animal assisted therapy

Ричмонд, штат Вирджиния, 2010 год

Был обычный майский вечер, когда четырнадцатилетняя Ким Льюис возвращалась со своего первого в жизни свидания. Этот день непременно должен был войти в тройку лучших дней её жизни. Ведь впереди её ждали летние каникулы, отец наконец-то вернулся из очередной командировки и, чёрт возьми, они с Эваном держались за руки! Ким была переполнена эмоциями, но радость девушки продолжалась недолго. Когда она подошла к дому, то сразу заметила, что входная дверь не была заперта. Это было странно и несвойственно для её семьи. Дэн Льюис был зациклен на безопасности. Как думала Ким, иногда даже слишком зациклен. — Мам? Ким осторожно прошла в дом, в котором царил полный хаос. Ещё одна странность. Как её папа был помешан на безопасности дома и всей семьи, её мама была ярой приверженецей идеального порядка. — Пап? Ким сделала ещё пару шагов и почувствовала, как наступила ногой во что-то неприятно-скользкое. Она опустила взгляд и увидела, что её белоснежные кеды стоят посреди бардовой лужи. Девочка испугалась и хотела бежать, но хрип, который доносился со стороны гостиной, заставил её остаться. — Папа! Ким подбежала к окровавленному отцу, который лежал на полу и с трудом мог дышать. — Папа, папочка, — в слезах повторяла Ким. — Мама! — девочка увидела маму, которая лежала позади отца. — Не смотри, — прохрипел мужчина. Он знал, что его жена давно мертва. — Не смотри, милая. Ким не могла не смотреть. Голова её матери была повёрнута в её сторону, но в открытых глазах не было признаков жизни. — Мамочка, — с новой силой зарыдала девочка. Она хотела подползти к женщине, но отец остановил, схватив ослабленной рукой за запястье. — Послушай меня, — мужчина прервался. Каждое сказанное слово доставляло нестерпимую боль. — Ты должна бежать. Должна исчезнуть. — Нет! Папа, что ты такое говоришь, — она откинула его руку. — Нужно вызвать скорую. Девочка вскочила на ноги и попыталась отыскать среди разбросанных вещей телефон. — Ким! — Дэн приложил все усилия, чтобы вновь вернуть внимание дочери. — Всё будет хорошо, папочка, — плакала девочка. Она снова опустилась на колени перед отцом. — Дочка… — тихий взход, — ты должна убежать как можно дальше. — Нет. — Возьми лохматика… — хрипы в груди раненного мужчину становились всё сильнее. — Он не должен попасть в не те руки. — Я не понимаю, — всхлипывала Ким. — Пообещай… что… уедешь — Обещаю, — сквозь слёзы сказала Ким. — И помни… он не должен попасть в не те руки. — Я обещаю. — Мы с мамой… тебя очень… — Папа? Дэн Льюис умер прежде, чем успел сказать дочери как сильно любит её. Он обмяк на руках четырнадцатилетней девочки, оставив её одну в разгромленном доме с двумя мёртвыми родителями. Ким кричала и плакала. Она поочерёдно трясла их за плечи, но ни один из них так и не очнулся. Она предпочла бы лежать с ними, но обещание, данное отцу, не позволяло ей остаться. С огромным трудом Ким заставила себя подняться. Заплетающимся ногами она направилась в свою комнату. В ней тоже всё было перевёрнуто. Наспех закинув вещи в рюкзак, она схватила мягкую игрушку, о сохранности которой так просил умирающий отец, и навсегда покинула родной дом. Она бежала так быстро, как только позволяло её обессиленное тело. Несколько раз она падала настолько сильно, что ободрала себе руки и лицо, но боли так и не почувствовала. Ким Льюис не знала куда она бежит, от кого и зачем. Она просто бежала, как и сказал ей её отец. Несколько дней она скиталась по улицам. Денег у неё не было, поэтому есть приходилось что придётся. Девочка шарахалась от каждого прохожего, отчего спать ей доводилось лишь урывками и лишь в самых безлюдных местах города. В очередной день, когда она пришла на рынок, чтобы добыть немного еды, она заметила мужчину, который загружал мешки в свой фургон. Из разговора Ким поняла, что мужчина из Нью-Йорка и в Ричмонд заехал лишь по делам. Это был её шанс. Воспользовавшись моментом, девочка запрыгнула в фургон и хорошенько в нём спряталась. Когда машина отъехала на приличное расстояние от её родного города, она наконец почувствовала себя в безопасности. Призрачная погоня была позади и она смогла позволить себе прогрузиться в глубокий сон. Проснулась Ким уже не в фургоне, а на удобном мягком диване в какой-то кладовке. Её рюкзак и лохматик лежали у неё в ногах, и она тут же вцепилась в них, словно кто-то пытался отобрать. На небольшом круглом столике возле дивана стоял графин с холодным чаем и тарелка с различными булочками. Девочка не ела нормальную еду уже несколько дней и не знала, когда получится в следующий раз, поэтому без лишних раздумий накинулась на выпечку. — Не забывай жевать, — улыбнулся мужчина, который зашёл в помещение как раз во время трапезы Ким. Это был тот же человек, в машине которого она выбралась из Ричмонда. Ким перестала есть и вжалась в диван. В последние несколько дней она боялась даже собственной тени. — Где я? — В Нью-Йорке. Ты ведь сюда хотела приехать, когда запрыгивала в мой фургон? Я видел тебя на рынке. — Почему тогда не выгнали? — Ким смотрела на него волчонком. Она сильнее прижала к себе лохматика. — Ты похожа на девочку, которой очень нужна помощь. Мужчина присел на край дивана, и Ким тут же отодвинулась на другой край. Она осмотрела себя и поняла о чём говорит незнакомец. Она была вся растрёпанная, грязная руки в ссадинах и, судя по неприятным ощущениям, лицо тоже было не в лучшем состоянии. — Спасибо, — тихо проговорила она и покосилась на булочки, которые до сих пор её манили своим ароматом. — Бери, не стесняйся. Я их для тебя купил, — сказал мужчина и Ким тут же вернулась к еде. — Как тебя зовут? — Ким, — с набитым ртом ответила девочка. — А фамилия? Ким промолчала. Отец велел ей исчезнуть, наверное не стоит говорить свою настоящую фамилию, а придумать другую она была ещё не в состоянии. — Что ж, Ким. Очень приятно. Меня зовут мистер Харрисон, — мужчина протянул девочке свою мозолистую руку и та осторожно сжала её в ответ.

Нью-Йорк, наше время

Очередной понедельник Ким проводила в приюте, впрочем как и все другие дни недели. Девушка редко выбиралась в город, а после её вылазки в Ричмонд две недели назад и вовсе перестала. Разве что на короткие встречи с Баки и лишь в интересах Оками, как не уставала себе говорить сама Ким. Но после Ричмонда её не покидало чувство разочарования и нескончаемой тревоги. Разочарование для Ким было вполне объяснимо — спустя четырнадцать лет она впервые вернулась в родной город, чтобы наконец-то узнать, что скрывалось на флешке, которую она нашла в своей мягкой игрушке ещё подростком и выяснить за что убили её родителей, а вместо ответов получила лишь зашифрованные файлы. А вот тревогу, которая в эти две недели была её вечным спутником, Ким объяснить не могла. Она предприняла все меры безопасности в этой поездке, хоть до сих пор и не знала от кого скрывается, но всё-таки ощущение небезопасности не хотело её оставлять. Не нужно было ей ездить в Ричмонд, не нужно было доставать флешку из лохматика. Иногда ей хотелось набрать номер Баки и попросить о помощи, но что-то всегда останавливало. Для такой помощи они не были так хорошо знакомы, да и не этого хотел её отец, когда умирая давал последние наставления. Отец просил исчезнуть и чтобы флешка не попала в не те руки. И хоть Ким совершенно не знала какие руки те, а какие нет, она боялась, что могла всё испортить. Нельзя, чтобы смерть её родителей оказалась напрасной. Она этого не перенесёт. — Добрый день, — мужской голос вывел Ким из своих размышлений. — Здравствуйте, — улыбнулась она двум мужчинам, которые стояли напротив неё. По мнению Ким мужчины выглядели довольно подозрительно, но она постаралась отогнать от себя эти мысли. Иногда ей кажутся подозрительными абсолютно все вокруг. — Нам нужна помощь. — Конечно. Вы ищите какую-то определённую собаку? Ким прошла к стойке, где у них хранились данные обо всех питомцах. Она уткнулась в папку, когда ей показалось, что один из посетителей подошёл к ней слишком близко. — Не совсем, — сказал он у самого уха Ким. — Что это значит? Ким хотела увеличить расстояние, но мужчина больно сжал её запястье. — Мы ищем человека. Ким Льюис. Знаешь такую?