые дорожки.       — Странный и понимающий, — Сынмин отводит взгляд, закусывая губу, — тебе должно быть всё равно на меня, на мои проблемы и неудачи. Но каждый раз, когда мне плохо или больно, ты оказываешься рядом, и это так странно.       — Не вижу в этом ничего странного, — отвечает Хёнджин, тяжело вздыхая, — ведь это всё связано с тобой. А на тебя мне не всё равно.       — Но... почему? — Ким смотрит в тёмные глаза напротив, желая найти там ответ. Но находит там что-то другое, что-то глубокое, что так пугает и манит одновременно. Кажется, он тонет.       Студент молчит слишком долго, немного задумавшись. Сынмина немного пугает такая реакция, но он не спешит что-либо предпринять. И когда Хван наклоняется совсем близко к его лицу, он думает, что тот расскажет ему какую-то тайну, собираясь внимательно слушать. Но он ошибся.       Хёнджин медленно и почти невесомо накрывает чужие губы своими, слегка сминая. Ким распахнул глаза от удивления, но не оттолкнул парня. Сердце стало биться в несколько раз сильнее.       Немного успокоившись, он прикрыл веки и неловко ответил на поцелуй. Конечно, он пару раз как-то целовался на спор, поэтому он не придавал этому какое-то особое значение. Но сейчас его целовал человек, в которого, кажется, он влюблён, поэтому пытался запомнить каждый вздох, каждое движение.       Хёнджин зарылся ладонью в растрёпанные волосы парня, немного наклоняя голову и углубляя поцелуй. Кажется, что если они продолжат в том же духе, то ему просто сорвёт крышу. Поэтому он нехотя отстраняется, смотря на Кима, как на самое драгоценное сокровище.       — Теперь ты понял? — выдыхает Хван, утыкаясь носом в шею парня и вдыхая приятный аромат.       А Сынмин забыл, как дышать. Он смотрел в одну точку перед собой, пытаясь понять, а не приснилось ли ему всё это.       — Ты мне сейчас в чувствах признался? — немного растерянно спросил парень.       Студент немного приподнял голову, посмотрев на Кима внимательным взглядом.       — Возможно, то, что я скажу, покажется тебе немного странным, но дослушай меня до конца, хорошо? — Сынмин посмотрел на него удивлённо, но всё же кивнул. — На самом деле, ты слишком многое во мне изменил всего лишь своим существованием. Даже Кками появился из-за тебя. Ты научил меня чувствовать. Я восхищаюсь тобой. Ведь ты, в отличие от меня, не сдаёшься. И сначала я просто хотел помочь тебе, выразив этим благодарность. Но вскоре я понял, что не смогу оставить тебя, понял, что, кажется, влюбился как самый последний дурак, — он выдержал короткую паузу, чтобы немного отдышаться и собраться с мыслями, — будешь моим парнем?       Сынмин глупо моргал, не в силах переварить полученную информацию. На самом деле, он не понял ничего из того, что сказал Хван.       — Ты не шутишь? — всё ещё не веря, переспросил Ким.       — Ты за кого меня принимаешь? — возмущается Хёнджин, смотря прямо в глаза. — Я бы никогда не стал шутить подобным образом.       Сынмин тяжело выдыхает, а потом окольцовывает талию парня, утыкаясь носом в грудь. Хван обнимает в ответ, понимая без слов. Он знал, что Ким ещё не готов говорить о подобном вслух, но ему и не нужно было слышать это. Ему хватало одного взгляда, чтобы понять, что творится у парня в душе.

💕🎸💕

      Сынмин стоит в коридоре школы, тупо пялясь в экран. Хёнджин ещё вчера обещал встретить его, но ни одного сообщения от парня ещё не пришло.       Может, появились срочные дела? — думает он, нервно закусывая губу.       Он всё ещё не был до конца уверен в чувствах Хвана. Да, тот часто делал ему подарки и комплименты, ещё чаще целовал или обнимал, но ему всё ещё было страшно. Может, Хёнджин просто решил так его успокоить в той ситуации или ему стало просто жалко Кима?       Сынмин вздыхает и наконец выходит на улицу. Прохладный ветер дует в лицо, перебирая мягкие пряди волос на голове. Он собирается уже пойти домой, как неожиданно из-за угла выходит знакомая фигура, держа в руках какой-то пакет.       — Прости, немного задержали на тренировке, — оправдывается парень, нежно целуя Кима в щёку.       Щёки школьника поалели от этого. Он стал быстро крутить головой в разные стороны, чтобы наверняка убедиться, что рядом никого нет. Хёнджин наблюдал за этим с улыбкой на лице. Взяв руку Сынмина в свою и переплетя с ним пальцы, Хван снова поцеловал парня украдкой в губы.       — Пошли, — улыбается студент, направляясь к выхода из школьного двора.       От школы до студии идти было не очень долго. Хван весь путь держал парня за руку, из-за чего на лице Кима появилась улыбка. Чувства, которые он испытывал, было не передать словами. Казалось, что время замерло и кроме них нет больше никого в этом мире.       Они заходят в помещение, в котором было всё самое необходимое для репетиции. Гитара, которую раньше Сынмин всегда носил с собой, теперь стояла в углу. Он со спокойной душой оставлял её здесь, зная, что с ней точно ничего не случится.       — Я записался на прослушивание, — объявляет Ким, проходя внутрь, — оно будет через неделю. И я... хотел бы, чтобы ты тоже пришёл.       Сынмин смущённо отводит взгляд в пол. Ему было страшно, что Хёнджин откажет, скажет, что у него есть планы и он не сможет. Но в противовес всем ожиданиям, Хван обещает:       — Приду. Обязательно приду.       Сынмин пытается сдержать улыбку радости. На самом деле, ему чертовски стыдно за то, что он сомневается в искренности чувств Хёнджина. Ведь этот парень был очень искренним.       Ким подходит ближе, обнимая Хвана, тяжело выдыхая. Он не может сказать вслух о том, что чувствует сейчас, но надеется, что Хёнджин и так всё поймёт. И он понимает. Студент обнимает парня в ответ, окольцовывая талию, и притягивает его ближе, чтобы впиться в чужие губы чувственным поцелуем, на который сразу же отвечают.       — Ты даже не представляешь, как же сильно сводишь меня с ума, — шепчет Хван в самые губы, из-за чего по телу Кима пробежало множество мурашек.       Сынмин хватает парня за ворот кофты, снова целуя и сразу же проникая языком в чужой рот. Голова идёт кругом. Кажется, что он вот-вот задохнётся.       — Нам лучше остановиться, — предупреждает Хёнджин, немного отстраняясь.       И он чертовски прав, Ким это знает. Ведь для Хвана его комфорт был превыше всего. Поэтому Сынмин с тяжёлым вздохом отходит от парня, взяв гитару в руки.        — Ты уже выбрал песню, с которой будешь выступать? — интересуется Хёнджин, присаживаясь рядом.       Сынмин закусывает губу. Он пару дней назад подал заявку, где указал песню своего авторства. Песню, которая была написана для одного конкретного человека. Возможно, она была не совершенна, но в ней было слишком много чувств и эмоций. И он надеется, что когда Хёнджин услышит её, то всё поймёт.       — Давай это будет сюрпризом? — спрашивает Ким, смотря прямо в чёрные глаза парня. Они похожи на пропасть, в которой невозможно не утонуть, но даже несмотря на её глубину, падение всё равно будет мягкое, ведь внутри есть что-то нежное и мягкое.       — Как скажешь, — легко соглашается тот.       Сынмину кажется, что он в кои-то веки сделал правильный выбор. Он впервые за долгое время чувствует себя по-настоящему счастливым.       — Переезжай ко мне, — звучит совсем тихо, но Ким всё равно слышит.       — Что?       — Я не хочу, что бы тебе причиняли боль, — отвечает Хёнджин, беря руку парня в свою и переплетая пальцы, — я пойму, если ты откажешь. Всё же, мы не так долго состоим в отношениях, а я уже предлагаю нам съехаться, но...       Но договорить ему не дают руки, которые окольцевали его талию. Они слегка подрагивали, а пальцы крепко впились в ткань одежды. Будто Хёнджин был единственным, за кого он мог ухватиться в этой жизни, единственным его светом среди непроглядной тьмы.       — Спасибо, — шепчет тихо Ким, не веря, что это всё происходит с ним наяву.       Может люди не врут, когда говорят, что после чёрной полосы всегда идёт белая?

💕🎸💕

      Неделя пролетела почти незаметно. Сынмин много работал, ходил в студию записи, где познакомился с несколькими парнями. Сразу после предложения Хвана Ким собрал вещи и ушёл из дома. И он соврёт, если скажет, что не надеялся, что мать заметит пропажу собственного сына. Но ей было плевать, будто того и не существовало вовсе.       Но в этом было и что-то хорошее, ведь теперь вечерами они смотрели разные фильмы, а перед сном Хёнджин осыпал младшего нежными поцелуями. И это было самое важное.       Джисон и Чонин всячески поддерживали и помогали ему справиться с волнением. Они были очень рады за друга. Ян всё же признался девушке, которая ему нравилась более двух лет, но как оказалось, у неё уже был молодой человек, поэтому они решили остаться хорошими друзьями. После этого Сынмин решил рассказать про свои отношения с Хёнджином, из-за чего Хан чуть ли не кричал от радости.       И вот теперь он стоит в гримёрке, пока руки сильно дрожат из-за волнения. Ему не так страшно выступать. Страшнее то, что это его песня, которую он посвятил своей первой любви.       — Не переживай так сильно, — улыбается парень, с которым он познакомился на звукозаписи, — ты сто процентов пройдёшь.       Сынмин улыбается краешком губ. Ему раньше никогда не говорили слов поддержки чужие люди.       — Спасибо.       Проходит ещё несколько выступлений. Его номер был через один.       Он вытирает потные ладони. В зале было много народа, не как раньше, когда кроме судей никого не было. Он пытается выловить в толпе знакомое лицо, но не может найти нужного ему человека.       Ещё один номер проходит. И вот, теперь его очередь. Он идёт на сцену, когда его имя объявили, и ждёт, когда аппаратуру запустят. Ким снова пробегается взглядом по толпе. Первым он находит Джисона, который изо всех сил махал руками. Рядом с ним стоял Минхо, который держал парня за талию, посмеиваясь с попыток возлюбленного привлечь внимание. С другой стороны от Хана стоял Чонин вместе с подругой, которая тоже решила поддержать Сынмина. А рядом с Ли стоял Хёнджин, смотря на школьника с такой любовью в глазах, что сердце Кима невольно забилось быстрее. Он не должен облажаться, не сейчас.       Музыка заиграла, и он запел. И в момент стало тихо. Не было никаких криков, аплодисментов и выкриков поддержки. А Сынмин смотрел только на Хвана, который так же неотрывно смотрел на него. На лице старшего отражалось некое изумление вперемешку с восхищением. Значит, он понял.       Сынмин не умел выражать чувства через слова. Но почему-то петь о них было в разы проще и легче. И сейчас, стоя здесь, на сцене, он кричал всему миру о любви. О том, что он тоже может любить, о том, что он такой же, как все. И ему неважно, услышит ли это кто-то. Ведь эта песня для одного конкретного человека, который улыбался самой очаровательной улыбкой, у которого в глазах стояли слёзы от переизбытка чувств. Который всегда понимал его без слов. И которому Ким безумно благодарен.       Песня подошла к концу. В зале какое-то время стояла мёртвая тишина, но вскоре все люди, находившиеся там, начали аплодировать так громко. Кто-то плакал, кто-то выкрикивал слова восхищения. Но Сынмина не волновало ничего из этого. Он смотрел в глаза любимого человека и снова тонул.       Зайдя обратно за сцену, другие участники просто напрыгнули на него с похвальными речами. Никто не сомневался в том, что он выйдет от сюда сегодня победителем. Ким поблагодарил каждого из них и направился на выход, чтобы немного передохнуть. До конца конкурса оставалось где-то полчаса, за которые он легко мог проветрить голову и решить, что делать дальше.       Но сделать ему это не дают чужие руки, обвившие талию. Сынмин разворачивается и видит перед собой Хёнджина, который стоит, чуть ли не плача.       — Это было потрясающе, — тихо, почти шёпотом говорит Хван, притягивая парня ближе к себе, — даже не верится, что ты написал песню обо мне.       — Почему для тебя это так неожиданно? — усмехается Ким, утыкаясь носом в шею возлюбленного.       — Наверное, потому что для меня раньше никто такого не делал?       Хёнджин улыбается так искренне и ярко. До появления этого парня в его жизни Сынмин даже не знал, что такое возможно.       — Надеюсь, тебе хоть немного понравилось, — вздыхает школьник, обвивая руками шею старшего.       — Шутишь? Конечно понравилось. Не описать словами, насколько сильно. Господи, ты даже не представляешь, как я тебя люблю! — за признанием следует поцелуй.       Сынмин никак не мог понять, чем он, такой простой и обычный подросток, смог привлечь такого парня, как Хван Хёнджин. Ведь тот был таким добрым, понимающим и красивым. Но старший полюбил его всего и без остатка. За то, что он такой, какой есть. Со своими страхами, со своим прошлом. Но будущее у них однозначно будет общее. Ведь Хёнджин не собирается отпускать его. Он слишком сильно влюблён.       — Пошли, — говорит Хван, беря возлюбленного за руку и переплетая пальцы, — нам ещё праздновать твою победу.       Возможно, Ким никогда не поймёт, что у старшего в голове, но он готов доверить ему своё сердце, зная, что эти нежные руки будут хранить его до самого конца их истории.       Сынмин идёт за Хёнджином, смотря на их переплетённые руки. Улыбка озаряет его лицо, а сердце начинает биться в несколько раз чаще.       Теперь он с полной уверенностью может сказать, что чувствует себя по-настоящему счастливым. Ведь впервые за свою жизнь он получил настоящую любовь от кого-то. И научился любить. А это самое главное.