Ловец снов

      Догдэю было стыдно очень стыдно.       Почему?       Потому что он предстал перед Кэтнапом в таком побитом виде!       Обычно Догдэй в подобном состоянии старался не попадаться никому на глаза. Наоборот, всегда терпел до момента, когда мог остаться наедине и дать волю своим эмоциям, вылизать раны, зализать душевные шрамы.       А теперь его видит Кэтнап!       Ну… технически кот его еще не видит, потому что их все еще отделяет импровизированная стенка раздевалки, сделанная из старых тряпок и покосившихся досок. Но Догдэй чувствовал его взгляд, буквально прожигающий дыру сквозь эту жалкую преграду.       — Д-да! Все хорошо! — пробормотал Догдэй, пытаясь придать голосу уверенность, которой и в помине не было.       Ложь, конечно же ничего не было, но и не мог же он рассказать все Кэтнапу, кстати о нем…       Кэтнап по ту сторону молчал, было слышно его тихое, ровное дыхание и легкое прикосновение к плечу Догдэя через тонкую ткань. Этот жест, такой нежный и ненавязчивый.       Что он должен сказать? Что сделать?       Ему хотелось провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе, лишь бы избежать этого неловкого момента. Он боялся увидеть в глазах Кэтнапа жалость, отвращение или, что еще хуже, разочарование. Ведь Кэтнап всегда видел в нем сильного и смелого, а сейчас… сейчас он был раздавлен.       — А… а как ты оказался тут, Кэтнап? — нервно спросил щенок, комкая в лапах край своей простынки.       Все-таки он не любил тишину, гнетущую и давящую, и готов был всеми возможными способами ее заполнить, пусть даже бессвязными вопросами.       Да и любопытство грызло изнутри. Догдэю правда было интересно, как в его универе оказался кот, да еще и в корпусе художников.       Ведь здесь всегда сидит злобный охранник, мистер Вискерс, с вечно насупленными бровями и подозрительным взглядом. Он и Догдэя-то не хотел пропускать без студенческого билета, хотя они знакомы уже четыре года!       — Мне позвонила Крафти Корн, — невозмутимо ответил Кэтнап       Ох.       Это было странно.       Крафти Корн, подруга Догдэя, была известна своей немногословностью. Она предпочитала писать длинные, витиеватые письма, нежели тратить время на пустую болтовню по телефону.       Звонила она только Догдэю либо Бобби — и то по очень важным вопросам. А тут вдруг — звонок незнакомому, ну ладно, почти незнакомому зверю. Что могло заставить молчаливую Крафти нарушить свои привычки?       — А с охранником я договорился, — добавил Кэтнап, словно прочитав мысли Догдэя.       Окей, это еще страннее.       Что, кот и мистер Вискерс знакомы? Или у Кэтнапа есть какой-то секретный способ уговаривать старых ворчунов? Догдэй нахмурился. Что-то здесь не сходилось. Слишком много вопросов и слишком мало ответов.       — Крафти Корн сказала, что тебе плохо… — секундная пауза, — а я как раз учусь на врача, какое совпадение.       Догдэй не смог сдержаться от лёгкой усмешки.       — И что же посоветует мне доктор?       — Я не могу вынести вердикт, потому что мне нужно осмотреть больного, — ответил Кэтнап, сохраняя невозмутимый вид. Его слова прозвучали неожиданно профессионально, что только усилило комичность ситуации.       Щенок только улыбнулся.       — Ладно, сейчас, — проговорил Догдэй, собираясь с духом.       Щенок поджал лапы, пытаясь встать. По иронии судьбы его задние лапы запутались в простыне, в которой он был обмотан. Он дернулся, пытаясь освободиться, но лишь потерял равновесие и начал падать.       Конструкция самодельной «переодевалки» начала разрушаться. Ткани посыпались, простыня соскользнула, и Догдэй оказался прямо на Кэтнапе, который, казалось, даже не успел среагировать.       Наверное, со стороны это выглядело комично и забавно.       Но Догдэю не было смешно.       У Догдэя была паника.       — Кто сделал эту конструкцию? — спросил кот, которого явно не смущало, что на нём сейчас лежит щенок. Он лишь слегка приподнял бровь, как будто его просто потревожили от важного размышления.       Догдэй искренне удивился невозмутимости Кэтнапа, но не стал заострять на этом внимание.       — Крафти и Бобби, — пробормотал Догдэй, чувствуя, как его щеки заливаются краской. Ему было ужасно неловко.       Кэтнап вздохнул, его взгляд скользнул по остаткам шалаша.       — Прости, Догдэй. Но твои подруги ужасные строители.        В его голосе прозвучала легкая доля сарказма, но в целом он оставался все таким же невозмутимым. Догдэй почувствовал, как неловкость немного отступает, уступая место тихому смеху. Эта нелепая ситуация сблизила их.       — Догдэй… тебе очень идет смех, — промурлыкал Кэтнап, все еще находясь под Догдэем и глядя на него снизу вверх. В его глазах, обычно скрытых под пеленой полудремы, сейчас искрилось что-то теплое и заинтересованное.       — Оу… правда? — Догдэй почувствовал, как щеки его предательски заливаются румянцем. Он не привык к комплиментам, особенно от Кэтнапа, чье мнение всегда казалось ему каким-то особенно важным.       — Правда… — на мордочке Кэтнапа промелькнула ласковая улыбка, смягчая его и без того располагающие черты, — а тебе кто-то другое говорил?       Слова сами собой сорвались с языка, прежде чем Догдэй успел обдумать их. Видимо, неловкость и близость к Кэтнапу развязали ему язык.       — Марк говорил, что мой смех слишком громкий.       — Не слушай эту псину, — отрезал Кэтнап, и его улыбка мгновенно исчезла, сменившись легкой хмуростью.       — Кэтнап, это звучит… грубо, учитывая что мы оба из семейства собачьих, — заметил Догдэй, стараясь вернуть разговор в более непринужденное русло.       — Нет, — сказал спокойно Кэтнап, взяв своей лапой аккуратно Догдэя за подбородок. Его прикосновение было неожиданно нежным и уверенным, заставляя Догдэя замереть. — Ты чудесная собака, лучший пес и милый щенок. А Марк — псина.       — Ох… — Догдэй был совершенно сбит с толку внезапным потоком комплиментов и прямотой Кэтнапа. — Кстати, могу спросить… а куда он делся? Ты его видел?       — Видел, — коротко ответил Кэтнап, и в его голосе вновь проскользнула тень. Кот отпустил подбородок Догдэя и немного отодвинулся. — Он… занят. Не думаю, что он сейчас в том месте, где его можно увидеть. Он…ушел.       — Ушел? — удивленно сказал щенок, все-таки встав с Кэтнапа. Ведь больше не хотелось смущать кота, хотя судя по поведению смущался тут только Догдэй. Кэтнап же совсем ничего не замечал… или просто умело скрывал свои эмоции. Догдэй нахмурился, пытаясь понять, что происходит.       — Да, у псины появились срочные дела, — ответил только Кэтнап, вставая с пола вслед за Догдэем. Он отряхнул несуществующие пылинки с своей фиолетовой шерсти, стараясь вернуть себе привычный вид. Однако Догдэй заметил, что кот избегает смотреть ему в глаза.       — Странно. Несколько минут назад для него оценки от меня не было ничего важнее… Если вы встретились… он тебе ничего не говорил? — Догдэй не мог унять своего любопытства.       — Нет. А должен был? — Кэтнап лишь фыркнул. Он явно не хотел вдаваться в подробности. — Лучше… — выражение кота вновь с грозного изменилось на нежное, — я сейчас осмотрю своего больного.       Догдэй вспомнил, что все еще находится в легкой простынке перед Кэтнапом.       Стыдоба-та какая.       — Давай я оденусь, — сказал Догдэй, отворачиваясь от Кэтнэпа. Он надеялся, что это поможет немного разрядить обстановку.       — В чем же тогда смысл осмотра, если больной будет одет? — с лукавой улыбкой спросил кот. Его глаза сверкнули озорным огоньком, и Догдэй понял, что Кэтнап намерен наслаждаться его замешательством. Он подошел к нему ближе, сокращая расстояние до минимума.       — Но… со мной все в порядке, — пробормотал Догдэй, пытаясь спрятать смущение.       — Ты упал на меня. Вдруг, что-нибудь повредил, — прошептал Кэтнап, наклоняясь к самому уху Догдэя. Его дыхание опаляло кожу, вызывая мурашки. — Нужно убедиться, что ты цел и невредим… абсолютно цел и невредим.       У Догдэя ноги подкосились.       Кэтнап, видя, что перестарался и, возможно, напугал друга, поспешил успокоить его, отстраняясь на шаг. В его взгляде снова мелькнула привычная беззаботность.       — Не переживай, Догдэй, я пошутил, — сказал он с легкой улыбкой, похлопав Догдэя по плечу.       Догдэя окатили холодной водой.       Только что он чувствовал жар, трепет, и вот, все это исчезло, словно дым. Вместо этого пришло разочарование, острое и неприятное.       — В смысле пошутил?! — выдавил он, не в силах скрыть дрожь в голосе. Он ожидал чего-то большего, чего-то… настоящего.       И теперь, когда все обернулось всего лишь шуткой, он чувствовал себя обманутым. Но главное, он не понимал, почему это его так задело.       Это же шутка. Он должен посмеяться.       Но смех не шел.       — Давай помогу тебя одеться, — неожиданно сменил тему Кэтнап, беря со стула джинсы и рубашку Догдэя.       — Чего?       Кэтнап точно хочет смерти щенка от смущения.       — Ну да. Не хочешь, чтобы я тебе помог?       Догдэй стоял с широко открытыми глазами.       Это еще одна шутка такая?       Собравшись с духом, Догдэй попытался перевести все в шутку, надеясь, что Кэтнап не заметит его смущения.       — Эм… давай лучше ты мне поможешь с кроссовками, там сложная шнуровка, — пробормотал он, выхватывая свою одежду из лап Кэтнапа. — А с этим я как-нибудь сам…              Он поспешно отвернулся, чувствуя, как щеки предательски заливаются румянцем. Щенок лихорадочно размышлял, как дальше вести себя, чтобы не выдать своего волнения.       Догдэй быстро накинул на себя рубашку, стараясь не смотреть в сторону Кэтнапа, и практически сразу запрыгнул в штаны, чуть не потеряв равновесие в своей спешке. Лишь бы все это поскорее закончилось.       Вот и остались только кроссовки. Они уже были у Кэтнапа, заботливо поставленные возле небольшого стульчика. Догдэй знал, что кот всегда тщательно следил за его удобством, но сейчас эта забота казалась особенно… личной.       — Прошу, — только сказал кот, его голос звучал приглушенно, с едва уловимой хрипотцой.       Догдэй послушно сел на стульчик, чувствуя, как в животе порхают бабочки. Он старался не смотреть на Кэтнапа, сосредоточившись на узоре половиц под ногами.       Но не получилось.       Кэтнап опустился перед ним на колени.       Кот максимально аккуратно и нежно взял заднюю лапу Догдэя и просунул в кроссовок. Кэтнап, предельно трепетно, шнуровал обувь, боясь затянуть хоть немного сильнее шнурки. Его большие, янтарные глаза были опущены вниз, и Догдэй мог видеть, как слегка нахмурен лоб кота от сосредоточенности.       Он чувствовал легкое прикосновение прохладных пальцев к своей лапе, и мурашки пробежали по всему телу. Он никогда не замечал раньше, насколько аккуратны движения Кэтнапа, насколько деликатен он во всем, что делает.        Кот затянул шнурки, но не туго, оставив достаточно свободы для движения. Затем он завязал их бантиком, совершенно идеальным. Подняв глаза, он встретился взглядом с Догдэем, и щенок снова почувствовал, как краска приливает к его щекам.       Кэтнап только улыбнулся, слегка приподняв уголки губ в едва заметной, но очень теплой улыбке, и проделал тоже самое со вторым кроссовком. Его движения были такими же плавными и уверенными, словно он занимался этим всю жизнь.        — Очень… красиво, — все что мог сказать щенок, все еще наблюдая за работой друга. Он не мог оторвать взгляда от Кэтнапа, от его сосредоточенного лица, от его ловких пальцев.       Догдэй теперь вообще не хочет снимать эти кроссовки. Он чувствовал себя… особенным.       — Ах да, — опомнился щенок, — что там насчет моего осмотра?       — А я уже закончил, — невозмутимо ответил кот, вставая с колен и элегантно отряхиваясь. Его движения были полны грации, как у настоящего аристократа.       — И… какой твой вердикт? — спросил Догдэй, сгорая от любопытства и одновременно немного волнуясь.       — Ну… все лучше, но вечер в приятной компании тебе не помешает… И с твоего позволения, я приглашаю тебя к себе в гости… на мои плюшки, — Кэтнап подмигнул, и в его глазах снова появились озорные искорки.       Догдэй удивленно раскрыл глаза. Он не ожидал такого предложения.       — Не бойся, разрешение твоих подруг у меня есть, — хитро улыбнулся Кэтнап.