Ленский против!

      Лето выдалось жарким. Володька потянулся и зевнул. Сидя на лавочке во дворе и изнемогая, он лениво огляделся по сторонам и заметил, как к соседнему дому, поднимая тучу серой пыли, подъехала грузовая машина.       Поправив соломенную широкополую шляпу, которую он без спроса одолжил у маменьки, дабы не спалить бледную кожу на лице, Володька присмотрелся повнимательнее к новичкам. Ему припомнился вчерашний разговор родителей за ужином: упоминали о приезде новых соседей. Конечно, Вовка был в курсе, что старый суровый дядька в доме напротив - Пал Палыч - уже полгода как слёг по болезни, точнее, "занемог", как сказала маменька, а так как семьи он не имел, то вроде как на днях к нему должны были приехать какие-то родственники аж из столицы.       Нахмурив брови и отмахнувшись от назойливой осы, заинтригованный Вовка сел поудобнее, закинул ногу на ногу и принялся наблюдать дальше. Он даже отложил в сторону тетрадку и ручку, в которую заносил свои величайшие творения, то бишь "стишки соплежуйские", как отзывался о его произведениях батя. В настоящий момент его музой была Лёлька Ларина, бойкая блондинка из параллельного выпускного класса. Не он один увивался за Олькой, но не суть...       Дверца грузовика распахнулась с металлическим визгом и наружу высунулся незнакомый высокий парень, светловолосый, со сосредоточенным выражением на лице. Выглядел он на пару лет старше Володьки, при себе имел небольшой модный рюкзак со вставками и ремнями, одет был в узкие джинсы и пижонский пиджак на белую футболку с принтом.       "Городской", - сразу слегка надменно определил его Володька и уже мысленно представил, что скажут местные ребята. Он решал, в каком же лагере окажется сам: за или против новичка. "Свой - чужой" тут быстро определяли. Володька почесал шею и пальцем чуть выше лба сдвинул шляпу, чтобы получше рассмотреть прибывших. На самом деле приехали только пацан и водитель, который, кстати, был из местных.       Захотелось курить, но батя и маменька были сегодня дома, и Володька мог отхватить нехилых люлей за вредную привычку, которую приобрёл всего пару недель назад, дабы выглядеть взрослее в глазах музы. Поэтому он вздохнул и всё же поднялся с лавочки, вальяжно приближаясь к забору. Опёрся рукой о доску и помахал рукой прибывшим:       - Привет! Надолго к нам?       Городской в ответ окатил его насмешливым взглядом, ловким движением пригладил выбившиеся из причёски волосы, закинул рюкзак на плечо и наклонил голову набок:       - День добрый. А ты, собственно, кто? - парень шагнул к нему, остановившись в паре метров от забора.       - А я, собственно, теперь твой сосед, - и Володька, подбоченясь, сощурил глаз от блеснувшего солнечного зайчика, отпрыгнувшего от стекла машины. Водитель тем временем выгружал вещи и заносил в дом, не обращая на них внимания. Незнакомец хмыкнул и что-то пробормотал про "ненадолго".       - Полагаю, тогда нам стоит познакомиться: Евгений Онегин, - приехавший протянул Володьке руку, чистую и с кучей побрякушек - "фенечек".       "Бабские", - подумал Володька и сперва обтёр о край потрёпанной и растянутой майки свою перепачканную чернилами руку с остатками грязи под ногтями от вчерашней прополки. Ему стало неловко: обычно он был образцом чистоплотности, просто сегодня, в выходной, позволил себе немного расслабиться, и то не по своей вине - маменька затеяла стирку и все обожаемые рубашки Володьки оказались замочены в тазике с какой-то жуткой химией. Вот как назло! Но деваться-то некуда, не ударишь мордой в грязь из-за внешнего вида! Марку надо держать!       Вовка озадаченно протянул руку и пожал ладонь соседа, прибавив: "Ленский Владимир".       - Очень приятно. Ну, я пойду, пожалуй, - пожав плечом, Женя поправил сползший рюкзак.       - Ага, давай, - Володька махнул ему рукой, подтягивая отцовские шорты. Женя улыбнулся и обошёл грузовик, пропадая из вида: видимо, направился к калитке, ведущей к соседскому дому и больному дядьке. Вовка ещё постоял в раздумьях, отмахнулся от всё той же прилипчивой осы и вернулся на лавку. Однако голова теперь была забита вовсе не стихами, а новичком и предстоящими в их посёлке событиями, а также реакцией сверстников. Поэтому тетрадка так и осталась лежать рядом, нетронутая чернилами и вдохновением.       - Вовка, подь сюды, опять мою шляпку хапнул?! - раздался из распахнутого окна кухни крик маменьки. Вовка резко подскочил, стартанул мимо окна, походя закидывая в него шляпу, и, не дожидаясь возмущённых криков, понёсся в сторону речки, где жила семья Лариных.

***

      В то же время Женя успел поздороваться и навестить больного дядьку, за которым ухаживала нанятая сиделка из местных социальных служб, за отдельную плату навещавшая старика чаще, чем положено. Родители Жени три года как развелись, и он, в принципе, был предоставлен сам себе, самостоятельно распоряжаясь своей жизнью. Деньги, пока сын учился в вузе, выделял отец, поддерживая его материально. Все будто бы были довольны, кроме самого Жени. Нет, денег ему хватало, но он готов был отдать всё, чтобы родители вновь были вместе. Однако парень давно вышел из возраста "хотелок" и прекрасно понимал ситуацию, потому не скандалил, а принимал всё как есть, подстраиваясь под обоих родителей.       В деревню его отослали не только ради самого дядюшки, но и чтобы Женя смог отдохнуть от загазованности взбалмошного города, загруженности после экзаменов и от наметившихся перемен в их с матерью жизни: мама вновь выходила замуж. Жить у отца Женя не хотел, так как тот постоянно пропадал в командировках - смысл? И вот на скромном семейном совете было принято решение о поездке Евгения "в деревню, к дядьке, в глушь, в Саратов". Так он оказался здесь.       Евгения накормили, предоставили комнату, дальнюю, окна которой выходили в заросший сад с непонятными кустами и старыми плодовыми деревьями. Разглядывая впечатливший его вид, Женя ощутил себя героем какого-нибудь классического романа - эдакий "Вишнёвый сад", только без господ и вишен. Старая рама на окне была деревянной, что дико удивило Женьку, раньше встречавшего на этом месте только пластик: открылись пыльные створки с трудом, разрушая паутину и перепугав пауков в углах. Евгений осмотрелся с толикой брезгливости, затем вздохнул и стал искать веник и совок в этом древнем, как "говно мамонта" доме. Предстояло навести генеральную уборку, чем парень и занимался остаток вечера, попутно размышляя о судьбе и её вывертах. О любопытном соседе он даже не вспомнил.

***

      - Лё-о-оль! Олька-а! Фиьють! - Володька изо всех сил, засунув в рот пальцы, свистнул. Стоя у забора Лариных, он едва ли не подпрыгивал, заглядывая в окна второго этажа коттеджа.       Дом Лариных был на другой стороне посёлка, в новой его части, у речки. Негласно весь посёлок делился на старый и новый, так вот Володька жил в одной его части, а Ларины в другой, более современной, с кирпичными коттеджами, балконами и даже террасами. В отличие от старенького деревянного дома Володьки, такие дома прятались за высокими заборами из полипрофиля, но у дома Лариных был железный кованый забор и вычурная калитка, дабы все видели красоту внутреннего дворика и покрывавший края забора с обеих сторон цветочный ковер.       Не наблюдая ответа, Володька повис на заборе, привстав на нижние перекладины, и снова свистнул, напоминая своим раздолбайским видом Гека Финна. Послышался звонкий лай и на дорожку перед домом выскочило лохматое нечто. Разъярившись, нечто с боевым воем кинулось к нарушителю спокойствия.       - Блядь! - вырвалось у Володьки, и он подскочил, забираясь повыше. Тут из-за угла дома вышла темноволосая девушка в длинном голубом платье. Вовка заорал, - Тань, прошу, убери эту зверюгу!       - Боже, Людвиг, иди сюда скорее, - девушка поспешила взять на руки мелкого рыжего шпица, беснующегося от одного только вида Вовки на заборе. Она подняла взгляд карих глаз на незваного гостя, поправила тугую косу и виновато улыбнулась, - Привет, Володь. Ты к Ольге? А она сегодня с подругами умотала в город к тётке, так что не жди.       Татьяна приходилась старшей сестрой - погодкой той самой взбалмошной Ольге, которой Володька посвящал стихи. Тихая и спокойная, в отличие от своей младшей сестрёнки, Ольгу Татьяна несомненно обожала. Обе девушки увлекались музыкой и играли на фортепиано, втором после школьного в их посёлке. Сам факт наличия в доме музыкального инструмента такого масштаба поднимал Ольгу в глазах сверстников обоего пола. К тому же год назад отец Лариных приобрёл навороченный синтезатор, что подняло рейтинг Ольги в глазах деревенской общественности на просто недосягаемую высоту. Да и вообще, учителя сестер хвалили и прочили обеим отличное будущее в музыкальной сфере, делая младшую Ларину в поселке едва ли не звездой. Татьяна оставалась в тени, в силу характера не претендуя на славу. В этом году она поступала в городе в институт на филологический, куда метил после школы и Володька. Ольга же, учась с Ленским в параллельных классах, грезила о консерватории, и в принципе ей ничего не мешало туда поступить.       - А-а, ясно, - протянул Вовка и покосился на рычащего Людвига -отнюдь - не - Бетховена. Он улыбнулся и протянул руку, чтобы погладить и навести мостик мира между собой и псиной, но едва успел убрать руку от клацнувшего зубами шпица.       - Вот черт бешеный! - вырвалось у парня, - чего он такой злой?       - Просто он наш милый сторож и хорошо исполняет свои обязанности. Да, моя пуся? - Таня чмокнула в нос едва ли не пытавшегося вырваться от злости из собственной шкурки пса. Вовка содрогнулся от одного его вида. Видимо, нелюбовь между ними будет вечной. Парень осторожно отодвинулся от забора:       - Ладно, я тогда это... пойду, - сказал он и покосился на злющего и рычащего, как демон ада, "пусю", не спускающего с него мелких выпученных глазёнок, будто прицеливающихся, что он оторвёт первым у нарушителя.       - Ага, - кивнула Татьяна, прижимая к себе Людвига. - А ты ей позвони.       - Да не могу, батя тел изъял за косяки в школе, - махнул ей рукой Володька, удаляясь, - теперь раньше понедельника не вернёт.       - Так завтра же, - рассмеялась Татьяна и помахала ему в ответ. Володька пожал плечами и рассмеялся, повернулся и зашагал домой. Впечатлить Ольгу новостями не вышло. Однако... Он резко развернулся и крикнул:       - А у нас новый сосед! Сегодня приехал!       - О, боже! Пал Палыч умер?! - Таня от удивления выпустила пса и тот ломанулся со всех своих мелких лап сквозь забор к Вовке. Тот заметил набирающие обороты угрозу, в секунду метнулся к ближайшему дереву и молнией взлетел на него.       - Таня, лови его! Помогите! - но Таня уже кинулась за пёсиком в калитку, догнала и снова взяла на руки, несмотря на его отчаянное сопротивление.       - Да не бойся, он хороший.       - Пусть он на руках у тебя будет "хорошим", ты только крепче его держи, умоляю! - заверещал Вовка с дерева. - Я жуть как собак боюсь! Это не смешно!       - Прости, Володь! Что там с соседом? - поинтересовалась Татьяна, разглядывая Вовку на дереве.       - Да живой он, не боись, просто к нему приехал родственник, парень, молодой, симпатичный, - непоследовательно уточнил Вовка и стал медленно спускаться. - Ты только этого... Людвига держи, ладно?       - Да держу, держу...ой! - внезапно вскрикнула она, а Вовка, как кошка, тут же взлетел обратно на дерево. Татьяна засмеялась, - Ахахах, извини, да я пошутила.       - Ну, знаешь ли! - возмущённо поправил шорты Володька. - Это совсем не весело! Знаешь, ты отойди во-он туда, а я слезу.       - Ну тебя, какой ты дурачок, - продолжая смеяться, заявила Татьяна, разворачиваясь к дому и унося с собой рычащего песика.       - Ладно, ладно, Танечка, узнаешь у меня, напишу я ещё про тебя стишочек, - ворчал Володька, пока сползал пузом, царапаясь о жесткую кору. - Ай, блядь! Ай!

***

      - Ленский, ты чего не отвечаешь на звонки?! Офигел?! - крикнула Ольга, шлёпая Вовку по спине сумочкой, заставив его охнуть и изогнуться.       - Ошалела совсем, чуть спину не сломала, - оборачиваясь, возмутился Вовка, но тут же поплыл и разулыбался, - привет, Лё-лё!       - Ой, замолкни, ненавижу это прозвище, - обиженно зыркнула Ольга, но тут же потеряла интерес - рядом с Вовкой она заметила незнакомого парня. - Привет!       - Добрый вечер! - кивнул ей высокий незнакомец. Было сразу ясно, что он не местный и что он старше их на пару лет, а может и больше. Они стояли у местного небольшого магазинчика, пока еще конкурирующего с недавно открытым сетевым "маркетом", и ели мороженое. Однако Ольгу удивило другое.       - Ленский, а ты чего вырядился? - она окатила его изучающим взглядом, - ничего себе, даже обувь начистил.       - Да я всегда такой, - небрежно дёрнул плечом Володька, поглядывая на друга, который уже посмеивался над ними. Ольга громко рассмеялась, тряхнув длинными прядями светлых волос, что струились по ее открытым плечам.       - Ага, ври, да не завирайся, пижонище! Колись, на свиданку собрался? - она пихнула его и подмигнула, а потом ее словно озарило, - Э-эй! А как же я? Ты ж мне сам стихи писал!       - Оля, ты чего? Я ж только тебе стихи и это самое, - Вовка закашлялся, у него пересохло в горле от волнения.       - Хорошо, а то я уже подумала, что ты ветреный и непостоянный, - она важно прошагала вперед и обернулась, хитро поглядывая на взволнованного Володьку и парня с насмешливым взглядом. - Ну-у тогда, знаешь, Володенька, мог бы меня и пригласить.        - Куда? - удивлённо спросил Вовка. Парень рядом не сдержал смешка. Ольга горделиво вздёрнула нос:       - На свидание, конечно, глупый Ленский!       - А, о! То есть, ого! - выдохнул с замиранием Володька, сунул руки в карманы, потом растрепал и пригладил копну завитых в кольца волос, и кашлянув, заявил: - официально заявляю, Ольга, не будете ли вы любезны... короче, пойдем на свидание?       - Оля, как не стыдно, - произнесла Татьяна, приблизившись к ним. - Привет, Володя. Здравствуйте.       Татьяна во все глаза принялась рассматривать незнакомого парня. Повисло молчание.       - Так что же, пойдём на свидание? - переспросил Володька у Оли. Та отмахнулась, недовольно зыркнув на сестру:       - Пойдём, только мне пока некогда. Спишемся, - она потянула Татьяну за рукав. - Идём, нас ждут.       - До встречи, Володя, - Татьяна смутилась и торопливо последовала за Ольгой. Глядя вслед девушкам, Женя покачал головой. Володя был задумчив как никогда. Молча они дошли до своей улицы, потом до дома Ленских, где Женя наконец не удержался и произнёс, издевательски выговаривая имя соседа:       - Володенька, и что же тебе так приглянулось в этой пигалице? - Женя не сдержал смешка. - Она ж тебя слопает и не подавится. Уж я-то знаю.       - Откуда знаешь? - нахмурился Володька. Нелестные отзывы о музе сердца, и не только сердца, ему не нравились. Сунув руки в карман, он опёрся о калитку, наплевав на чистую рубашку, что действительно напялил сегодня покрасоваться перед соседом, впрочем, как и брюки с кроссами, которые обычно берег. Теперь он чувствовал себя глупо еще и потому, что не мог понять: а на хуя он и правда вырядился? Доказать или показать что? И кому? Женьке что ли? Вова покосился на соседа, но тот в своих шмотках выглядел так естественно и органично, что Вовка себя посчитал за дурака.       "Куда крестьяне, туда и обезьяне", - сказала бы его матушка.       - Ты что, обиделся? - толкнул его плечом Женя и, наклонившись, заглянул ему в лицо. Вовка смущённо отвернулся, чтобы не показаться ещё глупее, но Женя вновь развернул его и, вглядываясь в глаза, заметил, что у Володьки они почти синего цвета. Красивые.       - Ты из-за этой девчонки что ли обиделся?       - Ты её совсем не знаешь, поэтому не можешь говорить про неё всякие гадости, - проворчал Вовка, не отводя упрямого взгляда. Женя улыбнулся. - Я может люблю её, понимаешь?       Не сдержавшись, Женя громко заржал - именно заржал, а не засмеялся.       Злой Ленский напоминал мышиного барагоза, лишь умиляя Онегина.       - Ладно, ты прав, прости, - Онегин поднял руки вверх, сдаваясь на милость "Володеньки". Тут ему в голову пришла развесёлая идея.       Поселившись по соседству с Ленскими, Женя сперва скучал, а потом поближе познакомился с их сыном и совершенно очаровался его милейшим характером и честной и открытой натурой. Сперва он не обратил внимания на Володьку, но через неделю уже не мог себе представить жизни здесь без этого парня. Вовка постоянно его веселил, развлекал стишками, помогал во всём, не требуя взамен ничего, кроме внимания Жени. Это льстило Онегину. Он чувствовал, что Вовка искренне восхищался им и по секрету рассказал о своей "музе", открылся перед ним. Женя даже поверил, что эта самая "муза", стихи для которой ему приходилось с улыбкой выслушивать, была действительно хороша. Однако на деле Лё-лё оказалась всего лишь взбалмошной и легкомысленной особой, а таких ему встречалось немало. Поэтому Жене стало немного грустно от того, что наивный Володька ему не поверил. Это его задело.       Обычно такие упёртые поэты не верят сплетням и словам, поэтому их приходится тыкать в эту самую "неправоту" носом, как щенков. Так что Женька решил действовать-злодействовать. Слегка разочарованный, каким он себя посчитал, Женя пожелал повеселиться. Конечно, он помнил, как в прошлый раз едва уберёг нос от кулака взбешённого соперника, но тут-то всё будет гораздо проще. Да и Вовка отходчивый. Он поймёт. Не может не понять.       - Темно уже, я пойду, - буркнул Вовка, на деле не желавший расставаться с другом на такой волне. Неожиданно Онегин приобнял его, похлопал по спине и пафосно заявил:       - Друг мой Володенька, а не желаете ли пройти и побеседовать в саду? - и подмигнул Вовке, приоткрывшему рот в немом удивлении.       - Зачем это? Поздно уже, - но настороженный Вовка уже заинтересованно смотрел на Онегина.       - А я тебе там поясню, зачем, мой милый друг Володя, - Женя оскалился, как акула, почуявшая кровь, и подхватил под руку Ленского, утаскивая в свой, а точнее, дядькин, заросший сад. Там они присели на узкую лавочку под старой яблоней, скрывавшей их от посторонних глаз.       - Вот скажи мне, Володя, тебе приходилось целовать Ольгу, или, как ты изволил выразиться, Лё-Лё? - зашептал Женя, всматриваясь в лицо Вовки. Уже почти стемнело и рассмотреть что-либо было совершенно невозможно.       - Ну-у...       - Видимо, нет, - заключил Женя и вздохнул, будто вынося приговор осужденному. Вовка занервничал.       - А что? Надо? - обеспокоенно прошептал он, словно их могли услышать.       - Как бы тебе объяснить, мой друг, - загадочно улыбнулся Женя, выждав паузу, - женщины любят опытных мужчин, что бы они не говорили. Тебе не казалось, что тебя не воспринимают всерьёз?       - Ага, - выдохнул Вовка доверчиво и заелозил на лавке от нетерпения, - знаешь, вот правду говоришь, казалось. Ну а как тут опытнее-то станешь? Не с кем...       - Вот для этого и нужны друзья - поделиться опытом, научить, показать, - Женя говорил всё тише и вкрадчивее, отчего у Вовки мурашки по телу бежали галопом, вызывая странные чувства.       - П-показать? Это что значит-то, а? - Вовка весь обратился в слух, склоняясь ближе к лицу Онегина. Тот прихватил его рукой за шею и потянулся к уху, шепча на грани слышимости:       - Я, дорогой Ленский, могу тебе показать всё, что ты только захочешь, - и Женя, отстраняясь, погладил застывшего Володьку по щеке. - Понятно?       - Всё? Это как всё? - затормозил Володька, не врубаясь в сказанное, но его тело как-то неправильно реагировало. Что ещё страннее, он не знал чего хочет: продолжить или уйти. Чему его мог научить Женька? Целоваться? Володька посмотрел в бледное на фоне темноты лицо Жени и спросил:       - Это как это?       - Блядь, Ленский, ты так тупишь, - вздохнул Женя и притянул его за шею. И просто поцеловал. Володька подскочил, споткнулся, упал шумно, снова подскочил и сдавленно закричал:       - Ты чё?! Ты чё это? Ты это чё?! - Ленский ломанулся прочь из сада, треща сломанными ветками. Женя рассмеялся, глядя на всё это, он смеялся от души и до тех пор, пока не услышал из соседнего окна старческий голос:       - Женя, это ты? Что случилось?       - Всё хорошо, дядя, не волнуйтесь, - Евгений улыбнулся сам себе, прошептав еле слышно, - всё просто замечательно.