Miss your love

***

— Ты неправильно меня понял, Джисон, — плюхнувшись на мягкий, но уже совсем не новый диван, вздохнул Феликс. — Я не ненавижу твоего брата. В комнате висела достаточно напряжённая атмосфера. Ли не знал, с чего начать разговор с другом так, чтобы не наговорить лишнего и убедиться, что тот не упустит ни единого слова мимо ушей, зная какой у Хана витающий в облаках характер. Однако сейчас Джисон выглядел достаточно серьёзно, сжав руки в кулаках на боках, нахмурив брови и расставив ноги для лучшей опоры. Настроен он был решительно, хотел узнать всё во всех подробностях. Встав напротив сидящего, он смотрел прямо тому в глаза. А всё потому, что двоюродный брат Джисона — Хёнджин, был тем, от кого Феликс прятался, не показывался на вид и старался не пересекаться. Проще говоря, активно избегал присутствия рядом с ним. Казалось, ещё немного, и Хёнджин забудет, как тот выглядит. И только по общим фотографиям с Ли начнёт вспоминать улыбчивое лицо с веснушками, хорошо спрятанными за слоем тонального крема. Ностальгично улыбаясь, захочет встретиться, чему другой будет противиться. Вот из-за чего его любезный брат сейчас пытался узнать причину такого поведения у самого Феликса с глазу на глаз в собственном доме и в собственной комнате. — Раз не ненавидишь, то что тогда? — вскинул бровь Хан. Он волновался, ведь дело касалось как семьи, так и друга. Ему было обидно от того, что Феликс не хотел общаться с его родственником, хотя со всеми остальными хорошо ладил. — Дело в том, что это он меня ненавидит, — тихо произнёс Ли, отведя взгляд. Он не знал, как на такое заявление отреагирует Хан, обожающий свою семью и уверенный в её идеальности, из-за чего нервно поджал губу. — Почему ты так считаешь? — выпучив круглые глаза, удивился тот. Сначала Феликс не решался говорить, смотря то на штору, то на пол. Ему казалось, что имидж идеального друга будет испорчен, раз он не ладил с братом Джисона, а ведь тот так его обожал. Вспоминая, как парень воодушевлённо рассказывал обо всех победах Хвана в разных творческих конкурсах, о его достижениях в карьере и просто о прекрасном характере, Ли становилось стыдно, что он совсем не мог поладить с этим идеальным альфой. — Понимаешь... — несмело начал Феликс, — В его глазах я просто очередной омежка. Причём неуклюжий и раздражающий. Ты разве не помнишь? — Чего не помню? — Хан захлопал ресницами, всё так же хмурясь. Ли вздохнул на его озадаченный взгляд и пригласил сесть, похлопав ладонью по дивану рядом с собой. Джисон секунду подумал, но не стал сопротивляться и устроился с другом, готовый слушать. — Когда нам было по двенадцать... — несмело начал Феликс, явно страшась воспоминаний. Хан насторожился. Омеги сели друг к другу поближе, прижавшись практически вплотную. Джисон взял Ли за руки, надеясь, что тому от этого станет легче рассказывать. И, выдохнув, Феликс продолжил.

***

6 лет назад...

Этот день Ли запомнил навсегда. Ему было почти двенадцать лет. Солнечная погода, тёплый летний ветерок, дом друга в окружении его семьи, что любила мальчика и хорошо к нему относилась и, конечно же, он. Тогда ничего не предвещало беды и странных обстоятельств. Лучший друг Хан позвал Ли к себе на очередную ночёвку. Всё как всегда. Они разговаривали часами напролёт, играли в настольные игры, не спали допоздна, смотрели сериал, спрятавшись в выстроенном из подушек и одеяла убежище. Омегам было весело в компании друг друга, а родители Джисона и его старший брат, приехавший на каникулы после удачного окончания семестра, вовсе не мешали. — А скоро приедет аджосси? — Феликс смотрел в ноутбук, в котором играли актёры, но постоянно поглядывал на часы. — Сказал, через полчаса, — лениво отозвался Хан, больше заинтересованный сериалом. Помимо родителей и Хёнджина у Джисона имелись ещё родственники. На самом деле, их в достатке, и Ли даже иногда завидовал, ведь в своей семье он один и такой богатой родословной у него нет. Именно поэтому так любил летние каникулы, когда в доме Ханов собирались кореша с разных городов. Больше всего Феликсу запомнился Чонин. Он был родным братом Хёнджина и старше того на пять лет. Единственный из всех, кто всегда привозил чемодан подарков и сладостей, чем завоёвывал внимание младших. Они с Ли не были особо близки, а из-за большой разницы в возрасте тот вовсе обращался к Чонину, как аджосси, сколько бы старший не просил называть его хёном. Омега просто не понимал, как можно относиться настолько неформально к мужчине, которому уже двадцать семь. В голове мальчишки это никак не укладывалось. Даже Хёнджин, и тот был моложе, потому с ним разрешались поблажки. Хёнджина Феликс звал хёном, уважал не меньше Чонина и, разумеется, любил своей детской привязанностью. Младший Хван, в отличие от старшего, куда чаще гостил у Джисона. В доме Ханов его можно было встретить то на зимних, то на летних каникулах, а когда он ещё учился в школе, и вовсе чуть не каждый день приходил в гости. Феликс смело мог заявить, что детство у него прошло не только с Джисоном, но и с Хёнджином. Если с первым они были одногодками, то со вторым разница в десять лет никому не мешала и никого не смущала. Хвана часто оставляли приглядывать за младшими, когда родителей дома не было, и за всё детство он нанянькался настолько, что в свои девятнадцать когда-то заявил, что до тридцати уж точно никаких детей иметь не будет. Справедливо. — Мальчики! Спускайтесь! Чонин приехал! — из коридора послышался голос мамы Хан. Омеги подорвались с насиженного места, даже не удосужившись выключить ноутбук, и выбежали из комнаты. Молодой альфа, успевший снять только уличную обувь, широко улыбнулся при виде них, присел на корточки и распахнул руки. Джисон и Феликс налетели на него с объятьями, оба пищали, как утята, и стискивали широкие плечи в руках. — Я тоже рад вас видеть, малые, — Чонин продолжал растягивать губы в счастливой улыбке, пока глаза от этого становились всё уже и уже. Он похлопал младших пару раз по спинам, те ещё секунду то ли обнимали, то ли удушали его, но всё-таки отстранились. Их заинтересованные взгляды без зазрения совести косились на увесистую сумку, оставленную Чонином в проходе, и от старшего это не ускользнуло. — Хён, — протянул Джисон, состроив глазки и надув губки, — ты что-нибудь принёс для нас? — Да, аджосси, мы ведь так ждали тебя, — подхватил его слова Феликс. Альфа по-доброму усмехнулся и потрепал обоих омег по макушкам. — Мелкие транжиры, — он взял свою сумку и направился в гостиную. — Пойдёмте. У меня на всех подарков хватит. В этот момент у Хана и Ли засияли глаза. Сбивая друг друга с ног, они побежали за Чонином и соревновались в том, кому же больше сладостей и приятных мелочей достанется. Обычно никто не побеждал, и они выходили из игры с ничьей, оставляя старшего с пустой сумкой. Так и на этот раз. Довольные добычей из снеков, шоколадных конфет и красивых блокнотиков, они перебрались обратно в комнату Джисона. Сразу всё есть не стали, ведь впереди ещё неделя до того, как Чонину снова придётся уехать в другой город на работу. А значит, у них будет время на то, чтобы поклянчить еду на целый месяц вперёд. — Там уже накрыли. Пошлите кушать, — в комнату, постучавшись, вошёл Хёнджин. — Сейчас, хён! — Джисон пыхтел над тем, чтобы убрать нажитки в «секретную» коробочку, но всё вываливалось из рук. Феликс же успел сложить всё в рюкзак, который позже заберёт домой, поэтому спокойно сидел на кровати и совсем невинно смотрел на Хвана, который переводил взгляд то на него, то на отчаявшегося Хана. — Вы что, опять Чонина до гола ободрали? — как спрашивая о чём-то обыденном, поинтересовался Хёнджин, пусть ответ был и так понятен. — Хён, что ты такое говоришь! Аджосси сам делится с нами подарками, ведь любит нас, — возразил Ли. — Так любовь, по-вашему, измеряется в подарках? — Хван усмехнулся и прикрыл за собой дверь, подойдя ближе к омегам. — И не только, — съедая одну конфету, хитро улыбнулся Джисон. — Ещё в походе в торговый центр. Вот Чонин-хён с нами ходит, а ты — нет! — Да что я там забыл? Вы от меня не только денег, но и живого места не оставите. Я наслушался ваших ворчаний и мольб купить что-нибудь за все прошлые разы, поэтому больше с вами ни ногой. — А вот любил бы нас, терпел бы, как Чонин-хён, — Хан надулся и наконец засунул все подарки в коробочку. Феликс только вздохнул. Наблюдать за мелкими спорами братьев ему далеко не впервой. Те часто, буквально всю жизнь, сталкивались на какой-нибудь фигне и из ничего могли развести целый пожар разногласий. Обычно это не длилось долго, они никогда не просили друг у друга прощения, но тем не менее уже через пару часов разговаривали, как ни в чём не бывало. — Джисон шутит, хён, на самом деле мы знаем, что ты нас любишь, — Феликс спрыгнул с кровати и обнял Хёнджина за пояс, как позволял рост. — Мы тоже тебя любим, даже если ты не делаешь нам подарков. Последнее явно было сказано специально, отчего Хван прищурился, но беспрекословно обнял младшего в ответ. — Как жаль, что ты не мой брат, вместо Джисона, — наигранно расстроенно покачал головой альфа, следя за тем, как ещё сильнее надулся от возмущения Хан. — Тебе пора, хён, — Джисон толкнул старшего вбок. — Скажи маме, что мы уже спускаемся. — А ты не забудь, что в мою комнату без спроса заходить запрещено, — тот клюнул младшего по носу пальцем. — Скоро придёт мой омега, поэтому не вздумай смущать его, забияка. Понял? — Да понял-понял, — фыркнул Хан, показательно закатывая глаза. Хван хмыкнул, опустил Ли из объятий и пошёл в сторону выхода. Только у самой двери его потянули за подол футболки, вынуждая остановиться и обернуться. Феликс, смотря на альфу снизу вверх, просяще хлопал пушистыми ресницами. Обычно он так делал, когда хотел рассказать что-то важное, поэтому Хёнджин вскинул бровь и присел перед ним на корточки, дожидаясь, пока Ли склонится к его уху. — Но ты же пойдёшь завтра со всеми нами в торговый центр? — прошептал Феликс, всё так же умоляюще смотря ему в глаза. Хван улыбнулся, его лицо разгладилось, и он заправил прядь светлых волос омеге за ухо. — А ты хочешь, чтобы я пошёл? — он наклонил голову вбок. — Хочу, — кивнул Ли. — Без тебя уже не то, и, знаешь, по-моему... Феликс стих, оборачиваясь на Джисона, который пялился на них и даже не скрывал того, как подслушивал. Ли подошёл ещё ближе к альфе и еле слышно зашептал на ухо, прикрываясь ладошкой. — Мне кажется, аджосси просто пытается откупиться от нас подарками, — признался он. — А ты всегда рядом и знаешь нас лучше, чем он. Поэтому тебя мы любим больше. Смущённый открывшейся правде, Феликс отстранился. Его глаза только больше округлились, зрачки увеличились, а взгляд оставался просящим. Хёнджин, выдохнув, обнял его, гладя по спине. — Хорошо, маленький персик, — мягко проговорил Хван. — Я пойду с вами завтра. Радостно распахнув веки, Ли заулыбался во все зубы и накинулся на старшего с объятиями в ответ. Раз тот согласился и даже назвал его излюбленным прозвищем, который дал ему по открывшемуся в десять лет аромату феромонов, значит точно не врал. — А теперь, — Хёнджин отстранился и вытянулся в полный рост, — спускайтесь кушать. Омеги кивнули ему, и Хван вышел из комнаты. Джисон и Феликс не стали медлить, поэтому вышли за ним и, спускаясь по лестнице, обогнали старшего. Хан даже успел пару раз показать Хёнджину язык за его медлительность, за что получил от него по затылку. По итогу раньше всех на кухне оказался Ли. Мама Хан пригласила его за стол к остальным, и они стали дожидаться, пока двое братьев разберутся между собой, прежде чем зайти следом и начать ужин. Вечерние посиделки прошли отлично. Пока мама Хан расспрашивала Чонина о работе, а Хёнджина об университете, папа Хан разрешал младшим по-тихому стаскивать со стола небольшие пирожки с бобовой начинкой. Все любили их, особенно если приготовила мама Хан, поэтому грех было не воспользоваться возможностью. После ужина все разбежались по комнатам. Взрослые с Чонином, правда, перешли в гостиную смотреть телевизор, а Хёнджин стоял в коридоре, дожидаясь своего омегу. Но Джисон и Феликс точно пошли в комнату. Досмотрев сериал, они уже клевали носом, а когда пришла мама Хан, вовсе отложили ноутбук и улеглись спать на кровати Джисона. Что произошло дальше, Феликс запомнил на всю жизнь. Проснувшись от шумного дождя на улице, он поднялся с кровати и посмотрел в окно, увидев там целый ливень. К своему же несчастью вдруг понял, что ужасно захотел в туалет, а тот находился на улице, ведь семья Хан так и не установила его в доме. Стал будить Джисона, но, как известно всем, до него хрен добудишься, если его голова коснулась подушки. Но Феликсу нужна была чья-нибудь помощь, чтобы как минимум подержать зонтик, пока он отойдёт по делам, и как максимум, потому что Ли боялся один выходить ночью на улицу, тем более в ливень. В подтверждение комната на мгновение вспыхнула светом от ударившей молнии. Омега вздрогнул, а мочевой пузырь сжался от страха, как и низ живота. Следовало разбудить кого-то другого, раз Джисон с концами в отключке. Медленно выйдя из комнаты, Феликс закрыл за собой дверь и бесшумно пошёл по коридору на втором этаже. Ноги сами понесли его по направлению к комнате Хёнджина, даже не задумываясь. Ведь хён как никто другой знал о страхе Ли перед грозой, поэтому омега даже не сомневался, что если его разбудить, он согласится проводить до туалета. Встав напротив двери, Феликс набрал в лёгкие воздуха и постучался. Вышло слабо и тихо. Очевидно, его никто не услышал, иначе Хёнджин бы уже подорвался с кровати из-за своего чуткого сна. На этот раз тарабанящий в окно ливень оказался явно громче Ли. Пришлось постучать ещё. Затем ещё. Но ничего. Ноль реакции. Омега поджал ноги, сдерживаясь, чтобы не взяться за пах. Отлить хотелось ужасно, и было уже невтерпёж. Феликс нажал на металлическую ручку. Дверь в комнату Хвана оказалась неожиданно открыта, хотя старший любил закрываться на замок, но Ли так и не сделал в неё шага. Застыв на месте, он смотрел в полумрак, освещённый лишь тусклым ночником. Там, на расположенной близко к окну кровати, он заметил силуэты. Это смутило. Хёнджин был не один, и только сейчас Феликс вспомнил, как за час до сна тот стоял в коридоре и дожидался омегу. Со стороны доносились тихие скрипы кровати, в нос дал насыщенный аромат сливок и лаванды. Ли такое сочетание вкусов показалось горьким, и перед глазами в подтверждение всё поплыло. — Феликс, блять... Хриплый голос привёл омегу в чувство. Он не знал, что делать, не понимал, в какую ситуацию попал, и почему голос Хёнджина звучал так страшно в этот момент. Когда кровать скрипнула громче, а кто-то поднялся в полный рост, Ли замер с раскрытым ртом. Свет от ночника падал прямо на обнажённое тело Хвана. Тот был лишь в боксерах, и Феликс ожил только когда к нему стали медленно приближаться. В крови вспыхнуло чувство опасности, и омега сорвался на бег. — Стой! — следом послышался рык. Ли испугался ещё больше, ноги ускорились. Стало разом плевать на страх грозы, Феликс готов был описсаться хоть прямо сейчас. Он почти добежал до лестницы, собираясь пулей спуститься на первый этаж и выбежать на улицу, как его перехватили и словно мешок картошки потащили за шкирку прямо по полу. Омега испуганно брыкался, пытался восстановить дыхание, чтобы вскрикнуть, но его мигом подняли на ноги и прижали спиной к стене. — Только попробуй пикнуть, — Хёнджин зажал ему рот ладонью, пока свободной рукой крепко удерживал плечо омеги прикованным к поверхности. Феликс хлопал глазами, смотря на раздражённое и гневное лицо старшего. Он не знал, что страшнее: попытаться позвать кого-нибудь, а потом отхватить пиздюлей от Хвана или смиренно послушаться его, но не знать наверняка, что тот захочет с ним сделать. — Мх-ф... хё... хё-ён... — загнанно дыша, промычал сквозь ладонь Ли. Хёнджин нахмурился, но плавно опустил руку с его лица, позволяя отдышаться. Феликс жадно заглотил воздух через рот, делая судорожный вдох. Всё лицо пылало жаром, а концентрированный аромат сливок вовсе душил. Дыша неровно в попытках преодолеть пережитый шок, омега схватился за плечи альфы. — Напомни, что я говорил о том, чтобы заходить в мою комнату? — шёпотом, но достаточно грозно проговорил Хван. Привыкнув к темноте, Ли прекрасно заметил, как брови старшего свелись к переносице. Он вздрогнул, когда рука Хёнджина на плече предупреждающе сжалась сильнее. — Зап-претил... ты с-сказ-зал, что нельз-зя... — заикаясь, также тихо ответил Феликс. — А ты что сделал? — Хван почти сорвался на рык, но вовремя опомнился, крепко стискивая зубы. — Я-я... Омега не знал, как оправдаться. И мысли витали от одной к другой, не давая сосредоточиться на какой-то одной. Ему безумно хотелось в туалет, но Ли прикусил себе язык, боясь ещё больше разозлить Хёнджина. Взгляд метался от его лица до обнажённой груди, пока не опустился ниже. Перестав дышать и железной хваткой сжав плечи альфы, Феликс проигнорировал его недовольное тихое рычание. Всё внимание сосредоточилось на одном. Щёки покраснели сильнее, голова начала кружиться от жара приливаемой крови. Ли несмело, но отпустил Хвана, перестав за него держаться. Хёнджин не сразу понял, куда так внимательно смотрел омега. — Хён... ч-что это... — Феликс застыл и широко раскрыл рот. Впервые он видел нечто подобное. Из-за резинки боксеров альфы виднелось что-то крупное и розовое. Он, конечно, миллион раз видел собственный член, когда купался или ходил в туалет, но чтобы чужой и в каком-то странном состоянии... — Т-ты бол-леешь?.. — тут же предположил омега, подняв глаза обратно на Хёнджина. Тот выглядел озадаченным и явно сбитым с толку. Ли не мог прочитать его красноречивый взгляд на себе. Рука Хвана быстро потянулась, чтобы натянуть боксеры повыше и спрятать член, но Феликс его опередил. — Х-хён, ты в п-порядке?.. Это же н-не смерт-тельно?.. — почти на всхлипе прошептал омега. Альфа совсем растерялся, былая злость куда-то пропала, когда он заметил на лице младшего стекающую по щеке слезу. Без задней мысли Ли со всей аккуратностью в одно движение полностью вытащил член Хвана из белья и попытался обхватить его руками. Пока он плакал и рассматривал со всех сторон удивительно набухшую, горячую и вертикально стоящую плоть, Хёнджин только рот раскрывал, не зная, что делать. Оба впервые оказались в подобной ситуации. — Феликс, ты... — П-прости! Ум-моляю, прости м-меня-я!.. — омега закрыл лицо ладонями и в мгновение разревелся. Хван опешил, тут же отпустил его плечо, отойдя на шаг, торопливо заправил член обратно в боксеры, пока Ли спускался спиной по стенке на пол и надрывно плакал. — Ты чего?.. — растерянный Хёнджин смотрел по сторонам, молясь, чтобы никто не проснулся от громких всхлипов. — Феликс, не плачь, я не болен. — К-как не бол-лен?.. Я же в-всё видел! — он завыл, а слёзы из глаз брызнули ручьями. — Тише ты. Развёл сопли из-за ничего. Со мной всё в порядке, — Хван присел на корточки рядом с Ли, но рта ему так и не закрыл. — Это из-за м-меня-я... Я в-виноват... — дрожащим голосом пропищал омега. Поняв, что объяснять бесполезно, альфа встряхнул его за плечи в попытке привести в чувства. Феликс посмотрел на него большими заплаканными глазами, шмыгнул носом пару раз, но потом снова начал реветь. Поджал к себе ноги, дрожа всем телом и всхлипывая. Как бы Хёнджин не старался его успокоить, всё без толку, а после и вовсе обнаружилось, что омега от страха за хёна даже промочился в пижамные штаны. — Что здесь происходит? — заспанный женский голос заставил обоих замереть и обернуться. У лестницы стояла мама Хан. Она только поднялась с первого этажа, услышав странные звуки и непонятный шёпот, как обнаружила племянника с плачущим омегой у стены. Вид у неё был если не суровый, то как минимум строгий. У обоих парней в страхе замерло сердце.

***

Настоящее время...

— Ты ведь помнишь, как Хёнджина потом наказали за то, что он привёл омегу, чтобы переспать с ним, — невесело отозвался Феликс. — Как такое забыть? — Джисон же ехидно заулыбался. — Ему так прилетело от мамы, особенно когда она увидела тебя всего в слезах. К слову, что это было вообще? Ты на полном серьёзе тогда испугался обычного стояка? Ли покраснел, но не стал сознаваться в правде. Он только пихнул друга локтем, пока Хан во всю заливался смехом. — Мы вообще не об этом говорим, — буркнул он. — Ладно-ладно, забыли, — потирая заслезившиеся глаза, вдохнул полной грудью Джисон. — Но я всё ещё не понимаю, почему ты не хочешь разговаривать с Хёнджином. Этот случай ведь был так давно. Феликс отвёл взгляд, закручивая одну прядь волос себе на палец. Прошло столько лет, а он до сих пор не мог даже в глаза Хёнджину посмотреть. Они не виделись с тех пор, как мама Хан наругала его за такую неосторожность перед младшим, а потом ещё дала сверху за то, что довёл Ли до слёз. Правда после ни слова не говорила о том, что произошло. Все следовали её примеру, не желая вспоминать неприятный инцидент, а Феликс вовсе по приходу в гости всегда запирался в комнате друга и наотрез отказывался выходить из неё, когда приезжали родственники, или попросту не приходил к ним в такие дни. — Он был так зол на меня, Джисон. Мне было не на шутку страшно. И я... — омега поджал губы. — Навсегда запомнил его взгляд. — Какой взгляд? Ли сглотнул. Воспоминания бурей крутились в голове, а ком встал поперёк горла, когда перед глазами всплыли узкие глаза Хвана, его взлохмаченные волосы, резкий аромат феромонов, напряжённость во всём теле и намертво стиснутые зубы. — Его взгляд был... хищным, — тихим шёпотом отозвался Феликс. Хан похлопал глазами, в недоумении глядя на друга и обдумывая его слова, пока не пришёл к какому-то своему выводу и кивнул. — И всё же, это было давно, Ликс, — Джисон откинулся на диване, выглядя достаточно расслабленно. — Вам просто нужно поговорить и начать дружить заново. — Но... — Я понимаю, тебе было страшно тогда. Но ты уже вырос, нам вот-вот будет восемнадцать, а через год мы станем совершеннолетними. Так что нужно поступать соответствующе и по-взрослому. А это значит, прекращай строить догадки и просто поговори с Хёнджином с глазу на глаз. Я уверен, он давно уже на тебя не злится. Он скучает по тебе, — на одном дыхании выдал Хан. Подняв на него взгляд, Ли задумчиво наклонил голову. — Скучает? — Конечно! Столько лет он провёл с нами. Наша нянька с пелёнок. Как он может не скучать по тому, с кем провёл так много времени? Какой-то там инцидент разве может оборвать такую крепкую связь? — встрепенулся Джисон, красноречиво размахивая руками. — Видимо, наша связь была не такая уж и крепкая, — вздохнул тот. — Да ты был его любимчиком, о чём ты говоришь! — фыркнул омега. — Со мной он вечно спорил и ставил на место, а к тебе прислушивался, хотя мы одинаково за ним бегали. Просто из-за университета... — Да-да, ему срочно нужно было уехать в Америку, знаю, — отмахнулся Феликс, но Джисон резко подорвался с насиженного места и схватил его за руку. — Ликс, прошу, поговори с ним. Мне так грустно смотреть на то, что вы не общаетесь. Думаешь, все эти годы я ничего не делал? Да сколько ж раз я пытался вас растормошить, но то ты нос воротил, то Хёнджин был слишком далеко. Ли обвёл расхныкавшегося Хана скептическим взглядом. Тот крепче сжал его руку в своей и положил вторую ладонь сверху, желая удержать. — То есть, хочешь сказать, он не против снова со мной общаться? — Феликс вскинул бровь и попытался отобрать свою руку у Джисона, но тот не отпускал. — Разумеется, — твёрдо заявил он. — Но даже если так, мы настолько давно не виделись, я сомневаюсь, что у нас найдутся общие темы для разговоров. — Ты даже не попытался ещё. — А Хёнджин? Он почему не пытался, раз хотел? Хан замер, в недоумении взглянув на Феликса. По поводу этого ему не нашлось, что ответить, и он нервно забегал взглядом от лица друга до пола. — Вот видишь. Наверняка он всё ещё злится на меня. Всё-таки я... прервал его тогда. Всегда был хорошим в его глазах и тут резко опозорился. Мне ужасно стыдно. Джисон только вздохнул и отпустил руку Феликса. Снова развалился на диване и закинул ногу на ногу. Он выглядел расстроено, но, впрочем, больше не стал продолжать эту тему. — К слову, ты ведь придёшь завтра на мой День Рождения? — Конечно, я уже подготовил тебе подарок, — как ни в чём не бывало ответил Ли. — Отлично. Тогда приходи сюда же в полдень. Или останешься на ночёвку? — Пожалуй, домой пойду, мне ещё подготовиться нужно. Кивнув, Хан проводил друга до выхода, а сам, стоило двери за Феликсом закрыться, побежал обратно в свою комнату и достал телефон.

***

13 лет назад...

— Как думаешь, мы сильно получим? — робко поинтересовался Феликс. Стоявший рядом Джисон взглянул на друга отчаявшимися глазами. У обоих омег дрожала нижняя губа и ладошки были сжаты в кулачки. Пока Хан находился на грани, чтобы расплакаться, Ли старался держать себя в руках, только бы не сильно отдаваться горю произошедшего. — За то, что мы разбили вазу... — Джисон осторожно дотронулся носком ноги до осколков, разбросанных по всему полу. — Хёнджин-хён нас убьёт. — Убьёт? — Феликс встрепенулся, заметно испугавшись. — Да, — кивнул тот. — А потом его самого убьёт мама и тётя Хван. — Значит, мы все умрём? — пискнул Ли. Схватившись за Хана обеими руками, он весь задрожал. От мысли о том, что им достанется по самое не хочу за разбитую во время догонялок вазу, становилось не по себе. Но не успели они хоть как-то настроиться перед приходом старших, как из коридора послышался стук. Омеги рванули ко входной двери и замерли напротив неё, дрожа и плача на пару. — Х-хён?.. — Феликс сжал футболку на груди Джисона и не готов был от него отходить, чтобы проверить, кто это стучал. — Наша см-мерть... — любезно поправил его Хан, тоже не готовый подходить к двери. Не дождавшись, что кто-нибудь откроет, пришедший сам вставил ключи и повернул замок. Омеги крепче схватились друг за друга, словно только так могли избежать неизбежного и спастись. Но было поздно, когда в дом зашёл Хёнджин. Отложив принесённый с собой пакет, он снял обувь и замер при виде плачущих в обнимку младших. — Что случилось? Вы чего сопли развели? — Хван присел перед ними на корточки и вскинул бровь. — Х-хён, только н-не ругай н-нас... — первым подал голос Ли, шмыгая носом. — Ругать? Вы что... — он окинул омег взглядом, замечая из изменений разве что мелкие ранки на коленях. — Подрались, пока меня не было? — М-мы не д-дрались, — возмутился такой догадке Хан и надул губы. — А что тогда? — Об-бещай, что н-не будешь нас р-ругать, — пискнул Феликс, пряча заплаканное лицо за плечом друга. — Ладно, обещаю, — сдался Хван. — Лучше возьмите персики и сливы. Я же специально для вас купил, вы их так любите, — достав из пакета покупки, он протянул их младшим. Ли взял себе персики, а Хан сливы. Они переглянулись между собой, резко перестав плакать. Потом взглянули на ожидающего Хёнджина. — М-мы... — несмело начал Джисон. — Вазу т-тёти Хан... — продолжил Феликс. — Которую т-ты ей п-подарил... — Ага, н-на День Рождения... — Красивую т-такую, фарфор-ровую... — Р-разбили... Глаза относительно спокойного Хёнджина вмиг расширились. Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но сразу его закрыл, уставившись на омег. Те прижались друг к другу, не зная, что делать. Их счастьем оказалось, когда Хван встал и быстрым шагом направился в комнату, где стояла та самая ваза, чтобы посмотреть, что случилось. Не дожидаясь, пока старший вернётся, они побежали на второй этаж, спрятавшись в комнате Хана. В страхе наказания, оставили купленные Хёнджином сладости на тумбочке, а сами забрались под кровать. Оба стучали зубами, пока по щекам текли слёзы. Взявшись за руки, сжимали ладошки друг друга чуть не до посинения, когда снаружи донёсся голос Хвана. — Меня не было всего полчаса! Вас и на минуту одних нельзя оставить! Он был то ли раздражён, то ли расстроен. Омеги вздрогнули, когда звук приближающихся шагов стал громче. В комнату к ним постучались. — Зачем закрылись? Открывайте! — альфа подёргал ручку, но бесполезно. — Т-ты обещал н-нас не руг-гать, хён! — пропищал Джисон, захлёбываясь слезами. — Но про подзатыльники я ни слова не сказал! — возразил тот. — С-слышал?.. — шепнул другу Феликс. — Он т-точно нас убьёт... Этот п-подзатыльник будет п-последним в н-нашей жизни... — Т-тогда... — взгляд Хана забегал по комнате, но всё время останавливался на двери, в которую не переставал стучать Хёнджин. — Как т-там учил х-хён?.. — Рождённый б-бегать по жопе н-не получит?.. — Нет ж-же... как там б-было... Лучшая з-защита — это н-нападение! Во! — Хочешь атаковать х-хёна?.. — Феликс удивлённо вскинул брови. — Б-больше нам н-ничего не остаётся... Вздохнув, они решили так и поступить. Вылезли из-под кровати и направились к двери. Смотрели на неё, прикидывая свои шансы против пятнадцатилетнего альфы. Даже сложив возраст их обоих, они не будут старше, чем он, поэтому шансы явно не равные. Но Хан был прав, выбора у них особо нет. Открыв дверь, они приготовились к атаке. Сжали кулачки, встали в стойку и закусили губу, чтобы не расплакаться в любой момент. Вот только суровый вид нахмурившегося подростка показался детям до ужаса пугающим. Не раздумывая, они вновь захлопнули дверь прямо перед носом альфы. Но было уже поздно. Тот остановил их и зашёл в комнату. — Нет, хён, пожалуйста! — залепетали в один голос омеги. — Не бей нас! Тот только фыркнул и схватил их за шкирку, пока те не успели разбежаться по разным углам, легко поднимая над полом, как маленьких котят. Пронёс по комнате и посадил на кровать, пока сам встал напротив, сложив руки перед грудью. — Кто-нибудь объяснит мне, как это произошло? — строго проговорил Хван. — М-мы играли в догонялки... — начал Ли. — Я з-задел Феликса, тот у-упал, и... — закончил за ним Хан. — Ясно, — Хёнджин закатил глаза и, явно сдерживая раздосадованность, отошёл в сторону. Младшие переглянулись. Они не знали, чего ожидать от альфы. Обычно тот быстро их наказывал подзатыльниками или стоянием в углу, но на этот раз ничего из привычного не произошло. Это заставило напрячься и сглотнуть. — Держите, — Хван снова подошёл и сунул под нос кому сливу, кому персик. — Жуйте. Те не смело, но взяли их в руки. Шмыгая носами, стали откусывать и жевать. — Но только не плачьте, умоляю, — покачав головой, Хёнджин сел за стул у письменного стола. Не доев персик, Феликс посмотрел на Джисона, который не меньше его самого удивлённо стирал с подбородка сок сливы. Не сговариваясь, они спрыгнули с кровати и подбежали к старшему. — Хёнджин-хён, прости нас, — пролепетал Хан. — Мы больше так не будем, не расстраивайся, — вторил ему Ли, протягивая Хвану наполовину съеденный персик. — На, тоже пожуй. Альфа не успел среагировать, как те накинулись на него с объятиями. Положив ладони на их спины, он вздохнул, но всё же улыбнулся. Младшие больше не плакали, а это было самым главным.

***

Настоящее время...

Направляясь пешком к дому Хана, Феликс всё думал о его словах о том, что Хёнджин не против снова общаться. А ведь и правда, в детстве они были так близки, Хван всегда заботился о своих младших, пусть идеальной нянькой его назвать было нельзя. Но он в самом деле любил их с Джисоном, всегда ходил с ними гулять, кормил, провожал в школу, в которую ходил сам, и успокаивал так, как умел. Только когда альфе исполнилось девятнадцать, и он должен был поступить в университет, они стали реже видеться. Хёнджину пришлось переехать в другой город, чтобы не учиться заочно, пять лет он провёл там, вдали, а приезжал только на зимние и летние каникулы. Но младшие не жаловались, они радовались каждому новому приходу старшего. До того самого случая, разумеется. Феликс не высовывался, когда Хёнджин заходил в гости, а тот и сам не искал его, кивая на слова Джисона или тёти Хан о том, что Ли очень занят или у него срочные дела у себя дома. Признаться, омегу такая реакция даже огорчала, но он старался не думать об этом. Хван поступал вполне логично, ведь Феликс сам виноват в том, что создал пропасть между ними своей оплошностью и нежеланием видеться. Старший просто не стал ему навязываться и докучать. Но сам себе Феликс уже давно признал, что очень скучал по Хёнджину. Поначалу без старшего в его жизни было легко, ведь последние несколько лет тот и так редко появлялся, поэтому Ли просто как всегда занимал себя посиделкам с Ханом. Но чем дольше они с Хваном не виделись, тем больше разрасталась непонятно откуда взявшаяся пустота в душе омеги. Он всё острее стал понимать, что ему чего-то не хватало. Что он лишился чего-то очень важного внутри себя. И это что-то, как вскоре выяснилось, было Хёнджином. Ещё тогда, буквально на следующий день после инцидента, в свои двенадцать Феликс ощутил странные изменения. С самого утра он чувствовал собственный аромат феромонов, хотя обычно те было еле уловить носом. Это показалось настолько необычным, что он побежал к маме с предложениями о том, что заболел. Но та, осмотрев сына, успокаивающе улыбнулась и рассказала о том, что же такое переходный возраст и половое созревание. Ли тогда ничего не понял, но углубляться не стал. Однако организм стремительно менялся с каждым годом. Феликс рос, его фигура становилась стройной, прямые ноги обретали формы, по-детски пухлые щёки втягивались, и лицо становилось более взрослым. Он стал пользоваться косметикой, каждые полгода менял одежду, пока искал свой собственный стиль. Но самым главным изменением стал приход течек. На грани между четырнадцати и пятнадцати лет Ли впервые ощутил, каково всем омегам в этот нелёгкий период. К счастью, с Джисоном они страдали тогда на пару. Правда если Феликс был ещё более-менее подготовлен, ведь когда-то у них с мамой уже был разговор на тему взросления, то Хан панически забил тревогу, и, казалось, все родственники, вплоть до улетевшего на последнем курсе университета на заработки в Америку Хёнджина, знали о случившемся. Пик переходного возраста был не из лёгких, но Феликс понимал, что, возможно, первая течка была ещё не самой страшной. Пока он рос, потребности росли вместе с ним. И именно тогда, в шестнадцать, когда Ли в очередной раз по привычке удовлетворял себя пальцами, кончил с вырвавшимся из губ именем Хёнджина. Лишь после осознания, что же он сделал и кого успел представить в фантазиях, расплакался в подушку, как маленький ребёнок. Было до чёртиков стыдно, даже несмотря на то, что об этом никогда никто не узнает, ведь свидетель он себе сам. Только это был не предел. С каждой пережитой течкой образ Хвана в голове становился только ярче. Феликс сам не заметил, в какой момент начал сохранять в галерею все его фотографии из Америки, которые присылал Джисон, и потом не мог перестать трахать себя, рассматривая улыбающееся лицо альфы. Это был конец, и Ли прекрасно осознавал, во что же вляпался. От того встретиться с Хёнджином было всё страшнее и страшнее. Джисон оказался прав, тот случай шесть лет назад уже давно был неважен, от него остались одни лишь воспоминания. Но теперь Феликс не хотел пересекаться с его братом по другой причине, а раскрыть правду никак не мог. Он был уверен, что, узнай Хан о его влечении к Хвану, начался бы целый скандал, а омега не хотел ещё больше опозориться перед тем, перед кем однажды уже оплошал. — Ты там скоро? — в динамике телефона отозвался Джисон. — Да, я уже у твоего дома, — Феликс завернул за угол и пошёл прямо ко входной двери. — Отлично. Позвони и подожди, сейчас откроют, — омега сбросил вызов первым. Ли хмыкнул и убрал телефон в карман штанов. День Рождения Хана его семья всегда праздновала у себя дома. Они украшали все комнаты до единой, чтобы чувствовалась атмосфера праздника, и даже снаружи, в саду и на небольшой территории для отдыха, где стояла беседка и качели, всё горело гирляндами и переливалось на солнце разноцветной бахромой. Семья Джисона любила праздники. И любила приглашать на них Феликса. Правда из-за того, что День Рождения Хана выдался на осень, все родственники к тому времени разъезжались кто на учёбу, кто на работу, поэтому с самого утра у входной двери стояли коробки с посылками из разных регионов. И все они были подарками для Джисона. Эта часть праздника была самой любимой, Феликс всегда помогал другу разрывать скотч и смотреть, что внутри. Так и на этот раз. Ли остановился напротив двери и нажал на кнопку звонка. Рядом горкой стояли коробки. То большие, то маленькие. Наверняка сейчас придётся помогать затаскивать их внутрь, но Феликс не против помочь. У него самого красиво украшенная коробка была средних размеров, и он держал её в не менее красивом пакете, чтобы вручить Джисону при встрече. — О, Феликс, ты пришёл, — раздался знакомый, но уже позабытый голос, и Ли поднял голову. Двери ему открыл Хёнджин и стоял сейчас, как ни в чём не бывало. Феликс же перестал дышать, ноги налились свинцом, и он буквально прирос к земле, не двигаясь. Глаза бегали по Хвану, а мозг бил тревогу. Ли испытал тот же страх, что когда-то в детстве, просто увидев альфу настолько близко впервые за долгие годы. Не раздумывая, он хлопнул дверью прямо перед носом и сорвался на бег. Ноги несли обратно по направлению, по которому он пришёл к дому Джисона. В голове вертелось множество вопросов, но их всех Ли задаст Хану в другой день. Не когда Хёнджин у него в гостях. Прижимая коробку с подарком к груди, Феликс споткнулся о неровность на асфальте и полетел вперёд, готовясь к не мягкому падению. — Феликс! Его еле успели схватить, чтобы потянуть на себя и предотвратить возможные травмы. Ли весь оцепенел, не мог и пошевелиться, пока глотал ртом воздух после быстрого бега. Спиной он чувствовал также тяжело вздымающуюся грудь альфы. Хван прижал его к себе, крепко держа за плечи, что вырваться из хватки казалось невозможным. — П-пусти, — Феликс дёрнул плечом, но тут же пожалел, ведь теперь его схватили за талию и сцепили руки на животе. — Нет, — твёрдо заявил Хёнджин, не давая попыток сбежать. Ли зажмурился, чувствуя, как горели щёки и как поднималась горечь к носу. Он готов был заплакать в любой момент от своей беспомощности. Никогда бы не подумал прежде, что встретится с тем, с кем провёл всё детство, кого спалил за близостью и на фотки кого трахал себя в течку, именно таким образом. Феликс ведь буквально сбежал, а Хёнджин ловил его и поймал-таки. Как же это позорно для взрослого омеги. По-детски глупый поступок. Но ведь Ли привык быть перед Хваном ребёнком, когда они ещё были близки. — Это ведь подарок Джисону? — спокойно поинтересовался Хёнджин, указывая на пакет с коробкой, который Феликс всё ещё прижимал к груди. — Пошли, он ждал тебя. Не дожидаясь ответа, Хван взял в одну руку подарок, а в другую ладонь Ли. Тот больше не сопротивлялся и как заворожённый послушно шёл вслед за старшим. Он не мог и слова выдавить, понимая, что лучше уж так, чем продолжать позорно сбегать. Он же взрослый, хватит уже прятаться. Джисон миллион раз хотел, чтобы Феликс наконец взял себя в руки. Но, чёрт, как же это сложно, когда его держала широкая ладонь Хёнджина, а от самого него невозможно было отвести взгляда. Альфа тоже не стоял на месте эти годы. Стал старше, его фигура теперь выглядела более мужественной. Размах плеч увеличился, бицепсы на руках Ли заметил даже сквозь одежду, а от взгляда на мощные бёдра хотелось растечься лужицей в ногах перед Хваном. Как не вовремя Феликс почувствовал внизу живота скручивающийся узел. От Хёнджина слегка пахло сливками, и омега невольно принюхался, чтобы ещё лучше ощутить его феромоны. Всю дорогу обратно до дома Джисона Хван не отпускал руку Ли. Даже когда они зашли на территорию и закрыли калитку, Хёнджин упрямо продолжил вести Феликса вперёд, словно опасался, что если отпустит, тот снова убежит сломя голову. Омега хмыкал, но понимал, как ему и правда хотелось бы сейчас оказаться дома и в срочном порядке вытащить из-под кровати излюбленный фаллос, чтобы скорее оттрахать себя им. Потому что пялиться на спину и задницу альфы было уже невмоготу. — Снимай обувь и проходи, — зачем-то проконсультировал Хван, когда они зашли в дом. — А... там... — несмело начал Ли, но тут же закрыл рот. — М? Тебе помочь? — Хёнджин вскинул бровь, ставя подарок омеги на тумбу в прихожей и оборачиваясь на него. — Н-нет... я сам, но... там... — Феликс ткнул пальцем в окно, указывая на калитку. — Что? Феликс, скажи прямо, — альфа не понимал его и тщетно разводил руками. Набрав в лёгкие воздуха, а в голову смелости, он всё-таки выговорил. — Подарки Джисону... там... их ведь нужно... занести? — А-а, ты об этом, — Хван потёр лоб и вновь надел обувь. — Сейчас занесу. Иди пока в гостиную. — Тебе... помочь? — предложил Ли, когда старший уже открыл дверь, чтобы выйти. Хёнджин замер, смотря на него. Окинул взглядом, словно оценивая, а после хмыкнул себе под нос, обдумывая что-то про себя, и Феликс заметил, как вдруг дрогнули его всегда пухлые губы. — Не стоит, я быстро. Лучше тебе помочь Джисону их потом вскрывать, — альфа улыбнулся ему и вышел на улицу. Проводив его взглядом через окно, Ли почувствовал вспыхнувший жар на щеках. Хёнджин ему улыбнулся. Сердце сделало пируэт, стоило вспомнить его улыбку, которую Феликс уже так давно не видел. Последние годы в голове был только обращённый на него злобный взгляд старшего. Сглотнув, омега пошёл в гостиную. Обычно первым делом он всегда шёл в комнату Джисона, но теперь зачем-то послушался старшего. К слову о самом Джисоне. Пройдя мимо спальни его родителей, мимо кухни и кладовой, Феликс не заметил ни друга, ни кого-либо ещё. Где все, он не знал, поэтому сел на диване в гостиной перед телевизором и стал ждать, достав телефон из кармана. Хан не отвечал на звонки, поэтому уже через пять минут Ли сдался и убрал телефон обратно. Но долго сидеть одному ему не пришлось, потому что совсем скоро следом зашёл Хёнджин и сел на этот же диван недалеко. — А где... все? — не смотря на Хвана и отведя взгляд куда-то в стену, поинтересовался Феликс. — В торговом центре. Чонин приехал со мной, поэтому Джисон не упустил возможности уломать его сходить всем вместе. Ли кивнул на ответ Хёнджина. И правда, кто такой Хан, если не заставит аджосси пойти с собой в магазин, тем более в свой День Рождения. Феликс уверен, тот вернётся с наполовину пустым кошельком, и то в лучшем случае, а Джисон будет довольный разбирать пакеты с покупками. — Почему тогда ты... не пошёл с ними? — прочистив горло, вновь спросил Ли. — Не люблю торговые центры, — легко пожал плечами Хван. — Ты же помнишь... — Как в детстве мы с Джисоном выпрашивали у тебя всё подряд? — робко предположил тот, а Хёнджин широко улыбнулся, кивая. — Как такое забыть? Альфа тихо засмеялся, явно вспоминая прошлое с ностальгией. Глядя на него Феликс не сдержал улыбки. Что-то тёплое растеклось по груди при виде такого старшего. — Годы идут, а Джисон не меняется, — заметил Хван, восстанавливая дыхание после смеха. — Зато он вырос, и теперь аджосси сложнее ему отказывать, когда на оправдания находятся свои аргументы, — шире улыбнулся Ли. В этот момент стало как-то тихо. Резко повисшее молчание заставило омегу смутиться. Он отвёл взгляд снова куда-то в стену, не решаясь посмотреть на старшего, но прекрасно чувствуя, как тот рассматривал его всего медленно и совсем не торопливо. — Ты тоже вырос, — почти шёпотом отозвался Хёнджин. Феликс не мог понять, показалось ли ему, как в голосе альфы проскочили нотки грусти, или это всё злые шутки фантазии, но он поднял к нему голову и замер, слегка раскрыв рот. — Стал красивее, хотя даже маленьким от тебя невозможно было оторвать взгляда, — продолжил он. Лицо Ли тем временем претерпевало нахлынувшее смущение. Зачем только Хван говорил такие вещи, от которых у омеги сердце замирало, а щёки, скулы и уши покрывались румянцем? — Так давно тебя не видел, всё время был занят, — альфа вздохнул. — Я скучал, маленький персик. Феликс окончательно вспыхнул от смущения. Он и забыл, когда в последний раз слышал, чтобы его кто-нибудь так называл. Никто, кроме Хёнджина. Это прозвище старший ему дал, когда самому Ли было всего лишь десять лет. Хван учился на втором курсе, приехал на зимних каникулах к родственникам, и именно тогда, буквально за день до Нового Года, уловил аромат персика. Феликс с Джисоном лежали по обе стороны от старшего и преспокойно смотрели вместе с ним фильм на ноутбуке, пока Хёнджин не спросил, кто из них успел протащить в его комнату еду. Младшие сказали, что ничего с собой не брали, тогда-то альфа впервые с улыбкой придумал излюбленное прозвище. — Я... — Ли заикнулся, не зная, что сказать, хотя слова сами ложились на язык, только он никак не решался их озвучить. — Я... тоже... скучал по тебе. Сердце заколотилось, как бешеное, от такого признания. Феликс и не думал, что всё-таки скажет это, но он знал, что всё было правдой. Он не просто скучал по Хёнджину. Он изнемогал и чуть не сходил с ума без внимания старшего. — Иди сюда, — позвал Хван, раскрывая руки в пригласительном жесте. Омега открыл и закрыл рот, не в силах что-либо выдавить из себя. Несмело он подвинулся к альфе ближе, пока тот сам не сократил расстояние между ними полностью. Стоило рукам Хёнджина обнять всего Феликса, как тот всхлипнул, захлёбываясь слезами. Прикосновения Хвана к спине и плечам были такими нежными, а грудь, к которой он прижимал младшего, такой тёплой, что всё внутри взорвалось от избытка эмоций. Он столько держал в себе, пока Хёнджин был на расстоянии. Не позволял фантазиям даже на секунду представить момент, когда старший вновь, словно в детстве, позовёт его к себе и обнимет. В момент, когда их взгляды столкнулись спустя столько лет и преодолевая огромные расстояния, Феликс подумал, что ему будет тяжело пережить встречу. Но как он мог забыть, что на самом деле с Хваном ему всегда было хорошо, тот одним только своим присутствием дарил ощущение защиты и дома. Ли судорожно вздохнул ему в плечо, пока слёзы продолжили литься из глаз. В груди всё больно сжималось, расслабляясь вместе со всхлипами. Феликс позволял отпустить себе всё то, что раньше мешало спокойно подойти к Хёнджину и поговорить. Теперь он мёртвой хваткой вцепился в его одежду на спине и дрожал, боясь отпустить, словно это всё могло в любой момент закончиться. Словно это сон, и Хван был лишь частью его изнеможенной фантазии. — Всё хорошо, Ликс-и, я здесь, тише, тише, — шептал ему Хёнджин, гладя по спине. Крепче обнимая омегу, он слегка покачивал его, позволяя опереться на себя и облокотиться на грудь. Феликс молча слушал его успокаивающие слова, впитывал их в себя, как губка, и не решался отпустить Хвана ни на секунду. Сердце готово было выпрыгнуть из горла, Ли безостановочно плакал и всё не мог остановиться. Наверняка Джисон совсем не это имел в виду, когда уламывал друга на разговор с Хёнджином, но если позже обо всём рассказать, Феликс уверен, он посмеётся над ним. Хван продолжал ждать, когда омега успокоится. Казалось, ему самому хотелось пустить слезу, но он не позволял себе этого, пока Ли сам всё не выплакает. Он всегда был таким: сдержанным, терпеливым, настойчивым в своей заботе. Феликс всегда прибегал к нему в первую очередь, если с ним случалось что-то плохое. Пусть старший не умел поддерживать словами, но им это и не нужно было, когда можно просто почувствовать тепло ставшего родным тела. — Прямо как... в детстве... — всхлипнул Ли, зарываясь в плечо Хвана и постепенно вытирая слёзы. — Как в детстве... — Хёнджин слегка наклонил голову, чтобы взглянуть на омегу, но тот отвернул заплаканное лицо, не желая показываться перед старшим в подобном виде. — Феликс, посмотри на меня. Омега вздрогнул, но голову не повернул. — Ну же, маленький персик, не бойся, я тебя не укушу. Просто дай на тебя посмотреть, — Хван улыбался, хотя Ли этого не видел. Нехотя он всё-таки поднял голову в сторону Хёнджина. Тот бережно стёр с его лица слёзы и оставил ладонь на щеке. Невольно Феликс прильнул к ней и потёрся, прикрыв глаза и чувствуя тепло. Уголки губ сами собой расплылись в разные стороны, и омега полностью расслабился в руках альфы. Давно он не ощущал этого. Прикосновения старшего, его забота и нежность успели позабыться за столькие годы, но Ли почувствовал себя ожившим, когда всё пришло снова. Он и не сразу заметил, как его поцеловали в другую щёку. — Хёнджин... — глаза распахнулись, а на лице тут же почувствовался жар, и Феликсу стало стыдно больше за свой румянец, чем за поступок старшего. — Называй меня хёном, как раньше, — попросил тот, нежно водя большим пальцем по щеке младшего. — В детстве тебе нравилось, когда тебя целовали. Ли не смог отвести взгляда от двигающихся губ альфы. Те приковывали к себе и гипнотизировали, стоило Хвану начать что-нибудь говорить. Феликс слышал его на грани своих мыслей и еле как успевал возвращаться в реальность, чтобы в любой момент не выпасть из неё и не всплыть полным дураком перед Хёнджином. — В детстве мне нравилось... когда меня целовал ты... — вырвалось из омеги, не успел он и обдумать. — Правда? — альфа улыбнулся чуть шире, глаза из-за этого слегка сузились. — А сейчас? — Что сейчас? — Ли захлопал глазами, краснея ещё сильнее. — Сейчас... тебе понравилось, когда я тебя поцеловал? — почти шёпотом проговорил Хван, неотрывно глядя в глаза младшего. Тот вовсе приоткрыл рот, не зная, что ответить на такой вопрос. Чёрт, конечно же ему нравилось. Да он бы ещё попросил, если бы можно было. Он только о Хёнджине и о его губах мог думать всё это время. Он ведь так любил старшего, так скучал по нему и так хотел встретиться, пусть ужасно боялся и трусил. — Да... — всё-таки признался он. Одно слово, а Хван уже выглядел довольным настолько, словно побывал на седьмом небе. Он прижал Феликса ближе, почти сажая себе на колени. — Мой маленький персик, — прошептал ему на ухо альфа. Рука сжалась на талии омеги, и Ли вздрогнул, также сжав одежду на спине Хёнджина. Тот даже не пикнул, почувствовав, как аккуратные ногти Феликса больно задели кожу сквозь ткань. Он только погладил его бок и щёку, чувствуя под ладонями мелкую дрожь. — Пообещай, что больше не станешь от меня прятаться и убегать, — наклонившись к лицу Ли и почти соприкасаясь с ним лбами, продолжил шептать Хван. — А ты... обещаешь никогда на меня не злиться и только любить?.. — в ответ робко пискнул Феликс. Они смотрели друг на друга, каждый обдумывая что-то своё. Они прекрасно помнили тот день, с которого перестали общаться. Прошло столько времени, произошло много всего, и всем этим хотелось поделиться друг с другом. Но возможности никак не было, то один бегал от другого, то второй не мог поймать его, когда их разделяло расстояние. — Обещаю, — Хёнджин протянул кулак с вытянутым мизинцем. Феликс шмыгнул носом и улыбнулся, невольно вспоминая, как в детстве он учил их с Джисоном мириться именно так. — И я обещаю, — он протянул свою руку, и они скрестили мизинцы. В следующую же секунду Ли оказался сидя поперёк на коленях Хвана. Тот с лёгкостью поднял его на себя и обнял, как прежде. Омега смутился, но сопротивляться не стал. Прижался к груди альфы и обхватил его шею руками, уткнувшись лицом в плечо. От Хёнджина приятно пахло сливками, его феромоны словно как ещё одни руки обнимали Феликса, а тот сладко причмокивал губами, облизывая пересохшие губы. От былых сомнений не осталось ничего. Хван вдребезги уничтожил всё, что пугало Ли, стоило ему только вновь ворваться в жизнь младшего. Омеге хотелось, чтобы они остались так вдвоём навсегда. — А давно вы с аджосси приехали, хён? — поинтересовался он. — Вчера ночью. — Вы тут надолго? — Не думаю, — Хёнджин на секунду задумался. — Хотя, я могу остаться на подольше, если нужно. — Нужно, — быстро выпалил Феликс и прикусил себя за язык. — То есть... если ты никуда не торопишься, было бы здорово, если... — Хорошо, я останусь ещё на месяц, — альфа успокаивающе погладил его по спине. Ли довольный потёрся щекой о его плечо и прикрыл глаза, готовый растечься от удовольствия такой простой близости с Хваном. — Кстати, я же купил кое-что сегодня утром, — придерживая омегу за спину, Хёнджин немного наклонился вперёд, чтобы дотянуться рукой до стола. — Вот, держи. Феликс оторвался от него, чтобы обернуться. Хван протягивал ему один красивый кругленький персик. — Помню, в детстве ты очень любил их. — И сейчас люблю, — Ли взял персик в руки. — Спасибо, хён. Хёнджин кивнул, и Феликс сделал первый укус, довольно промычав. Как ни странно, но ему льстила такая забота со стороны старшего. Ведь не было никакой гарантии, что именно сегодня они смогут помириться, но Хван всё равно купил персики, зная, что больше никто из семьи их не любил так, как Ли. Только из-за этого они с Джисоном не дрались в детстве, ведь у того были другие вкусы, и персикам он предпочитал сливы или хурму. В коридоре послышались звуки, как только Феликс доел, и в руках осталась лишь косточка. Он встрепенулся, слыша голоса пришедших, и захотел было встать с Хёнджина, но тот удержал его, стирая с уголка губ сок персика большим пальцем. Ли почувствовал, как мгновенно покраснел, но ещё более неловко ему стало, когда в гостиную забежал Джисон и в оба глаза уставился на них. — О, вы снова дружите! — весело пролепетал он. — Как я рад! Хён, а возьми и меня на ручки! — Джисон-а, нет, только попробуй прыгнуть! — попытался остановить брата Хван, но против энтузиазма Хана не попрёшь. Тот уже лежал третьим сверху и придавливал Феликса с Хёнджином к дивану. Ли еле дышал под весом друга, пытаясь как-то просунуть руку, чтобы обнять, пока беспокоился о том, не придушили ли они старшего. Но тот оказался более чем в порядке, когда умудрился пнуть Джисона коленом, чтобы тот сполз вниз, а после удобнее подхватил Феликса, только бы тот не укатился на пол следом. Дождавшись удачного момента, омега всё-таки слез с его колен и сел рядом. — Ах, вы ж мои хорошие, — мечтательно вздохнул Хан, не сдаваясь, и устроился посередине, обнимая обоих за шеи. — Наконец-то будем праздновать мой День Рождения все вместе. Пошлите, стол накроем в беседке.

***

11 лет назад...

— Мама! У меня ничего не выходит! — всхлипнул Джисон, который раз перетягивая себе галстук на шее. — Дай сюда, неуч, — фыркнул Хёнджин, присев перед ним на корточки и взяв галстук в руки. — Я тебе миллион раз показывал, как вдевать петлю. Ты чем меня слушал? — Ушами, — обиженно промямлил тот, но помощь от старшего принял. Пока взрослые суетились и собирали вещи, семилетние Хан и Ли возились со своим внешним видом. Как-никак, им идти в первый класс, а Джисон не научился и галстук завязывать самостоятельно, в то время как Феликс с сосредоточенным лицом делал вид, что всё может сам. Закончив работу, Хёнджин отстранился от брата и взглянул на его стоящего перед зеркалом друга. — Давай помогу, — он подошёл к омеге, который в свою очередь неловко стянул с шеи галстук и протянул ему. Феликс встал смирно и за всё время даже не дёрнулся, поэтому Хван для убедительности спросил, не туго ли завязан узел. Ли кивнул, иногда поджимал губы, но терпеливо ждал, пока старший закончит возиться. Вскоре омега во всю стал рассматривать свой школьный образ и вертеться перед зеркалом, как только угодно. Хёнджин же улыбнулся на это и слегка потрепал его по волосам, чтобы не испортить причёску. — Спасибо, хён, — Феликс обнял его за пояс, и альфа снова опустился на корточки, позволяя омеге обвить руками шею. Сам он погладил его по спине. Шум в коридоре усилился, взрослые говорили, что пора выходить, пока Джисон шумно вздыхал и спрашивал у тёти Ли, не видела ли она, куда он положил портфель. Спина Феликса тут же дёрнулась, Хёнджин вскинул бровь, не сразу поняв, что младший начал смеяться. — Если уже дома Джисон теряет вещи, то что будет, когда он придёт в класс? Хван улыбнулся шире и немного отстранился, чтобы взглянуть хихикающему Ли в глаза. — К счастью, у него есть ты. Позаботишься о моём братике, пока меня не будет рядом? Феликс демонстративно задумался, переведя взгляд с лица Хёнджина на протянутый мизинец, но быстро сдался. — Конечно, хён, обещаю, — он скрестил их пальцы и вновь обнял старшего, повиснув на шее. Альфа подхватил младшего, взяв на руки. Омега довольный растянул губы в улыбке, когда они вышли из комнаты в коридор. Взрослые уже дожидались, держа в руках букеты цветов для учителей, а Джисон только губы надул при виде друга и брата вместе, но продолжил завязывать шнурки на обуви. Хван опустил Ли на ноги, пока сам тоже стал одевать кроссовки. Когда все приготовились, наконец вышли из дома. Феликс с Джисоном рванули вперёд, не дожидаясь остальных, прямо по дороге в школу. Хёнджин же, закинув на плечо рюкзак, пошёл рядом с мамами омег. Втроём они смотрели на резвящихся впереди детей. — Как они выросли, уже в школу идут, — ахнула мама Хан. — И правда. Помню, как будто вчера держала его на руках с соской во рту, — поддержала мама Ли. — Мне кажется, наш Хёнджин-и особенно это запомнил, — посмеялась та, обращая внимание на сосредоточенно смотрящего вдаль старшеклассника. — Не напоминай, прошу, — Хван поморщился, но в противовес этому не перестал улыбаться. — Джисон такой громкий ребёнок. — Но тебе как-то удавалось его успокаивать. — Если бы не Феликс, не знаю, получилось бы это или нет. Его было куда легче отвлечь, а дальше он затягивал с собой и Джисона. — Он весь в отца. Спокойный и понимающий, — заметила мама Ли. — Они с Джисоном подходят друг другу. Уравновешивают темпераменты. — Но мне всё равно кажется, что первое время им будет нелегко на новом месте, — поделилась переживаниями мама Хан. Хёнджин на это задумчиво хмыкнул и поправил лямку рюкзака на плече. — В любом случае, я присмотрю за ними. Не переживайте. — Спасибо, Хёнджин-и, что бы мы без тебя делали, — облегчённо вздохнула омега. — Самый лучший племянник, — поддержала её подруга. Хван не стал отвечать, лишь кивнул. Он и так с десяти лет покоя не знал, когда в его жизни появился брат. Обычно всегда именно он — Хёнджин — был самым младшим. Привыкший, что всё внимание обычно доставалось ему, альфа раньше бы никогда не подумал, что все его привилегии отойдут к новорожденному омежке. До двух лет его не особо просвещали в дела ухаживания за младенцами, но как только Джисону пора было отправляться в садик, а родителям на работу, судьба няньки младшему стала для Хёнджина неизбежной. Он и так много времени проводил с дядей и тётей Хан, а когда у них появился ребёнок, то пришлось уделять внимание и ему. На самом деле, Хван не был против своих новых обязанностей, ему было интересно наблюдать за тем, как быстро рос Джисон, и как из ляльки в пелёнках он стал homo sapiens. Но так продолжалось лишь первые две посиделки с братом. Чем больше Хан плакал и кричал из-за всякой ерунды, тем больше Хёнджину хотелось сбежать. И когда он уже думал, что потерял надежду в свои спокойные тринадцать лет, неожиданно в его жизни появился Феликс. Будучи ровесником Джисона, он сразу поладил с ним, и вскоре омеги стали неразлучны. Как оказалось, тётя Хан уже давно дружила с тётей Ли, а вторая, узнав о том, что Хван неплохо справлялся с младшими, попросила последить и за своим, пока они с мужем допоздна засиживались на работе даже во время выходных. Выбора у Хёнджина особо не было, поэтому нянькой он стал сразу для двоих детей. С приходом Феликса, правда, стало намного легче. Тот имел влияние на Джисона, и омега мог успокоиться от одного его слова. Хван не сразу, но раскусил эту фишку, поэтому стал ненавязчиво подлизываться к маленькому Ли для собственной выгоды. Давал ему конфеты, позволял поиграть на своём телефоне, даже дарил недорогие игрушки, лишь бы он делился всем этим с Ханом и заставлял его отвлечься от вечных истерик. Так они и выросли под опекой и хитростью альфы. Хёнджин не уверен, признается ли он когда-нибудь в своих проделках, но оно и не важно. Младшие всё равно любили его, какой он есть, и разве что Джисон до сих пор имел привычку придираться и спорить, при этом другим, наоборот, хвастался, какой у него идеальный старший брат. — Джисон, куда ты лезешь! — Хван сорвался на бег, когда заметил, с каким интересом младший поглядел на мусорку и опустил в неё руку. — Эй! Там, вообще-то, кто-то оставил набор карточек, который мне нравится! — возмутился тот, пытаясь вырвать ладонь из хватки альфы. — Ты же не свинья, чтобы по помойкам лазить. Сказал бы мне или маме своей, мы бы купили тебе, — Хёнджин фыркнул, но отпустил омегу, и тот надутый пошёл дальше, показательно вскинув подбородок. Хван покачал головой, но пошёл следом. Чего только не увидишь с этим ребёнком, он убеждался далеко не первый раз. Вот только не успел альфа сделать и шага, как его остановили, потянув за подол рубашки. Он обернулся, встречаясь взглядом с обеспокоенным и виновато опустившим голову Ли. — Прости, хён, я не уследил за ним, как обещал тебе, — Феликс смотрел на свои ноги и не поднимал глаз на старшего. Хёнджин сначала не понял, а потом похлопал ресницами, в недоумении глядя на поникшие плечи омеги. Тот в самом деле беспокоился о том, что якобы подвёл его. — Ты чего, Ликс-и, всё хорошо, — Хван присел перед ним на корточки и махнул взрослым рукой, чтобы те шли дальше за Джисоном. — Но я же... — Ты не виноват, за Джисоном иногда невозможно уследить, как ни старайся. — Но ты еле успел... — Но успел же. — Значит... ты на меня не сердишься? — пискнул Ли, с надеждой приподняв голову. — Конечно нет, — Хёнджин положил ему руку на плечо и успокаивающе погладил. — Точно? — Точно. — Ты уверен? — Уверен. — Не возьмёшь свои слова назад? — Не возьму. — А если... — Всё, Феликс, просто пошли уже. Не дожидаясь ответа, альфа подхватил его на руки. Ли ойкнул и прижался к нему, крепко держась за шею. Хёнджин улыбнулся, когда омега заметно задумался, глядя на него и совсем не обращая внимания на дорогу и бегущего к школе Джисона. Он потупил взгляд на Хване, пока всё-таки не улыбнулся ему в ответ и не поцеловал в щёку. Старший был рад, что смог поднять младшему настроение хотя бы так, поэтому чмокнул в нос в ответ и услышал хихиканье.

***

Настоящее время...

— О-о! Это же альбом из недавнего камбэка моей любимой группы! Мам, пап, это самый лучший подарок! — мечтательно вздохнул Джисон. Они с Феликсом вскрывали подарки, которые Хёнджин ранее занёс со двора в дом. Праздничный стол понравился всем, поэтому самым лучшим решением после него оказались красиво упакованные коробки. В основном было много средств для личного ухода, также наушники и альбом популярной к-поп группы, о котором Хан прожужжал родителям все уши. Пока Джисон рвал одну обёртку за другой, Феликс, сидя рядом с ним на полу, постоянно ловил на себе взгляды Хёнджина. Тот улыбался ему, и Ли улыбался в ответ, старательно скрывая румянец за волосами. Альфа расслабленный сидел на кухне, пока остальные старшие собрались в гостиной за телевизором. И в момент, когда омега снова взглянул в глаза Хвана, у уха раздался шёпот. — Родители и Чонин-хён уедут к тёте и дяде Хван, а вернутся только завтра в полдень, поэтому дом в нашем распоряжении на всю ночь, — заговорщически проговорил Джисон. Феликс вернулся в реальность, взглянув на друга и округлив глаза в удивлении. — Ты уговорил их? Как? — Секрет фирмы, — Хан ухмыльнулся. — Но есть один минус. Он кивнул в сторону кухни, и они мельком посмотрели на пьющего чай Хвана, который не обращал внимания на их шёпот или делал вид, что не обращал. — Хёнджин-хён останется за нами приглядывать. Он может всё испортить и на правах старшего заставить лечь спать пораньше, — продолжил Джисон, фыркнув. — А ко мне, между прочим, сегодня парень хотел прийти... — Позовёшь его в свою комнату? — догадался Ли. — Ага, когда хён уснёт. Ты ведь сможешь спать в гостиной? — Без проблем, — Феликс пожал плечами, и они снова приступили к вскрытию подарков. Время шло и близилось к вечеру, взрослые уже собирались и выходили из дома. Джисон, закрыв за ними двери, радостный побежал в свою комнату, а Феликс следом. Там, по привычке, они включили сериал. Уже на следующий день День Рождения Ли, омегам повезло родиться друг за другом, поэтому праздник они всегда отмечали в двойном формате. Завтра снова поздравления, снова подарки и торт. Разве что парня не будет, ведь Феликс ни с кем не встречался. За Джисоном уже давно бегал один симпатичный альфа, пока в сторону Ли не особо кто-то смотрел, а если и смотрел, то омега быстро всех отшивал, не давая и капельки надежды. — Не хочешь пить? — поинтересовался Феликс, лениво потягиваясь на кровати рядом с Ханом. — Угу, — буркнул тот. — Принесёшь? — Сейчас. Встав на ноги, Ли вышел из комнаты и спустился по лестнице. Взяв пару кружек и графин с водой, он прямо так пошёл обратно. По пути ему попалась комната Хёнджина, и взгляд невольно задержался на металлической ручке двери. В последний раз Феликс касался её в момент, после которого они с Хваном больше не общались. Плечи передёрнуло. Но сейчас ведь всё в порядке, альфа совсем не злился на него. Однако Ли всё равно чувствовал себя тревожно. Не из-за того происшествия — нет. Ведь дело было куда серьёзнее. Он знал, как любил Хёнджина. Знал, какой сильной была эта любовь. И она совсем не походила на чувства младшего к старшему. Она была чем-то большим. Тем, от чего по коже шли мурашки, от чего лицо краснело, губы подрагивали, а тело обдавало жаром и тянущей тяжестью внизу живота. Феликс постарался отогнать все ненужные мысли и прошёл дальше мимо двери Хвана. Правда дойдя до комнаты Хана, он остановился, прислушиваясь. Там, за стенкой был слышен голос, принадлежащий явно альфе. Видимо, парень Джисона уже пришёл, хотя на часах было только девять вечера, и Хёнджин вряд ли собирался ложиться спать, а ведь он обязательно должен проведать брата перед сном. Нельзя было, чтобы он обнаружил с ним кого-то, кроме Ли. Спохватившись, Феликс развернулся и пошёл обратно на первый этаж. Оставил графин и кружки на кухонном столе. Пить совсем перехотелось. Досматривать сериал в одиночку тоже. Омега присел на диван в гостиной и взглянул в окно. Осеннее небо заволакивали тучи, а сердце от этого неприятно сжалось. Помимо прочего, ему ещё и придётся спать под дождь. Одному. — Феликс? Ты тут? — недалеко раздались шаги. Ли обернулся, замечая Хвана в дверном проёме. Тот прошёлся по нему взглядом, вдруг нахмурившись. — А Джисон где? Спит уже? — его голос стал чуть строже. — Он... да, спит, наверно, — омега старался натянуть на лицо правдоподобную улыбку, но альфа внимательно прищурился. — Почему тогда ты не с ним? Вопрос не в бровь, а в глаз. Феликс запаниковал, а мозг начал как можно быстрее выдумывать отговорку. — Просто... я... Не хочу с ним спать. Надоело, — ухватившись за мысль, кивнул сам себе Ли. — Надоело? Но вы всё детство вместе, — усмехнулся Хёнджин. Младший набрал воздуха в лёгкие. Сейчас его миссией было лишь то, чтобы не допустить старшего к Джисону. Если он увидит, как тот болтает в своей комнате с альфой, страшно представить, как ему влетит. А Феликсу за соучастие. Такое чувство, словно история повторялась. — Вот за всё детство я и натерпелся его храпа. Во сне он раскидывает ноги и руки так, что толкает меня на пол. А ещё вечно перетягивает на себя одеяло. И вообще, сейчас он вырос и занимает куда больше места на кровати, чем раньше, — вывалил сразу все аргументы омега. По сути, даже не соврал. Просто немного приукрасил. — О, так всё серьёзно, — Хван округлил глаза, потирая подбородок. — Но где ты тогда будешь спать? — На диване, — моментально ответил Ли. — Он же неудобный для сна, у тебя вся спина болеть будет. Хёнджин выглядел недовольным. Его явно не устраивал ответ младшего, но что Феликс мог поделать? У него самого выбора нет. — И ночью грозу обещали, — добавил старший, посмотрев в окно. — Уверен, что не испугаешься? Омега отвёл взгляд. Ответ был очевиден, тем более альфа знал его слишком хорошо, чтобы понимать заранее, как всё будет. Он специально спросил. Но Ли был не намерен попадать в его ловушку. — Ты прав, хён... — сдался он. — Только где мне спать, кроме дивана и не одному? К Джисону я не пойду, не маленький уже. Хмыкнув, Хван улыбнулся. — Не маленький? Ах, да, через год ведь девятнадцать уже, ты совсем взрослый, — наигранно серьёзно проговорил он. Феликс на это надул губы. Да старший стебался над ним и даже не скрывал этого! Какой наглец. — Хён, раз помочь нечем, иди сам спать. Я разберусь как-нибудь, — показательно отвернувшись, омега ровно сел на диване. Прислушиваясь к каждому звуку, Хвана он не услышал. Тот всё ещё стоял на месте? Но Ли не мог обернуться, иначе это выглядело бы как капитуляция, и Хёнджин точно потащил бы спать к Джисону, а туда старшему ни в коем случае нельзя. Нервно покусывая нижнюю губу, Феликс старался сидеть уверенно, показывая тем самым, как настаивал на своём. — Раз не хочешь к Джисону, так пошли ко мне. Голос альфы раздался прямо над ухом, и омега еле сдержался, чтобы не дёрнуться и вмазать ему затылком по носу. Он тут же обернулся к Хвану с огромными глазами. — Серьёзно? Хён, мне не пять лет так-то, — Ли посмотрел на него, как на придурка, а старший закатил глаза, словно он не того из них идиотом посчитал. — А мне не пятнадцать, и что? — А то, что я не пойду спать в твою комнату, — отчеканил Феликс. И как назло, именно в этот момент с улицы раздался гром. Видимо, где-то уже стрельнула молния. Плечи омеги вздрогнули, сам он в испуге обернулся к окну. Тучи во всю хмурились, до ливня оставались считанные минуты, если не секунды. — Уверен? — на этот раз Хёнджин без всякого намёка на усмешку или стёб вскинул бровь. — Я буду переживать, если ты останешься тут один. Давай попрошу Джисона расстелить в его комнате на полу, так за тобой будет кому присмотреть, и он точно не скинет тебя с кровати. Слова Хвана звучали логично и очень даже убедительно. В любой другой ситуации Ли бы не задумываясь согласился. Ему в самом деле страшно было даже представить, как он проведёт целую ночь наедине с громом и молнией в тёмной гостиной. Но, нет, он не мог подвести друга в важный для него момент, тем более в День Рождения. — Не волнуйся ты так, — как можно более естественно отмахнулся Феликс. — Подумаешь. Не первый раз я сплю один. — Может и не первый, но в грозу тебе всегда нужен кто-то, — Хёнджин нахмурился. — И всё-таки, я пойду попрошу Джисона. Так спокойнее будет. Альфа уже собирался уходить, как омега сорвался с места. Он не должен допустить того, чтобы старший зашёл в комнату Хана. Да простит его Хван, но он сам когда-то был на месте брата, поэтому должен понять. — Подожди, хён, — Ли схватил его за руку и повёл обратно в гостиную. — Чего ты так сразу? Недавно приехал, а уже командуешь. Лучше бы рассказал, как прошли твои дни в Америке. Ты ведь немало там прожил, а мне, вообще-то, интересно послушать, — протараторил он на одном дыхании. Хёнджин не стал сопротивляться, поэтому уже сидел на диване рядом с Феликсом. Внимательно оглядев младшего, он наблюдал за тем, как тот устраивался рядом поудобнее, запрокидывая одну руку на спинку. — Начинай, — подтолкнул он старшего. — Что конкретно ты хочешь услышать? — Я же сказал. О твоей жизни в Америке. Там правда одними бургерами питаются? Хван прикрыл рот рукой, прыская от смеха. — Когда только приехал, я тоже так думал, — кивнул альфа. — Но на самом деле у них разнообразная еда. Сначала я и правда питался одним фастфудом, потом попробовал итальянскую кухню, турецкую кухню. В итоге вернулся к нашей. Её там редко можно встретить, поэтому пришлось учиться готовить. — Так ты делал себе еду сам? — Ли удивлённо похлопал глазами. — Не тебе одному брауни печь, — старший широко улыбнулся и потянул младшего за щёку. Феликс возмущённо надул губы, но позволил Хёнджину нежно притянуть себя ближе и облокотиться на плечо. — Постоянно о них думал, — вздохнул альфа. — О чём? — О твоих брауни и о тебе. Омега подвинулся к нему ближе и замер. Сидя в объятиях Хвана он всё больше понимал, как скучал по нему. Безумно. И сердце начало биться сильнее, когда старший провёл рукой по светлым волосам, словно помогая убрать из головы всю скопившуюся тоску и надоевшую печаль. — А работа как? Тяжело было совмещать её с учёбой? — перевёл тему Ли. — Да нет, хотя моментами хотелось всё бросить. Но такое бывает. Я дотерпел до конца, чтобы вернуться. Феликс не видел, но чувствовал, как на лице Хёнджина появилась улыбка. Он продолжал гладить его по макушке, свободной рукой крепче прижимая к себе. Омега обхватил его талию и прикрыл глаза, слыша размеренное сердцебиение и успокаиваясь от него. Негромко альфа продолжал рассказывать что-то ещё, а Ли готов был уснуть под его голос в любой момент. Ему давно хотелось вновь ощутить это тепло и этот комфорт рядом со старшим, и теперь он наслаждался этим по полной. Рука Хвана в какой-то момент опустилась на спину и осталась там. Но только Феликс подумал, что наконец-то он в своей тарелке, как гостиную пронзила резкая вспышка, а через мгновение погас свет. Широко распахнув глаза, омега тщетно пытался что-нибудь разглядеть, Хёнджин прижал его к себе со всей силы, чтобы тот не закричал, когда через минуту послышался свирепый гром. — Хён, где свет? — испуганно пропищал Ли. — Сейчас, не бойся, — Хван достал из кармана штанов телефон и включил фонарик. — Видимо, замыкание. Утром всё исправят. — Только утром? — у Феликса началась настоящая паника, как бы он не хотел держать себя в руках. — Как же теперь спать? — Пойдём. Скажу Джисону, чтобы не храпел, — Хёнджин встал с дивана и одним движением подхватил младшего на руки. Тот опомниться не успел, как они уже выходили из гостиной. Вцепившись в плечи старшего, он попытался слезть с него, но оказался только удобнее схвачен. — Хён, нет, стой, я передумал, я хочу спать у тебя, — выпалил он на одном дыхании. Сердце бешено заколотилось, когда Хван остановился посреди коридора всего в шаге от лестницы и взглянул на него. В темноте плохо различались черты лица, но Ли догадался, как тот удивился такой внезапной смене настроения. — Но тебе же не пять лет, — возразил альфа. — А тебе не пятнадцать, и что? — парировал ему омега. Теперь он отчётливо заметил ухмылку на лице старшего. Тот кивнул и понёс его наверх по лестнице. Феликс держался, чтобы если упасть, так хотя бы на Хёнджина. Тот ведь сам предложил ему спать в его комнате, так пусть сам всё делает, раз так хочет, Ли не будет ему мешать. Встав у двери, Хван потянул за ручку, и та открылась. Омега сам не понял, как затаил дыхание, стоило им войти внутрь. В груди всё разом затрепетало, в нос дал аромат сливок — аромат Хёнджина, которым была пропитана вся комната. Феликс сразу ощутил, что теперь они на его территории, и тут любые возражения будут отклонены. Ещё не поздно было отказаться и вновь пойти в гостиную. Но Ли уже давно сделал свой выбор. — Располагайся, — альфа опустил его на ноги, закрывая за собой дверь. Каким же счастьем оказалось, что ночник работал на батарейках, поэтому хоть немного, но комната была освещена. Пока Феликс стоял и рассматривал спальню, Хёнджин прошёл вглубь и улёгся на кровать, раскинув ноги. Тут-то омега впал в ступор. Отброшенное в сторону одеяло, звуки капающего дождя за окном, мрак ночи и тускло освещаемые силуэты тела альфы. Всё как тогда... Сглотнув, Ли постарался отогнать прочь неприятные воспоминания. Тогда Хван был с парнем, сейчас его нет. Хотя, откуда Феликсу знать, встречался ли старший сейчас с кем-нибудь или после того случая с головой погрузился в учёбу с работой. Спрашивать об этом не хотелось так же, как и напоминать произошедшее шестью годами ранее. Заместо этого стоило спросить, где же омега будет спать. Но как только он попытался собраться заговорить, послышались новые раскаты грома. В испуге вскрикнув, Ли инстинктивно начал прятаться. И первое, что попало под руку, было одеяло. Феликс залез под него и ощутил, как задрожало всё тело. Тут-то его схватили с обеих сторон и притянули к себе. — Тише-тише, я здесь, — Хёнджин усадил его рядом с собой, открывая лицо, чтобы видеть младшего. — А ты ещё хотел спать один. Виновато отведя взгляд, Ли притих. — Сегодня ляжешь со мной, — продолжил Хван. — Но... — Это не обсуждается, — отчеканил он, но быстро сменил интонацию на более ласковую. — Не переживай, на пол я тебя не скину. Поджав губы, Феликс не знал, что ответить. Спать с мужчиной, по которому сходил с ума, казалось чем-то нереальным. Если в детстве Ли было бы абсолютно всё равно, и он бы, наоборот, с радостью лёг с Хёнджином, то теперь контекст находиться с ним в одной постели всю ночь в повзрослевшей голове выглядел совсем иначе. И плевал омега с высокой колокольни на то, что всё ещё был девственником. Альфа рядом только пробуждал желание. Вот бы оказаться дома и затрахать себя до потери сознания самым большим фаллосом, что у него был. Но от таких мыслей Феликс только больше чувствовал прилив крови к голове, а глаза то и дело проходились по соблазнительным изгибам тела Хёнджина. Тот держал его сильными руками при себе и не отпускал. Если Ли боялся грозы, то Хван боялся за состояние младшего во время неё. — Давай, попробуй уснуть, — старший будто нехотя отпустил его и позволил лечь на кровать. Сам альфа остался сидеть. Его взгляд был устремлён куда-то в окно. Омеге стало жарко, он распутался из одеяла и отложил его в сторону. Посмотрел на Хёнджина, подумал. И вновь укрыл себя, но теперь до талии. Грудь всё тяжелее вздымалась при каждом вдохе феромонов сливок, а взгляд приковывался к Хвану. Веки тяжелели, а мозг уже во всю придумывал фантазии. Ли отвёл взгляд. Он не трогал себя уже больше недели, а молодой организм слишком резко реагировал на любимые ароматы, ставшие уже эрогенной зоной. Но ему никак нельзя было возбуждаться. Джисона он спас, но никто не мог спасти его самого. Феликс готов был заплакать, даже на грозу за окном стало всё равно. Глаза снова и снова устремлялись на сидящего рядом Хёнджина, а между ног образовывался зуд. Целый порочный круг. Ли решил, что для надёжности лучше уж отвернуться от альфы к стенке, что он и сделал. Но теперь волосы на вспотевшем затылке вставали дыбом от того, как же почти физически чувствовался на себе взгляд Хвана. Феликс сглотнул ком в горле. Дома по ночам он иногда позволял себе фантазии о том, как бы Хёнджин мог его взять, как бы он подошёл сзади, развёл его ноги в стороны и вставил член. Множество образов его возбуждённой плоти всплывало перед глазами, и у омеги скапливалась слюна во рту от каждой такой картинки. Между ног только больше начало зудеть. Ли не мог справиться с этим, а терпение лопалось, как мыльный пузырёк. Ему срочно нужно бежать, сказать любое оправдание и запереться в душевой кабинке. И как он только умудрился возбудиться от одного присутствия Хвана рядом? Это уму не постижимо. Уже вся поясница была в испарине, когда позади Феликс услышал скрип кровати, а после почувствовал, как прогнулся матрас. — Не можешь уснуть? — над ухом раздался томный голос альфы. Лицо вспыхнуло жаром, как и всё тело. Омега титаническими усилиями сдержался, чтобы не прогнуть спину, и от того вдруг закружилась голова. В комнате совсем душно и нечем дышать. — Ты выпускаешь феромоны, Феликс, ты не заболел? Но Ли только тяжело вздохнул. Хван протянул к нему руку и приложил её ко лбу. — Да ты весь горишь, — он провёл ладонью к щеке и бережно погладил по ней. — Хён, я... — омега пытался что-нибудь придумать, чтобы уйти, но ничего не лезло в голову. Альфа потянулся к нему, разворачивая к себе лицом. Феликс рефлекторно поджал к себе ноги, не в силах выдержать зуд. Они оба замерли. За стеной раздался тихий стон, следом за ним шипение, но скрипучие звуки ритмично продолжились. Ли раскрыл рот от удивления, метнув взгляд в сторону, где находилась комната Джисона. — Опять он балуется, — цокнул Хёнджин. — Прости, хён, — пропищал Феликс. Всё эмоции нахнынули разом, не успел он к ним подготовиться. Возбуждение и стыд терзали изнутри, вырываясь наружу капельками слёз. Ли всхлипнул, закрыв лицо руками. Какой же позор ему предстать перед Хваном в таком виде. — О чём это ты? — старший озадаченно потянулся к нему, но младший отмахнулся, теперь уже крепко прижав ноги к себе и уткнувшись носом в колени. — Я... Я не смог уследить за Джисоном... опять... — омега всхлипнул с новой силой. — Ты... что? — до альфы не сразу дошло, но после он тут же спохватился. — Боже мой, Феликс, о чём ты сейчас думаешь? Ли поднял на него возмущённый взгляд. То есть он переживал, а Хван вообще всерьёз не воспринимал? Но, несмотря на ожидания, Хёнджин подсел рядом и без разрешения усадил Феликса на себя. Его рука опустилась на щеку, плавно вытирая слёзы. — Всё ещё беспокоишься о том, что я попросил тебя когда-то о нём позаботиться? — тёплая улыбка расплылась по лицу, но из-за влаги в глазах младший плохо её разглядел. — Но Джисон уже вырос, ему больше не нужна помощь. Мой маленький персик... не плачь, прошу. Лучше подумай о себе, у тебя температура, а ты волнуешься о друге. Шмыгнув пару раз носом, Ли всё-таки согласно кивнул. Хван дождался, пока тот окончательно успокоится, чтобы подать из тумбочки салфетку и высморкаться. Выкинув использованное в недалеко стоящую мусорку, альфа заботливо провёл пальцами по волосам омеги, убирая их за уши, чтобы не мешали. От такой нежности Феликсу только больше хотелось разреветься. Почему-то в руках Хёнджина он всегда чувствовал себя маленьким и хрупким. Настоящим омежкой, которому хотелось нескончаемой ласки в свою сторону, а не сильным и независимым омегой, провёдшим всю жизнь без пары, но зато с лучшим другом. Хотя на самом деле Ли просто был юношей, обречённо влюблённым в мужчину куда старше его самого. И это его отчаяние. — Ты правда... не сердишься на меня?.. И не будешь рассказывать тёте Хан о том, что Джисон привёл альфу?.. — с надеждой в глазах хрипло прошептал Феликс. — Нет конечно, мой маленький персик, у меня и мыслей таких не было, — Хёнджин поцеловал его в солёную после слёз щёку. — Я давно знаю о его похождениях. — Просто в прошлый раз... — омега мгновенно закрыл рот, понимая, что ляпнул, не подумав. Альфа же вскинул бровь. За окном сверкнула молния, и Ли вздрогнул, рефлекторно схватившись за одежду на груди Хвана. Старший погладил его по спине, успокаивающе покачивая на месте. — Что было в прошлый раз? — Хёнджин наклонил голову, заглядывая в глаза. Феликс хотел их отвести, но его повернули на себя, не давая возможности улизнуть от ответа. Он смотрел на альфу и всё не мог решиться. Наверно, рано или поздно они бы всё равно это обсудили. Лучше не откладывать на потом, пока есть возможность сейчас. — Тогда... ещё когда тебе было двадцать два, — несмело прошептал омега. — Помнишь, я нечаянно застал тебя с омегой, а потом... тебе досталось... После его слов в комнате воцарилась тишина. Её звуки нарушали разве что далёкие громы и скрипы кровати за стеной. Но Феликсу это не мешало слышать свой участившийся пульс. — Я тогда переволновался и совсем не знал, что делать... — он подавил в себе всхлип. — Думал, ты так сильно разозлился на меня, что возненавидел... А теперь, Джисон попросил меня спать в гостиной, и я побоялся, что если вдруг ты узнаешь о его парне, с ним случится то же самое, что с тобой тогда... его накажут... Ли не сдержался и всё-таки вновь расплакался. Хван положил его голову себе на плечо и стал водить пальцами по светлым прядям волос. Зажмурившись, омега ждал, что же тот сделает. Накричит, накажет, выгонит из комнаты — не важно. Он ко всему готов, ведь альфа имел полное право иметь на него обиду до сих пор. — Глупенький, — усмехнулся Хёнджин, но в его голосе не было и капли издёвки. — Глупенький персик. С чего ты взял, что я захочу пожаловаться на Джисона тёте? Ты тогда ни в чём не был виноват, я сам так постарался, что пол дома проснулось. Прислушавшись к нему, Феликс перестал дышать, зато почувствовал тяжёлый вздох сверху. Хван продолжал гладить по волосам, его пальцы нежно проходились по коже. Прикрыв глаза, Ли продолжал шмыгать носом, и ему снова протянули салфетку. На этот раз омега сам прижался ближе, не желая отстраняться. Пусть ему было не по себе, он чувствовал, что альфа не злился, и это давало надежду. — Прости меня, Феликс, — с некой горечью в голосе прошептал старший. Не успел младший что-либо ответить, как он продолжил. — Ты тогда был ещё ребёнком, а я... сорвался на тебя. Взрослые так не поступают, но я был возбуждён и на грани, не мыслил трезво. Хотя это никак меня не оправдывает... Постоянно вспоминаю твой испуганный взгляд. А потом ты вовсе начал сторониться меня. И мне было... больно от этого. Раньше я даже подумать не мог, что будни станут такими тягостными без тебя. Почти всю жизнь мы провели вместе, вы с Джисоном стали неотъемлемой частью меня. Но стоило одному из вас исчезнуть, как я... мне кажется... начал сходить с ума. Я не хотел тебя тревожить, думал, ты возненавидел меня, поэтому единственным моим утешением стала работа. Я уехал в Америку с мыслью, что смогу развеяться, а время сотрёт все неприятные моменты. Только я ошибался... ведь каждый день думал об одном и том же. Хотел вернуться в Корею. К семье... к тебе. Знал бы ты, какое счастье я испытал, когда увидел тебя на пороге. Ты убежал, заметив меня, а я... не хотел тебя отпускать. Не в этот раз. Я слишком соскучился, и эта тоска превратилась в бремя. Мне так тебя не хватало, что когда я поймал тебя там на дороге, у меня звёзды перед глазами вспыхнули. Я испытал такую эйфорию... страшно представить. А почувствовать твои феромоны было достаточно, чтобы убедиться, что всё было не зря. Ты ведь тоже скучал по мне, мой маленький персик... Омега же замер, вслушиваясь и впитывая в себя каждое слово. Это была не просто откровенность, это была исповедь, крик души. Альфа выпустил всё, что накопилось, и Ли готов был вцепиться в него, чтобы утешить, но сам шевельнуться не мог. Нижняя губа подрагивала, сердце готово было выскочить из груди. Он сжал плечи Хвана и поднял на него взгляд полный обожания. — Я не просто скучал, хён... — с придыханием прошептал он. — Я тоже думал о тебе каждый день. Ты не выходил у меня из головы, я так боялся, что ты меня ненавидишь. Не подходил к тебе, сторонился, но не потому что хотел этого. Просто не был уверен, а стоило ли. Когда ты приехал, первое, что я испытал, было радостью. Но потом... я снова испугался, вдруг бы у нас не вышло заговорить друг с другом, как раньше. Только благодаря Джисону мы сейчас здесь. И я очень этому рад. В душе у меня до сих пор всё откликается счастьем на то, что ты не дал мне уйти тогда. Хён... спасибо, что остановил меня и прижал к себе. С тобой я снова дома. Феликс улыбнулся, и в этой улыбке отразилось всё то, что он с таким трепетом испытывал к старшему. Всё, что он сказал, было не просто словами. Их легко можно было посчитать глубоким признанием в своей привязанности и нежности к Хёнджину. Хотелось бы Ли сказать об этом напрямую, но даже сам себе он поверить не мог, что страх быть отвергнутым до сих пор таился в душе. Уж лучше пусть они останутся друзьями, как то было всегда, чем расстанутся вовсе. Хван же всё неотрывно смотрел в глаза напротив. Казалось, он вовсе выпал из реальности и обдумывал что-то своё. Его пальцы опустились на щёку омеги, провели по ней и остановились на губах. Большой палец слегка надавил на нижнюю, заставляя челюсть приоткрыться. Теперь альфа смотрел на губы. Щёки младшего запылали, но отстраняться он не стал. Старший наклонился к нему, прошептав томно, так тихо, словно кто-то мог их подслушивать, и раскрыл самую заветную тайну из всех, что у него имелись. — Я люблю тебя, Феликс, — он перевёл взгляд на его глаза. Это стало последней каплей. На Ли обрушился целый шторм из собственных чувств. Частота пульса отбивала все рекорды, а тело вспыхнуло, как спичка. Находиться в комнате было уже не душно, а поистине жарко. Омега только пришёл в себя, чтобы ответить Хвану, как тот подался вперёд, накрывая губы Феликса своими. Поцелуй выдался робким, но настолько нежным, что младший чуть голову не потерял. Хёнджин мягко сминал его губы своими, как бы показывая, что нужно делать. Ли когда-то тренировался на фруктах, но даже представить себе не мог, что с альфой всё ощущалось совсем по-другому. Жар его тела передавался и ему, руки с силой цеплялись за плечи, пока обмякшее тело ещё не начало скатываться на кровать. Феликс глухо простонал, сам того не ожидая, а Хван только придержал его обеими руками за поясницу, чтобы он не отстранился от него. Омега мысленно умолял всё живое на свете, чтобы этот миг никогда не закончился. Его любимый мужчина сам его поцеловал, и Ли ластился к нему всем телом, желая чувствовать, что это не сон и ему не придётся после вновь удовлетворять себя в одинокой спальне. Губы сплетались друг с другом, в паху скапливалось напряжение. Омега прогнулся в спине, выставляя грудь вперёд. Альфа шумно выдохнул ему на лицо и крепче сжал за талию. Еле сдерживаясь, чтобы не застонать, Феликс проскулил, когда от него отстранились. Он неосознанно вновь потянулся к Хёнджину, но тот оставил на губах только короткий чмок, прежде чем младший пришёл в себя. — Я тоже... тоже люблю тебя, хён... Его дыхание было сбитым, грудь тяжело вздымалась. Хван улыбнулся, и его улыбка показалась измученной, счастливой и трепетной одновременно. Он аккуратно уложил омегу спиной на кровать, а сам навис сверху. За окном сверкнула молния, и раздался гром, отчего Ли руками и ногами вцепился в старшего, слегка дрожа. — Я с тобой, маленький персик... Пока я рядом, ты в безопасности, — ласково прошептал он и опустил голову. — Хён... — У тебя, кажется, предтечка, — задумчиво протянул Хёнджин. — Твои феромоны такие сильные, я еле сдерживаюсь, чтобы... — Чтобы что? — Феликс сглотнул, его глаза округлились, со всем вниманием изучая альфу перед собой. — ...чтобы самому тебе не навредить. Омега поджал губы, не зная, как на такое ответить. И почему вдруг альфа об этом заговорил? — Но как ты мне навредишь?.. — У тебя скоро течка, — вместо ответа выдохнул Хван. — Мне лучше спать на полу. Он собирался слезть с кровати, но Феликс его остановил. Вцепился мёртвой хваткой в руку Хёнджина и взглянул с мольбой. — Прошу, останься, — он потянул старшего обратно на себя, и тому пришлось сесть рядом. Не став дожидаться, что там ответит Хван, Ли забрался на него сверху и прижал к кровати. Голову кружило от одной лишь мысли о том, что альфа его любил. Не просто как младшего, как друга брата, а как парня. Как омегу, с которым хотел провести всю жизнь. И Феликс понял, что ему нельзя упускать шанс. Не как в прошлый раз. Он больше не отстранится. — Феликс, ты... — Хёнджин стиснул зубы, схватившись за бёдра младшего, которые не спеша потирались о его бока. — Что я? Хён, почему ты хочешь спать на полу? Я не хочу без тебя. Я так скучал по тебе, — притворно захныкал он, нагибаясь ближе к обескураженному лицу альфы. — Тем более ты сам сказал спать у тебя, так что не думай забирать свои слова назад. Дыхание спёрло, когда он наклонился максимально близко. Лицо Хвана было всего в паре миллиметров, можно было легко податься вперёд и поцеловать его снова. Между ног конкретно подтекало, Ли теперь даже не пытался скрыть этого. Все мысли и весь поплывший разум сосредоточились на мужчине перед собой. Его феромоны окутали и прижали к себе, хотя сам альфа лежал неподвижно. Феликс не сдержался от соблазна. Эти пухлые губы так маняще приоткрылись, что он тут же накрыл их своими. Начал сминать, как до этого делал Хёнджин, и будто невзначай провёл языком. Хван вновь шумно выдохнул, Ли опустил руки ему на грудь, чувствуя бешено колотящееся сердце. Как же он жаждал его, как же хотел. Омега весь навалился сверху, только бы удержать на подольше, только бы ещё немного насладиться альфой. Но тело нуждалось в большем. Оно просило раздеться, в клочья выбросить всю одежду, чтобы наконец-то вздохнуть спокойно и сесть старшему на член. Промежность изнывала, младший во всю тихо постанывал в поцелуй. Он не понимал, что на него нашло, но и зачем это сейчас? Хёнджин первый признался ему в любви, первым поцеловал. Он дал Феликсу надежду, а тот ухватился за неё при первой же возможности. — Я сейчас... мне нечем дышать... — с трудом отстранившись, Хван распахнул рот, вдыхая полной грудью. Вид его покрасневшего лица и опухших губ привели Ли в восторг. Никогда прежде он не видел чего-то настолько красивого, никогда ещё Хёнджин не казался ему таким привлекательным. Даже в своих одиноких фантазиях он не мог вообразить, что можно возбудиться от одного простого действия. Между ног запульсировало, Феликсу ужасно захотелось прикоснуться к себе, но вместо этого он провёл тазом по животу старшего. — Мой хороший... я понимаю, чего тебе хочется, но, — хрипло протянул Хван, — ты ведь ещё не совсем взрослый. Ли на это фыркнул и надул губы. — О чём ты, хён? Возраст согласия уже достигнут. К тому же, у меня миллион раз было... с игрушками. И мне всегда хотелось попробовать с альфой. С тобой. Последнее омега проговорил особенно чётко, томно прикусывая свою губу. Альфа вздрогнул, когда крошечные пальцы прошлись по груди вверх, ухватившись за ворот домашней футболки. — С игрушкой одно, а со мной — совсем другое, — Хёнджин покачал головой. — Ты не выдержишь. — Так я растянусь. — Но тебе всего семнадцать. — Уже завтра восемнадцать. — Всё равно тебе рано. — Джисону можно, а мне нет? — У Джисона есть парень. Феликс прикусил язык. Да. Джисон-то трахался со своим парнем, а не со старшим братом лучшего друга. — Тогда... — глаза забегали по Хвану, а в горле застряли слова, которые Ли всё-таки решился озвучить. — Будь моим парнем. Альфа застыл с раскрытым ртом. Раньше бы омега послушно согласился с его словами и не стал спорить, но теперь старшему удалось-таки понять, как младший вырос и не желал мириться с тем, что ему не нравилось. Теперь приходилось разговаривать с ним на равных. Феликс же времени зря не терял. Пока Хёнджин лежал в ступоре, он опустился тазом ниже, надавил на пах, чувствуя промежностью пока ещё не полностью твёрдую, но уже достаточно внушительную плоть. Даже сквозь одежду понятно, что настоящий член куда больше простой игрушки, и от этого внутри всё запульсировало в предвкушении. Хотелось попробовать и вкусить то, что прежде не было доступно. — Ты сводишь меня с ума... — прорычал Хван. С силой сжав бёдра Ли, он одним движением поменял их местами. Лёг между ног омеги, вдавив его всего в кровать. Феликс на грани писка простонал, толкнувшись тазом навстречу. Он весь горел, ему хотелось выйти на улицу, чтобы хоть как-то охладиться, но если выбирать между тем, чтобы лежать под любимым мужчиной, выбор становился слишком очевидным. — Хён... — Ты уверен в своих желаниях, Феликс?.. — серьёзным тоном спросил Хёнджин. Ли смотрел на него как сквозь пелену, но прекрасно ощущал, как крепчал в штанах чужой член. Он вымученно простонал, не в силах пошевелиться, когда Хван надавил на него и лёг пластом, чтобы тот не стимулировал возбуждение. — Нет, у тебя течка, ты не понимаешь, что творишь... Вновь поднявшись с него, альфа сел на край кровати. Омега хватался за него руками и ногами, силясь остановить, но старший оказался сильнее. Младшему оставалось только подползти к нему, чтобы обхватить шею руками и повиснуть сзади. Дыхание обдало покрасневшие щёки Хёнджина, а губы опустились на шею. Феликс вдыхал его феромоны и с каждой секундой хотел наброситься со своей страстью всё больше и больше. — Хён... хён, я хочу тебя... — проскулил он в самое ухо. Хван сжал ладони в кулаки у себя на коленях. Обернулся к нему и оглядел всего тяжёлым взглядом. — Я тоже, — одними губами проговорил он. — Но не так я себе представлял наш первый раз. Ли уставился на него в ответ с округлёнными глазами. Так старший представлял их в одной постели? И как давно? — А как?.. — Я думал... я хотел, чтобы ты его запомнил. Чтобы наутро не пожалел. Чтобы это было твоё собственное решение, а не угода инстинктам. — Но и сейчас это не просто по животному желанию. Если ты из-за предтечки так переживаешь, то можешь забыть о ней. Омеги перед таким периодом, как правило, вообще не возбуждаются. Весь пик приходится на саму течку. А я... ты посмотри на меня... я умереть как хочу тебя. Потому что испытываю к тебе больше, чем просто влечение. Потому что скучаю по тебе и твоей любви. Он опустил голову на плечо Хёнджина и прикрыл глаза. Сердце было полно сомнений. Оно переживало одновременно обо всём на свете и не чувствовало ровным счётом ничего. Феликс не знал, что ему ответит старший, но он точно был уверен в своих словах. Ведь сказал правду. Ведь из всех альф, что ему встречались, Ли хотел только Хвана и любил тоже только его. — И давно ты... скучаешь по мне? — Хёнджин остановился на интонации, будто не договорил до конца, но Феликс и так его понял. — Давно. Лучше не спрашивай, — омега покраснел, сам не ожидая от себя такой реакции. Признаваться в чём-то настолько сокровенным он пока не решался. — И я давно, — вздохнул альфа. Повернувшись к Ли лицом, он изучающим взглядом ещё раз провёл по младшему, словно пытался выискать что-нибудь, за что можно было бы зацепиться. Но Феликс смотрел на него уверенно, с диким желанием расставить ноги и прямо так перед лицом Хвана трахнуть себя. Хёнджин подхватил его за поясницу, укладывая обратно на кровать, и наклонился ближе. Не сговариваясь оба впились в губы друг друга. Альфа снова оказался между ног омеги, а тот обхватил его руками. Феликс впервые так находился в постели с мужчиной. Он не знал точно, что делать, поэтому решил по интуиции. Было жарко, так что на пол полетела верхняя одежда. Хван и слова вставить не успел, как Ли уже потянулся к штанам. Те насквозь промокли от смазки и тоже оказались на полу. Старший тяжело выдохнул, когда увидел младшего в одних трусах перед ним. — Только ты мне не ответил, — омега провёл языком по губам. — На что не ответил? — альфа вскинул бровь, устраиваясь ближе. — Что будешь моим парнем. Ты согласен? На один раз мне точно не захочется спать с тобой. Хёнджину потребовались всего пара секунд, чтобы обдумать. С Феликсом он знаком давно, знал его буквально с пелёнок. Тот вырос на его глазах и так неожиданно из маленького ребёнка превратился в прекрасного омегу. Хван и не понял, в какой момент успел влюбиться. Джисон постоянно заваливал его новыми и новыми фотографиями, где они с Ли гуляли и развлекались сначала в школе, потом в колледже. И в какой-то момент в голове щёлкнуло, и процесс невозврата стал запущен. Он уже не мог без Феликса. Воспоминания и просились, стоило взять в руку персик или включить любимое кино младшего. Проводя одинокие вечера в американской квартире, Хёнджин не думал ни о чём, кроме как скорее вернуться. Приехав обратно в Корею, для себя он решил, что больше не позволит Ли прятаться от себя. Выведет на свет и оставит подле себя. Хван не рассчитывал на взаимные чувства, у омеги впереди своя жизнь. Но теперь тот сам просил его стать своим парнем, стать кем-то большим, чем просто братом друга и детской нянькой. — Я согласен, — альфа кивнул. — Но ты не боишься? — Тебя и наших чувств? — Феликс озадаченно нахмурился, а после притянул Хёнджина к себе за шею, шепча в губы. — Никогда. С тобой мне не страшно. И Хвана сорвало с последней удерживающей его волю нити. Он опустился к Ли, начиная покрывать его обнажённое тело поцелуями. Кожа горела, на ней выступила испарина. Старшему и самому было невмоготу находиться в одежде, но он стерпел, не в силах оторваться от младшего. Тот прогибался в спине и тихо постанывал. Хёнджин приложил одну руку к его губам, как бы намекая на то, чтобы он был тише, ведь за стеной всё так же находился Джисон и его парень. Феликс поцеловал его ладонь и сам обеими руками прижал её ко рту. Он подставлялся под губы альфы, чтобы тому было удобнее. Глаза обоих сверкали счастьем в темноте и, казалось, могли осветить весь мрак комнаты. За окном так же шёл ливень, удары капель об окно только усилились, но ни Хван, ни Ли не обращали на них никакого внимания. Пока вспышки молний озаряли пространство, Хёнджин посасывал между губ соски омеги, заставляя того мелко дрожать, пока раскаты грома били по ушам, Феликс обхватывал тело альфы ногами и прижимал к себе ближе. Они отдавались друг другу, ласкали друг друга, пока наложились силы, пока внизу живота и в душах горело желание. Ли тяжело дышал через нос, изо рта потекла слюна, не сдерживаемая рукой Хвана. Старший заботливо стёр её с щеки и навис над младшим. Его веки были наполовину прикрыты, а губы шептали нежности, от которых Феликс готов был утонуть в экстазе чувств. Он чуть не застонал в голос, стоило Хёнджину стянуть с себя всю одежду и остаться, как и он, только в нижнем белье. Размах плеч, мускулы на них и соски на груди будоражили сознание. Ли отрывисто дышал, лишь чудом не упав в обморок, когда провёл пальцами по взмокшей коже. Хван в самом деле хотел его, позволял себя трогать и изучать. Со всем трепетом относился к девственности младшего. — Нравится? — для большего убеждения поинтересовался альфа. На губах его расцвела улыбка, от которой омегу не хило повело. Он облизал свои пересохшие губы и кивнул в согласии. — Безумно. До одури довольный Хёнджин снова опустился с поцелуями. Вся грудь Феликса стала помеченной алыми засосами и следами от зубов. Ему это нравилось. Им это нравилось. Альфа шёл всё ниже и ниже, пока не достиг пупка. Живот омеги оказался особенно чувствительным местом, и Хван не сдержался, чтобы провести по нему пару раз языком. — Ах-а, хён, щекотно, прекрати! — взвизгнул Ли. — Хорошо, мой маленький персик, — промурлыкал тот, улыбнувшись шире. Феликс всегда оставался Феликсом. Даже в постели он не мог удержаться от того, чтобы глупо посмеяться и нечаянно удариться затылком о стену. Хёнджин с обожанием наблюдал за его настроением, но оба замерли, когда руки остановились на нижнем белье. Ли слабо кивнул и сам потянул трусы вниз. Хван чуть язык не проглотил от увиденного. Возбуждённый член младшего дёрнулся, ощущая на себе внимание. Раздвинутые ноги не скрывали покрасневшей дырочки. Из неё каплями вытекала смазка, и альфа плавно провёл пальцем, чтобы подобрать её и попробовать на язык. Омега округлил глаза, смущённо прикрыв нижнюю часть лица руками. Альфа в свою очередь тоже снял боксеры, и те отошли в сторону. Феликс готов был кончить только от взгляда на стоячий член Хёнджина. Длиной тот доходил до пупка, а толщина помещалась в целый обхват ладони Хвана. Вены выпирали из тонкой кожи и шли от основания к покрасневшей головке. Ли сглотнул накопившуюся вязкую слюну. Вот это и был член альфы. Его игрушки действительно выглядели игрушками на его фоне. Набрав воздуха в лёгкие, а смелости в кулак, омега пошире раздвинул ноги. Он молча приглашал старшего ближе к себе, просил наконец удовлетворить себя и не мучить их обоих больше ни секунды. Хёнджин так и сделал. В упор прижался к младшему, проходясь всей длиной возбуждения по промежности. От стимуляции Феликс застонал и подавил звуки рукой. Хван наклонился к нему, касаясь губами щёк и подбородка. Его ладонь плавно проскользнула между их телами и огладила низ живота омеги. Тот затрепетал от столь бережных ласк к себе, и поцеловал-таки альфу в губы. Ли не хотел от него отрываться, желал, чтобы всё прошло так: лицом к лицу, сердце к сердцу, душа к душе. И старший был с ним согласен. От лёгких прикосновений внутри живота запорхали бабочки. Настолько открытым Феликс себя ещё никогда не чувствовал. Но перед Хёнджином ему хотелось быть именно таким. Ведь тот никогда бы не стал осуждать его, принижать и тем более отказываться от младшего. Ли знал это. Только раньше надуманный страх быть отвергнутым туманил разум. Зато теперь он ему не поддастся. — Немного потерпи, хорошо? Я не сделаю тебе больно, обещаю, — прошептал в самые губы Хван. И Ли ему доверился. Пальцы альфы внутри ощущались как что-то нереальное. Стенки промежности тут же сократились, но Хёнджин стал ласково целовать Феликса вновь и вновь, пока он снова не расслабился, впуская в себя глубже. Последняя фаланга погрузилась с хлюпом. Смазка так и стекала по бёдрам к постели. Наутро точно придётся менять всё бельё. Приластившись к любимому, Ли расставил ноги шире, позволяя тем самым начать движение. Пальцы плавно проникали внутрь, растягивая тугие стенки и подготавливая их к нечто большему. Омега стонал, уткнувшись в плечо альфы. Покусывал его мышцы, ощущая их твёрдость и силу. Хван же опустился лицом на руку, на которую опирался всё это время. Его тяжёлое дыхание Феликс ощущал на шее. То опаляло кожу и заставляло ещё больше возбуждаться. Смазка только обильнее потекла по руке Хёнджина, и он вытащил пальцы, растирая остатки по члену. Тот во всю пульсировал и ждал только разрядки. С трудом дотянувшись до тумбочки, старший достал презерватив и чуть отстранился для удобства. Младший заворожённо наблюдал, как латекс раскатывался по плоти, обтягивая её всю. Во рту скопилась слюна, и он тут же её сглотнул. Вышло так шумно, что Хван поднял в его сторону голову. Ли только соблазнительно выгнулся, заставляя забыть обо всём на свете. Хёнджин безумно его хотел. Желал настолько сильно, что от обычной дрочки на тело возлюбленного можно было бы получить оргазм такой силы, от которого уже не останется чувств. Но он сдержал порыв ради Феликса. У того это был первый раз, и альфе хотелось, чтобы омега после близости с ним не смог думать ни о ком другом в своей постели. Он хотел сделать Ли своим. Если не сейчас, так обязательно в будущем, когда младшему пора уже будет искать себе мужа и строить с ним семью. Пока Хвану хватит и того, что они встречаются. Сердце билось сильнее только от осознания этого факта, к которому они шли так долго. — Хён... — сиплым голосом отозвался Феликс. — Прошу, возьми меня... я не могу больше... Хёнджин прикусил губу и провёл рукой от груди омеги к талии, фиксируя его на одном месте. Второй рукой он направил член к промежности. — Закрой глаза и доверься мне, — ласково прошептал альфа. Омега выдохнул и прикрыл веки, как тот и сказал. Он верил ему, поэтому обхватил за шею и прильнул с поцелуями. Те помогали отвлечься от взрывающихся фейерверков ощущений. Ли сразу почувствовал, как в него вошла головка. Та сжалась промежностью, и Хван тихо зашипел. Постаравшись расслабиться, Феликс максимально раскрылся перед ним, не сводя ноги, хотя так хотелось. Губы только сильнее впились в другие, Хёнджин плавно толкался внутрь, прислушиваясь к каждому стону младшего. Тот цеплялся за него, мычал, скулил и даже всхлипывал. На мгновение Хван опешил и хотел было вытащить член и не мучить, но Ли сам притянул его к себе. Настойчиво продолжая терзать губы, он подался тазом навстречу. Теперь уже застонал альфа. Плоть по самое основание сдавилась стенками истекающей промежности. Шлепок вспотевших тел друг о друга раздался по всей комнате. На этом пошлые звуки не прекратились. Хёнджин стал медленно двигаться внутри Феликса. То выходя из него, то снова проникая по самые яйца. Удивительно было, как только Ли удавалось терпеть его в первый раз. Но судя по закатанным глазам и нескончаемым ласкам губ омеге было только в одно удовольствие принимать Хвана. Альфа расслабился, когда младший наконец перестал держаться за него мёртвой хваткой. Омега отпустил ситуацию и больше не пытался сдерживаться. Теперь его стоны приглушали только стены, и в моменте стало всё равно, если их услышат. При желании спалить их могли ещё на этапе предварительных ласк. Поэтому ни Феликс, ни Хёнджин больше не пытались скрыться. Всё и так было очевидно. Толкнувшись ещё и ещё, Хван ускорил ритм. Промежность совсем легко принимала его в себя, а по итогу член вовсе заскользил в ней, словно уже очень давно трахал Ли, причём на всех поверхностях. Внутри пульсировало, кровь шла по венам, и лица обоих были полностью красными, как и тела. Заправив мокрую от пота чёлку назад, Хёнджин впился обеими руками в покрывало с обеих сторон от талии Феликса. Младший видел его желание в глазах, видел вздутые вены на висках и напряжение в руках. Он и сам весь ходил по грани, промежность изнывала от того, как настойчиво её терзал колом стоячий член. Откинувшись на постели, Ли хрипло простонал имя Хвана. Это прозвучало настолько умоляюще и страстно, что у альфы кончились последние капли какого-либо терпения. Он в последний раз поцеловал омегу со всем порывом, что у него имелся, а после вдавил его в кровать, начиная активно двигать тазом. Феликс не знал, куда себя деть, и метался из стороны в сторону. Член входил настолько глубоко, что задевал какие-то чувствительные стенки, которых прежде Ли никогда не касался. Он открыл для себя нечто новое с Хёнджином, ступив на совершенно другой уровень удовольствия. Близость с Хваном нельзя было сравнить ни с чем. Младший хотел только его и его одного. На пике хотелось кричать. Растерзать всю постель в клочья и оставить в этой комнате только себя и Хёнджина. Оргазм накрыл волной цунами с головой, и где-то на периферии сознания послышался беспощадный гром. Ливень за окном не щадил ничего, казалось, мог выбить даже окна. Но рядом с Хваном Ли совсем не задумывался об этом. Он кончал, кажется, целую вечность, пока старший входил в него и брал до последнего. Пик альфы почувствовался безошибочно. Внутри его член запульсировал, испуская мощный поток спермы. Его не вместил в себя даже презерватив, и наружу потекли белёсые капли. Феликс почувствовал эту мокроту и облизал пересохшие губы. Движение тут же прекратилось, таз Хёнджина плотно прижался к бёдрам омеги. Оба подрагивали в после оргазменной неге. — Как хорошо... хён, как хорошо... — одними губами проговорил Ли. Сил что-либо делать не осталось. Он лужицей лежал на кровати, раскинув руки в стороны. — Мой маленький персик... Как вкусно ты пахнешь... — Хван прижался носом к его шее и вдохнул аромат. — Твои феромоны... они стали более сладкими... — Что это значит?.. — Феликс озадаченно надул губы. — Ты больше не девственник... Хёнджин слабо улыбнулся на ещё больше вспыхнувшее смущением лицо омеги. Выйдя из него и выкинув наполненный презерватив в мусорку, альфа устроился рядом. Внизу всё ещё было мокро, и следовало бы прибрать за собой, но как же это сейчас было неважно. Ли приластился к рукам Хвана, тот обнял его всего и со всей любовью поцеловал в лоб. Пора было бы уже давно поверить в реальность происходящего, но оба почему-то с трудом могли даже представить это. Только в унисон бьющиеся сердца и восстанавливающиеся дыхания твердили об обратном. — Спи, мой маленький персик, я буду рядом всю ночь, — Хёнджин заправил взмокшие волосы Феликсу за ухо и тепло улыбнулся. — А утром? Ты будешь со мной утром? — Теперь я буду с тобой столько, сколько захочешь. — Хочу навсегда. — Значит, навсегда.

***

8 лет назад...

За окном с самого утра шёл дождь. Он будто и не планировал останавливаться, становясь всё сильнее. Десятилетний омега сидел один в гостиной, читая заданную в школе книгу. Он снова пришёл в гости к другу, а тот настолько умаялся после учёбы, что вырубился сразу же, как голова коснулась подушки. Феликсу ничего не оставалось, кроме как занять себя чем-нибудь. И первое, что пришло на ум, была книга. Раньше то мама, то Хёнджин иногда рассказывали им с Джисоном сказки на ночь, поэтому Ли так любил читать. Единственное, что он не любил, это грозу. И как назло, именно сейчас она решила напомнить о себе. За окном показалась вспышка, страницы книги осветились, и омега зажмурился, вздрогнув. Но будто этого было мало, и следом послышался гром. Феликс подскочил с места, оставляя книгу на диване, и убежал прочь. Туда, где грозы не видно и тем более не слышно. Забежав на находящуюся на противоположной стороне дома кухню, он попытался успокоить себя чем-нибудь. Взял со стола какое-то печенье и сунул в рот. Пожевав, страх отпустил, и омега вновь пошёл в гостиную, чтобы продолжить читать. Но как бы не так, ведь раскаты грома нагнали его даже в коридоре. Ли схватился за сердце, чувствуя, как то начало колотиться. Он на инстинктах побежал обратно на кухню и спрятался под столом. Сколько себя помнил, Феликс всегда боялся грозы. Его пугали эти громкие звуки и резкие вспышки света. Такие, казалось, могли разрушить целый дом, и от контакта с ними умирали люди. А омега ещё хотел пожить. Ему всего-ничего, а дома мама с папой наверняка будут скучать. Феликс взвизгнул, стоило свету на кухне включиться. Подумав на молнию, он зажмурился и весь скрутился в клубочек. Тело задрожало, а сам Ли готов был заплакать в любой момент. — Феликс? Ты чего под столом забыл? — сверху раздался добродушный смешок. Не сразу, но омега приоткрыл одно веко. Как оказалось, это был всего лишь Хёнджин, а никакая не молния. Альфа присел на корточки, чтобы взглянуть младшему в глаза, а после потянул к нему руки. — Вылезай, никто тебя не съест. Ли послушался и позволил Хвану вытащить себя и поднять на ноги. — Зачем ты туда залез? — альфа стряхнул с одежды омеги невидимые пылинки с обеспокоенным видом. — Гроза... я испугался, — промямлил он. — Прости, хён. Хёнджин ничего не ответил. Вздохнув, взял Феликса на руки и пошёл с ним на второй этаж. Там, на лестнице, Ли снова услышал гром, но на этот раз даже не шевельнулся, вдыхая сладкие феромоны сливок. Теперь-то с ним был Хван, и по наивным детским размышлениям он точно мог спасти от чего угодно, ведь любил своего младшего. Альфа зашёл в свою комнату и вместе с омегой устроился на кровати. Феликс скатился по ней к стенке, а Хёнджин поправил одеяло, чтобы не мешало, и сел на краю. Его глаза внимательно прошлись по ребёнку. Когда он нашёлся, Хван поначалу сам испугался его вида, но теперь на лице Ли не было и намёка на страх, он спокойно сидел рядом. — Феликс, запомни кое-что важное, — проговорил Хёнджин. Младший тут же устремил всё внимание на него, не отводя глаз. — Когда чего-то боишься, не нужно молчать. Сразу иди к тому, с кем тебе не будет страшно, и останься с ним, — для убедительности старший чуть понизил тон. Ли молчал с минуту, а потом подполз к нему и сел рядом, устраивая голову на плече Хвана. Тот приобнял его одной рукой. — С тобой мне не страшно, — признался омега. На лице альфы вдруг вспыхнула улыбка. Он и сам не ожидал, что такие простые слова вызовут приятные чувства в груди. Положив голову на макушку Феликса, Хёнджин погладил его по плечу. — Тогда останься со мной. И оба решили друг для друга, что останутся вместе. И в грозу, и в солнце.

***

Настоящее время...

Первым, что испытал Феликс при пробуждении, было чувство, что он сейчас задохнётся. Причём буквально. Закашлявшись, он подскочил с кровати к окну и тут же его открыл. Вдохнув свежего воздуха после дождя, Ли остался стоять у подоконника, пока не пришёл в себя. Вся комната пропиталась насыщенными феромонами сливок и персика. Ли чувствовал, как раскалывалась голова, но не понимал, от чего. Да и всё тело болело, мышцы невозможно было спокойно напрячь, а при шаге пришлось хвататься за задницу. Между ног так саднило, что омега еле как даже не месте устоял. Но комнату бы точно не помешало проветрить, поэтому окно он открыл на распашку. — Мх-ф, Феликс, холодно же, — пробурчал со стороны голос Хёнджина, и раздались скрипы кровати, когда он сонно перевернулся на другой бок. Ли опешил, не сразу осознав, что Хван делал в комнате Джисона. Лишь протерев глаза, мозг стал возвращать все утерянные после сна воспоминания по порядку. Сердце в груди забилось быстрее. Омега помнил всё до единого слова, до мельчайшего действия. И осознание молнией ударило по нему. Они с Хёнджином встречались. Повторите кто-нибудь ещё раз. Это было слишком нереально даже для сна. Но Феликс не спал. Перед глазами всплывали картинки, как он голышом лежал перед Хёнджином с расставленными ногами и мокрой дырочкой, как альфа целовал его и по согласию омеги забрал себе его девственность. — Феликс, ну, пожалуйста, закрой окно, — более вымученно буркнул Хван, приводя тем самым Ли в реальность. Он сделал, как просил старший, и подошёл к нему, сев на кровать. Его руку накрыла рука Хёнджина. Омега поднял на него взгляд и лишь сейчас заметил по вздёрнутым от холода соскам, что альфа лежал под одеялом абсолютно голый. Посмотрев на себя, Феликс убедился, что его внешний вид ничем не отличался. Лицо мгновенно вспыхнуло, выдавая всё его смущение с потрахами. — Иди ко мне, — Хван улыбнулся и потянул Ли на себя. Оказавшись вместе с ним под одеялом, по коже прошлись мурашки. Рядом с альфой было куда теплее, и контраст температур ощущался особенно остро, пока они были обнажёнными. Рука Хёнджина по-собственнически легла на бедро, и Феликс подался вперёд, закидывая эту ногу на таз старшего. Тот улыбнулся ещё шире, теперь его улыбка больше напоминала ухмылку. Зрачки увеличились. Ли весь затрепетал, когда свободной рукой Хван погладил его по щеке и притянул для поцелуя. Губы накрыли другие и сплелись в ленивых, но до одури дурманящих ласках. Только усилиями воли они отстранились друг от друга с громким чмоком. — Ты так сладко пахнешь, я дышал тобой всю ночь и не мог насладиться, — прохрипел Хёнджин, томно водя ладонью по бедру Феликса. — Так вот почему тут и вздохнуть нечем было, — догадался Ли. — Это из-за меня? — Скорее, из-за нас, — Хван пожал плечами. — Я тоже постарался. Ты выжал из меня все соки. Омега смущённо похлопал ресницами, не зная, что ответить. Он, конечно, помнил, как сильно альфа кончил тогда, но даже представить не мог, что настолько. — Тебе... понравилось ночью? — преодолевая застрявший в горле ком сомнений, решил убедиться Феликс. — Ты ведь не разочаровался во мне? — Почему должен? — Хёнджин нахмурился. — Это было куда лучше, чем я мог вообразить. Феликс, я... люблю тебя, и даже просто лежать с тобой в одной кровати уже большое счастье для меня. Улыбка сама полезла на лицо от таких слов. Ли хотелось отблагодарить Хвана за всё, что тот для него сделал. Не сдерживая порыва, он скинул с них одеяло и забрался на альфу. Усевшись на его таз, омега со всем желанием проехался по мягкому члену. Тот в мгновение стал крепким, и Феликс взвизгнул, совсем не ожидая, что плоть так легко станет упираться ему в дырочку. Тело само отозвалось на призыв возбуждения Хёнджина. — Ты уже течёшь, — с широко раскрытыми глазами заметил альфа. — Точно течка. Омега проехался промежностью по члену ещё и ещё раз. Между губ вырывались стоны, и Ли не хотелось останавливаться, как и Хвану, возбуждение которого дошло до пределов, когда младший по-блядски прикусил губу и откинул волосы одним движением назад, чуть подскочив. — Ах, мой хороший, не соблазняй меня, — тихо прорычал Хёнджин. — Возьми меня, хён. Хочу тебя. Сейчас же, — проскулил в ответ Феликс. И альфе второй раз повторять не пришлось. Он уже протягивал омеге взятый с тумбочки презерватив. Раскрыв его, Ли стал неумело раскатывать латекс по возбуждению. Задевая чувствительную тонкую кожу и выпирающие вены, Феликс аж вспотел весь, пока доделал с одной частью работы. Взявшись за плечи Хёнджина, как за опору, он уткнулся в его шею, вдыхая аромат сливок. Сейчас они казались особенно привлекательными. Скорее даже соблазнительными. Будь у них поблизости настоящие взбитые сливки, Ли бы с радостью слизал их со старшего, но пока только водил языком по коже, слыша томные вздохи и стоны. Руки Хвана блуждали по заднице, сминая мягкие половинки и оттягивая их в стороны друг от друга. Промежность до сих пор была растянута после ночного секса, поэтому на этот раз Хёнджин смог войти без подготовки. Член до упора проник в омегу, и Феликс замер, привыкая к ощущениям. Ему нравилось это чувство заполненности, нравилось, как головка утыкалась в до одури чувствительное место. Казалось, если альфа толкнётся в него хоть раз, омега тут же кончит. Продлив момент близости, Ли стал волной двигаться вперёд-назад, своеобразно стимулируя член внутри себя. Хван тихо зарычал, впиваясь с засосом в шею. Феликс громко простонал, откидывая голову назад и давая тем самым больше пространства для фантазии. Хёнджин покрывал его шею поцелуями, параллельно с этим приподнял бёдра Ли и начал вбиваться в него. Звуки шлепков отбивались от стен, стоны ласкали слух. Омега прогибался в спине и подавался навстречу альфе. Хотелось скорее догнать оргазм и пойти в душ, ведь совсем скоро должны проснуться все в доме. А то есть, Джисон, который, возможно, всё ещё находился со своим парнем. Не став медлить, Феликс вцепился руками в волосы Хёнджина. Движения становились всё быстрее. От проникновения мощным членом внизу живота завязывался тугой узел, внутренние стенки промежности сдавливали плоть внутри себя. Хватило ещё пары толчков, чтобы кончить. Ли весь дрожал после оргазма, а Хван излился в презерватив. Целуя омегу то в губы, то в щёки, альфа бережно положил обмякшее тело на кровать и вышел из него, чтобы выкинуть презерватив. И снова между ног было мокро и липко. Феликс запищал, как только Хёнджин опустился и начал целовать его живот. — Всё! Хён, не надо! Мне щекотно! — он пытался увернуться от мягких губ, но те липли только более настойчиво. — Пойдём в душ, — навалился на него Хван, ластясь ближе, чтобы Ли обхватил его ногами и руками, сладко целуя в губы. — Вместе? А вдруг Джисон проснётся, и... — То есть ты только сейчас об этом подумал?! — раздалось за стенкой. Оба парня вздрогнули, ошарашенно смотря то друг на друга, то на стену. — Чего притихли? Я уже всё знаю, — буркнул Хан из другой комнаты. И в этот момент Хёнджин с Феликсом рассмеялись, как никогда раньше. В более абсурдную и неловкую ситуацию они ещё не попадали. — К слову, с Днём Рождения, Феликс! Поздравляю вас. — Спасибо, Джисон-и! — ответил ему Ли. Переведя взгляд на Хвана, он заулыбался ещё больше. И, видимо, альфа не стал оставлять своих попыток даже несмотря на брата в соседней комнате, поэтому взял омегу на руки и прямо так понёс с собой в душ. Феликс прижался к нему, словно за Хёнджином мог бы прикрыть свою наготу. Как же прекрасно и счастливо они чувствовали себя в этот момент. Вдыхая феромоны друг друга, стало совершенно ясно, что рано или поздно им бы всё равно суждено было стать друг другу куда большим, чем просто друзьями. Где бы они не находились, и с кем бы не общались, их всегда тянуло друг к другу. Словно два магнита. Стоило только приблизиться, как связь стала неизбежна. Тем более после стольких лет. Они попросту изголодались друг по другу. Поэтому сейчас, ощущая тепло любимого тела и лаская его губы своими, можно было точно сказать, что всё встало на свои места. И это лучшее, что могло произойти. Теперь они счастливы. — С Днём Рождения, мой маленький персик.