Ленский против!

      Пару дней Ленский и носа не показывал из дома, отрешившись от всего мира. Женька невольно выискивал его взглядом по окнам, в соседнем палисаднике, высматривал его тёмную макушку на огороде, но безрезультатно. Это нервировало. Женя даже подумывал пойти и поговорить с парнем по душам; признаться, что всего лишь хотел подшутить и ничего более. Так, почти невинная шутка, подумаешь. Однако чем больше упорствовал Володька, тем сильнее росло в Евгении желание продолжать эту незатейливую игру, уверяясь в своей правоте и безобидности шутки. Ну и из прЫнципа.       Женя скучал. Женя грустил. Пожалуй, он немного, совсем капельку, переживал, понимая, как сильно и странным образом привязался к соседу и как его не хватает в повседневности... и вообще. Шумный и вездесущий Володька вносил некий смысл в теперешнюю, несомненно, угрюмую и суровую жизнь Женьки в этом глухом посёлке, в полуистлевшем доме без водопровода, но со скважиной, и... с умирающим дядюшкой.       - И вообще, - пробормотал Женя, подпирая подбородок и разглядывая в окно и сад, и яблоню, и край скамейки, где они раньше сидели с Володенькой, милейшим и добродушным парнем, не без чудачеств в голове. Вздохнув в очередной раз он внезапно почувствовал себя каким-то больным и нервным, а потому решил выбраться в люди - посетить магазин, где они с Володей несколько дней тому назад ели мороженое и прекрасно проводили время - ровно до того момента, когда появление Володькиной "музы" не разрушило их чудесный тандем и очаровательное приятельство.       Тоску разбил громкий женский голос со стороны калитки:       - Ау! Есть кто дома?       Женя прошёл через весь дом и, отодвинув в сторону пожелтевший тюль, прибитый к перекладине над дверью, дабы ни одна назойливая мушка и зловредный комар не проникли внутрь, вышел на порог, увидев у крыльца женщину средних лет с сумкой на широком ремешке через плечо.       - Здрасте, Пал Палыч дома? Пенсию получить, - отсканировав взглядом Евгения, отрапортовала женщина, без особого разрешения огромной баржей заруливая в калитку. Женя кивнул, поздоровался и пригласил жестом в дом. Женщина привычно прошла к старику и присела рядом. Между нею и дядькой тут же возник доверительный разговор, как между давно знающими друг друга людьми, а потому Женя поспешил их оставить, чтобы они решили свои дела. Спустя несколько минут его окликнул дядюшка. Женя вернулся, проводил женщину, вежливо попрощался и уже было прикрыл дверь, как она обернулась, хлопнула себя по лбу и заявила:       - Чуть не забыла! Вам письмо, молодой человек, - она понимающе подмигнула и разулыбалась. Женя молча вскинул бровь в недоумении. Ему? Письмо? В каком веке тут живут? - Да, да, не удивляйтесь. Евгений Онегин, если не ошибаюсь?       - Да, всё верно, - кивнул Женя и взял протянутый конверт, разглядывая его, как нечто необычайное. Он присмотрелся к аккуратному почерку, скорее всего женскому. Евгений распрощался с почтальоном и поспешил в свою комнату, где раскрыл письмо и увидел внутри приглашение на концерт в консерватории, который должен был состояться в ближайшие выходные в городе. Приглашение было от Татьяны Лариной. Довольно странно, ведь он ее почти не знал и видел всего раз. С чего бы ей присылать ему приглашения? Может, это как-то связано с Ольгой?       За весь скромный период своего пребывания здесь, от дядюшки и от разговорчивого Володеньки Женя узнал о многих жителях посёлка, сам даже ни разу не увидев их вживую. Возможно ли, что здесь это было нормальным? Или же Татьяна желала познакомиться поближе? Он ещё раз пробежался внимательным взглядом по приглашению и понял, что оно на двоих. Мог ли он взять с собой кого-то? Или из всего этого следовало, что...       Тут он заметил небольшой листик в конверте. На нём был написан от руки номер телефона. Женя хмыкнул. Так вот оно что. Что ж, всё становится ещё интереснее. А он-то думал, что будет скучать вдали от родного дома, от приятелей, от веселья.       Однако об отношениях не могло быть и речи. Здесь? В этой глуши? Конечно, были в посёлки и симпатичные личности, - тут он вспомнил о Володе, нахмурил брови и тряхнул головой, - не суть. Татьяну он не знал настолько, чтобы у него возникли симпатии, желания, или, не дай Бог, чувства - "химия", как говорят специалисты. Он её не знал, да и не хотел знать, и потому не страдал от этого факта. Пусть она была тысячу раз мила и, возможно, умна, но Женя не испытывал к ней ни малейшей приязни. Какие-либо отношения его сейчас не интересовали, а лёгкий флирт, тем более с Лариной, не сулил ничего полезного для него; Женя уже достаточно обжигался на молоке, чтобы теперь тщательно дуть на воду. А вводить в заблуждение и намекать на дружбу без продолжения Женя считал утомительным и неразумным, здесь следовало объясниться сразу, не откладывая, чтобы после не возникло недоразумений.       Милой забавой и развлечением для Жени в настоящий момент был его обидчивый сосед и весёлое приятельство с ним. Этот чудак заполнил всё свободное время Онегина, не давая скучать. Кроме дяди да Володи у него здесь никого не было. Конечно, Женя считал их ссору временной и несерьёзной, он успел немного узнать Ленского, чтобы быть уверенным, что они обязательно помирятся; да и не ссора то была, а так, размолвка. Ерунда какая...       И всё же он позвонил:       - Добрый день, могу я предположить, что это номер той самой Татьяны?.. Значит это вы Татьяна Ларина?.. Что же, сегодня я получил странное послание с приглашением внутри... Значит ли оно, что я могу взять с собой кого пожелаю, или же послание рассчитано исключительно на меня и вас?.. Просто от вашего ответа зависит, какое решение мне следует принять... Вот как. Хорошо, спасибо...Да. Пожалуй, я им воспользуюсь. Да, благодарю.       Как только с ним мило попрощалась девушка по телефону, однозначно смущённая его звонком, как он тут же воодушевлённо воскликнул:       - Отлично! Держись, Ленский! Так просто тебе не отвертеться!

***

      Все эти ужасные мучительные дни, часы, минуты Володька провёл в размышлениях и анализе произошедших событий и неописуемого поведения его нового приятеля - Онегина. Он садился писать стихи Ольге, а выходило всё Евгению: да, они были переполнены вопросами и сквозили обидой, порой возмущением и попыткой примириться. Он вскакивал, в порыве чувств безжалостно уничтожал разлинованные тетрадные листы, исчерканные синей ручкой, метался по комнате и, не в силах сдержать переполнявшие его эмоции, снова садился и записывал их в стройные ряды строк.       Хотя, если рассмотреть ситуацию, они с Евгением и не ссорились. Но все эти дни Володя совсем себе места не находил и почти потерял аппетит, пока не отхватил леща от маменьки.       Ах, как он страдал! Как он мучился! Да, он мучился, глубоко и бесконечно, как настоящий поэт: периодически обессиленно падал исключительно на свою узкую кровать, закатывал глаза и даже заламывал руки, памятуя о выходке Жени.       Как он мог? Нет, как ОН посмел?! Сотворить! ТАКОЕ! И с кем?! С НИМ! С Ленским Владимиром! С д-другом! Больше его беспокоило не то, что к его губам прижались чужие губы, хотя губы до сих пор жгло воспоминание: над этим он мог беспечно посмеяться, отмахнуться, и это даже можно было простить, если бы не такой всплеск эмоций и чувств, который породил этот дурацкий поцелуй и собственное же позорное бегство, когда можно было обратить всё в шутку!       - Идиот! Дурак! - то и дело эмоционально восклицал Володька либо возмущённо, либо отчаянно, и обязательно размахивая руками, как это делали обожаемые им актёры итальянского кино. Он и себя, к чему скрывать, частенько находил похожим на итальянца, которого волей случая замело в посёлок, своим суровым климатом стерший с его кожи природный загар. Такое бывает! Ленский мог бы поспорить! Он даже как-то раз поинтересовался у маменьки, а не подкинули ли его родителям, на что получил обидные насмешки, тычки и кличку "итальянец" в узком семейном кругу. Володька с гордым видом удалился в свою комнату, про себя решив, что определённо от него скрывали тайну. Подростком он окончательно ударился в поэзию, несмотря на смешливые взгляды родителей и друзей. О Боже, сколько унижений он претерпел! Но бросать любимое дело его было не заставить - Владимир привык добиваться своего.       Володя был чрезвычайно заинтригован Онегиным с первой встречи, но теперь он оказался в такой неловкой ситуации, ничего не понимая толком. Сейчас парень, конечно, проигрывал у себя в голове множество сценариев реакций на поцелуй, ответных хлёстких слов, которыми он мог бы уделать нахального Онегина, но как всегда "хорошая мысля приходит опосля".       На следующий день Ленский назло всему свету ходил к Ольге и немного поболтал ни о чём, всё прикидывая, каким мог бы выйти поцелуй с ней, но ничто не отзывалось в нём даже на фантазию. Вот что его пугало. А ведь он обожал ее, восхищался ею! Все стихи были для неё, почти всегда. Что-то с ним происходило, что-то страшное и неотвратимое. Пугающее и такое яркое, что он вот уже третий день пребывал в смятении, не зная, как себя вести дальше с Онегиным.       А увидеться жуть как хотелось. Он скучал по соседу; тот постоянно шутил над его стишками остро и метко, но выходило это у Жени как-то не обидно, даже поучающе и всегда чертовски забавно. С Онегиным Володьке было жутко интересно. Впервые он нашёл человека, с которым ему хотелось и нравилось проводить время. Ему также нравилось и в доме у Онегиных, он успел познакомиться с Пал Палычем, изучил сумрачную комнату Жени, эдакую обитель скорби и теней, и вид из его окна на заросший сад, зияющую дыру, словно портал в другой загадочный мир. Казалось, достаточно перелезть в сад через это окно, как сразу окажешься в том мире, далеко от всех, и только они вдвоём будут первооткрывателями... Как-то он сказал об этом Жене и тот рассмеялся, но по-доброму, и назвал его фантазёром.       Вовка подскочил к столу и, дерганув лист из тетрадки, снова принялся писать. Слова складывались в рифмы просто, точно и душевно, на разрыв. Он поджал губу, прикусил её и уставился перед собой невидящим взором. Ещё никогда прежде стихи ему не давались так легко. Всё, что он писал Ольге, теперь казалось глупым и по-детски наивным. Впервые он по-настоящему чувствовал себя дураком. И вдвойне дураком оттого, что декламировал стихи Онегину.       - Идиот, ну идиот же! Боже!       Вовка со стоном прикрыл глаза рукой, искренне страдая от собственной глупости. Как он мог быть таким наивным. Скорее всего, Женя просто потешался над ним: он вспомнил все усмешки и снисходительный тон парня. Это разрывало ему сердце.       - Эй, стихоплёт, к тебе гости, - маменька, как обычно, без стука и оповещения нарушила границы личной территории Вовки под его громкий возмущённый крик. - И наведи тут порядок. Не стыдно? В свинарнике сидишь, скоро захрюкаешь. А бумаги-то накидал!       - Ма-а-ам! - трагично воскликнул Володька, подскакивая на стуле. На нём был потёртый халат отца, леопардовый и с широкими отворотами, который Володька прихватизировал и надевал в случаях, когда "творил". Как сейчас.       - Что "мам"?! Или ты сам приберёшься, или пеняй на себя: я сама тут наведу порядок, только потом не вой, где твой мусор!       -Ма-ам! Выйди, я занят! Да приберу я тут! А кто пришел-то?       - Женя к тебе пришел, кто еще? - фыркнула маменька, закатывая глаза и впуская в комнату гостя. Затем она вышла и закрыла дверь, оставляя их наедине в неловком молчании.       - Привет, Володь, - наконец, отозвался Женя, гипнотизируя Вовку взглядом потемневших глаз. Володька сложил руки на груди и снова сел за стол. - Давненько не виделись.       - Угу, - нахмурился Вовка, спохватившись и спешно собирая листы со стола, искоса наблюдая, как гость медленно прохаживается по комнате, изучая и напоминая всем видом породистого кота. Женя впервые пришёл к нему в гости. - Чего хотел?       Женя остановился и с интересом посмотрел на него, подошел к столу и поднял один выпавший из прибранной груды макулатуры листок, а затем его брови поползли вверх. Он распахнул глаза и уставился на Володьку:       - Это что? Это для меня?       - Где? Дай сюда! - Вовка попытался вырвать у него из рук листок, но Женя ловко отодвинулся от него и быстро спрятал лист за спину, - отдай! Верни сейчас же!       - Ну уж нет! Это моё, для меня! - Женя словно оживился, он снова улыбался. - Володя, вот ты умеешь удивить! Это же чудесно! "Возлюбленный приятель"?! Определённо, я это сохраню!       - Нет! Не смей! Замолчи ты наконец! - Володька зажмурился, а уши для верности закрыл руками. - Боже, какой я придурок!       - Ты просто прелесть, Володя! - хохоча, Женя приобнял его со спины, чмокнув в макушку и по-матерински прижимая его, слабо сопротивляющегося, к себе. - Не обижайся, прошу! Прости, прости меня! Я ведь пришёл мириться.       - Что? Мириться? Ты? - Володька удивлённо покосился на приятеля. Женя рассмеялся.       - Конечно, а как иначе? Ты пропал, а я весь извёлся без тебя, - Женя присел рядом на корточки, старательно вглядываясь в озадаченное и бледное лицо Володи. - Уж было решил, что всё, что больше тебя не увижу.       - Я не знал, - виновато отозвался Володька, сам не зная зачем объясняется и почему вообще чувствует вину. - Ты... Зачем ты так подшутил надо мной?       - Ну прости, я вовсе не хотел тебя обидеть, - Женя так искренне это говорил, глядя глаза в глаза, что Вовка тут же поверил. - Я подумал, что мы понимаем друг друга, и просто хотел помочь.       - Да, уж, неудачно вышло. Ты это, больше так не делай, хорошо? - проворчал Вовка. - И запомни, я против, если что.       - Конечно, о чем речь, всё только с твоего согласия, - усмехнулся Женя загадочно, стараясь не рассмеяться. Вовка было открыл рот, как Женя его поспешно перебил, - не хочешь ли ты пойти на концерт? Мне прислали приглашение.       - Хочу, - вырвалось у Вовки быстрее, чем он того хотел. Затем он подозрительно прищурился и выпалил, - а кто это тебя пригласил?       - Однако, вы слишком любопытны, Владимир, - поиграл бровями Женя. Он поднялся и расположился на скромной постели Ленского, доверительно падая на неё спиной под скрежет железных пружин, как в набежавшую морскую волну. Женя прикрыл глаза, глубоко дыша и наслаждаясь уютом окутавшего его запаха мыла, порошка и, конечно, самого Володеньки. Его губы растянулись в широкую улыбку. Не открывая глаз Женя произнёс:       - А у тебя вполне сносно, - и рассмеялся, когда в него прилетел комок смятой бумаги. Повернув голову в сторону притихшего Володьки, он заметил, что тот о чём-то задумался. - Володь, иди сюда.       - Зачем? - всё ещё пребывая мыслями где-то далеко, вяло отозвался Вовка, покусывая кончик ручки.       - Полежи рядом со мной, - позвал его Женя и похлопал по краю кровати. Вовка фыркнул насмешливо:       - С ума сошёл! Да мы и не поместимся, - но тут он уловил озорные смешинки в глубине чужих глаз и, заразившись этим, вдруг подскочил и пригрозил, - ну, берегитесь, Евгений!        - Только не прыгай! Шучу, шу-чуу-у, ой, блядь, Ленский, раздавишь же! - взмолился Женя, когда на него спиной со смехом и боевым криком навалился Вовка. Начался бой за подушку и место, они толкались, пытаясь спихнуть друг друга, орали и смеялись до спазмов. Настал момент, когда Володька почти одолел узурпатора кровати, но тот ловко вывернулся и вот уже Вовка повис на краю пропасти в одном шаге от падения. Из-за смеха оба одинаково ослабли, пока Вовка грозно не крикнул:        - Оне-еги-ин! Даже не думай!       - Ле-енски-ий! - в тон ему протянул в ответ Женя, гогоча и держа за руки Вовку на краю. Тот раскраснелся от смеха и возни и заметно преобразился в лучшую сторону, отчего Онегин вмиг перестал хандрить и вновь стал весел и бодр.       - Онегин! - предупреждающе заворчал Вовка, задыхаясь от смеха.       - Ленский! - ржал Женя.       - Онегин!!       - Ленский!!!       - Мальчики!       - Ой! - и тут Володька с грохотом свалился с кровати на спину, как жук размахивая всеми лапами. Потом подскочил под удивлённым и укоризненным взглядом матери, застывшей грозовой тучей в дверях, и уже упершей одну руку в бок, что сулило неприятности.       - Извините, мы тут увлеклись немного, - Женя с виноватым видом потупил взгляд определенно наглых, по мнению Володьки, глаз. Но маменька уже поплыла от этого притворы, умиляясь его скромности.        - Ну что ты, Женечка, это снова наш Володька неугомонный никому покоя не даёт, - она погрозила кулаком сыну и скрылась за дверью. Володька от несправедливости сидел на полу с открытым ртом, уставившись на тихо смеющегося Онегина, замечательно устроившегося полулёжа на его кровати и закинувшего ногу на ногу.       - Итак, я победил и могу требовать награды, - Женя взмахнул рукой и со смешком добавил, - Ленский, милый друг, вы теперь мой должник! Надеюсь, что, Володенька, вы не из тех, кто копит долги, и расплатитесь как можно скорее?!       - Какой ещё долг? - искренне удивился Володька и придвинулся ближе, усевшись теперь уже у ног гостя. Женя протянул руку и потрепал его по макушке, как щенка, погружая пальцы в прохладные завитушки волос и всматриваясь внимательно в ясные синие глаза.       - Эх, Володенька, какой же ты, - улыбнулся Женя, наблюдая, как вытягивается от удивления и непонимания лицо приятеля.       - Глупый? - вдруг нахмурился Вовка и отмахнулся от руки Онегина. Тот вздохнул.       - Нет, замечательный, - Женя потрепал его за щёку и рассмеялся, когда Вовка ворчливо отбился. - Что же, Володенька, нам предстоит небольшое путешествие в этот четверг, поэтому буду ждать тебя...       - В четверг?- уточнил Володька.       - Ну уж нет, до четверга я с ума сойду, - уточнил Женя, чтобы не смущать раньше времени Ленского, - только представь, что я буду делать совершенно один? А ты, Володя, единственный человек, кто не надоедает и приятен мне в общении.       - Вот ты, Жень, иногда это... как завернёшь что-то эдакое, - смутился Володька и почесал смущённо нос, - что хоть стой, хоть падай. Ну, мне тоже нравится с тобой... проводить время.       - Вот и отлично! Разве это не замечательно? - развёл руками Женя, словно показывая, как именно "замечательно". Вовка согласно кивнул.       Они разговорились о предстоящей поездке, и Женя попросил держать это в секрете, особенно от Лариных. Секретность была объяснена некой временной необходимостью. Все три дня Вовка мучился и страдал от вынужденного молчания, он не привык что-то скрывать. Но его попросил Онегин, и он не мог отказать своему приятелю.       Онегин же просто не хотел, чтобы за ними увязались сёстры Ларины. Впервые оказавшись в этом посёлке, вдали от родного дома и столицы, Женя избегал любых контактов с женским полом, хотя пользовался определённой популярностью и всегда был окружён вниманием, как яркий цветок бабочками. Или, скорее, как огонёк мотыльками. Приехав сюда, он планировал вести жизнь аскетическую и отшельническую, игнорируя местных красавиц и просто приятных в общении девиц. Ему хотелось отстраниться ото всей этой светской, точнее, деревенской, суеты, тем более что к местным девушкам он относился свысока и насмешливо, мгновенно раскусив все их взгляды и попытки заигрываний. В магазине, по пути на дороге, у речки... Его словно выискивали, часто проходили мимо, тщательно высматривая в окна. Всё это казалось Жене неуклюжим, грубым, а оттого смешным.       Отношения между Ленским и Онегиным снова вернулись в прежнюю колею и даже стали крепче. Володька постоянно отирался рядом с Онегиным и этот факт не мог не льстить самолюбию Евгения.       Единственное, что раздражало Женю, так это то, что Володенька стал всё чаще упоминать об Ольге. Сперва он думал, что это он сам акцентирует внимание на разговорах Вовки про Ольгу; о том, какие они друзья, как часто пересекаются, что ходят в одну параллель... Онегин также осознал, что Володенька в свои семнадцать все ещё сопливый пацан, и, хотя он сам недалеко ушёл от Ленского по возрасту, разница между ними в понимании этого мира, реальности, людей и опыте была столь же велика, как между луной и солнцем. Володя был намного наивнее и доверчивее, по крайней мере, таким он виделся Онегину.       До четверга оставался день, а Ленский уже все уши ему прожужжал Оленькой Лариной, чёрт бы ее побрал! При этом лицо Володи становилось каким-то напряжённым и озадаченным, когда Женя пожимал плечом, отмахивался или говорил "плевать!". Когда же дело дошло до любовной темы и того, насколько Ольга нравилась Володе, то Женя без обиняков попросил не упоминать Лариных в его доме, шутливо пригрозив вышвырнуть Ленского с его "безответной любовью" вон. Ленский воспринял угрозу всерьез и дома старался сдерживаться, но вот на улице... Вечерами на лавочке у калитки Ленских Володька нет-нет, да и заговаривал про Ольгу, пока Женя нервно смолил одну сигарету за другой. Он снова взялся курить, списывая всё на нервы.       Они даже едва не поссорились из-за этой финтифлюшки, как об Ольге отозвался дядюшка за ужином в его комнате. К четвергу Онегин уже был на взводе. Погода ухудшилась, обещанные прогнозом ливень тёмными суровыми тучами выглядывал из-за горизонта. Женя опёрся о покрашенный белой, уже облупившейся местами, краской деревянный подоконник и озадаченно вглядывался в сад. Теперь он был и сам не против сбежать в воображаемый сад Володи.       - Онегин! - из зарослей показался чрезвычайно довольный Ленский, вырядившийся в светлую рубашку и тёмные чуть зауженные брюки. Онегин не мог не признать, что подлецу всё к лицу, хотя "подлецу" больше подошли бы джинсы. Володька приблизился к окну и, радостно заглядывая в лицо Жени, заявил: - Хотел тебя испугать и не вышло, а жаль.       - Опаздываешь, Ленский, - резче, чем хотелось, выдал Женя и чуть мягче прибавил, затушив бычок очередной сигареты в приспособленном блюдце с отколотым уголком, - рад видеть тебя.       Всю дорогу чересчур возбужденный Володя тараторил без умолку, а Женя с ленивым взглядом сытого кота периодически поддакивал, всё ещё считая это чириканье милым и забавным, пока не была упомянута пресловутая Ольга.       - Ленский, помолчи хоть секунду, - тут же по-кошачьи шикнул Онегин и отвернулся к окну. Уж лучше пялиться на унылый пейзаж, чем выслушивать о прелестях младшей Лариной.       Однако всё повернулось ещё худшим образом. А ведь Женя так старался, принарядился и запланировал приятно провести вечер с Володенькой в городе, уже состряпал более-менее стройный план мероприятий. Это начало напоминать настоящее свидание, но Женя лишь улыбался этим тревожным мыслям и отмахивался.       У консерватории в толпе пришедших им встретились сестры Ларины.       "Блядь! Как знал, слишком всё гладко шло!" - подумал Евгений, вынужденно и без особого азарта приветствуя Ольгу и Татьяну. Девушки также принарядились и выглядели весьма привлекательно. Как назло. Ленский тут же принялся нахваливать девчонок. Тут терпение Онегина лопнуло: в нём проснулась его тёмная сторона.       - Вы сегодня особенно очаровательны, - расплылся в любезной улыбке Евгений, подхватывая кончики пальцев Ольги и целуя их, метнув ей свой фирменный взгляд-молнию, мгновенно сразивший неискушённую, но тщеславную девушку.       - Надо же, Евгений, а вы умеете быть джентЕльменом, в отличие от некоторых, - Ольга насмешливо покосилась на охреневшего Володьку, не ожидавшего такого "поворотного поворота". Да что и говорить, Татьяна также была неприятно удивлена, но проглотила эту выходку, натягивая улыбку.        - Посмотрите, наши места рядом, - воодушевлённо заговорила Татьяна, двигаясь в сторону кресел впереди всех. - Евгений, вы бы не хотели...       - Видимо, сегодня, Оленька, нас сводит сама судьба, - прервав Татьяну, продолжил цирковое шоу Женя, чувствуя, что его "понесло". Он увлек очарованную Ольгу за собой и усадил рядом, и Ленский, совершенно растерянный и с видом побитой собаки, оказался в конце их труппы. Его и Женю разделяли сестры. Начался концерт, Евгений то и дело что-то пояснял девушке и веселил пошлыми шуточками, Ольга хихикала. Татьяна сидела, словно окаменев, а Володька периодами сверлил Женю то ли убийственным, то ли убитым взглядом. В полумраке сложно было что-либо разобрать. Ольга вцепилась в руку Жени, чего он терпеть не мог, но всё же давил из себя квинтэссенцию очарования и соблазна. Шоу должно было продолжаться.       Впервые он почувствовал мрачное и сладостное удовлетворение от растерянного вида Ленского. Что подумала Татьяна ему было плевать, так как её он несправедливо считал главной виновницей происходящего. Будь он менее взвинчен, то мог бы трезво оценить ситуацию и повести себя иначе. Но вышло так, как вышло. Евгения словно переклинило, и причины этой перемены он и сам не осознавал.       Из консерватории они вышли вчетвером, уже смеркалось. "Время пролетело незаметно", - мог бы сказать каждый из них и солгать. Татьяна и Володька хмуро молчали. Ольга всё смеялась и перебрасывалась с Евгением шуточками, то и дело поправляя уложенные гладкой волной светлые волосы. Ей хотелось выглядеть элегантной леди. Ленский отвернулся от Онегина, когда тот ответил что-то скабрезное девушке и взглянул в этот момент на Володю.        - Я схожу за мороженым, кто-нибудь ещё будет? - невесело предложила Татьяна, пряча взгляд. Вовка пожал плечом и отрицательно повертел головой, у него образовался ужасный ком нервов в горле и он боялся, что это может вылиться в нечто позорное. Ольга, хихикая, воскликнула, что желает миндальное, а Евгений тут же подмазался съесть его на двоих. На самом деле он не хотел и даже брезговал, но мрачное и темное нечто внутри требовало довести Ленского. Уже не просто показать, чего стоит его Оленька, а эгоистично, наплевав на последствия, выжать эту проклятую эмоцию и оценить результат. Татьяна огляделась и поспешно убежала к киоску.        - Боже, Ленский, ты куришь что ли?! - удивлённо воскликнула Ольга, когда Володька трясущимися руками достал заначку - сигарету и зажигалку и принялся жадно затягиваться и грубовато, рваными клубами выпускать воздух. Совсем не изящно. Руки с завёрнутыми по локоть рукавами рубашки тряслись, и сигарета тряслась в его худощавых жилистых руках. Он промолчал, отворачиваясь, и что-то буркнул.       - Ленский, невежливо отворачиваться, когда с тобой разговаривают, - Евгений был очарован и поглощён этим зрелищем, теперь он хотел увидеть выражение лица Володи. В глазах Жени тонкие подрагивающие пальцы Ленского выглядели удивительно изящно и заставляли сжиматься грудную клетку Онегина от щемящей нежности.       "Вот дурачок, нервничает", - усмехнулся Евгений. Но теперь он ещё сильнее захотел увидеть лицо Ленского, вот прямо сейчас.       - Ленский, как ты смотришь на то, чтобы нам разбиться на пары? Вы с Татьяной, мы с Ольгой, верно, милая леди? - и Евгений чмокнул хохотавшую Ольгу в щеку.       - Оля! - вскрикнула обиженным тоном Татьяна, которая успела вернуться и застать этот момент. Она развернулась и бросилась прочь, Ольга сразу же помчалась за ней с криками: "Тань, ну ты чего?! Стой! Меня подожди!" Евгений же наслаждался гневным, с плескавшимся адским пламенем, взглядом Володьки. Сигарета на секунду замерла между его указательным и средним пальцами, и Володька как-то вздрогнул и медленно приблизился к Онегину. Он встал прямо напротив Евгения, лицом к лицу, и продолжил прожигать его взглядом. Точно насладившись видом, спустя несколько секунд он поднёс сигарету ко рту, зажал ее зубами и со всей силы ударил Онегина по лицу.       - Слабовато, Ленский, - усмехнулся Женя, тряхнув головой и гаденько усмехнулся. Он это умел - "гаденько".       - Возвращайся один, я поеду с Татьяной и Ольгой, - заявил Володька. Что-то не понравилось в его голосе Онегину. Он понял это только тогда, когда увидел, как Володенька догоняет сестёр в парке через дорогу. В глазах его соседа было равнодушие. Равнодушие и Ленский - две несовместимые вещи! Однако это случилось, Онегин снова всё испортил. И из-за чего? Отчего он так злился всё это время? Ему ведь даже не нравилось то, что он делал. И Ольга ему не нравилась. И Татьяну он не хотел обижать. И Боже упаси, он никогда не хотел обидеть Володю.       - Блядь, какой же я мудак, - трагично вырвалось у Евгения, он зашипел от внезапной боли - губу ему Ленский всё же разбил, и заслуженно. Он и сам себя готов был убить на месте. Женя добрёл до лавки и рухнул на неё, пряча лицо в ладонях, словно мир померк и теперь ничего не имело значения. Он всё разрушил, сам! - Мудак, какой же я мудак!       Сколько он так просидел, Евгений не мог определить и не хотел. Тучи совсем заполонили небо, заморосил мелкий, обещавший перерасти в ливень, дождь. Народ разбрёлся кто куда. Жене хотелось вечно сидеть на лавочке напротив консерватории в наказание за своё отвратительное поведение. Однако тёмная сторона его натуры нашёптывала, что Ленский тоже показал себя совершенно иным, хрупким и одновременно странно сильным. Володя заинтриговал его ещё больше, как если бы за открытой с трудом дверью оказалась ещё более заманчивая... вот только кто ему теперь позволит ее открыть.       Размышляя о странностях человеческой природы и азарте, погрязший в анализе реакций, Евгений не заметил, как дождь разошелся и его промочило почти насквозь. А ведь ему ещё возвращаться. Он поднялся с лавки, игнорируя стелющиеся капли, словно они его не касались.       - Мда, становится всё интереснее, всё чудесатее и чудесатее, - пробормотал Женя. Оскаливаясь дождю, он неспешно зашагал в сторону автобусной остановки.