Тени Тейвата

В следующую секунду произошло одновременно несколько вещей. Тарталья почувствовал, что сковывавший его лед треснул, и, прежде чем Николай успел создать новый, выдернулся из его хватки, ногой выбив замерзший клинок — свалившись в траву, тот мгновенно превратился в лужу и через секунду вновь оказался в руке у хозяина. В этот же момент кто-то набросился на Николая из темноты, обхватив его руками и тем самым не дав броситься за Тартальей. Не успел тот и подняться на ноги, как земля под ним задрожала и пошла ходуном. Потеряв равновесие, он привалился к стене неподалеку и изумленно посмотрел под ноги: такая тряска обычно бывает на корабле, когда он попадает в сильный шторм, но не когда они стоят на твердой земле! Значит ли это, что… Додумать эту мысль он не успел: земля опять содрогнулась, и Николай, стряхнув с себя зашатавшегося противника, с криком набросился на Тарталью. — Маска! Отдай мне маску! — исступленно кричал он. Его вид напоминал сумасшедшего: расширенные зрачки, брызжущая слюна, дрожащие, как в лихорадке руки, направленные на его горло. Тарталья больше не повторял своих ошибок — сразу материализовал в руке лук и выстрелил в упор, даже не целясь. Тонкая гидро стрела прошла сквозь Николая, не ранив, но заставив его пошатнуться и удивленно замереть, будто он выискивал в груди дыру. Тарталье хватило и этого мгновения: сделав выпад, он с размаху врезал Николаю рукоятью лука. От силы удара у того округлились глаза. Схватившись за голову, он вскрикнул, как подстреленная птица, и отшатнулся, после чего в его руке заискрилась стихия крио, и от фигуры Николая потянуло холодом. — Господин Чайльд, осторожнее! — крикнул сзади знакомый голос — ну конечно, кто, кроме Андрея, мог так незаметно к ним подкрасться? Наверняка он так же, как и маги, услышал крик Николая, догадался, что тот поймал Тарталью, и решил помочь. Предупреждение было излишним: Николай, уже готовый накинуться на Тарталью, вдруг застыл без движения, глядя прямо перед собой — и земля сотряслась таким мощным ударом, что Тарталью отбросило в стену, заставив бессильно сползти по ней. Андрею повезло чуть меньше: не имея точек опоры, он попросту отлетел в сторону и с размаху повалился на спину — до Тартальи донесся его короткий стон: падение явно вышло крайне болезненным. Все вокруг снова поплыло и зашаталось, как телега, несущаяся по кочкам — сейчас перевернется! Но все обошлось. Землетрясение закончилось так же внезапно, как и началось, оставив лишь легкий шум в ушах и ощущение неустойчивости. Все звуки разом стихли, и даже кряхтение, доносившиеся из развалин, смолкло, как по чьей-то команде. Тарталья осторожно поднялся с земли и, не убирая лук, приблизился к Николаю: тот стоял, не шевелясь, в той же позе, что и пару секунд назад. Приглядевшись, Тарталья заметил, что в фигуре Николая что-то поменялось: каждая черта словно обрела резкость, угловатость, как у каменной скульптуры. Осознание прошибло его, будто молнией, и Тарталья едва не отпрянул. Николай действительно стал каменным, каменным с ног до головы. Твердый налет облепил каждый изгиб его тела, закрыл лицо плотной маской и превратил Николая в один сплошной непробиваемый кусок скалы. Так выглядело наказание Гео Архонта! Позади раздался шорох, и Тарталья, вздрогнув всем телом, обернулся. Он знал, кого увидит перед собой, но при виде неподвижного существа, застывшего посреди руин, его все равно охватило непрошенное волнение. Весь сияющий золотом, с пронзительно янтарными глазами, темной гривой и когтистыми лапами, перед ним стоял огромный чешуйчатый дракон и, не моргая, смотрел прямо на него. Очнувшись от потрясения — конечно тут потеряешь дар речи, когда перед тобой находится сам Властелин Камня! — Тарталья как можно более дерзко выдавил из себя: — Если вы тут ради этого застрельщика, то даже не думайте его обратить в камень. Он нарушил контракт не по своей воле, поэтому наказания не заслуживает. Подумав, он добавил: — Вообще-то я не очень понял, за что вы покарали этого человека, но спасибо, он это заслужил. Правда, я бы предпочел довезти его до Снежной живым, чтобы судить его по нашим законам, а не по законам Ли Юэ. Он не был уверен в том, способен ли дракон говорить своей звериной пастью, но, к его удивлению, в голове вдруг раздался рычащий низкий голос: «Как угодно. Я могу превратить его обратно в любое время, если это так необходимо для восстановления справедливости. Что касается вашего товарища, то я не собирался причинять ему вред. Ту сделку, которую заключила с ним Бездна, нельзя считать законной, ведь ее участники с самого начала находились в неравных условиях. Этот же мужчина за свою недолгую жизнь в Ли Юэ успел заключить множество мошеннических сделок, за которые он должен был рано или поздно поплатиться». Вот уж чего Тарталья точно не ожидал, так это того, что Гео Архонт окажется таким сговорчивым! — Э-э-э, ладно, — слегка опешив, сказал он. — Тогда… Он попытался вновь собрать разбежавшиеся мысли и сосредоточиться. Хотя еще недавно он сам собирался призвать Гео Архонта и заключить с ним сделку, теперь, когда он воочию увидел его истинное обличье, его охватила неожиданная робость: пытаться выторговать Сердце у бога контрактов — да на что он вообще рассчитывал? К тому же, его распирало любопытство, желание узнать про Властелина Камня все, пока у него есть такой шанс, но он не мог себе позволить тратить драгоценное время на лишние вопросы — сначала миссия, потом все остальное. — Я тут нашел вашу маску. Не хотите ее вернуть? Тарталья приподнял край пиджака, демонстрируя висевший под ремнем артефакт. — Господин Чайльд, что вы делаете? — донесся до него шепот Андрея — тот успел подняться на ноги и теперь стоял за его спиной, во все глаза глядя на возвышающегося перед ними дракона. Он проигнорировал застрельщика и снова обратился к Властелину Камня: — Я бы хотел заключить с вами сделку. Одна безделушка в обмен на другую. Ну что, готовы обсудить мое предложение? Дракон моргнул и ударил хвостом по одной из колонн — по ней тут же пошла трещина. Тарталья воспринял это как угрозу, но с места не сдвинулся — так и смотрел в сверкающие в темноте глаза Властелина Камня. «Я не заключаю сделок со смертными», — наконец ответил тот, а потом, резко оттолкнувшись лапами от земли, полетел прочь. Тарталья мгновенно вскинул лук и прицелился. В темноте было сложно разглядеть фигуру зверя, и лишь золотые прожилки в чешуе выделяли Гео Архонта на фоне окружающей ночи. Промахнуться было нельзя — скорее всего, свой лимит удачи он уже исчерпал, и вряд ли ему посчастливится снова увидеть Властелина Камня, а тем более поговорить с ним. Пара секунд — и стрела сорвалась с тетивы, устремившись в цель. Тарталья напряженно застыл: долетит или промажет? Почует ли дракон приближающуюся к нему энергию гидро, отобьет ли стрелу? Но тот даже не вздрогнул, когда стрела неощутимо пролетела сквозь его лапу, и на ней засверкала водяная метка. С громогласным “Ха!” Тарталья вскинул лук и сделал торжествующее движение локтем: а он и правда неплох в стрельбе! С этой меткой он найдет Властелина Камня, где угодно, как бы далеко ни находилась его обитель и как бы усердно он ее ни прятал. Знак гидро, созданный его стрелой, позволял Тарталье вычислить любого противника, поскольку превращал жертву буквально в живую мишень. Один раз поставив метку, он мог спокойно идти по водяному следу, пока не добирался до вражеского укрытия — а дальше оставалось только добить врага, уже обессиленного энергией его стихии. Вскоре дракон скрылся за горизонтом, словно растворившись в ночном небе. Николай вдруг пошевелился и охнул. Тело, застывшее в неудобной позе, стало заваливаться вбок, и с пальцев сорвалось несколько кусочков льда. Тарталья не стал дожидаться, пока он окончательно придет в себя – только ударил луком по затылку, и тот без сознания повалился на землю. — Пойдем отсюда, — сказал он застывшему позади Андрею. — Заберем твои письма и отведем эту скотину к управляющему, пока Бездна нас не хватилась. Тот вместо ответа осторожно поинтересовался: — Вы правда хотели отдать маску? От осуждения в его голосе Тарталья почувствовал себя провинившимся перед командиром солдатом, хотя сам считал себя скорее победителем и заранее торжествовал. Неприятное чувство обиды захлестнуло его, заставив спросить в ответ: — А ты правда думал, что я помогаю тебе по доброй воле? Несколько секунд Андрей молчал, а потом, не дожидаясь Тарталью, направился к выходу из руин. Тот поспешно взвалил на себя оглушенного Николая и потащился следом, не забывая время от времени оглядываться по сторонам — щиты магов не зажигались. Видимо, их Гео Архонт и не подумал расколдовать — так и будут стоять статуями среди развалин, пока не сольются с каменными стенами. Ну, или пока не возродятся — вряд ли даже сила гео остановит Бездну от очередной мести Фатуи. Вспомнив об этом, Тарталья покосился на идущего впереди Андрея. Тот всем своим видом показывал, как сильно он разочарован: шел быстро, глядел прямо перед собой, не оборачивался, даже не смотрел в сторону Тартальи. Он насмешливо фыркнул себе под нос: ну что за детское поведение! Для Фатуи Андрей был удивительно наивен, раз искренне считал, что Предвестнику можно доверять. Даже сам Тарталья, будучи Предвестником, никогда не стал бы совершать такую ошибку: хоть Царица и считала, что их связывает общий долг, на самом деле они никогда не стремились к одному и тому же — все занимались тем, что считали правильным для самих себя. В случае же Тартальи получилось, что его цель совпала с заданием Андрея — так с чего бы ему играть в героя? «Ну и чем ты тогда отличаешься от остальных?». Непрошеная мысль всплыла в голове так внезапно, будто кто-то извне направил ее в сознание Тартальи, но он от нее отмахнулся: в отличие от управляющего, Михаила и им подобным, он никогда не сотрудничал с врагами и не предавал Царицу. С самого первого дня среди Фатуи он только и делал, что учился сражаться, чтобы защитить своего Архонта, свой дом, свою родину. Зная не понаслышке, какая угроза нависла над миром, он всеми силами боролся со злом и несправедливостью, пускай ради этого ему иногда приходилось приносить жертвы: как других людей, так и самого себя. Лишь так он мог обеспечить хрупкий мир, о котором всегда мечтал. Чтобы сгладить возникшую неловкость, Тарталья заметил: — Ты так и не рассказал, что тебя связывает с Бездной. Андрей молчал так долго, будто раздумывал, стоит ли ему вообще отвечать, но потом тяжело вздохнул и, все еще не глядя на Тарталью, заговорил. — Мне было пять лет, когда у меня погибли родители. Мы жили на востоке Снежной, в деревне, название которой я даже не помню. Они были торговцами, поэтому часто уезжали с товарами в соседние деревни, пока за мной и младшей сестрой приглядывала бабушка. В одну из таких поездок они и погибли. Нам сказали только, что по дороге они провалились в какой-то разлом, откуда их не успели вытащить. Тарталья пораженно слушал его рассказ. То, что произошло с родителями Андрея, было настолько ему знакомо, что по коже пробежали мурашки. Он и раньше подозревал, что был не единственным человеком, случайно попавшим в разлом между миром людей и миром Бездны, но не ожидал, что однажды встретит человека с точно такой же историей. — Я поначалу отказывался верить, что они мертвы. Все ждал, что они вернутся, откроют дверь и войдут в дом, вновь обнимут меня и сестру, но они не приходили. А спустя год умерла и бабушка. Думаю, ей было тяжело вынести потерю дочери, вот она и начала стремительно увядать на наших глазах. Так мы с сестрой и попали в Дом Очага, где из нас стали готовить солдат. Все время, пока я там жил, я пытался понять, что именно отняло у меня родителей, и узнал про Бездну: про то, как она вторгается в наш мир, как раз за разом пытается уничтожить людей и как Фатуи пытаются ее остановить. В тот момент я поклялся себе, что сделаю все, чтобы уничтожить этих тварей, выполню любое задание Ее Величества, если это поможет положить конец смертям простых людей. Хотя Андрей говорил спокойно и почти без эмоций, Тарталья прочувствовал его историю на всех уровнях души, поэтому, когда тот замолчал, не сразу смог выдавить из себя: — Сочувствую. Помолчав, он поинтересовался: — Твоя сестра… она ждет тебя в Снежной? — Я не знаю. Когда мы с ней виделись в последний раз, она вместе с другими магами Цицин собиралась отправиться на какое-то задание на Драконий Хребет. С тех пор мы ни разу друг другу не писали — разведчикам запрещается вести личную переписку, особенно на секретном задании. Но я верю, что с ней все в порядке: с ее боевым характером она не пропадет. Перед глазами Тартальи всплыл образ его сестры Тони: он тоже очень давно ее не видел, но по крайней мере мог писать и получать письма. Его жизнь во время заданий была бы гораздо более невыносимой, если бы он не знал, что дома все в порядке. — Я тоже поклялся себе сделать все ради Царицы, — признался он. — И если ради этого мне пришлось бы пожертвовать тобой, я бы сделал это. Ничего личного, сам понимаешь — это всего лишь мой долг. — Я знаю, господин Чайльд. На этом разговор был окончен. Остаток пути до пещеры, где лежали письма, они провели молча, погрузившись в свои мысли. Пару раз Николай, которого Тарталья бесцеремонно перекинул через плечо, начинал шевелиться, и тогда тот хорошенько прикладывал его о дерево или дорожный столб, мало заботясь о его физическом состоянии — уважения он точно не заслужил. До гавани они тоже добрались без помех. После появления Властелина Камня долина Гуйли словно вымерла: испугавшись того, что Архонт сотворил с их собратьями, хиличурлы попрятались по лагерям и не показывались им на глаза. Однако Тарталья знал, что затишье продлится недолго — всего лишь до утра. Бездна — она такая: ее невозможно полностью уничтожить, только приостановить. Такова реальность, с которой ему приходится сталкиваться каждый день — реальность, где каждая победа над Бездной дается дорогой ценой. Входя в банк, он не забыл как следует треснуть Николая о дверной косяк. При виде них сидящая за стойкой с сонным видом Екатерина распахнула глаза и несколько секунд изумленно глядела то на безвольно висящего Николая, то на тяжело дышащего после подъема по лестнице Тарталью, то на Андрея, который в ярком свете холла выглядел совсем жалко: весь в грязи и земле, в рваной униформе, без оружия, но с внушительной сумкой, полной торчащих из нее бумаг. — Господин Предвестник? Ч-ч-что вас сюда привело в такое время? — Екатерина как могла пыталась держать лицо, но получилось у нее плоховато: слишком уж странной была их процессия, чтобы сохранить невозмутимость. — Мы к управляющему, — сказал Тарталья, сбросив Николая на ближайший диван и облегченно выдохнув: наконец-то можно выпрямиться! Он так долго тащил на себе этого предателя, что теперь его спина недовольно ныла и отзывалась болью на каждую попытку пошевелить плечом. Больше всего ему хотелось куда-нибудь присесть и вытянуть ноги, но он не мог себе позволить ни минуты отдыха, пока не убедится, что в деле застрельщика больше не осталось нераскрытых деталей. — Он сейчас в кабинете, просил его не беспокоить. — Дело срочное! — рявкнул Тарталья. От его сурового тона Екатерина испуганно застыла. — Хорошо, сейчас уточню, — произнесла она прежним безэмоциональным тоном, после чего скрылась за стойкой. Когда ее шаги стихли, Андрей осторожно присел на краешек стула, прижал к себе сумку с письмами и выдохнул. — Неужели это закончится? — спросил он скорее у самого себя, чем у Тартальи. — Неужели я смогу вернуться домой и забыть обо всем? — Ну, обо всем забыть точно не получится, — заметил Тарталья, прислоняясь к стене. — Вряд ли Фатуи простят тебе своеволие во время миссии и оставят совсем без наказания. Не заморозят, конечно, но из разведчиков точно выпишут. — Мне все равно. Я больше не хочу служить с теми, кто сотрудничает с Бездной и убивает невинных. Главное, чтобы вот этот получил по заслугам, а на остальное я и не надеюсь. Он с презрением кивнул на бессознательного Николая. Тарталья подумал, что неплохо бы его связать, пока он не очнулся: мало ли, что он натворит, когда поймет, куда его привели. Осмотревшись в поисках подходящей веревки, он заметил на столе у Екатерины стопку перевязанных между собой конвертов на отправку. Сойдет! Оставив письма на столе, он размотал веревку, проверил ее прочность, после чего наскоро стянул руки Николая крепким узлом у него за спиной — не самый надежный способ, но по крайней мере это его задержит. Наблюдающий за ним Андрей мрачно прокомментировал: — А по нему и не скажешь, что он из ордена Бездны. Выглядит как обычный человек. — Потому что он и есть обычный человек, — устало отозвался Тарталья. — Уверен, Бездна и не собиралась делать его одним из них, они для этого слишком высокомерны. Он сам взял у них часть силы, чтобы почувствовать себя непобедимым, и сам же додумался украсть маску, чтобы выслужиться перед магами, а те и рады были им воспользоваться. Андрей покачал головой. — Сложно представить, чтобы кто-то в здравом уме захотел себе такой жизни. — А кто сказал, что он в здравом уме? — хмыкнул Тарталья. На диване послышалось ерзание, а потом раздался недовольный голос Николая: — Все-таки притащили меня сюда… Впечатляет. Я нисколько в вас не разочарован, господин Предвестник. Андрей демонстративно отвернулся, давая понять, что с этим человеком он общаться не намерен. Николай заметил его реакцию и ухмыльнулся. — Ну конечно, вы считаете меня злодеем. Думаете, я предатель, ничего не понимаю. А я вот что скажу: то, чем занимается Бездна, не сильно отличается от того, что делают Фатуи. Знаете ли вы, например, зачем им понадобилась тысячи лет никому не нужная маска Властелина Камня? — Мы не задаем вопросов, — процедил Тарталья. — Наш долг — служить Царице и не сомневаться в ее приказах. Это нас и отличает от предателей вроде тебя. Николай хрипло рассмеялся. — Я ожидал, что вы так скажете! Наслушался этого в общении с магами. Они ведь точно такие же, как и вы: так верят своим генералам и так боятся их подвести… Вот только, в отличие от Фатуи, у них есть преимущество, которое делает их гораздо могущественнее вашей организации. — Что ты имеешь в виду? — нахмурившись, спросил Тарталья. Николай поднялся на сиденье и зловеще ухмыльнулся. — В том, что вы и понятия не имеете, как на самом деле устроен мир. В коридоре за стойкой послышались шаги, и из прохода показалась Екатерина. — Вы двое можете пройти, — сказала она, кивнув сначала на Андрея, потом на уставившегося на нее с нескрываемым любопытством Николая. — Это с чего вдруг? — Тарталья скрестил руки на груди. — Вообще-то это я их сюда привел и хотел бы лично переговорить с управляющим. — Извините, но насчет вас приказа не... — Да плевать мне на этот приказ! — взорвался Тарталья, наступая на застывшую посреди холла Екатерину. — Твой начальник подозревается в измене Царице, и в твоих интересах сделать так, чтобы я решил эту проблему мирно, иначе клянусь, я… — Ну зачем же так кричать, господин Чайльд, — раздался голос с галереи второго этажа. — Эта девушка не виновата в том, что всего лишь следует приказам. В конце концов, все мы винтики в огромной машине Ее Высочества, не так ли? Тарталья обернулся. У перил стоял высокий мужчина в одежде Фатуи и с выражением легкой насмешки глядел на них сверху вниз. — А вы, должно быть, Михаил, — догадался Тарталья. — Как удачно: с вами-то я и собирался поговорить. — Разумеется. Вот только, боюсь, я не смогу вас принять, пока не поговорю с этим застрельщиком и вашим пленником. Видите ли, Ли Юэ — моя территория, и мне бы не хотелось, чтобы вы вмешивались в дела, которые касаются исключительно моих людей. Я готов закрыть глаза на то, что вы в курсе нашего секретного задания, и не сообщать об этом господину Пьеро, но впредь прошу не строить из себя героя и не лезть туда, куда не просят. Тарталья уже готов был разразиться гневной тирадой, — да как он вообще посмел ему, Предвестнику, угрожать! — когда услышал позади тихий голос Андрея: — Я и правда зря вам рассказал о задании… Лучше не вмешивайтесь, пока и вас не объявили предателем. — Хорошо, что ты это понимаешь, — кивнул Михаил, а потом надменно махнул рукой. — Екатерина, проведи, пожалуйста, тех двоих в мой кабинет. И передай своему начальнику, что дело закрыто: этот предатель больше его не потревожит. Он бросил на Николая презрительный взгляд и исчез в одной из дверей наверху. — Пройдемте со мной, — Екатерина поманила Андрея за собой и немного испуганно покосилась на связанного Николая. В неуверенности потоптавшись на месте, она добавила: — Кто-то может его сопроводить к двери? Тарталья молча поднял Николая за воротник и потащил его за собой. Заметив удивление на лице Екатерины, он огрызнулся: — И что, теперь мне нельзя вообще здесь находиться? Так сильно боитесь, что разузнаю ваши темные тайны? Екатерина не ответила ему: с абсолютно равнодушным видом повела их на второй этаж. У нужной двери она затормозила и выжидающе глянула на Тарталью. Тот нехотя скинул с себя громко выругавшегося Николая и напоследок прошептал Андрею: — Если что, я буду здесь. Застрельщик кивнул, после чего, подхватив свободной рукой упирающегося Николая, ввалился с ним в приоткрытую дверь кабинета — Екатерина закрыла ее прежде, чем Тарталья успел увидеть, что происходит внутри. — Вам принести чай? — поинтересовалась она как ни в чем не бывало. Тарталья бросил на нее такой злобный взгляд, что та поспешила скрыться в коридоре. Не зная, чем себя занять, он стал ходить вдоль галереи, рассматривая висящие на стене гобелены, но уже на втором кругу ему надоело, и он перегнулся через перила, чтобы осмотреть холл. Открывающийся с галереи вид его тоже не впечатлил: сверху сияние позолоты казалось еще невыносимее — отражаясь от идеально отполированного пола, оно буквально наполняло собой все помещение и чуть ли не слепило глаза. Не выдержав, Тарталья вернулся к наблюдению за плотно закрытой дверью. Что бы за ней ни происходило, Андрею явно не светило ничего хорошего. Пойдя против Михаила и управляющего, он пошел против всей экономики Снежной, а это не могло не обернуться для него серьезными последствиями. Если начнется шумиха, то Тарталья придется надолго застрять в Ли Юэ, забыв про свою миссию и занявшись исключительно расследованием дела Андрея — этого он никак не мог допустить. Тут он вспомнил про злополучную маску и достал ее, чтобы внимательно рассмотреть. По размеру она мало отличалась от обычной маски, которые носили Фатуи, может, была лишь немного шире. Она состояла из цельного куска серого, гладкого камня, украшенного золотой резьбой. Внутри же камня виднелись такие же золотые, переливающиеся на свету прожилки — в точности, как в чешуе Властелина Камня! Тарталья бы не удивился, если бы узнал, что на самом деле маска сделана из сгустка гео стихии — что она родилась из силы Архонта, как и все горы вокруг Ли Юэ. Но почему, чурл ее побери, она такая ценная? Тарталья сомневался, что Бездну интересует мора, которую можно выручить за ее продажу — нет, она явно нужна им для чего-то другого: того, что поможет им достичь их единственной цели — уничтожение мира. Что же скрывает эта маска..? За дверью раздался шум. Тарталья тут же спрятал маску и подкрался ближе — не подслушать: слишком толстая была дверь. Михаил, будучи для местных разведчиков практически верховной властью, хорошо постарался, чтобы не дать посторонним узнать о происходящем в его кабинете. Когда он уже собрался отойти, в кабинете снова зашумели. В дверь несколько раз ударили, будто кто-то отчаянно пытался выбраться, а потом раздался приглушенный звук шагов, стремительно удаляющихся вглубь помещения. Послушав еще немного, Тарталья смог различить среди топота короткий вскрик. Он не медлил ни секунды: надавил локтем, распахнул дверь ровно настолько, чтобы просочиться в комнату, и с выставленным вперед клинком остановился на пороге. Внутри огромного, размером почти с холл кабинета, царил погром: край ковра, устилавшего пол, загнулся, будто кто-то только что об него споткнулся, у двери лежала пустая сумка, письменный стол был перевернут, а упавшие с него книги и бумаги лежали в куче у ног неистово хохочущего Николая. Его взгляд был направлен в дальний конец кабинета, где в углу на полусогнутых ногах стоял растерянный Андрей, а напротив него — Михаил. При виде вошедшего Тартальи тот ткнул пальцем в сторону Николая и закричал: — Этот преступник убил моего разведчика! Он должен поплатиться за это! Только сейчас Тарталья заметил, что по груди Андрея растекалось красное пятно, а сам он был бледнее стены, на которую опирался. Николай прервал сумасшедший смех. — Я его не убивал. Этот мужчина — вот кого следует арестовать вместе со мной. — Ложь! — завопил Михаил, яростно размахивая рукой с выставленным вперед указательным пальцем. — Ты схватил с моего стола нож и напал на него, я сам видел! — С чего бы мне это делать? — Николай насмешливо фыркнул. — Если бы я и хотел убить кого-то в этой комнате, то исключительно вас. Андрей медленно съехал по стене вниз, держась за грудь. Сквозь его пальцы, сжимавшие униформу, просочилось что-то алое и густое. Глядя на Тарталью, он тщетно пытался выдавить из себя хоть слово, но вместо этого у него изо рта вытекла кровавая струйка. — Вы… — выдохнул Тарталья, так и застыв на пороге. Его взгляд вдруг упал на аккуратную перерезанную веревку, валяющуюся возле одного из перевернутых стульев. — Зачем вы освободили его? — закричал он, бросаясь к Андрею, но Михаил не дал ему приблизиться: перехватил на бегу, крепко схватил за плечи и резко дернул назад, вынуждая остановиться. — Ему уже не помочь! Лучше арестуйте убийцу, пока он не убил и нас с вами! Тарталья оттолкнул его с такой силой, что тот отлетел в сторону, и с размаху упал на колени возле лежащего в углу Андрея — он уже не шевелился. Лишь кровь продолжала течь из пронзенной груди, сливаясь с красным ковром. Внутри Тартальи что-то перемкнуло, и он, полный ярости, поднялся на ноги и стал с клинком надвигаться на Николая. — Я предупреждал тебя, что мне нет дела до твоей судьбы. Так вот, я решил, что ты не заслуживаешь честного суда. Я убью тебя прямо сейчас, потому что иного наказания ты не достоин. Тот испуганно попятился. Улыбка, застывшая на губах, стала казаться вымученной и неестественной, пока совсем не исчезла с его лица, сменившись выражением паники. — Вы что, правда ему верите? — затараторил он, отступая к стене. — Верите человеку, который до этого не раз отправлял на смерть собственных людей? Который заставлял их заключать сделки с Бездной? Вы же тоже читали их переписку, вы знаете, что он делал! — Не слушайте его! — закричал Михаил, перешагивая через тело Андрея. — Он только и ждал момента, чтобы избавиться от этого солдата… кхм, Ивана, кажется? Фраза, сказанная таким невозмутимым тоном, прошибла Тарталью, будто по нему пустили разряд электро, и заставила остановиться, как от тяжелого удара. В голове пронеслась одна удивительно четкая, ясная мысль: Михаилу плевать на своих людей. Ему было плевать на них, когда они получали задание, и плевать теперь, когда от группы Андрея никого не осталось — никого, кто мог бы помешать ему выполнить задание самостоятельно. Как же удобно все для него складывается, не правда ли? Заметив его сомнения, Николай пнул ногой какой-то предмет, заставив его проехать по ковру в сторону Тартальи. Тот от шока не сразу заметил, что это был окровавленный нож для писем — вот только лежал он в подозрительной близости от стола Михаила. Да и стол был перевернут как-то странно: столешницей наружу — как если бы Михаил пытался дотянуться до кого-то, сидящего перед ним, и случайно повалил все, что находилось перед ним. А Андрей, не зная, куда бежать, бросился сначала к двери, а потом, не сумев выбраться, — в дальний угол комнаты, где его и настигла смерть. Как бы Николай провернул все это, стоя совсем в другой стороне? От ужасного осознания Тарталья ощутил, как внутри него неудержимо растет ненависть. — Это и правда вы, — выдохнул он, до боли в пальцах сжимая клинок. — Только вы могли убить его. Значит, Андрей с самого начал был прав насчет вас! Вы специально отправили его на смерть, его и остальную группу! — Понятие не имею, о чем вы говорите, — в голосе Михаила появились угрожающие нотки. — А я думаю, имеете, — Тарталья сделал несколько шагов в его сторону. — Вы знали, нет, вы надеялись, что группа Андрея погибнет, что Бездна заберет их и вам не придется марать руки. Но вот незадача, один из разведчиков выжил и был готов рассказать о том, чем вы занимаетесь в Ли Юэ. Избавиться от свидетеля — вот какая была ваша цель. Думаю, я не ошибусь, если прикажу немедленно арестовать вас. — И вы будете абсолютно правы, господин Предвестник, — раздался еще один голос, заставив всех находящихся в кабинете одновременно обернуться к незакрытой двери. В компании двух вооруженных миллелитов стоял, держа под мышкой стопку документов, управляющий и ехидно улыбался. Глаза Михаила расширились, и он на секунду потерял дар речи. — Что ты такое говоришь? Мы же с тобой партнеры! Управляющий даже не взглянул на него, обращаясь к одному Тарталье. — Десять групп. Десять не вернувшихся в Снежную групп! Весьма впечатляющая статистика для одного человека, как вы считаете? И никто так ничего и не заметил! Несчастные случаи, видите ли… Я давно ждал момента, чтобы кто-нибудь остановил его, и вот вы здесь. Раскрыли это дело, как я и рассчитывал! Он окинул Михаила презрительным взглядом, а потом холодно добавил: — Катя, позови-ка сюда еще пару крепких ребят и попроси их сопроводить этих двоих на корабль до Снежной. Скажи матросам, чтобы связали их покрепче и обязательно по прибытии передали стражникам. Ее Величество будет рада узнать, что еще несколько предателей пойманы и обезврежены. Что касается трупа, то распорядись доставить его в похоронное бюро — там о нем позаботятся. Екатерина, все это время прятавшаяся за спинами мужчин, кивнула и поспешила выполнять поручение. Михаил же все еще не мог вымолвить ни слова. Изумленно глядя то на управляющего, то на Тарталью, он вдыхал и выдыхал так часто, что, казалось, сейчас задохнется — ну, или лопнет, как воздушный шар, от накопившихся эмоций. — Значит, так ты поступаешь с теми, кто прикрывает твою задницу? — процедил он сквозь зубы, пока миллелиты с вытянутыми вперед копьями прижимали его к стене. — Не боишься, что и сам попадешь под раздачу? Управляющий с деловитым видом поправил на носу пенсне. — А чего мне бояться? Я, в отличие от тебя, никого не убивал. Так и передайте своему начальству, господин Предвестник! А пока лучше пойдемте отсюда — мне бы не хотелось, чтобы вы еще сильнее запачкали этот ковер, когда начнете драться. Он покосился на Михаила, проверяя, действительно ли миллелиты перекрыли ему пути для побега, после чего поманил Тарталью за собой. Немного подумав, тот нехотя двинулся к выходу — находиться внутри, видя то, что осталось от Андрея, стоя рядом с его убийцей, было невыносимо. Напоследок он обернулся: Михаил и Николай стояли рядом с выражением обреченности, прижатые к стене наставленными на них копьями. В тот момент, когда управляющий захлопнул дверь, Тарталья успел увидеть, как они злобно переглянулись, будто собираясь вцепиться друг другу в глотки. До кабинета они шли молча. Тарталья глядел себе под ноги, путаясь в мыслях и не до конца понимая, что только что произошло: почему управляющий помог ему, выдав товарища? И как он вообще связан со всем произошедшим? Так, мучаясь вопросами без ответа, Тарталья и сам не заметил, как оказался в уже знакомой ему комнате. Он рассеянно огляделся: с прошлого раза в ней заметно поубавилось бумаг, будто за время его отсутствия хозяин кабинета решил наконец в нем прибраться и разложить документы по соответствующим полкам. Что-то подсказывало Тарталье, что не последнюю роль тут сыграла поимка Николая и раскрытие дела Андрея. Едва управляющий уселся в кресло напротив, Тарталья взорвался: — И какого чурла вы устроили? Может, объяснитесь, пока я не сдал миллелитам и вас? Или вы думаете, что я позволю вам и дальше вести дела после того, как вас разоблачили? — Меня? Разоблачили? — управляющий наигранно округлил глаза. — Но, господин Предвестник, я не сделал ничего, что нарушало бы закон или противоречило воле Ее Величества. Нигде в кодексе Фатуи не упоминается, что мы должны воевать с Бездной — так какие ко мне претензии? Как и вы, я всеми силами пытаюсь достичь нашей общей цели, пусть даже ради этого мне иногда приходится переступать грань. От злости Тарталья с силой ударил по столешнице, заставив управляющего в ужасе подпрыгнуть на сиденье. — Значит, смерти разведчиков для вас ничего не значат? — выкрикнул он. — Группа Андрея погибла из-за ваших сделок! — Это был несчастный случай. За один только последний год мы заключили множество сделок с Бездной, и прежде ни одна из них не приводила к столь печальному исходу. Издержки бизнеса, что поделать. Никто не мог предвидеть, что однажды наши цели пересекутся и она захочет первой избавиться от конкурентов. Он произнес это с таким равнодушием, что Тарталье захотелось как следует встряхнуть его, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию: только бы не видеть это самодовольное лицо без крупицы сочувствия. — Скажите, это вы все подстроили? — дрожа всем телом, спросил он. — Вы специально навели меня на это дело, чтобы я избавил вас от проблем? — Ну почему же сразу подстроил… Я вообще-то сделал благое дело. Если бы не вы, Михаил бы так и продолжил отправлять на смерть моих должников и лишать меня прибыли. Вы сами видели, что он сделал с тем беднягой застрельщиком! Николай и вовсе был обиженным на весь мир человеком, который получил заслуженное наказание, за что я вам крайне благодарен. Вы даже не представляете, как сильно он мне надоел: постоянно тут ошивался, плакался о своей несчастной судьбе и считал, что я прощу ему многочисленные долги исключительно из жалости. И после этого вы скажете, что я поступаю несправедливо? Пораженный Тарталья так и остался стоять напротив его стола. Он несколько раз открывал рот, собираясь высказать управляющему все, что он о нем думал, но в итоге не говорил ни слова. Таким униженным он себя не чувствовал никогда: чтобы его так бессовестно использовали в собственных темных делишках! Для этого человека он был разменной монетой; не будь Тарталья Предвестником, управляющий избавился бы от него так же легко, как и от Михаила — как разбирался с каждым, кто мешал ему вести бизнес. Жизнь не имела для него значения, если ее ценность нельзя было измерить в море. Заметив его колебания, управляющий растянул губы в фирменной фальшивой улыбке. – Господин Предвестник, советую вам не лезть в дела, в которых вы ничего не понимаете. Вы делаете свою работу, а я — свою. Если бы вы знали как тяжела жизнь в условиях постоянной войны, вы бы не стали меня осуждать. Тарталье потребовалось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы не врезать по его улыбающемуся лицу и вместо этого спокойно произнести: — Я оплачу долг Андрея. Можете списать его с моего счета. Надеюсь, этого хватит, чтобы больше никогда вас не видеть. С этими словами Тарталья двинулся к выходу, надеясь, что его не слишком сильно трясет – гнев переполнял его целиком, и он чувствовал, что если даст ему волю, то остановиться уже не сможет: разрушит это место до основания, не думая о последствиях. Когда он уже стоял на пороге и собрался демонстративно захлопнуть за собой дверь, управляющий вдруг обратился к нему: — Господин Предвестник, вы никогда не задумывались о том, почему Бездна в последние годы не нападает на нашу с вами родину? Уж не потому ли, что сотрудничество ей так же выгодно, как и нам? И не потому ли, что кто-то свыше заставляет ее обходить Снежную стороной? Несколько секунд Тарталья безмолвно смотрел на него, а потом стремительно развернулся и бросился прочь. Больше. Сюда. Ни ногой. Стоило ему выйти в холл, как он услышал до абсурдного спокойный голос Екатерины. — Господин Предвестник, вам письмо из Снежной! Тарталья молча выхватил письмо у нее из руки, после чего, засунув его в карман, направился к выходу. Будто в помутнении, он несся, не замечая ничего на своем пути, с силой навалился плечом на дверь, чуть ли не вышибив ее, и врезался в охранницу, стоявшую на выходе. Та испуганно отшатнулась, но Тарталья ее даже не заметил: перед глазами все еще стояла пелена гнева. Лишь когда он очутился перед дверями гостиницы, в голове немного прояснилось, и он осознал, как же сильно он устал. «Хватит с меня альтруизма», — подумал он, пока медленно, едва шевеля ногами, поднимался на верхний этаж, где находилась комната, которую ему оплатила Екатерина. Лучшая в гостинице, гордо сообщила ему девушка за стойкой — кто-то на его месте наверняка был бы счастлив пожить в роскоши, но только не Тарталья, готовый отдать что угодно ради всего одной удобной кровати. Мысли бегали, не давая сосредоточиться ни на чем конкретном — ему просто хотелось спать, причем желательно без кошмаров, которые наверняка вернутся и на это раз. Когда он наконец разыскал нужную комнату, Тарталья засыпал на ходу. Сбросив сапоги, он, не раздеваясь, повалился на широкую кровать, где его мгновенно сморил крепкий сон.