Ленский против!

      - Оля, прекрати, - произнёс устало Володя. Он сдёрнул галстук и отбросил его в сторону. - Я определённо не собираюсь это надевать!       - Прекрати себя вести как ребёнок, - Ольга Ленская упёрла руку в бок, стоя посреди спальни Володи, в его квартире, которую он снимал больше полугода, совершенно точно не собираясь оставаться в Москве. Пришлось немного задержаться, в редакции было много работы: один из авторов никак не мог родить последние главы и требовал вдохновения, чередуя его с алкоголем. Так и получилось, что Володя никак не мог вырваться обратно к своим, в уютное гнёздышко, которое Ольга любовно звала болотом. Да и Пал Палыч уговаривал его остаться подольше в Москве и двигаться вперёд. В том, что Володя мог двигаться туда и из своей комнаты с доме родителей, работая удалённо, стариков убедить не получалось.       - Прекрати закатывать глаза! Сегодня, как-никак, твой первый выход в свет. Сам говорил, что все хотят знать, что это за молодой поэт. Ах, Володя, у меня слёзы! - она всплеснула руками, отбрасывая длинную чёлку модного каре и утерла несуществующие слезинки.       - Ты переигрываешь, - буркнул Ленский, поправляя подтяжки и рукава рубашки, разглядывая себя в зеркало. Он возмужал. Подрос на пару сантиметров, немного раздался в плечах, оставаясь в талии по-прежнему узким, ровные ноги... полюбоваться было на что. Ольга даже говорила, что это несправедливо, что её живот растёт, а его талия всё такая же, как в подростковом возрасте.        Володя стал изящным и миловидным мужчиной, в меру привлекательным, с суровым, пронизывающим холодом взглядом. Он, подобно ювелиру в литературе, легко находил в куче текстов алмазы, позволяя им становиться бриллиантами. Его талант оказался востребован, редакции рвали его на части. Иногда он делал стихотворные эпиграфы к главам, сочиняя их самостоятельно, пока это не вылилось в отдельный небольшой сборник, который тут же разошелся по рукам тиражом в тысячу экземпляров. Дебютный тираж смели за два дня, затем тысяча превратилась в пять, потом в десять...       Однако стихи были лишь его хобби, ему нравилось редактировать текст, совершенствовать его, помогать автору, направлять его, создавая бестселлеры. Стихи стали его фишкой, и авторы уже видели в этом благословение и удачу, к нему начали обращаться с просьбами сочинить эпиграф или посвящение.       Сегодня был его день. Ольга была рядом, она поддерживала его всегда, грустила с ним и смеялась. Пережила два развода и, наконец, нашла своё счастье, и теперь ждала прибавление, находясь на седьмом месяце. Но это никак не повлияло на её бурную деятельность. Так она и оказалась в его съёмной квартире, якобы с целью помочь подобрать нужный галстук, которые Володя искренне ненавидел всей душой.       - Ненавижу тишину, - объявила она и врубила радиоволну на стереосистеме.       "...я просыпаюсь в кошмарном бреду, как будто дом наш залило водой, и что в живых остались только мы с тобой..."*       - Тебе мало дисков? На хрен это радио, рекламой ведь задрочат, - возмутился Ленский, крича ей вслед, но Ольга уже потанцевала в сторону кухни.       "...и кислорода не хватит на двоих, я лежу в темноте, слушая наше дыхание, я слушаю наше дыхание..."       - Боже, - закатил глаза Володя, надевая пиджак, - я выключу!       - Не смей! Мне она нравится! "У нас на двоих с тобой одно лишь дыхание!"- крикнула она, подпевая на кухне. - Володь, как у нас с тобой, да?!       - Ага! Конечно, мозгоклюй ты мой, - проворчал он и вдруг вспомнил, как когда-то давно-давно он лежал рядом с любимым человеком и... Володя посмотрел на правую руку с грустью и сжал её в кулак. Он всё ещё помнил.       "...я пытаюсь разучиться дышать, чтоб тебе хоть на минуту отдать...и кислорода не хватит на двоих, я лежу в темноте...слушая наше дыхание..."       - К чёрту всё! - фыркнул Володя, запихивая воспоминания обратно, куда-то глубоко в трещину окаменевшего сердца. Он крикнул: - Я не надену этот дерьмовый галстук!       "...я раньше и не думал, что у нас на двоих одно лишь дыхание..."       - Фи, Володечка, нельзя говорить такие плохие слова, тут женщины и дети, - отозвалась Ольга, вплывая в комнату с печеньками в руках. - Извини, очень жрать хочется. Мы с Пусей просто обожаем печенье!       - Поверь, "дерьмо" не самое плохое слово, про которое знают и авторы, и редакторы, и все прочие, уж мне ли не знать, - успокоил её Володя, очаровательно улыбаясь и откусывая печенье в её руке под возмущённое: "Эй!"       - Володь, а там будет, ну, тот самый? - осторожно поинтересовалась Ольга, всё ещё не решаясь напоминать о бывшем Володи.       - Ты про Алекса? Забудь о нём, - Володя усмехнулся, - не прошло и года, как он благополучно влюбился в какого-то разгильдяя. Это просто нужно было видеть.       - Что?       - Видела бы ты его в слезах, когда он жаловался на выходки его необыкновенного Нилушки. "Посему-он-миня-не-люпи-ит" , - изобразил он бывшего, театрально потирая глаза кулаками. Он переобулся в новые туфли, разглядывая себя в зеркало, вздохнул. - Мда, эпическое зрелище, скажу я тебе. За всё время, что мы жили вместе, я никогда не видел его таким. И ведь и вправду влюбился. Пиздец случается.       - Не могу поверить! Он казался таким, ну, серьёзным, деловым, да и красавчик, конечно, хотя и много выебывался, - она благоговейно вздохнула, откусывая печенье. - Жаль, я надеялась, что у вас всё сложится. То есть, у тебя.       - У меня всё отлично, милая Лё-Лё, - он чмокнул её в лоб. Она возмущённо зыркнула в его сторону.       - Я не ударю тебя только потому, что живот мешает, и Пусе нельзя смотреть на кровь.       - Боже, он ведь не может толком видеть, даже после рождения...ау!       - Мне лучше знать, - Ольга упёрла руку в бок, выпячивая живот. - А тебе стоит поторопиться.

***

      - Я, блядь, отсюда не уйду, пока меня не обслужат! - мужчина, стоявший у стойки администратора, ударил рукой по звонку, взвизгнувшему от страха. Девушка вздрогнула от неожиданности, но продолжила терпеливо и вежливо объяснять, что записи на этот день нет.       Женя присмотрелся и с удивлением воскликнул:       - Зарецкий?! - он приблизился, всё ещё недоверчиво разглядывая знакомое лицо чуть располневшего Зарецкого. - Это же ты, Зарецкий?       - Допустим, а ты ещё кто? - нахмурил брови Зарецкий и вдруг в его глазах отразилось узнавание, он хлопнул себя по ноге, - блядь! Онегин?! Женька!       - Допустим, Евгений Онегин, - фыркнул довольно Женя, убирая ручку себе в нагрудный карман, а бумаги передавая девушке за стойкой, при этом подмигивая ей. - Чего разбуянился?       - Да вот, к хирургу записался, то есть хотел, а она говорит - нет мест. Как так-то? Клиника частная же! Как мест нет? - снова разорался Зарецкий, но его под руку подхватил Женя и повёл за собой.       - Успокойся, приму тебя по старой дружбе, - шепнул ему Женя. - Эх, прощай обед. А чего к нам? Почему в поликлинику не пошёл? Дешевле выйдет.       - А я, по-твоему, не могу, как человек, в частную пойти?       - Ну, скажу по секрету, не всегда дороже равно лучше. Что ж, приступим, - Женя переключился на роль врача, - на что жалуемся?       Зарецкий выложил все жалобы, между делом упоминая про свою жизнь, как женился, про жизнь в деревне, про жителей. И про Пал Палыча рассказал, что живёт, мол, в новом "дому", занялся стройматериалами, короче, преуспел в этом деле. Сам он, Зарецкий, теперь у него работает, а в Питер его Пал Палыч по делу послал. И напоследок не выдержал, да и сказал:       - И всё таки вы с Володькой встречались, - он хохотнул и выразительно махнул рукой, - да что уж там, я сперва хотел всё рассказать, да потом жалко его стало.       - Его - это кого? - деловито переспросил Женя, не отвлекаясь от написания заключения после осмотра. Зарецкий замер, разглядывая его внимательно. Женя остановился и вопросительно приподнял очки, - кого жалко?       - Ну и сука ты, конечно, Онегин, - ухмыльнулся Зарецкий. Потом забрал написанное и перед выходом из кабинета, ухватившись уже за ручку, вдруг обернулся. - Спасибо за приём... а жалко Володьку. Ты его не видел, а я видал. Но сейчас ему, наверное, плевать на тебя, сейчас он птица высокого полёта. Не дотянешься. Бывай!       Зарецкий вышел, захлопнув за собой дверь. Женя со стоном потёр лицо и через минуту вскочил с места, чтобы догнать Зарецкого. Он ухватил его за рукав уже на крыльце клиники.       - Постой, Зарецкий! Ты, это, извини, - торопливо заговорил он, чувствуя себя неловко впервые за долгое время. - Как он там?       - Хах, нашёл когда вспомнить! У Пал Палыча спроси, - язвительно ответил Зарецкий и закурил заготовленную сигарету. Выдыхая дым, оглядел быстрым взглядом фигуру Онегина. - Вымахал же ты! Прям мужик, не похож на того сопляка. Не позвал бы меня, я б и не угадал. Очки нацепил, прям профессор.       - Что есть, то есть. А с Пал Палычем мы в контрах, он только с родителями общается. И про Володю... я не узнавал, - пояснил Женя, прикуривая от сигареты, любезно предоставленной Зарецким. Тот хмыкнул, вроде как понял.       - Тогда считай, повезло тебе со мной, - хитро сощурившись, Зарецкий громко рассмеялся, - Володька теперь в редакции одной работает, не помню название, но если в сети наберёшь, то сразу его имя вылезет. Ну, пока, спасибо за осмотр!       Они разошлись, а Женя ещё долго курил, задумчиво глядя вслед Зарецкому. В следующие десять минут он уже активно искал в сети Володеньку Ленского. Вот уж он и подумать не мог, что так легко найти кого-то! А ведь Женя считал себя прогрессивным человеком. А он-то уже думал ехать в гости к Пал Палычу без надежды на добрый приём - и толку? Володьки там уже давно и не было, Володька-то в Москву перебрался. Он же сам вот, в Питере ошивался.       Непросто будет им встретиться, но Женя постарается. Он ни на что не надеялся, просто хотелось до зубовного скрежета увидеть вновь лицо Володи. В последнее время это желание лишь крепло в его сознании и сердце, несмотря на годы разлуки. Он всё испортил тогда. Отвык, испугался, втянулся в прежнюю жизнь без Володи и решил, что так будет лучше. Но лучше не стало.       Женя открыл бумажник и бережно развернул затёртый листик со стихами. У него была и копия, на случай потери, но этот ценный кусочек прошлого он упрямо носил с собой. В его жизни случались короткие, ничего не значащие, романы, он даже не мог вспомнить лиц своих пассий спустя неделю, не акцентируя на этом внимания. Онегин полностью ушёл в работу, пытаясь достать звёзд с небес, но не вышло. Володька всё никак не шёл из головы. Володю он любил, нежно и бережно лелея это чувство, и потому сердце его было закрыто всякому встречному.       Видимо, судьба давала ему шанс, который он не должен, не смел упускать! Женя решился: он взял отгулы, купил билеты и на следующий день уже мчался в Москву.

***

      - Как же мне не хватает тебя, Лё-Лё, - проворчал сквозь зубы Володя, снова и снова скалясь в очаровательной улыбке очередному гостю. Его утомили все эти разговоры, автографы, пожимание рук, похлопывание по плечу, похвалы и аплодисменты, и многое другое, что несли ему его "стишки". Он улыбнулся, вспоминая свои первые детские строки. Тут же его сфотографировали, словно украли частичку жизни, счастливой жизни. Он нахмурился. Блядский банкет!       Пробираясь к туалету, он поскорее заскочил внутрь и облегчённо вздохнул, опираясь на раковину и прикрывая глаза. Тут послышался щелчок закрываемого замка на двери, Володя вскинул голову и с удивлением уставился на высокого светловолосого мужчину в очках и с приятной улыбкой. Очень знакомой улыбкой. Его сознание помутилось и он ухватился за голову правой рукой, левой всё ещё держась за раковину.       - Володя, с тобой всё в порядке? - он услышал звук открываемого вентиля и льющейся воды, его лба и висков коснулась влажная ткань носового платка. - Как ты?       - Какого, блядь, хуя? Это шутка что ли? - он отпихнул от себя руки заботливого мужчины. - Что вам надо?       - Володь, ты серьёзно? Не помнишь меня? - удивился мужчина, и Володя понял, что он не ошибся. Перед ним стоял Онегин. Евгений, мать его, Онегин, собственной персоной!       - Как ты?.. Откуда ты здесь?! - давясь словами и тараща на него синие глаза, ставшие за время их разлуки лишь ещё более привлекательными, Володя уставился на Женю. Он осторожно коснулся его лица, и тот улыбнулся, прижимая руку к щеке и ласково потираясь о неё. Одернув руку, Володя возмутился хриплым голосом:       - Пусти, - но Женя продолжал улыбаться.       - Никогда больше, - произнёс он, - никогда больше не отпущу тебя.       Затем поцеловал ладонь, с удивлением обнаружив там татуировку крохотной бабочки. Он перевёл взгляд на смутившегося Володю и догадался, что она несомненно связана с ним, с Онегиным.       - Что это?       - Не твоё дело! И вообще, зачем ты здесь? Как ты узнал? - вопросов было много, а ответы ему никто не спешил предоставить. - Отвечай!       - Поцелуй меня, - попросил Женя, обнимая Володю. Теперь они было одного роста и почти одной комплекции, только Онегин выглядел посолиднее, в отличие от дерзкого и изящного Ленского. Тот до сих пор ходил с молодящими его тёмными кудрями.       - С чего это? Ты, спустя столько лет, заявляешься сюда, - он взмахом руки обозначил помещение, - в туалет, блядь, и требуешь от меня поцелуй?! Ты сошел с ума?!       - Володя, пойдём отсюда? - Онегин уверенно потянул его за собой прочь. Ленский, будто под гипнозом, пошёл за ним, не отпуская руки, сам не понимая, зачем это делает. Может, он просто перебрал шампанского?! И теперь бредит, лежа где-нибудь в туалетной кабинке?!       - Онегин, какого хрена происходит, куда ты меня тянешь? - взмолился Володя. - Остановись. Зачем ты здесь?       - За тобой, - удивлённо ответил Онегин, поправляя очки, - за кем бы ещё я, бросив всё, помчался?       - Не поторопился? - ехидно спросил Володя, к которому вернулась способность адекватно распознавать реальность. Освобождая руку, он огляделся, но не заметил особого ажиотажа вокруг своей персоны. К счастью, его редко кто знал в лицо, так что можно было спокойно достать из кармана сигареты и сунуть одну в рот самым краешком. Затем он выразительно посмотрел на Онегина. Тот достал зажигалку и, осторожно и бережно, держа в ладонях, протянул слабое пламя Володе:       - "Я для тебя добыл огонь", - процитировал он строчку из сборника и улыбнулся. Ленский зыркнул и отвёл взгляд в сторону, словно его что-то заинтересовало вдалеке.       - Это не тебе, не обольщайся, - он затянулся, выдыхая медленный сигаретный дым. Онегин кивнул, но всё равно упрямо пялился на Володю, смущая его.       "Я всё ещё умею смущаться, удивительное рядом", - подумал Володя и покосился на Евгения.       - Откуда ты свалился на мою голову? - чисто риторически произнёс Володя.       - Из Питера, - прямо ответил Женя и вздохнул, пряча руки в карманах. - Я пришёл бы за тобой от самой Камчатки. Больше не могу себе врать.       - А я вот уезжаю из Москвы, - заявил Володя с вызовом и уставился в ожидании на Женю.       - Куда же?       - К родителям. В деревню. Там у меня дом, - усмехнулся Володя, - с мансардой...       - ..и балконом, - Женя впился взглядом. Он помнил, - а работа?       - Удалёнку никто не отменял. Периодически мотаюсь в Москву, вот как сегодня, - деловито рассказывал Володя, затем прищурил глаза, внимательно изучая, как на это отреагирует Онегин. Тот явно задумался.       - Поедешь за мной в деревню? - и Володя рассмеялся, настолько дурацкой была эта идея, но что-то внутри него сжалось от робкой надежды.       - Ну ты загнул, конечно, - фыркнул насмешливо Онегин, подёргивая нервно плечами и оглядываясь. Володька усмехнулся разочарованно, но тут же замер, когда Женя продолжил, - тут сперва надо решить вопрос с увольнением, переездом и с жильём, вакансии посмотреть в местной больнице...       - Постой, ты серьёзно что ли? Я ж просто так сказал, - испугался вдруг Володя, но Онегин был серьёзен. - Брось, Жень, не стоит. Езжай обратно, не еби мозги.       - Но без тебя у меня нет дома, Володь. Прошу, давай попробуем ещё раз, последний шанс, если ещё есть надежда, если осталось хоть что-то...       - Вот именно, "что-то". А я вообще-то любил тебя, - разозлился Володя, отбрасывая сигарету в мусорный бак. - Езжай обратно, Женя. Всё кончено.       Володя развернулся, чтобы скрыть все чувства, что разворошил в нём сегодня Женя. Он всё ещё не мог смириться с тем, как легко Онегину это удалось - вытрясти на свет Володьку из прошлого.       - Прости, что я испугался, что решил за нас, Володь, я всегда любил и люблю только тебя...       - Только мне от этого не легче! Слишком много боли от твоей любви, Женя, - с горечью ответил Володя, - и я больше этого не вытяну.       - Хорошо, - выдохнул, потирая переносицу Онегин, - хорошо, Володь, но я буду ждать тебя, ты только не спеши и помни об этом. Что я тебя жду.       Он полез в карман и достал бумажник, аккуратно вытащил оттуда какой-то листок из тетрадки, вложил в руку Володе и быстро ушел. Володя смотрел ему вслед, сжимая кусочек бумаги в руке, и, как только Онегин исчез из поля зрения, вернулся в зал, сунув бумажку в карман пиджака, на время забывая о ней.       Вернувшись в пустую квартиру, Володя устало разделся, побросав вещи, и ушёл в душ. Освежившись и смыв осевший на плечах непростой день, он растянулся на кровати и вспомнил про подарочек Онегина.       - Чтоб тебя! - разозлился он на то, что сон не шёл, уступив любопытству. Володя поднялся со стоном, почти нехотя, и полез в карман пиджака. Он нащупал, вытащил и спешно развернул листок. Его накрыло волной воспоминаний.       Онегин знал, куда ударить посильнее, и теперь Володька сидел на полу и громко сопел, утирая злые слёзы: что ничего он не забыл, и что всё ещё любил этого ушлёпка.

***

      - Привет, Пал Палыч!       - О, Зарецкий! Вернулся уже, быстро ты, - рассмеялся Пал Палыч, пожимая руку Зарецкому, - ну как? Сработало?       - А то! Видели бы вы его лицо!       - Как он?       - Стал на мужика похож, а то раньше как полупокер был, - Зарецкий засмеялся. - Но рыбалка прошла удачно, рыбка на крючке! Всё как вы и предполагали.       - Уж мне ли не знать своего племянника, - вздохнул Пал Палыч.       - И что теперь? - заинтригованный, поинтересовался Зарецкий, дотошный до сплетен.       - Поживём - узнаем, - хмыкнул он с хитрым прищуром и хлопнул по спине Зарецкого, - а теперь за работу!

***

      "В глазах остывает вопрос без ответа, Жалею, жалею тебя без конца, Ты смотришь и видишь, как тенью уносит Улыбку с покрытого болью лица"**       Онегин закрыл уже затёртый любимый сборник и вздохнул, потирая глаза. Посмотрел на календарь - среда. Прошло две недели, а от Володьки ни строчки. Он нацарапал свой номер телефона на записке. А вдруг Володя потерял её? Или выбросил в сердцах?       Он покосился на шкафчик, где среди медицинских приборов и стопок карточек клиентов прятался коньяк, но сдержался, зная, что не стоит глушить беспокойство в алкоголе, как он это делал раньше, ничего хорошего это не принесёт. Однако и выдержка его держалась на честном слове и на одном крыле. Володя не звонил.       - Упёртый, - усмехнулся Женя, вспоминая насупленное и такое до милого сердитое лицо Володи. Образ Ленского преследовал его повсюду, особенно после того, как Онегин встретился с ним и увидел во всей распустившейся красе. Душ и рукопашный секс помогали слабо, и Женя понимал, что дело не в физиологии, а в том, что Володя проник в его сознание и завладел всем его существом. Вот такое проклятие обрушилось на него. А Володя молчал.       Он снова открыл сборник на любимых и самых мучительных строках, сам себе устраивая пытку:       "...Сияя в лучах предрассветного солнца, Ты руку протянешь и скажешь: "Прости." "Прощаю," - скажу, но улыбки коснется Печаль угасающей нашей любви."***

***

      - Володь, ты уверен? - спросила Ольга с беспокойством.       - В этой жизни ни в чём нельзя быть уверенным, - отозвался Володя, стараясь не выдать, как сильно он волнуется. Но он уже всё решил окончательно. Когда-то давно он совершил ошибку, доверив свою жизнь одному человеку, но теперь он будет надеяться только на себя. Не ждать, но действовать.       - Ты ничего не забыл? Боже, у меня в голове кавардак какой-то! - воскликнула Ольга и утёрла слезу, настоящую, не постановочную. Володя чмокнул её в лоб.       - У тебя сейчас в голове должен быть только Пуся, или ты забыла? - улыбнулся Володя, протягивая Ольге ключи, - вот, отдашь хозяйке, вроде всё. Ничего не забыл.       - Володь, ты точно уверен?       - Как никогда раньше. Знаешь, с меня хватит, - заявил Володя и улыбнулся.

***

      Онегин потянулся и посмотрел на часы на стене, это уже вошло в привычку.       Ровно месяц и три дня.       Он быстро причесал рукой волосы, нацепил очки и всмотрелся в карточку, перелистывая её.       - Черт, Светочка, ну я же просил вклеить результаты, - проворчал он, снимая трубку с аппарата и набирая внутренний номер, - Света? Да. Да, результаты...Ждут? Кто? Хмм, сейчас подойду.       Онегин положил трубку, поднимаясь с места и ворча:       - Боже, всё приходится делать самому! - он вышел в коридор, здороваясь с ожидающим своей очереди мужчиной, и прошёл к стойке регистрации. И уже было открыл рот, чтобы спросить у рассеянной Светочки о незнакомом клиенте, но его взгляд зацепился за знакомую фигуру с большим чемоданом на колёсиках.       - Ты?!        - Я. Привет, Женя, - и Володя протянул ему руку.