Ленский против!

      Ленский - старший вернулся спустя двадцать минут. Сперва послышался шум подъехавшего автомобиля, взвизгнули тормоза, хлопнула дверца, а затем коридор заполнили тяжёлые шаги отца Володи. Отец буквально ввалился в кухню. Бешено озираясь, он, наконец, отыскал сына и, подскочив к нему в мгновение ока, ухватил за ухо и болезненно дёрнул вверх, отчего Володька взвыл, подскакивая. Маменька вскрикнула, но вмешиваться не стала, как и почти невозмутимый Онегин.       - Ах ты, чертяка! Отхерачить бы тебя, да поздно! Совсем мозги растерял, вытворять такое?! - он ещё раз дёрнул за ухо сына, но после отпустил и осел с одышкой на табурет, любезно пододвинутый женой. Все молча пялились друг на друга.       - Да я ж не хотел, чтобы так вышло, - шмыгнул носом Володька исподлобья глядя на отца.       - Чего смотришь? Виноват, виноват, - ткнул в него отец. Потом он, наконец, обнаружил, что на кухне они не одни. - И ты здесь?!       - И я. Здесь, - кивнул Женя, - здравствуйте.       - Ну, здравствуй, зятёк, если я правильно понимаю!       - Бать, ну че ты сразу, - прочирикал Володька, вроде как возмущённо, но при этом втягивая голову в плечи. Онегин же держался невозмутимо, удерживая чашку в руке.        - Ну и наглая молодёжь пошла! Смотри, мать, даже не поморщился! - указал на него рукой Ленский-старший и тут же хлопнул себя по коленке в сердцах. Та отмахнулась и поставила ещё одну тарелку на стол. Отец Володьки сел, нахмурился и уставился на незванного гостя, пыхтя, как паровоз.       - Ну и? Что делать будем, голубки? А? - всё же спросил он у Онегина. - Кто ж из вас додумался до такого?       - Да мы как-то не планировали с Володей ничего, всё само собой вышло, - Онегин пожал плечами, - сами знаете, сердцу не прикажешь.        - Я-то знаю! Я еще знаю, что это ваше, - и отец Ленского взмахнул руками, жестом объединяя парней, - до добра не доведет! Поэтому давайте так: всё это мы забываем, как страшный сон, тьфу ты, срам-то какой! - и расходимся подобру-поздорову.       - Нет! Ты ничего не понимаешь! - возразил Володька, возмущённый подобным предложением. Но отец махнул рукой и продолжил, не обращая на него никакого внимания:       - Сиди уже! А ты, Женька, слушай сюда, - он облокотился о стол обеими руками, - подурачились и баста! Наш-то понятно, дурак дураком, но ты-то посообразительнее будешь, в университетах "учисси". Какое тут сердце, в штанах засвербело, вот и понесло не в ту сторону.       - Выходит, не такой уж я сообразительный, - вздохнул Онегин, цепляясь за чашку, и посмотрел на Володьку, который с выпученными глазами испуганного оленёнка ждал ответа. - Только вот у нас всё серьёзно, и я всегда буду на стороне Володи.       - Вот значит как? - лицо Ленского-старшего покраснело от едва сдерживаемого гнева.       - Да, значит так, - ответил Онегин. Володька аж побледнел, чувствуя, что от перенапряжения сейчас в обморок грохнется.       - Да у нас даже ничего и не было такого, - произнёс он, вроде как попытавшись обелить их отношения, указывая на их почти невинные действия и серьёзность чувств. Но в ответ получил только выразительные взгляды от отца и Жени и удар тряпкой от маменьки. - Ну и что я такого сказал-то?! Тут чувства вообще-то, любовь, а не это ваше самое!       - Молчи уже! Ты ещё своё получишь! Не думай, что всё так легко обойдётся! - встряла мать, погрозив ему тряпкой. - Попишешь ты у меня ещё, стихоплёт окаянный!       - Ой! Корвалолу, дайте корвалолу! - Ленский - старший вдруг ухватился за сердце, зажмурив глаза, и Онегину неожиданно показалось, что тот стал очень похож на Володьку, когда тот включал "актёра". Вот он снова ожил, когда жена закружила вокруг, наливая воды и вытряхивая аптечку из верхнего кухонного шкафчика, чтобы достать лекарство.       - Володю я не брошу, - заявил, как отрезал, Женя, раскусив манёвры родителей Володи, под столом перехватывая и сжимая руку возлюбленного приятеля.       - Не бросит он! Нет, мать, ты посмотри на них, ох! - всё ещё хватаясь за сердце, трагичным голосом произнёс Ленский-старший. - Кончится лето и уедешь в свою Москву, а этот остолоп останется! Мы тут что с ним делать будем, а?! Я-то своего дурака знаю как облупленного, вон какие фокусы вытворяет! А люди что скажут, а?!       - Зачем вы всё время о плохом? - отозвался Володька, в ответ сжимая руку Жени.       - Может, ты тоже в Москву собралси? Или тебя там кто ждёт?! - спросила маменька, упирая руку в бок, а другой постучала по голове сына, доказывая, что у Володьки там пусто. - Кому ты там сдался-то? На кой? Упёрся, как баран, и талдычит своё!       - Я и его заберу, выучится вот и приедет, - спокойно пояснил Женя и повернулся к Володе. - Верно я говорю, Володь? А там посмотрим, как сложится. Ничего, не пропадём. Не пропадём, это я обещаю.       - Вот же! - всплеснула руками мать Володи, а отец застонал, хватаясь рукой за голову. - Ты глянь, чё удумали! Уже и планы у них!       - А как же, всё серьёзно, я же говорил, - приподнял подбородок Онегин, глядя без страха на родителей Володи и стараясь быть убедительным. На деле он и сам не знал, что будет с ним и с Володей, но сдаваться он не привык, пусть сейчас и было не по себе от обрисованного будущего. Он и правда собирался забрать Володю? И жить с ним? Он покосился на обмирающего от всего сказанного Володю, у которого руки дрожали, и улыбнулся ему ободряюще. Как бы то ни было, бросать его он не собирался, лишь сильнее прикипая к Ленскому. К его Володеньке.       - А чёй-то в Москву сразу?! Это ты сюда, поближе к Володьке, перебирайся, - вкрадчиво и ехидно возразил отец Володи, приподнимаясь с места.       - А может, и переберусь, - вслед за ним с вызовом приподнялся и Онегин, и тут бы добавить " они сошлись, как лед и пламя", но встряли Володька и его маменька, вцепляясь в них, как в мартовских драчливых котов, припавших нос к носу, разве что не орущих на всю округу.       - Володька! А ну-ка, марш в свою комнату! - приказал батя, буравя взглядом стоявшего насмерть Онегина. "Вот же стервец! Упёрся! И глазом не моргнёт!" - подумал Ленский-старший.       - Володя, ты можешь пойти со мной. Если хочешь, конечно, - произнёс Онегин, и Володька, растерянно наблюдавший за этой борьбой, задумался: что же теперь делать?       - Уйдёшь - больше не вернёшься! - добавил на весы Володькиных сомнений отец и усмехнулся нахмурившему брови Онегину.       - Ой! - пискнула маменька, прикрывая рот тряпкой.       - Не бойся, Володя, ничего не бойся, я всегда с тобой, потому что люблю тебя, - грохнул Онегин, и все замолчали, замерли. Володька шмыгнул носом и кивнул, хватаясь за его руку.       - Я с ним пойду, хотите вы или нет, - упрямо заявил Володька, прогудев, как телёнок в поле, пересиливая себя и сомнения. Пусть сейчас он не мог смотреть им в глаза, но ему очень хотелось верить в слова Жени. Конечно, будет не так просто, как говорил Онегин, но движение вперёд лучше, чем сдаться и отступить. Рано или поздно всё равно придётся сделать самостоятельный шаг. Поздно не хотелось.       - А жить ты за чей счет будешь? На какие хуи? - эмоционально воскликнул отец, отступая и с усталым видом присаживаясь обратно на табуретку. - Уйдёт он, хах.       - Подумаем, - отозвался Онегин. - У меня накопления есть. Не пропадем.       - Ага, как же! Уж кем, а приживалкой мой сын не будет! - фыркнул Ленский-старший, выхватывая тряпку у жены и утирая лоб. - Вот что. Раз уж вопрос встал ребром, давайте решать.       У Володьки брови полезли на лоб от удивления: неужели батя уступил? Он недоверчиво смотрел на него, всё ещё цепляясь за руку Жени. Ленский-старший зыркнул на сына.       - Да отцепись ты от него, тьфу ты! Вцепился, как девка, смотреть тошно, - проворчал он. Володька переглянулся с Женей и тот кивнул ему, после чего они неохотно разомкнули руки.       - Предлагаю оставить всё как есть, только мы с Володей всё равно будем встречаться, - предложил Онегин. - Я его поднатаскаю к поступлению до конца лета, а там решим, что дальше.       - А люди-то что скажут? - утёрла слезу мать Володи, присаживаясь поодаль и с опаской наблюдая за парнями.       - Ничего не скажут, об этом мы уже позаботились, - вздохнул Женя, сам не веря в эту маленькую победу.       - А я вот слышала, что ты за старшей Лариной увивалси хвостом, - подметила Ленская и посмотрела на сына, - пока ты по больницам валялся, этот твой вон чего...       - Знаю я, - отмахнулся Володька, растягивая губы в насмешливую улыбку и покраснел под взглядами близких. Он поковырял пальцем рисунок на скатерти, чтобы скрыть своё смущение.       - Это был фарс, - Онегин также едва заметно улыбнулся, вспоминая ревность Володи.       - Кто? - переспросила маменька. - Это чей?       - Это розыгрыш, чтобы от Володи отвести разговоры, - пояснил Женя. Женщина всплеснула руками, и Володя встрял:       - Да это нас как-то Зарецкий увидел и разболтал всякого, но мы всё решили, нам и Таня с Ольгой помогли... Батя удивленно крякнул. - И это называется "ничего такого"?!       - Да не было ничего, - вспыхивая, возразил Володька, на что Онегин вздохнул, прикрывая лицо одной рукой, - Ну правда, Жень, скажи!       - Так и есть, - кивнул тот. - Ты только стихи читал, ага.       - Молчите уже, - махнула на них маменька и покачала головой, укоряя.       - Да ладно, мам, ну вы с батей что, просто на берегу сидели, когда встречались? Сама ж рассказывала, - фыркнул Володька, осмелев.       - Ты язык-то попридержи, ишь раздухарился, - одёрнул его отец. - Нашёл, чего сравнивать. Мы вон с матерью уж, считай, лет двадцать живём, и не тебе нас учить, сопля зелёная. Повидали, знаешь ли. И не таких видывали умников. Тебя вот вырастили на свою голову.       - И на мою, - прибавил спокойно Женя.        - И на Женькину вон. Тьфу, ты! - фыркнул батя, сбитый его словами, и взмахнул рукой, - короче, побольше вашего знаем.       - Да я и не спорю, - отозвался Володька, - только вас же бабушка тоже гоняла с берега, сами же рассказывали, как она с веником приходила, а ты, пап, в речку прыгнул от неё...       - Ну ты сравнил хрен с трамвайной ручкой, - раздул грудь батя и тут же притих под убийственным взглядом жены, побоявшись сболтнуть лишнего, - короче, давай, не начинай тут.       - Так нам можно вместе гулять? - осторожно спросил Володька.       - Неужто тебе наше согласие нужно? - фыркнул отец, берясь за ложку. Суп-то остыл совсем, он скривил рот.       - Нужно, мне нужно, - настаивал Володька. Мать поджала губу, но не стала встревать, полагаясь на мужа.       - Хрен с вами, - проворчал батя нехотя, давая хрупкое согласие. Но уже одно это обрадовало Володьку, делая его чуточку счастливее от того, что им с Женей удалось добиться эфемерного, но одобрения родителей. Маленький такой шаг вперёд.        - Раз всё более - менее разрешилось, я пойду, - поднялся Онегин. - Извините, что вот так обрушили вам на голову эту новость.       Вежливо попрощавшись, Евгений покинул семейство Ленских, вслед ему выбежал Володя, перехватывая его на крыльце и повисая на нём с объятиями. Онегина тоже пробрало, и он вцепился в Володю, сжимая его как можно крепче и всё ещё с трудом веря в то, что произошло.       - Я забегу к тебе попозже, - зашептал ему Володя будто в горячке, торопливо и жарко дыша на ухо. Затем отлепился и заглянул в глаза, целуя коротко напоследок.       Ошарашенный этой внезапностью, Онегин ещё пару секунд постоял на пороге и медленно направился к дому, выискивая пачку с сигаретами в кармане. Руки у него чуть дрожали. Остановившись у дома, он присел на лавочку под своим окном, где он впервые поцеловал Ленского, и оглянулся вокруг, смоля сигарету и с удовлетворением рассматривая ухоженный сад. Еще пару недель назад он и подумать не мог, что по своей воле возьмётся за физическую работу. Так же, как и о том, что он станет бороться за какого-то местного парнишку. Смех и только. Да уж, его приятели знатно повеселились бы.       Ему всё не верилось в то, что они с Володей обошлись малой кровью, и ему не разбили лицо и не вышвырнули под зад коленом, и что Володька не отказался от него, выдерживая подобное давление. Определённо, ему было, что рассказать дядюшке. Пал Палыч также переживал за их "отношения" - Женя всё ещё не мог осознать, что он состоит с кем-то в каких-то там отношениях. Что он скажет кому-то на серьёзных щах, что влюблён, что любит. Обычно он даже не задумывался об этом, но сейчас что-то изменилось, ему нравилось присутствие Володи рядом, нравились эти эмоции и чувства. Он, черт побери, действительно был влюблён в Ленского! В этого сельского чудака! Который тоже отчего-то влюбился в него, в Женю!       Потушив сигарету о край лавки, он отбросил её в приспособленную под "бычки" жестяную банку от шпрот и поднялся с вымученным вздохом, словно не с родителями Володи общался, а мешки выгружал. Ему захотелось поскорее поделиться с Пал Палычем новостями, хотя его ещё пробивал мандраж.       - Так значит, поедешь домой с невестой? - ехидно подметил дядюшка в ответ на рассказ племянника, поудобнее усаживаясь на кровати. Женя приметил, что дядюшка стал более активным и даже пытался подняться с постели. К сожалению, врач, периодически навещавший их, давал печальные прогнозы и всё уговаривал дядюшку пройти процедуры, от которых тот категорически отказывался, ссылаясь на то, что последнее отмеренное ему время желает провести с близкими. Из близких оставался Женя. Пройдя множество осмотров и анализов и наглядевшись на больных в коридорах поликлиник и больниц, он решил смириться со своей участью. Однако хуже ему, несмотря на прогнозы, не становилось, хотя врач и убеждал Женю в том, что это лишь временное явление.       - Отчего это с невестой, может, с партнёром? - поправил его Женя, складывая руки на груди.       - Не много на себя берёшь? Сам-то на родительском пайке, ещё Володьку им притащишь, - предупреждая возражения вскинутой рукой, он добавил, - знаю я, что ты в отдельной квартире живёшь, но платит-то кто? Вот.       - Работать пойду. Найду подработку.       - Ой ли? - сощурил хитро глаза Пал Палыч, - неужто? Работать?       - Почему бы и нет, - насупился Онегин, и его скулы заалели. Дядюшка был прав. Просто раньше Женю это никогда не беспокоило - ну платили родители и платили, он же не чужой им. Как-то и не задумывался Женя об этом, но теперь всё немного поменялось. Нужно было брать на себя ответственность за себя и за возлюбленного. Он многое наобещал, но обещать и исполнить - слова, расположенные на совершенно разных прямых, порой параллельных и никак не пересекающихся. Всё перевернулось в его жизни.       - Да уж, наворотил ты дел, Женька, - озадаченно высказал ему Пал Палыч. - И не надо тут "ля-ля", не выйдет. Знаю я тебя, думал, что повеселишься, а оно вон как боком вышло.       - Володю я люблю, так что совсем не боком, и не говори так о нём, - спокойно возразил Женя. - По-моему, мы уже это обсуждали и всё решили.       - А может, его отец прав? Может, тебе и правда перебраться сюда, Жень? С твоим образованием-то ты тут звездой будешь, на руках носить будут, - протянул дядюшка. - Там ты кто? Сморчок очередной, а тут - уважаемый человек, пользу большую приносишь. Много ли надо от жизни? Денег? Куда их девать, если счастья нет, ну там-сям побываешь, а сердце всё равно в родное тянет, к любимому человеку.       - Я, может, в профессора мечу, - усмехнулся Женя, улыбаясь, - может, пойду дальше, в науку.       - Ага, это ты-то? - рассмеялся дядюшка, со скепсисом глядя на племянника. - Да ты ж весь медицинский спирт выпил на практике, Жень! Я про что, я про цели и задачи говорю, чтобы всё органично было. Опыта тут наберёшься, домик отстроим поновее, Володьку - зазнобушку свою приведешь.       - А местные сплетницы не сожрут Володьку-то? - в тон ему спросил Онегин ехидно.       - Интересно, это с каких пор ты, Женя, сплетниц стал остерегаться? - аж приподнялся на месте Пал Палыч, удивляясь театрально.       - С таких, - не нашёлся с ответом Женя и вздохнул. Он переживал за Володю. Одно дело разовая пьеса с Татьяной, изображающая из них пару, и другое - проживание с Володей под одной крышей. - Допустим, просто допустим, что я останусь, что домик, как ты говоришь, отстроим. Как ты себе представляешь наше совместное проживание?       - Ты усложняешь, Жень, - улыбнулся дядюшка, - но ты уже почти согласен жить тут с ним.       Онегин замер, осознавая слова дяди: он и правда уже мысленно перекроил свой привычный мир, подстраивая его под Володю. Даже более того, ему здесь нравилось. Это он-то, городской гуляка? Готов был на всё ради одного человека?       - Я даже не заметил, - пробормотал он удивлённо.       - Тебе стоит поговорить с Володей и с родителями, и с самим собой. Определись, чего ты хочешь? И помни, что нельзя с точностью до секунды распланировать жизнь, всё и все постоянно меняются, люди приходят и уходят: что угодно может случиться с кем угодно и когда угодно. Это не значит, что не надо иметь цели или перестать строить планы, только надо уметь справляться с возникающими проблемами. Вот как сейчас.       Закатывая глаза и всем видом указывая на скуку от поучений дядюшки, Онегин всё же не мог не согласиться с тем, что отчасти тот был прав.       - Хорошо, так и быть, уговорил, - поморщился он. - Так или иначе, а поговорить с родителями придётся.       Потом он проследил, чтобы Пал Палыч принял необходимое лекарство, и оставил его отдыхать. Женя отправился готовить ужин, тем более, сегодня к нему обещался прийти Володя. Настроение улучшилось, и даже те неприятности, что с ними произошли, стали ничтожными в его видении.       Ближе к восьми пришёл Володенька, они поужинали вместе с Пал Палычем в скромной мужской компании; Володе тоже было озвучено всё то, что выслушал ранее и Женя. Ленский понятливо кивал и поддакивал дядюшке Онегина.       - Долго ли мне ещё ждать? Ты собрался продолжать трепаться с дядюшкой всю ночь, мой милый Ленский? - тихо спросил Володю Женя, зажав его в коридорчике, когда они вышли из комнаты дядюшки. И тут же залез руками под его футболку, заставив Володьку вздрогнуть и сцепить зубы, чтобы не упустить стон и не быть услышанным.       - Спятил? Попридержи коней, - выдохнул Володька и перехватил руки Жени. - Да тише ты, Пал Палыч услышит. Взбесился ты что ли?       - Ага, точнее и не скажешь, - промурлыкал ему в шею Онегин и прикусил легонько, добиваясь судорожного всхлипа. - Я вами очарован, мой возлюбленный приятель. Или ты забыл об этом? Что я люблю тебя?       - Прекрати! Как вспомню, что ты ляпнул такое моим, так сквозь землю провалиться хочется, - смутился Володька, закрывая лицо ладонями. Онегин убрал его руки, открывая лицо и, не сдержав умиления, чмокнул в кончик носа.       - Пошли в комнату, - объявил он шёпотом и потащил за собой Володьку, который еле ногами перебирал, охваченный чувствами. Едва за ними закрылась дверь, Женя тут же повалил Володьку на свой скромный скрипучий диванчик, устраиваясь поудобнее сверху.       - "Любовь нас выбирает", - произнёс вдруг Женя и рассмеялся, наблюдая за удивлением Володи.       - Чего?        - "Но если скажут вдруг, хочешь ли сам любовь выбирать свою, я, поглядев вокруг, знаю, взял бы вновь, ту же самую любовь"*, - пропел тихо Женя, пока перебирал отросшие темные локоны своего Володеньки, пока чертил пальцем дорожки по бровям, носу и губам, в заключение целуя со всей нежностью. - Теперь ты никуда не денешься от меня.       - Ага, никуда не денешься, влюбишься и женишься, - хохотнул Володя, но не сопротивлялся поцелуям, которые становились всё более чувственными, глубокими и продолжительными. Он уже знал, к чему всё ведёт, и с нарастающим желанием жаждал продолжения, пока Онегин изводил его своей медленной любовной пыткой.       - Я тоже люблю тебя. Хотя... знаешь, Жень, это даже большее, это что-то такое болезненно-щемящее в сердце и, - Володька замялся, но всё же выдохнул, - даже, если ты, ну, уйдёшь, и забудешь меня, я, это, всё равно буду любить тебя.       - И я "это", "как бы", тоже, - рассмеялся Женя, пряча лицо ему в шею, - ты меня так до разрыва сердца доведёшь. Какой же ты!       - Какой? - тихо спросил Володя, приподнимая лицо Жени, зажав его ладонями и всматриваясь.       - Очаровательный, - по слогам произнёс Женя, снова целуя припухшие губы, не позволяя им возразить.       Сперва они нежились, наслаждаясь эмоциями, лишь целуя, но затем всё перешло к более жарким объятиям и ласкам и завершилось логичным концом для двух влюблённых людей, охваченных страстью и сильным влечением. Когда Володька вспомнил, что ему нужно возвращаться домой, как он пообещал родителям, прошло уже больше, чем два часа. Оба даже не заметили, как пролетело время.       - Я бы хотел пойти до конца, - вдруг объявил Ленский с таким видом, будто уже долгое время обдумывал это. Он отёрся припасёнными предусмотрительным Женей салфетками и со смущением, но и со всей серьёзностью посмотрел на ошарашенного Онегина, ожидая ответа.       - В смысле...       - В том самом смысле, - краснея до самой шеи заявил Володька и опустил взгляд в пол, слишком тщательно приводя одежду в порядок, - но, если ты не хочешь...       - Я хочу! - выпалил Женя, не сдержав смешок, - причём всегда! Просто это было неожиданно. Не думал, что тебя это волнует.       - Блин, конечно, волнует, я ж не камень, - фыркнул Володька, отворачиваясь от рассматривающего его Онегина. Тот всё ещё валялся на помятой постели на диванчике, и с улыбкой сытого кота пялился на Ленского. Словно мысленно фотографировал и запоминал.       - Что? - всё же спросил Володька, осмелев и глядя в слишком довольное лицо Жени. Тот ухватил его за руку, повалил на себя и, зажимая, прошептал:       - Ты даже не представляешь, как я хочу тебя отжарить прямо на этом диванчике и везде, где только можно!       - Больной, - фыркнул Володька, переставая сопротивляться и вовлекаясь в поцелуй. - Мне идти нужно.       - Иди, - прерываясь, ответил Женя, целуя всё, до чего мог дотянуться на лице Володи. Онегину казалось, что, если он остановится и выпустит из объятий своего обожаемого Володеньку, то мгновенно погибнет. Он смотрел на него, на такого обыкновенного нескладного парня с мозолями на руках и криво подстриженными ногтями, с веснушками на бледном лице, с темными локонами и худыми ногами с выпирающими коленками, и не мог насмотреться. Всё в Ленском было прекрасно в глазах Онегина.       - Не хочу, чтобы ты уходил, Володя. Оставайся со мной, навсегда оставайся, - пряча настоящее желание под маской каприза, попросил Онегин и погладил озадаченного Володьку по щеке. Вздохнул и засмеялся, - ну иди, иди же! А то я запру тебя здесь. Провожать не стану, а то не отпущу.       - Смешной ты! То уходи, то останься, - рассмеялся Володя. - Но я всё равно люблю тебя. Ты уж постарайся запомнить это.       - Куда ж я денусь с подводной лодки, - горестно подчеркнул Онегин и, перехватив руку Володи, поцеловал её в ладошку. - Ты только возвращайся.       - Ага, - кивнул Володька. Выйдя от Онегиных, он остановился и сжал ладонь с пылающим на ней поцелуем в кулак, прижимая к сердцу, словно поймал самую красивую и необыкновенную бабочку. Растянув губы в дурацкой улыбке, он пребывал мыслями где-то очень далеко и прошагал в свою комнату, не заметив ни маменьки, ни бати. Те лишь переглянулись. Ленская закатила глаза, а её муж тяжело вздохнул, обречённо качая головой. Однако деваться им было некуда, а терять единственного сына, да ещё и поэта, они были не готовы. Пришлось смириться даже с таким нежданным событием, как первая настоящая любовь тщательно лелеемого отпрыска.       Так прошло лето, к окончанию которого выяснилось, что у Пал Палыча вовсе не рак, а простое затемнение на легких после тяжело перенесённой пневмонии, что подтвердили в другой больнице, куда Женя, после долгих уговоров, всё-таки свозил болезного дядюшку. Больше всех радовался и даже пустил слезу Володька. Как Женя и обещал, он всё лето подтягивал Володеньку и по школьным предметам, и по предметам другого характера, подходящим под категорию любовных.       После нескольких неотвратимых стычек с Ленским-старшим Женю всё же приняли и со скрипом смирились с его присутствием в жизни любимого сына, тем более. что общение парней шло на пользу Володеньке. Он всерьёз решил поступать и тщательно взялся за гранит науки, старательно чередуя уроки с новоявленным репетитором с кое-чем более интересным. Но об этом родителям знать было не за чем, они и так прекрасно догадывались, от кого их влюбленный сын приходил с расширенными зрачками и довольной улыбкой чуть ли не до ушей.       Всё лето любовная жизнь Ленского и Онегина бурлила, как вода в речке, где они часто бродили, на берегу которой наблюдали закаты или рассветы. Они тонули в этих чувствах, сгорали в объятиях жаркими ночами, щедро раздавая клятвы и обещая никогда не расставаться. Поцелуи всё также пьянили. Они изучили друг друга так хорошо, что знали каждое движение, каждый вздох и взгляд, без слов понимая всё, что хотели выразить. Это безумное лето казалось бесконечным.       К середине августа Татьяна Ларина съехала от родителей на квартиру к тётке в городке, где ей было удобнее добираться до консерватории, и где она, спустя пару лет, встретила своего будущего супруга.       Ольга поступила, куда хотела, и также съехала от родителей, только в общежитие. Она тяжелее всех расставалась с Володькой и просила его обязательно звонить и писать, и конечно же приезжать в гости. И не зацикливаться на своих проблемах. Но это было уже после того, как уехал Онегин.       Онегин уехал. Пришла пора нового учебного года, бесконечно долгого, и Женя не мог его пропустить. Сомнения рвали его на части, он так хотел остаться. Пал Палыч уже затеял стройку, загоревшись идеей выстроить домик в два этажа, обязательно со светлой мансардой и широким балконом, как однажды предложил Володенька, где они могли бы пить чай все вместе. Сердце Онегина разрывалось на части.       Володя остался, ему следовало подготовиться как следует к поступлению в следующем году. В тот день, довольно прохладный и ветреный, он проводил вместе с Пал Палычем Женю до вокзала и даже улыбнулся, когда помахал ему рукой на прощание. Только всё не мог оторвать взгляда от печальных глаз Жени за окном отъезжающего поезда и шёл за ним вслед, потом бежал, пока его не поймал за руку Пал Палыч, и тогда зарылся лицом в его куртку. Потом тот отпаивал его горячим чаем с мёдом и ромашкой и оставил ночевать в комнате Жени. Но на третий день всё же отправил домой, запретив грустить и изводить себя. Володьке едва хватало одного лишь кислорода, чтобы дышать без Жени.       К декабрю стало легче. Володя спасался редким общением с занятым Онегиным по телефону и сообщениями. Спасали стихи, по большей части тоскливые. Спасал огород маменьки и стройка Пал Палыча. Спасали уроки с репетитором - учителем из школы. Володька спасался от невыносимого одиночества как мог.       Онегин приехал лишь в феврале, после январских праздников и экзаменов. Ещё более привлекательный и уверенный в себе. Он был чрезвычайно сдержан, мил, шутил и общался с Володей как с другом, не позволяя себе ничего лишнего. Никто ничего не понимал, но все улыбались. Только Володя всё понял. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять. Это окончательно разбило ему сердце. Вернулся тот прежний Онегин, которого он встретил в самый первый день их знакомства в начале июня. Всё их нежное лето растворилось в прошлом, речной водой утекло сквозь пальцы. Такое случается.       - Такое случается, Володь, извини, - сказал Онегин перед тем, как снова уехать. Володька уже не бежал ему вслед. Правда, он и не знал, что в бумажнике Онегина оставался затёртый кусочек бумаги со знакомым рукописным текстом: ".. И за тысячу лет из приснившихся мгновений... твой образ светлый вижу наяву... мой возлюбленный приятель."