Ловец снов

      Послышался грохот.       Догдэй искренне поверил в то, что это упала его челюсть от удивления, но нет. Она была на месте, а пасть просто немного приоткрыта от максимального изумления.       Упала сумка Бобби.       А ведь она была немаленькая у медведицы. В ней Беархаг таскала не только тетрадки, учебники с косметичкой, но и даже иногда глиняные заготовки, поэтому неудивительно, что грохот был настолько громким.       — Прости, Кэтнап, — нервно улыбнулась Бобби, опускаясь за упавшей собственностью, а вынырнув из-под стола вновь заговорила — Можешь, пожалуйста, повторить? — вежливо, но с настойчивостью попросила она, как будто любой другой ответ был бы для неё невыносим.       Догдэй же сидел, ощущая, как его сердце начинает троить от волнения.       Ему тоже хотелось услышать ещё раз. Убедиться.       Ему же не показалось?       — Я предпочитаю парней, — сказал Кэтнап, слегка покачивая головой, как будто это было самым естественным вопросом на свете.       Щенок замер.       Нет. Не показалось.       Воцарилось тягучее, напряжённое молчание. Даже шум кафе, обычно оживлённый и жизнерадостный, словно сбавил громкость, уступая этой тихой драме. Внутри щенка всё колыхнулось: смесь шока, растерянности и странного, непонятного облегчения.       Ответ действительно был… необычным. Кэтнап честно ответил — и в этом была своя силуэтная простота. Но всё же, для Догдэя это прозвучало ошеломляющим откровением…       Проблема не только в самом ответе. Щенку было невероятно неловко за сложившуюся ситуацию перед Кэтнапом. Ведь всё началось с того, что ему пришлось придумать ложь, чтобы избежать подчас неуклюжих попыток флирта со стороны Бобби. Но развязка оказалась такой, на которую он совсем не был готов.       — Ох прости, за личный вопрос. Как давно… ты это понял?       Манера общения Бобби тут же поменялось из игривой, она стала более аккуратной. Беархаг начала тщательно подбирать выражения, как будто каждое слово было драгоценным камнем, который требовал правильного огранки.       В ее голосе не осталось прежней лёгкости, а появилось новое глубинное звучание, которое заворожило собеседников.       — В старшей школе, — спокойно сказал кот, словно тема совсем его не касалась.       — Ох, — вздохнула медведица, — тогда, если что, извини меня за навязчивое поведение.       Бобби на мгновение задумалась, казалось, она внутренне давала себе обещание быть ещё более чуткой.       — Это… здорово. Ты довольно… смелый парень, — сказала она, наконец, с лёгкой улыбкой, стараясь облегчить атмосферу. — Поверь, не всем хватает внутренней силы вот так честно говорить о себе.       Догдэй в непонятках изогнул бровь.       Подождите. Это сработало?       Серьезно?       То есть всем тем зверям, за которыми «охотилась» Бобби достаточно было сказать, что девушки их не привлекают? И Беархаг перестала бы активно навязываться?       — А у тебя есть парень? Я могу помочь тебе найти любимого зверя!       А. Понятно.       Бобби остается Бобби в любой ситуации.       — Не нужно, — спокойно ответил Кэтнап, — у меня есть зверь, которого я люблю.       Почему-то от этих слов что-то внутри Догдэя защемило, а лапы слегка затряслись. Он не мог понять, почему простая фраза, сказанная без особого эмоционального всплеска, вызвала такой резкий отклик.       Если у кота был любимый зверь, то почему он тогда почти все свободное время проводит с щенком? Может… дорогой сердцу зверь Кэтнапа сейчас находится далеко?..       Или… это тоже часть спектакля?       Догдэй настолько был погружен в собственные мысли, что чуть не пропустил следующую фразу друга.       — Но, к сожалению, он не знает о моих чувствах.       На секунду Догдэй ощутил в тоне Кэтнапа грусть.       Это… не похоже на выдумку.       Бобби, как положено Бобби, тут же заговорила:       — О! О! Я могу помочь тебе! И дать тебе парочку советов, чтобы твоя любовь была точно взаимной.       Уверенный голос тут же вернулся к коту, и он твердо сказал, повернувшись в сторону Беархаг:       — Не стоит. Если тот зверь мне откажет, это его право. Я не буду ему навязываться.       Догдэй невольно улыбнулся. У Кэтнапа очень правильная и твердая позиция в этом моменте. Он видел, как Кэтнап, несмотря на очевидное разочарование, держал себя в лапах, и это было по-настоящему достойно уважения. Возможно, это и не было так романтично, как он себе представлял, но это честность и уважение к чувствам другого зверя.       — А кто-нибудь еще знает? — поинтересовалась Бобби, подперев голову лапой, смотря на кота.       — Нет.       Вновь спокойный ответ.       — А почему нам сказал? — не унималась медведица.       Было видно, что спустя время она осмелела и снова стала закидывать нового друга вопросами.       Догдэй краем глаза смотрел, как Бобби, бойкая и немного бесцеремонная, с искренним интересом выпытывает у Кэтнапа подробности его чувств. Щенок прекрасно осведомлен, что медведица всегда пытается распутать любую загадку, особенно если эта загадка связана с чем-то трепетным.        Кэтнап держался спокойно. Казалось, ему совсем не сложно выносить прямые вопросы Бобби. Он отвечал коротко, но при этом ровно, словно заранее был готов к такому диалогу.       — Сказал, потому что вы хорошие звери, — просто ответил Кэтнап, расправив хвост. Пауза после его слов казалась длиннее, чем была на самом деле. — Ну и чтобы тебе, Бобби, не разбить сердце. Видно, ты хорошая девушка, но не для меня.       Эти слова заставили Догдэя замереть. Он никогда не думал, что встретит момент, когда кошки способны на такую искренность.       Кэтнап действительно был другим. В отличие от многих, он не пытается увильнуть от сложных тем. Его честность словно холодный ветер зимой: сначала кажется обжигающей, а потом внезапно освежает.       Бобби, наоборот, выглядела немного растерянной от такого ответного признания. Она даже перестала на секунду перебирать пальцами свои уютные маленькие медвежьи ушки, что всегда выдавало её задумчивость.       — Ну надо же, — пробормотала она, отвернувшись в сторону, словно обдумывая услышанное.       Догдэй тихо фыркнул, почувствовав лёгкое облегчение от её замешательства. Он снова перевел взгляд на Кэтнапа. Почему-то этот спокойный кот с тихой решимостью внутри всё больше восхищал его.        Догдэй не мог объяснить этого прилива теплых чувств, но он всё чаще ловил себя на мысли, что хочет быть рядом с ним. Даже молча. Особенно молча.       — Всё равно тебе стоит попытаться, — всё же разорвала паузу Бобби, наклонившись ближе. — Любая любовь заслуживает усилий. Ну, почти любая…       Догдэй подавил смешок. Бобби, как всегда, говорила то, что первая вспышка в её голове придумала. Кэтнап лишь вздохнул, словно это всё было немного забавно, но совсем не обидно.       — Всё, что я хотел от жизни, у меня уже есть, — негромко произнёс он. — Остальное решится само.       — Это… очень правильные слова, — заговорила неожиданно Крафти Корн, до этого молчавшая всю беседу.       Все тут же посмотрели с интересом на единорожку. Особенно Кэтнап, что не скрылось от взгляда Догдэя.       Кот усмехнулся:       — Очень приятно встретить единомышленников.       — Это правда, — вновь вмешалась Бобби, на этот раз с лёгким жаром. — Но, Кэтнап, ты же понимаешь, что в жизни не всё решается само собой? Иногда нужно направить эти решения, подтолкнуть их, чтобы они встали на свои места. Или… рискнуть.       — Рискнуть, — задумчиво повторил Кэтнап, будто пробуя это слово на вкус. — Я подумаю, — промурлыкал кот и посмотрел в сторону щенка. — А сейчас я хочу закрыть данную тему.       Сказано — сделано.       Тема действительно больше не поднималось. Бобби больше не налегала с подробностями, а Догдэй с Крафти никогда не отличались любопытством.       Ребята заказали чайничек чая и обсуждали в основном ловцы снов. Сплетенные из ниток и украшенные перьями, они казались почти живыми в кофейни. Девочки не торопились прятать ловцы, наслаждаясь каждым мазком света на перьях и каждым изгибом нитей. Кажется, что-то общее и таинственное связывало их с предметами, которые они обсуждали, как будто нитки ловцов объединяли и их самих невидимой паутиной       Однако вечер шел своим чередом, и часть компании внезапно вынуждена была ретироваться. Декан художественного факультета неожиданно вызвал Бобби и Крафти к себе, прерывая их спокойный вечер.       Подруги тут же поспешили, не забыв напомнить Догдэю о… позирование.       Точнее, эта остроумная и слегка саркастичная заметка исходила от Беархаг, медведицы с веселыми глазами и теплым смехом, в то время как Крафти, оказавшаяся рядом, бросила на нее удивленный взгляд, но воздержалась что либо говорить.       — Это то позирование, которые Крафти и Бобби выкладывают на своих страничках? — сразу спросил кот, когда подруги покинули кафе.       Догдэй чуть чаем не поперхнулся.       Благо, не успел хлебнуть слишком много.       — Д-да оно самое.       — Хм… У них действительно хорошо получается. Я бы хотел увидеть следующие их работы.       — А они… — Догдэй откашлялся, — в этот раз не будут их публиковать.       Удивленный взгляд кота не заставил себя долго ждать:       — Что? Почему?       — Ну, знаешь, — начал щенок неуверенно, переминаясь на месте, — они на этот раз решили… эээ… сохранить свои работы для более… скажем так, узкого круга.       — Узкого круга? — переспросил кот, прищурившись и насторожившись, его острые уши слегка подрагивали от интереса. — Это звучит подозрительно, Догдэй. Они что-то затевают?       Понимая, что дальше расспросы могут превратиться в нескончаемый допрос, Догдэй судорожно прикусил губу. Лучший способ избежать лишних вопросов сейчас — это срочно переключить внимание.       — Кэтнап! — вдруг ярко воскликнул он. — А… а пойдем продолжим наше чаепитие у меня дома! С чайной церемонией… и… и… эээ… у меня есть тёплые плюшки!       Удивленный взгляд кота стал еще более удивленным.       И... счастливым?