Первое правило лисы: не лги себе

      Месяц спустя…

      Восемь утра. Воскресенье. Открытие.        Я прислушался — тихо.       Десять утра.       По-прежнему тихо…       Голос из-за занавески: «Фокси, Фокси!». Я выглянул — там стоял наш механик, в комнате пусто.        — Чего тебе? — спросил я.       — Там… там…       Видно было, что он немного побаивался меня. Вздохнув, я вылез полностью. Сразу стало неудобно, я стеснялся не любил показывать своё одеяние.        Некогда прекрасный пиратский камзол из бархата превратился в лохмотья серого цвета — с льняными заплатами, а штаны — в шорты. Кожа на ногах практически отсутствовала, на животе огромный порез, открывающий эндоскелет; крюк и повязка уже не для образа; волосы отросли чуть ниже плеч и сменили цвет с ярко-алого на бордовый, драные хвост и уши уже давно не привлекают внимания; изуродованные щёки особенно бросались в глаза — после огненного ока.       Я закрыл глаз, не желая видеть осмелевшего парня. Вотор, механик, действительно заговорил уже решительней:        — У компании замена аниматроников. Тебя просят показаться на складе, куда будут отправлены все старые модели.       Сказать, что я был шокирован, — ничего не сказать. Но, разумеется, не показал этого.        Харизма, гордость и свобода — вот что осталось…        — Веди!       Механик задрожал как осиновый лист. Он засеменил по коридору, я ухмыльнулся его жалости.        На складе тем же временем…       Три человека , нет же, аниматроника сидели как на иголках.       — Что с нами будет? — испуганно спросила блондинка.        — Чёрт знает, — хмуро ответил брюнет в цилиндре, крутя в руках микрофон.        — Успокойтесь, с нами станица, — беспечно закатил глаза синеволосый.       Он держал в руках гитару. Хотя руки немного подрагивали, тем самым выдавая его с головой.       Яркий свет заставил систему перезагрузить зрение: в проходе стояла чья-то то фигура. Дверь захлопнулась, они остались наедине.       

***

      Когда вошел, мне перенастроили зрение. Я взирал на присутствующих.       — Дожили до заслуженной пенсии, — ухмыльнулся я.        Все до сих пор пытались понять, кто я.       Я согласился пойти на склад по одной-единственной причине — находящийся там компьютер.       Спустя несколько минут, я нашел его и стал искать последние новости. Новые аниматроники, а значит, новые жертвы.       К сожалению, я оказался прав. Весь месяц интернет взрывался пропажей четверых детей.       «Четверо. Опять четверо».        Это он, я точно знаю, что это он. Моей радости не было предела. Мало того, что старички заменены, так ещё и появился шанс найти его. Я быстро накопал недавней информации про моих подозреваемых и вместе с текстом про детей скопировал её в отдельный файл.       Увидел кнопку, которая чуть ли не заставила меня взлететь. Компьютер был подключён к принтеру. Нажал, рядом начала работать та самая машина, которую я раньше не замечал.       Быстро удалив файл и историю поиска, я взял распечатку и немного бумаги — собираясь уйти.       Обернувшись, я увидел пенсионеров, пытающихся ко мне подойти. Я ухмыльнулся. Неужели не узнали?       — Ну, как же так? Ну, не можете вы не признать во мне старого друга, осмотрел я их злорадно.        Сейчас я был выше, чем они. Несмотря на то что я облачился в продырявленные ткани, а «друзья» — в красивые разноцветные костюмы. Они вгляделись в меня ещё сильнее…        — Фокси! — воскликнула курочка.       Я кивнул.       — Не может быть. — Бонни улыбнулся мне как родному.       Фредди остолбенел, глядя, как его подопечные повалили меня на пол. Представив его мысли, я почти засмеялся в голос: его старый враг, которого должны были сдать на металлолом, приходит, и напарники лезут обнимать этого «старого врага».       Но сейчас мне было не до этого, я получил подтверждение тому, что меня не все предали. Внезапно Мишка зарычал.        — Какого чёрта ты жив?! — вскрикнул он.        — А каким бывает чёрт? Чёрным, злым, рогатым, — начал перечислять я, — рычащим, в цилиндре.       Солист зарычал сильнее и начал угрожающе подходить. Заяц положил ему руку на плечо, но был оттолкнут в сторону. Курочка с ужасом смотрела на всё происходящее.        Я стоял и насмешливо наблюдал, в голове обдумывался план отступления. Ещё б чуть-чуть, и я бы, скорее всего, получил оплеух, но… В комнате обозначил своё присутствие ещё один персонаж — Марионетка поступью прошла в середину комнаты. Встала между нами. Чика с Бонни охнули, брюнет удивлённо воззрился на неё, я не изменился в лице, но мысленно гадал, откуда она взялась.        — Тихо, Фредди, — грозно сказала девушка в чёрно-белом платье.       Как давно я её не видел!       «Даже голос забыл», — пронеслось в голове.       Перед глазами встало воспоминание…        — Но что нам теперь делать?! — Девочка в жёлтом платье была готова биться в истерике.       Из-за маски, вырезанной из лица, было понятно, что это робот.        — Заткнись. Думать мешаешь, — промолвил такой же с медвежьими ушками.        — Не кричи на девушку — вклинился третий, сжимая гитару.        — Тихо всем. У нас уже нет родителей, которые всё сделают за нас, соберитесь вы! — прикрикнул я и тут же пожалел об этом.       Бедная девочка хотела разрыдаться, но не могла — вместо этого из неё вылетел громкий механический крик; глаза стали меняться из фиолетовых на чёрно-белые. Все в комнате остолбенели, готовясь к худшему.       Внезапно сзади появилась неизвестная с бледным лицом и красными щеками. Она обняла бедняжку и принялась что-то нашёптывать. Девочка начала успокаиваться, обмякла. Брюнетка улыбнулась и представилась:       — Я Марионетка…       Голос Фредди вернул меня в реальность:        — Я тихо? Только если эта мразь уберётся отсюда!       — Я-то как раз-таки не против, но только я хотел бы услышать извинения, — ухмыльнулся я.        — Извинения?! За что мне извиняться?       — А ты подумай, головушку хоть разочек включи, — парировал я.        — Прошу вас, хватит. Оба, — холодно произнесла Марионетка.       — Мари, — протянул я, — да если б он хотя бы попытался договориться, мы бы вообще не стояли здесь, но не-е-е-т, наш Миша решил иначе — он будет по-детски бороться за место солиста!        Марионетка села, не в силах что-либо вымолвить: столько ненависти было в моих словах. Вся боль, накопившееся во мне выплеснулась, оставив только ненависть, холод и насмешку.       Ни с кем не попрощавшись, я покинул склад. Дошел до бухты и начал работу…       Шаг…       Ещё один…       Третий…       Разгон…       Громкий крик…       Кровь…       Темнота…