Измена

Эрагон устало открыл опухшие от слёз глаза, он не помнил, как уснул, как вообще очутился в кровати. Зато Ребекка помнила всё предельно хорошо. Она помнила, как Эрагона настигла самая настоящая истерика, как он вначале тихо плакал, прижимая её к себе, просил прощение, а потом сорвался кричал, умолял. Помнила, как они вместе с трудом покинули комнату, в которой по-прежнему болталась петля. Помнила, как вместе легли в кровать, как серафим осторожно обнимал её за плечи, как утыкался носом в шею. Она помнила чувство дикого отвращения, страха и жалости. Уокер мутило. С первыми солнечными лучами она покинула кровать, быстро юркнув в ванную, приведя себя в порядок она помчалась на работу. Эрагон же долго приходил в себя. Мужчина стиснул зубы, почувствовав новый приступ головной боли, толи от удара, толи от слёз. Серафим понимал, день будет не из приятных. Зайдя в комнату, он обнаружил болтающуюся у потолка петлю. Злость и отчаяние наполнили его, одним резким рывком он сорвал верёвку вместе с люстрой. Множество маленьких стекляшек тут же рассыпались по полу. Серафим опустился на колени. Он ненавидел эту комнату. Мечтал выжечь её из собственного дома. Эта комната должна была стать детской для их первого ребёнка, но так ей и не стала. Эрагон болезненно поморщился, вспоминая свой самый страшный кошмар. Ребекка была на третьем месяце беременности, животика ещё не было видно. О её положении знали только самые близкие им бессмертные, собственно, они и курировали беременность. Эрагон не мог поверить своему счастью. Ещё в первый месяц беременности они полностью приготовили детскую комнату. Поклеили обои с милыми морскими драконами, установили кроватку с красивым белым балдахином, в углу комнаты поставили пеленальный комодик, накупили миленьких белых боди, сосок, бутылочек, и множество мягких игрушек. Ребёнка они безумно хотели и ждали. Каждый вечер представляли какими родителями они будут. Эрагон знал, если будет девочка, то он точно не сможет быть строгим отцом. «-Я буду баловать её ещё больше, чем тебя -смеялся Эр -две моих принцессы… Ты же понимаешь, что весь воспитательный момент будет на тебе? Ребекка лишь усмехнулась: -то есть, я злая мама, а ты добрый папа? Нет-нет милый, так не пойдёт! -она хмыкнула -уж поверь, когда пойдёт пора встречаться с мальчиками, ты первый будешь закрывать все двери на замки, читать нравоучения и нотации, а я буду лишь стоять рядом и говорить, что папа прав, но слишком усердствует. А ещё я буду давать ей советы, как вести себя с парнями и как отмазаться у отца на вечеринку. -Ну до этого пока далеко -засмеялся Эрагон -а когда вырастет, может ей будет не до мальчиков, учёба там… не знаю, я придумаю ей занятие. Я вообще за обучение на дому! -Полегче, она ещё не родилась, а ты уже решаешь что-то -Реби нахмурилась -и никакого домашнего обучения, школа и точка! Эр пожал плечами, спорить он не стал, знал, что этот спор ему не выиграть, поэтому решил перевести тему. -Вот если мальчик, я буду тренировать его -задумался серафим -обучать всему, что знаю. -Загоняешь на тренировках -хмыкнула Бекки -ладно, я тебе не дам этого сделать! Но кто бы там ни был, это наше маленькое счастье. Эрагон нежно приобнял жену, поглаживая руками слегка выпирающий, но ещё такой маленький животик. Да, это было их маленькое счастье.» -Вот только длилось оно не долго -прошептал серафим, едва сдерживая слёзы. Вспоминать не хотелось, но разум умело подбросил ему эту пытку. «Ночь. Эрагон долго не мог уснуть. Ребекка ворочалась во сне, что-то шептала, хмурилась. Серафим старался как можно нежнее гладить её по голове, пытаясь этим успокоить. Он почти уснул, когда она резко открыла глаза. -Эрагон, что-то не так -прошептала она, касаясь рукой низа живота -мне больно. Серафим тут же откинул покрывало, замечая на простыни кровавый след. Ребекка всхлипнула, зажмурившись от боли. Мужчина тут же подхватил жену на руки, прижимая её содрогающееся от мук тело. Не думая ни секунды, он кинулся в дом Торендо, попутно наказывая ворону лететь за Винчесто. Этот трёхминутный полёт был самым длинным в его жизни. Ребекка прижималась к нему, прерывисто дыша. Иногда её дыхание замирало, и в такие моменты больше всего на свете Эрагон боялся не за ребёнка, а за неё. Он не мог представить себе жизни без Ребекки. Не мог и не хотел. А дальше их ждал самый настоящий, персональный ад. Уокер тихо, едва слышно умоляла Тора спасти их ребёнка. Речь её была не связанной, толи от сильной боли, то ли от волнения. Первым делом Торендо вколол Бекки сильное снотворное и обезболивающее. -Она не дала бы мне нормально провести осмотр -проговаривал свои действия Тор, бережно смахивая с лица женщины прядь волос. -и ей следует беречь силы. Мужчина опустил руку на низ живота серафима. С минуты две он внимательно изучал энергию, пропускал её сквозь себя, а затем лишь обернулся, и прикрыв глаза отрицательно покачал головой. Эрагон замер. Дыхание его на миг прекратилось, а сердце остановилось. Нет. Только не с ними. Этого не могло быть. Просто так, на ровном месте. Нет. За спиной послышались быстрые шаги. Винчесто буквально подлетел к Ребекке. Опуская руку на живот, повторяя тот же осмотр, что сделал Торендо. У Эрагона зажглась надежда, вдруг Тор ошибся… вдруг просто не почувствовал. -Я не чувствую энергию ребёнка -запыхавшимся голосом проговорил Адмирон -мне жаль, но ребёнка вы потеряли. Эрагон пошатнулся. Ноги подкосились, но он устоял. Крылья слегка подрагивали, выдавая его боль. Слёз не было. Ничего не было. Словно, у него забрали что-то важное, то, без чего нельзя жить дальше. -Нужно быстрее прооперировать её -Торендо протянул перчатки и халат демону -я уже вколол снотворное и обезболивающее. Сейчас начнём проводить манипуляции. Кровотечении не большое, но надо поторопиться! -Вижу! -отозвался Винчесто. Эрагон не помнил, что было дальше. Время тянулось, Ребекка не приходила в себя. Он не мог точно сказать, сколько Торендо и Винчесто оперировали её, не мог сказать, сколько она приходила в себя. Просто не знал. Мир стих. Во круг не было привычных ему звуков. Не было ничего. Только он и пустота. Когда Ребекка пришла в себя, первые услышанные от неё слова были ужасным зовом боли, что тут же отозвались в Эрагоне. -Что с ребёнком? -пересохшими губами прошептала она. Эр нежно сжал её руку, заглянул в глаза, пытаясь подобрать слова, но их просто не было. Он не знал, как можно сказать матери, что её ребёнка больше нет. Уокер словно всё поняла и без слов. Слёзы. А потом крик, сильный, душераздирающий крик. Торендо обернул на пол поднос с зельями, а Винчесто дёрнулся так, словно его пронзила пуля. И лишь Эрагон спокойно прижимал её к себе. Крепко. Не позволяя ей лишних телодвижений. Ребекка прижималась к нему, рыдала, кричала, выла, словно раненный зверь. Царапала до крови его руки, безуспешно пытаясь найти в этом жесте успокоение. А он лишь сильнее сжимал её в своих руках. Эрагон распахнул крылья, укутывая в них её. Закрывая собой от всего мира. Он не плакал. Просто не мог. Знал, если заплачет -это окончательно сломает её. Уокер взвыла, в этот момент в комнате лопнули все зеркала и окна. Осколки осыпались, задевая собой бессмертных, всех, кроме неё. Эрагон чувствовал острое жжение в районе спины и крыльев. Но мужчина даже не дёрнулся. Он, как и прежде лишь прижимал её к себе. Без слов. Без слёз. Без эмоций. Лампочка в комнате тоже не выдержала энергии бессмертной. Комната погрузилась во тьму. А Эрагон по-прежнему прижимал Ребекку к себе. Он знал, если надо они просидят так месяц, надо два, год, столетие. Они вернулись домой этой же ночью, и, пожалуй, это стало ошибкой. Ребекка так и не проронила ни слова. Движения её были механическими, лишёнными всяких чувств и жизни. Эрагон бережно помог ей сменить одежду, а потом уложил её на кровать в другой комнате. Укутал одеялом. Серафим оставался с женщиной пока та под действием новой партии снотворного не погрузилась в сон. Потом было самое сложное. Мужчина вернулся в их спальню. Быстрым движением он сорвал с кровати постельное бельё, затёр следы крови на полу. А потом направился в сад и там сжёг всё: её ночнюшку, пропитанную кровью, их постельное бельё. Вернувшись домой, серафим не нашёл жену в кровати. Сердце ёкнуло, как только он услышал тихое рыдание из детской. Приоткрыв дверь, он замер. В темноте комнаты, прижавшись лбом к детской кроватке, сидела Ребекка. Она тяжело дышала, прижимая к себе детскую плюшевую игрушку. Эрагон замер. Сердце стучало где-то в ушах, пальцы немели. Он не знал, что ей сказать, не знал, что может сделать. Серафим дал ей немного времени просто посидеть в тишине комнаты. Он медлил, но знал, что действовать придётся. Опустившись рядом с ней, он снова прижал Ребекку к себе. Её тихие всхлипы сводили его с ума. Она опустила голову ему на плечи, но тут же ухватилась рукой за прутья кроватки, словно это могло что-то изменить. Она больше не кричала, только тихо плакала, изредко слышались всхлипы. Эрагон с особой заботой, на которую был способен только он, поглаживал её по голове. Он не плакал. Нет. Первый и последний раз он проливал слёзы над трупом своей сестры. С того дня он больше не плакал. Никогда. Знал, что не может. Знал, что не имеет на это право. Знал, если проронит хоть слезинку, то не сможет остановиться. Сейчас было не до этого. Серафим резко дёрнул тело женщины на себя. Уокер выпустила из руки прутья кроватки. Ангел дёрнулась в сторону, желая вновь ухватиться за них, словно это что-то изменит, но не смогла. Эрагон крепко удерживал её на месте. Мужчина медленно вытянул из её рук плюшевого ангелка, кидая его на пол. Ребекка проследила за траекторией падения игрушки равнодушно. Потом перевела убитый горем взгляд на мужа, и тут Эру понадобилась вся его выдержка. Он сильнее сжал зубы. Выдержать её взгляд, полный боли и не понимания было невозможно. Ещё вечером она смеялась, предлагая варианты имён для малыша, а сейчас измученно пытается зацепиться хоть за что-то, будь то кроватка или детская игрушка. Её глаза опухли от слёз, губы пересохли, а лицо побледнело. Эрагон понял, нужно что-то решать. Подхватив её на руки, он вновь отнёс её в дом Торендо. Застав друга и демона за книгами, он опустил жену на диван. -Тор побудьте с ней немного. Торендо тут же опустился рядом, прижимая Ребекку к себе, она попыталась подняться, но он не дал ей. -Тише-тише -шептал серафим, сильнее сжимая руки Уокер. Эр вышел на улицу, следом за ним вылетел явно разгневанный адмирон. Ветер обжигал их щёки, бесцеремонно трепал волосы. Эрагон только сейчас заметил, как же ветрено было этой ночью. -Почему ты оставляешь её сейчас? -грубо спросил он. -Винчесто, я сейчас вернусь -холодно отозвался Эр -нужно убрать детскую, вынести вещи. -Сейчас? -демон замер -ты серьёзно? -Ты не видел её там -ангел равнодушно окинул взглядом посланника тьмы -а я видел. Словно осознав что-то Винчесто кивнул, отступая назад: -прости, мы побудем с ней. Лети. Серафим благодарно кивнул. Его личный ад только начинался. Переступив порог комнаты, он почувствовал ярость и сильную тоску. Эрагон уничтожал всё, разрывал игрушки, ломал кроватку и пеленальный столик. Развернувшись, он с силой ударил по огромному зеркалу. Осколки его разлетелись по всей комнате. Мужчина выдохнул, сжимая в руках прутья кроватки. Треск и каркас сыпется на пол. В припадке страшной душевной боли он срывал обои, оставляя только голые стены. Эр выволакивал вещи в сад, там же и сжигал их. Ангел не оставил ничего. Только люстру и занавески. Комната оказалась пустой. Даже белый мягкий ковёр был уничтожен. Сложнее было с маленькой детской одеждой, ни разу не ношенной. Мужчина рассматривал каждый маленький боди, прежде чем отправить его в огонь. В ту ночь двор заполонил огонь. К сожалению, он не унёс с собой боль, оставляя в сердце серафима зияющую дыру. Единственное, что сохранил Эрагон, так это снимок узи. Спрятав его в самое потайное место, потому что знал, Ребекке не следует его видеть. Эр вернулся за женой меньше, чем через час. Она всё так же сидела, не реагируя на других. Уокер больше не плакала. Лишь медленно моргала, уставившись куда-то в пустоту. Дома, первым делом она направилась в детскую. Эрагон знал, закрытая дверь её не остановит. Уокер буквально снесла её с петель. Ребекка замерла на пороге, обводя взглядом пустую комнату. Мужчина видел, как она поднесла руку к губам, как в немом шоке опустилась на пол и захныкала. Ему пришлось силой выволочь её оттуда. Дальше дни потекли быстро, но ничего не менялось. Она была так же молчалива, ни произнеся с той ночи ни единого слова. Эрагон работал за двоих. В совете врал, что Ребекка болеет. Каждый раз быстрее мчался домой, а там уже делал и свои и её отчёты. На самом деле он до ужаса боялся оставлять её дома одну. Боялся, что она может что-то сделать с собой. Ребекка отказывалась от еды и воды. Отказывалась взаимодействовать с внешним Миром. Прошла неделя, но изменений не было. По ночам она лишь прижималась к Эрагону, плакала, а потом засыпала. Днём просто лежала, уставившись в потолок. Еда на тумбочке всегда оставалась не тронутой. Эр понимал, если так продолжится она потеряет слишком много сил. Мужчина ненавидел себя. Принеся в комнату кашу и молоко, он опустился на кровать рядом с женой. -Нужно поесть -ласково, но при этом серьёзно проговорил он. Она молчала. Ничего. Ребекка даже не посмотрела в его сторону. -Прости меня -прошептал он. Руки его плотным кольцом сжали тело женщины. Она слабо выдохнула, когда золотые нити коснулись её рук. Эрагон упёрся спиной в спинку кровати, уложив Уокер на себя, он взял в руки кашу. Эр запрокинул ей голову, стараясь зафиксировать её одной рукой. Ногами он обхватил её ноги, сильно сжав их. Стараясь быть аккуратнее, он впихивал в рот, сопротивляющейся жены еду. Она брыкалась, пыталась выплюнуть, но мужчина лишь сильнее зажимал ей рот. Через час с кашей было покончено. Заставить пить её было сложнее. Она давилась, кашляла, но Эрагон был не преклонен. Так продолжалось в течении пяти дней. Эрагон смертельно устал, но старался не обращать на это внимания. Он врал всем. Врал Торендо, что Ребекка делает свою работу дома, врал совету, что она больна, врал Винчесто, что она сейчас не хочет никого видеть, врал себе, что всё хорошо. А внутри него умирал этот луч надежды. Он тоже скорбел по своему ребёнку, но не мог этого показать. Знал, что если попытается, то точно сломается. И сейчас ему было совсем не до этого. Той ночью он проснулся от робкого прикосновения к своей щеке. Ангел научился чутко спать. Просто боялся, что мог проснуться без неё. Знал, что она могла что-то сделать с собой. -Эрагон -тихо позвала она. И это были её первые слова, после такого длительного перерыва -Шепфа, Эрагон, прости меня -плакала она -прости. -Тише -шептала он, прижимая её к груди -тише, любовь моя. Ребекка заглянула ему в глаза: -я повела себя эгоистично, любимый. В ту ночь ты тоже потерял дитя, я даже не думала о тебе, о твоих чувствах. Прости меня, если сможешь, прости. Он несмело поглаживал её щеку, боялся, что всё это может быть только сном. Боялся спугнуть. -Всё хорошо -шептал он -всё хорошо. Не думай об этом. Я с тобой. Мы вместе… это главное. Она благодарно кивнула, нежно касаясь его губ. Их первый поцелуй с той ночи. Робкий, болезненный, но такой нужный. -Спасибо, что ты рядом -шептала она, будто их кто-то мог услышать -и прости меня. Мне повезло, что именно ты мой муж. Я больше не подведу тебя… мы справимся вместе, справимся же? -Конечно -улыбнулся Эрагон -конечно справимся. А сейчас спи, тебе нужны силы. -Я люблю тебя, всегда буду, мой ангел -закончила она фразу. -И я люблю тебя, душа моя, всегда буду.» Эрагон словил себя на мысли, что сломался. Раньше, он никогда не позволял себе проявлять негативные эмоции, тем более рядом с Ребеккой. Он не плакал с момента смерти сестры, а с момента своей измены рыдал каждый день. Мужчина испытал ужас, понимая, что этой ночью буквально вынудил жену вернуться в эту ужасную комнату, пережить здесь новый кошмар. И, пожалуй, за это серафим ненавидел себя ещё больше. Собрав остатки сил в кулак, он покинул эту злосчастную комнату и направился в ванную. Ангел нехотя разглядывал своё отражение. Опухшие глаза, под которыми пролегли синяки, бледная кожа, усталый вид. Эрагон выдохнул, ему не хотелось ничего. Не хотелось сидеть на заседании совета, не хотелось выходить на улицу, не хотелось жить. Мужчина с особым усилием оделся, привёл себя в порядок и покинул место, которое уже не было его домом, скорее лишь жалким напоминанием его ошибки.

***

-Ребекка -помахал рукой Торендо, завидев за кучей бумаг серафима -в такую рань, похвально, конечно, но думал только я у нас ранняя пташка. А будущим мамочкам лучше высыпаться! -Утро доброе, серафим Торендо -она отвела взгляд от бумаг -позвольте мне поинтересоваться с каких пор вы отдаёте рецепты по препаратам на моё имя другим бессмертным? Тор замер, от её тона всё похолодело внутри: -он твой муж -подметил мужчина -я забыл отдать тебе рецепт, а с Эрагоном мы пересеклись и вот, собственно говоря, так и передал. Бекки лишь поморщилась: -либо вы лжёте, либо вы не компетентны -она задумалась -хотя в любом случае не компетентны, поэтому сообщаю о том, что я больше не стану пользоваться вашими услугами. Торендо на мгновение замешкался, но потом всё же произнёс. -Во-первых, мы с тобой давно на «ты», не нужно тут излишнего пафоса -мужчина опустился рядом, кидая быстрый взгляд на документы -во-вторых, я переживаю за тебя и за Эрагона, вы мои друзья, ваша семья рушиться, я хотел лишь напомнить тебе, что вы всё так же любить друг друга и заботитесь друг о друге. Ребекка не ответила, она вернулась к документам. Ей было не до глупых оправданий, не до дешёвых героических поступков, и ей уж точно было плевать на мотивы Торендо. Хотелось одного -вернуться домой. В тёплое уютное место, где пахнет пирогом и ирисами, где уютно потрескивают дрова в камине, где её любят и ждут. Но видимо, такого места больше нет и не будет. И в этом нет её вины. -Он переживает -нарушил тишину Тор -очень сильно переживает всё это, Ребекка. -А я нет? -изумилась женщина -я не переживаю? Он сам сделал свой выбор, пускай теперь отвечает за него. Я вообще не понимаю, что его не устраивает? Реальных проблем я ему не создаю, никаких судебных разбирательств, лишения власти и общественного порицания, я закрыла на это глаза для ребёнка. После рождения малыша я не собираюсь настраивать его как-то против отца, не планирую, чтобы ребёнок в принципе знал эту ситуацию. Что не так? Мои отношения с ним- это результат его действий, Торендо, он сам виноват в этом. Я не собираюсь прощать, и я устала слышать эти сопли и слёзы. Он не плакал, когда изменял мне. Он не думал о семье, когда изменял. Он ни о чём не думал. А теперь всё это наваливается на меня. Мне и так тяжело. Я жду ребёнка, мне даётся это сложно, ты и сам знаешь. Знаешь мои переживания, помнишь, что было в прошлый раз, знаешь, что я боюсь, что всё повторится. А он, что он? Плачется как девчонка, которая купила себе не ту помаду. Взрослый мужик, проживший шесть тысяч лет, ноет как ребёнок и на этом всё. Да ему плевать, что я чувствую, плевать на ребёнка, лишь бы его бедного пожалели. И пусть ты вначале был на моей стороне, но сейчас как не крути, ты будешь защищать своего дружка, Торендо! А я больше не могу, мне нельзя лишний раз переживать, но он вынуждает меня. Я то постоянные извинения слышу, то из петли его вытаскиваю. Я устала. Просто дайте мне уже прийти в себя и жить спокойно. -Что? -Тор изумился -как это из петли… -Обычно -отозвалась женщина -иди у него спрашивай, а я работаю. Через час совещание, я хочу подготовиться. Видела сегодня Кроули, он злой как субантра, видимо узнал про Джози. Думайте, что говорить будете, информацию про её демона я вам предоставила. На этом всё. Уокер демонстративно отвернулась, пытаясь сосредоточиться на документах. Она замерла, ощутив резкий прилив жара. Щёки пылали, в то время как кончики пальцев мёрзли. Женщину зазнобило, легкие словно царапали изнутри, а ком встал поперёк горла. Завидев, что серафим почти покинул комнату, она резко вскрикнула. -Торендо подожди -женщина поперхнулась собственными словами, по горлу прошёл спазм. Мужчина тут же кинулся к ней, осторожно придерживая за плечи, помогая приподняться. От глаз его не укрылась дрожь, которая всё сильнее охватывала тело. Серафим опустил руку на живот женщины, считывая энергию. Эти минуты казались ему вечностью. Он боялся, что снова не почувствует отголоска энергии малыша. Но ощутив прилив тепла и жизни успокоился. Энергия была сильной, светлой, словно била через край. -С ребёнком всё хорошо -успокаивал он -а вот твоё состояние желает лучшего, Ребекка. -Мне кажется, меня сейчас вырвет -задыхалась она -холодно и жарко одновременно… и… -она зажмурилась. Торендо продолжал придерживать женщину: -послушай, это нервное. Тебя не вырвет, это защитная реакция организма на стресс, сильнейший стресс. Я принесу тебе зелье, успокоительное, оно безопасно для малыша. Тебе следует наладить свою психику, это действительно опасно. Ребекка слушала и кивала. Рвота отступала, жар тоже, но неприятный холод продолжал пробирать насквозь. Уокер поморщилась, почувствовав покалывания в пальцах. -Но как-то меня рвало -тихо прошептала она. -Токсикоз нормален, но сейчас это не он. Выпьешь зелье на ночь, и будешь пить в течении месяца, потихоньку нервы придут в порядок. -успокаивал он -а там уже и не до них будет, голову займут другие заботы. Уокер кивала, продолжая крепко держаться за его руки. -Давай я отведу тебя домой? -предложил мужчина. Она тут же отрицательно замотала головой: -нет… я сейчас приду в себя… сегодня собрание, надо быть… тем более раз с ребёнком всё хорошо, значит ничего страшного не произошло. Немного успокоившись, она снова опустилась в кресло. Торендо остался с ней. Мужчина подбирал слова, чтобы немного разбавить атмосферу. -Не думай о плохом, энергия твоего ребёнка такая сильная и светлая… я давно такого не встречал -признался Торендо -видимо в маму… ты очень сильная женщина, я помню, как ты сразу после потери своего дитя вернулась к работе в цитадели… как Эрагон носил работу тебе домой, а приносил великолепно выполненные отчёты. Ты не сдалась тогда, и сейчас не сдавайся. Уокер замерла, табун мурашек пробежал по её спине: -он не рассказал тебе? -удивилась она. -О чём ты? -Первые недели две я не делала ничего -выдохнула она -лишь лежала и думала, как смогу жить дальше. О, Шепфа, всю работу делал за нас двоих Эрагон. Он же и заставил меня есть, он же и заставил меня жить дальше. Я не могу поверить, что ты не знал этого. Торендо отрицательно покачал головой: -он не говорил мне. Рассказывал только, что тебе легче. Что ты хочешь пока побыть дома. Что вы каждый вечер вместе проверяете отчёты, вместе работаете. -Нет, этого не было -честно призналась она -он делал всё за двоих. Ещё и умудрился мне помочь в себя прийти. Я бы без него… -она резко замерла -уже не важно. Тор замялся, оглядывая её. Нежный макияж, аккуратная причёска, выглаженное белое платье, с золотыми элементами, которое хорошо подчёркивало фигуру, но не было вульгарным. За всей этой красивой картинкой скрывалась боль, которая была не сравнима с пытками ада. -Я знаю, что Эрагон очень сильно любит тебя -улыбнулся Торендо -он ужасно ошибся, но он любит. Прощать его или нет дело твоё, но в любом случае он будет рядом. И ты, и я знаем это. -Да, но он всё же сделал это -серафим нервно выдохнула -он совершил ужасную вещь, он предал моё доверие. Тор, ты можешь даже не пытаться. Я не прощу его. Рядом с ребёнком быть позволю, но сделать вид, словно ничего не было -нет. -она кинула взгляд на часы -нам уже пора, скоро соберётся совет.

***

Эрагон сидел в центре массивного стола, ожидая сбор совета. Он незаинтересованно оглядывал лежащие перед ним бумаги. По большому счёту ему было плевать. Он ждал лишь её. Желал увидеть и убедиться, что с ней всё хорошо. Двое старейших ангелов уже собрались за столом, обсуждая свои дела. Они были уже не так заинтересованы в совете и общем благе. Власть не казалась им чем-то манящим и дурманящем. Эрагон знал, что скоро они покинут свои посты и ему придётся искать новых бессмертных. От новых мыслей его отвлекло привычное цоканье маленьких каблучков. Ребекка зашла в зал вместе с Торендо. Бессмертный галантно пропустил даму вперёд. -Рад, что все мы собрались -кивнул Эрагон -тема сегодняшнего собрания наше соглашение с адом. Успешное подписание договора -это хорошо. Но нам нужно решить все детали. Через три месяца в аду будет празднования в честь подписания. Нам нужно решить, кто помимо меня тоже будет говорить речь. Ангелы переглянулись, несмотря на договор у старейшин остались некие опасения на счёт ада и договора. -Ребекка -проговорил один из старейшин -вы муж и жена, это было бы идеально. Считаю, тут даже думать не о чем. Уокер кивнула, соглашаясь с вердиктом. Эрагон делал записи в своём свитке. -Хорошо, это решили -Эр продолжил -многие бессмертные в курсе подписания договора, но пока не знают его сути. Сильно не распространяемся, пункты договора будут оглашены на праздновании. Есть у кого-нибудь предложения для лучшего сотрудничества с адом? -Да, есть -Торендо приподнялся с места. -нужно подготовить для Преисподней подарок. Самаэль узнав о беременности Ребекки завалил тут всё дарами. У него тоже будет ребёнок, следует всё подготовить в честь взаимного уважения. -Возражений нет? -под всеобщее одобрение Эрагон добавил новый пункт в свиток. -хорошо, тогда вот ещё что… Мужчина не успел договорить, в зал совета как к себе домой ворвался Кроули. Серафим явно негодовал, во всех его жестах скользила ярость. -Уважаемый совет, как это понимать? -возмущённо выдохнул он -я узнаю, что без суда и следствия мою внучку сослали на Землю, могу я поинтересоваться за что? -За нарушение запрета неприкосновения, он всё ещё действует, серафим Кроули -устало отозвался Эрагон. -Какое нарушение? Ребекка неожиданно для самой себя подала голос: -от ада нам стало известно, что Джози вступала в отношения с демоном Николосом -женщина холодно оглядела ангела -Сатана и его правая рука лично известили нас об этом, и потребовали достойного наказания. Мы его исполнили. Не более того. -Почему не было суда? -Не хотели скандала -отозвался Торендо -ты и сам знаешь о подписании договора с Преисподней. Всем было не до этого. Тихо, мирно, без всякой возни. Кроули оглядел серафима с презрением: -без возни? Тор вышел из-за стола, тихо шепнув Ребекке на ухо: -я разберусь. Серафим вывел старого знакомого из зала заседания. -Почему мы не знали? -поинтересовался один из старейшин. -Всё произошло быстро -Бекки старалась держаться отстранённо и ничем не выдавать своей тревоги -мы хотели сегодня это обсудить. Ад правомерно требовал её наказание, мы не могли закрыть на это глаза. -Видимо на сегодня заседание окончено, прошу всех удалиться -Эрагон поднялся с места, поклонившись совету. Ребекка заметила, как поспешно старейшие покинули комнату. Им не хотелось разбираться ни в чём. Они были слишком стары, и такая ерунда как падение ангела их не интересовала. Уокер тоже поднялась с места: -я поговорю с Винчесто -огласила она своё решение -нужно, чтобы в случае чего ад подтвердил наши слова. Иди за Торендо, и не наговорите лишнего Кроули.

***

В аду, как всегда, было жарко. Ребекке не нравился такой перепад температуры. Она вообще не переносила жару. В детстве её любимой погодой был дождь. В детском доме, где она выросла часто отключали электричество в непогоду и тогда Уокер могла безопасно покидать это злосчастное место. Ворота были механическими и после отключения электроэнергии просто не работали, а старый сторож не всегда успевал закрыть их на замок. Такие дни были самыми счастливыми. Сбегать она начала с девяти лет, и уходила так далеко как только могла. Её всегда приводили обратно, и тогда строгая воспитательница отчитывала её и заставляла ложиться спать в мокрой от дождя одежде. От этого девочка часто простывала. Ребекка сколько помнила себя всегда часто болела на Земле. Но все болезни Мира казались ей не такими страшными, как жизнь там, в том ужасном доме на отшибе, где дети оставлены на произвол судьбы. Она всегда мечтала побыстрее вырасти и начать новую жизнь. Кто же знал, что только выпустившись из детского дома она сразу же встретит, как ей показалось тогда, замечательного мужчину. Доброго, отзывчивого, богатого. Чего ещё желать девчонке без семьи. Он был старше, из состоятельной и очень важной семьи. Ребекке не нравилось куда уходят её мысли, ей не нравилось вспоминать своего земного мужа. Не нравилось вспоминать своё детство. Ей с Земли вообще мало что нравилось. Мужа она по началу любила, а потом начались частые измены, побои, оскорбления и извечные мольбы о прощении. Она никогда не понимала его, почему было просто не развестись, неужели он просто не хотел бросать тень на свою репутацию? Уокер не знала ответа на этот вопрос. Но помнила его колкие слова. «Детдомовская шваль» -это, пожалуй, было самым частым высказыванием, подмечала про себя Ребекка. Её больше не задевало это выражение. Она давно уже не слышала его в свой адрес. Ребекка остановилась у ворот огромного замка. Она намеренно пришла к Сатане, знала, что дела придётся решать с ним, а Эрагону просто соврала. -Вам назначено? -грозно спросил страж. -Да -уверенно проговорила Уокер. Страж оглядел её с ног до головы, а потом втянув воздух через нос произнёс: -хозяин велел пропустить вас, но лгать было не обязательно. Ребекка проскочила внутрь, она не знала куда идти, никто не вызвался проводить её или хотя бы сообщить ей дорогу. Ноги сами нашли нужную дверь, постучав она отшатнулась, когда дверь открылась сама. -Проходи, Ребекка -улыбнулся дьявол, вальяжно расположившись в кресле -я рад твоему визиту. Уокер прошла в кабинет, окна его были плотно завешаны массивными алыми шторами. По чёрному лакированному столу были разбросаны бумаги. Кабинет ничем не уступал в изысках покоям Самаэля. Те же золотые подсвечники, мягкие ковры, дорогие коллекционные картины. -Малышка Бекки -усмехнулся он -ты пришла просить об услуге или разглядывать мои владения? Ребекка нахмурилась: -Самаэль, мы договорились лишь на сокращение имён, никаких малышек и прочего! -Брось -он махнул рукой так обыденно, словно болтал о сущих пустяках со старым другом -так что там, Реби, зачем пришла? Уокер выдохнула, говорить с ним она решила на прямую. -Ты же помнишь из воспоминаний Винчесто про Джози? И знаешь, что с ней сделал Эрагон, а так же знаешь, что запрет она нарушила с вашим демоном… Кроули узнал, что его внучку сослали с небес и… -она внимательно следила за изучающим её взглядом дьявола -и я сказала ему и совету, что её наказания потребовал ад, а именно лично ты и Винчесто… Самаэль засмеялся, подходя ближе к женщине: -и чего ты хочешь, моя дорогая? Ты втянула меня в дела своего изменщика, да и не только меня, но и Често… -мужчина осторожно обошёл ангела -и что, что ты хочешь? -Если вдруг Кроули или кто-то ещё спросит, ты сможешь подтвердить мои слова? -А что мне за это будет? -игриво поинтересовался Самаэль. Он остановился у своего стола, слегка облокотившись об него. Губы его расплылись в улыбке. -Что ты хочешь? -безэмоционально спросила она. -А что ты можешь мне дать? -с живым интересом спросил он, словно маленький ребёнок, который впервые увидел фильм про Санта Клауса. -Что пожелаешь! -вырвалось у неё. -Даже так, что пожелаю! -восхитился он -Милая моя, нельзя говорить демонам такие слова, моя фантазия не справляется! -В пределах разумного, Сат -чуть поперхнулась она от возмущения. -Ну вот, так не интересно -задумался он, лицо его приобрело скучающий вид -так, ну тут надо подумать, моя милая Реби -он принялся ходить по комнате, перебирая в голове варианты идей. Лицо его вновь озарила улыбка -придумал! Уокер замерла. Ей не хотелось знать, что он попросит. Ей не хотелось быть тут, и ей уж точно не хотелось просить его о чём-то по вине Эрагона. -Мой милый ангел, я придумал! -повелитель ада хлопнул в ладоши, ближе подходя к женщине -я попрошу у тебя сущий пустяк, один поцелуй. -Что? -она отшатнулась от него, как от бубонной чумы -Я замужем, Самаэль, жду ребёнка, какой ещё поцелуй? -Хочешь с языком, хочешь без -он пожал плечами -мне лично без разницы. -Нет! -Ну тогда и я говорю тебе нет! -Может что-то другое? -задумалась она -давай я уступлю тебе пару пунктов в договоре, переподпишем его. -Да зачем, там выгодные условие как для рая, так и для ада -Сат вновь уселся за свой стол -у меня много работы, ну ты знаешь, вся эта бюрократичная хрень. Я бы на твоём месте хорошо подумал, Реби. Ты не сделаешь ничего плохого. Твой муженёк вон… -Самаэль не стал продолжать, завидев тень печали и раздражения на лице ангела -ну ладно, не о нём, спросить то меня могут хоть сейчас, понимаешь? Ребекка прикрыла глаза. Она торговалась сама с собой. Понимала, что этот поцелуй не имеет ничего общего с изменой Эрагона. Понимала, но сама мысль об этом была ей отвратительна. -Ладно -выдохнула она, произнеся фразу как во сне -я согласна! -Отлично моя милая, но учти это должен быть живой поцелуй. Когда я коснусь твоих губ, ты ответишь мне с полной страстью. По рукам? -Да. -Ребекка прикрыла глаза, замерев на месте. -Сделка состоялась, мой прекрасный ангел! -Тогда чего ты ждёшь? -изумилась она. Самаэль лишь хищно улыбнулся ей: -а кто тебе сказал, что поцелуй будет сейчас? Может я захочу поцеловать тебя на празднике в честь заключения договора между раем и адом на глазах у всех бессмертных! Уокер побледнела, ей вдруг стало нечем дышать, и ангел кажется даже пошатнулась. Сат перестал улыбаться, тут же оказываясь рядом и придерживая блондинку под руку. -Да я пошутил, Ребекка! -он внимательно оглядывал серафима -не буду я так делать, я же не идиот! А поцелуй этот… ну нервы я твоему муженьку потреплю, не более того, брось! Пойдём ка, как раз навестим его. Не люблю я тянуть со своими спектаклями. Ребекка выдохнула, отталкивая от себя дьявола: -не надо меня трогать, сама справлюсь. -как-то нервно проговорила она. Ей было дурно от ожидания предстоящей сцены. Самаэль добился того, чего хотел. Ему веселье, а ей новая боль. Уокер всё больше ненавидела Эрагона за его предательство. Его ошибку она уже устала исправлять. Самое ужасное, женщина так и не могла ответить себе на вопрос, точно ли она делает всё это для их ребёнка, или же чувства к мужу сильнее, чем обида и боль.