Свет Солнца и Луны

      На следующий день влюблённая парочка проснулась в приподнятом настроении. Павел пошёл готовить завтрак, но Ашина его остановила.       — Павел, давай я сегодня приготовлю. А то всё время только ты.       — Ну хорошо. Доверяю тебе свою кухню. Главное, не трогай кнопку рядом с раковиной.       — Как скажешь. Так… Приготовлю‑ка я тебе самое любимое блюдо у нас в Киото.       — Ой, а что это будет?       — Ну, с давних времён в Киото часто завтракают рисом, мисо‑супом и жареной рыбой. Это очень сбалансированная еда, дающая много энергии на весь день.       — Звучит аппетитно. Ашина подошла к холодильнику и начала потихоньку вытаскивать продукты.       — Павел, а где у тебя тофу для мисо? Он есть у тебя вообще?       — Да, есть. Он в мини‑холодильнике под шкафчиком.       — А, нашла. Сейчас буду готовить. Ашина поставила рис в мультиварку, а сама принялась чистить рыбу, параллельно готовя мисо.       — А где у тебя длинные палочки?       — У меня их нет. Подожди секунду. Из шкафчика над раковиной повалил серый дым, и на доске появились длинные металлические палочки.       — Ух ты! Не перестаю удивляться твоим роботам! Ашина продолжила готовить, а я сидел за столом и читал документацию к новым проектам для компании. Через двадцать минут раздался вскрик девушки. Я подорвался с места и заметил, что она сидит на полу в полном шоке.       — Нажала кнопку всё‑таки?       — Угу. Кружка на неё упала, и из раковины появились канаты и начали мыть посуду. Это ещё одна твоя разработка?.. Я помог Ашине встать и начал убирать с неё чешуйки рыбы, которую она чистила.       — Да, так и есть. Я человек, по сути, ленивый и не люблю тратить на такое время.       — Но есть же посудомойка. Зачем такое придумывать?       — Ну, посудомойка не расставит всё по местам, как эти руки. Я посмотрел на раковину, из которой торчали руки и расставляли всё по полкам на места.       — Чёртов гений. Руки закончили мыть и ставить посуду по местам, и Ашина продолжила готовить. Через ещё двадцать минут передо мной стояли миски с рисом и рыбой и чашка с мисо.       — Приятного аппетита, дорогой. Я тут же покраснел от смущения.       — Что такое, дорогой? Всё хорошо? Не заболел? — Ашина подсела ближе и рукой начала проверять мою температуру.       — Нет. Просто… Это смущает, что ты меня так называешь.       — А‑ха‑ха. Милашка. Назови меня так же.       — Ну нет, я ещё не готов.       — Ну назови, назови, пожалуйста! А то обижусь.       — Эх… И что мне с тобой делать? Ашина захихикала и начала ждать, пока я скажу эти слова. — До‑о‑о… Дорогая… — Хи‑хи‑хи. Милота! Но я заметил, как она тоже покраснела. И понял, что не я один тут смущаюсь.       — Ладно, дорогой. Давай пробуй.       — Угу. Я взял палочки и отломил кусочек рыбы.       — Приятного аппетита. — И после этих слов я попробовал.       — Ммм… Как это вкусно! Ты просто прекрасный повар, дорогая. Я взял немного риса и запил его мисо.       — И мисо прекрасно на вкус. Это очень вкусно. Ашина улыбалась и смотрела, как я ем.       — Милашка, — произнесла она почти шёпотом. Я услышал это и от удивления поперхнулся. Она начала стучать мне по спине, чтобы еда прошла дальше.       — Тише, тише. Не торопись.       — Спасибо. Ты тоже ешь, а то как‑то неловко.       — Хорошо, дорогой. Ашина тоже начала есть. Мы не разговаривали за едой, но было тихо и спокойно рядом с ней. После еды я убрал посуду и вернулся в комнату.       — Слушай, дорогая, давай сходим погулять? У меня сегодня выходной. У тебя получится?       — Да, в принципе, можно. Куда хочешь?       — Я недавно видел афишу с новым фильмом. Давай сходим?       — Да, давай. Я только за. Мы начали собираться. Я взял с собой маленький рюкзак.       — А что у тебя в рюкзаке?       — А… Документы, чуток налички, и чуток запасных роботов… Ну и моя смесь.       — Смесь?       — Она богата калориями. Для того чтобы роботы работали без проблем. Одного глотка хватает на весь день в городе. Но я всегда беру с собой полную бутылку на всякий случай.       — Ого. Прикольно. А мне можно попробовать?       — Можно, конечно. Ну, если хочешь за один глоток получить около трёх тысяч калорий.       — Сколько?! Нет‑нет, спасибо, не надо.       — Я так и думал. На вкус она тоже та ещё дрянь. Хуже чем тысячелетние яица. У Ашины появилась гримаса отвращения на лице. Я засмеялся и Ашина дала мне подзатыльник       — Ай, за что?       — За все хорошее.       — Злая ты. Мы вышли из квартиры и направились в сторону кинотеатра. К нашему приходу до следующего сеанса фильма, который мы хотели посмотреть, оставалось около десяти минут. Мы купили билеты и снеков. Прошли в зал и заняли свои места. На протяжении всего сеанса Ашина лежала у меня на плече и тихонько воровала мой попкорн, а я — её чипсы. В какой‑то момент ей пришло сообщение. Ашина взяла телефон и быстро спрятала его обратно.       — Кто писал?       — Мама. Я позже отвечу. Не хочу портить момент. Мы продолжили смотреть фильм. После двухчасового сеанса мы вышли. Но к тому моменту пошёл дождь. Ашина предложила сбегать за зонтами в ближайший магазин, но я осмотрелся вокруг и, убедившись, что нас никто не видит — в том числе и камеры, я создал первый зонт.       — Не перестаю удивляться этому. — но когда я хотел сделать второй, Ашина меня остановила:       — Давай под одним.       — Пх‑пх. Ну хорошо. Мы пошли дальше под одним зонтом. Гуляли по пустым улицам и весело болтали. Проходя возле одного магазинчика манги, мы услышали песню Ашины, и она начала подпевать. Я не сдержался и тоже начал петь. У нас получился прекрасный дуэт. Мы пели, не обращая внимания ни на что. После того как песня сменилась, мы смотрели друг на друга с улыбкой.       Но в какой‑то момент эту сцену прервали чьи‑то возгласы и звуки аплодисментов. Оказалось, мы пели так громко, что вся округа пришла посмотреть на это. Многие снимали, и многие кричали, что у нас прекрасные голоса. Я тут же покраснел: это был первый раз в моей жизни, когда я пел на виду у кого‑то. Заметив это, Ашина предложила:       — Давай уйдем отсюда, дорогой.       — Да. Пожалуйста. Мы быстро убежали и, скрывшись за углом, остановились, чтобы отдышаться.       — Ох… Не люблю я такое… Но меня перебила Ашина:       — Это было потрясающе! У тебя прекрасный голос!       — Тише ты. И нет, у меня не такой хороший голос, как у тебя.       — Да кому ты это говоришь? Я же слышала. Ты попадаешь в каждую ноту чисто и без ошибок. Это было прекрасно!       — Не смущай меня, пожалуйста. Я очень стесняюсь своего голоса.       — Что?! Почему? Это феноменально!       — Да просто в детстве меня выгнали из детского хора из‑за него. Сказали, что мне будто бы медведь на ухо наступил и у меня нет чувства ритма.       — Чушь какая‑то. У тебя прекрасно получилось. Поверь хотя бы мне, певице.       — Правда?       — Правда-правда, дорогой. Я тебя не обману.       — Спасибо…       — Пойдём дальше, дорогой? Ой, дождик закончился. Как хорошо!       — Пошли, д-дорогая.       — Пх‑пх‑х. Непривычно, да?       — Угу. Не умею я словами любовь проявлять. И в этот же момент я обнял Ашину.       — Я просто тактильный, хи‑хи. Ашина поцеловала меня.       — Тебе повезло, что я тоже та ещё тактильная чудачка. Мы пошли дальше гулять и во время прогулки узнавали о прошлом друг друга. Ашина рассказывала мне про историю Киото, а я, в свою очередь, — про своё прошлое. Но в какой‑то момент эту идиллию прервал звонок.       — Ой, прости, дорогой, это, наверное, мне звонят, — сказала Ашина. Она быстро достала телефон и ответила на звонок. Отошла в сторону — чтобы я не слышал её диалога. Через минуту она вернулась, но на её лице уже не было улыбки, которая была минуту назад.       — Что такое? Всё хорошо? — спросил я с тревогой.       — Дорогой, прости. Мне срочно нужно в Киото, — тихо ответила она.       — Что случилось?       — Мой брат, Азаши… Он недавно связался с какой‑то бандой, а сейчас пропал. Я должна его найти.       — Так, подожди. Что за банда?       — Не знаю. Мама сказала, что это какие‑то технологические фанатики. Она говорила, что брат давно с ними контактировал. Но с позавчерашнего дня не появлялся дома.       — А полиция? Почему твоя мама не обратилась в полицию?       — Она обращалась. Но они считают, что он, наверное, бунтует и сбежал из дома. Говорят, что скоро вернётся, как все шестнадцатилетние подростки.       — Что за бред! Какая халатность…       — Не знаю… Мне нужно ехать. Прости, что испортила наш день.       — Я с тобой. И не извиняйся за это. Ты ни в чём не виновата.       — Что? Нет, ни за что. Это не твои проблемы.       — Ничего не знаю. Ты моя девушка. Твои проблемы — это и мои проблемы. Мы только недавно начали встречаться, но я беру за тебя ответственность. Я бы не простил себе, если мог помочь, но не сделал этого. И, кажется, я знаю, что это за банда. Я уже давно за ними слежу, но не предполагал, что они решатся на такое.       — Ты знаешь о них?       — Да. В Киото есть только одна такая банда.

«Нейро‑жнецы».

Это фанатики, верящие, что чипы и роботы сделают всё население сверхлюдьми. Я отслеживал их, потому что они проявляли подозрительную активность. Но я считал, что это не особо большая проблема. Выходит, ошибался. Я прислонил палец к виску:       — Альфред, купи ближайшие билеты в Киото на двоих. Подготовь сумки на неделю и портфель протокола ЧСт2. Приезжай за нами. Координаты сейчас отправлю.       — Портфель ЧСт2?       — Да. Чрезвычайная Ситуация типа два. Подразумевает пропажу человека с угрозой его жизни. Я разработал её на случай, если будет грозить опасность для моих родных и близких. Для тебя Азаши дорог. А ты для меня. Так что для меня он тоже важен.       — Дорогой… Нет, это слишком опасно. Ты не должен рисковать из‑за меня.       — Я не рискую. У меня есть нанороботы, Альфред и план. Вместе мы найдём Азаши быстрее.       — Но правда… Ты не обязан. Это и в самом деле очень опасно, если всё то, что ты сказал, правда.       — Вот именно, глупышка. Я обязан помочь тебе, потому что это опасно. Я не могу отпустить тебя одну. Ашина начала метаться и долго не могла принять решение Я взял её за плечи и обнял.       — Любимая. Все будет хорошо. Доверься мне.       — Хорошо… Только пообещай мне, что не будешь делать глупостей.       — Обещаю, дорогая. Всё будет хорошо. Через сорок минут к нам подъехала чёрная машина с затонированными стёклами. Двери открылись, и мы быстро сели на задние сиденья.       — Сер, я уже проверил камеры в районе дома Азаши. Была активность два дня назад. Сейчас есть подозрительная активность у заброшенной фабрики. Скорее всего, это «жнецы», — произнёс Альфред.       — Молодец, Альфред. Как скоро ближайший рейс?       — Через полтора часа, сер. До аэропорта час езды.       — Успеваем?       — Да, сер.       — Хорошо. Поезжай.       — Будет сделано, сер. Альфред рванул с места, и машина помчалась к аэродрому. Вид из окна быстро сменился. Дождь вновь возобновился и начал лить с удвоенной силой. Здания мелькали одно за другим, а двигатель гудел на пределе возможностей.       Ашина сидела, прислонившись ко мне, тихо плакала и дрожала, всхлипывая каждый раз, судорожно дышала. Я успокаивал её, поглаживая по спине и вытирая слёзы. Шёпотом я произнёс:       — Не переживай, дорогая. Всё будет хорошо. Я рядом.       А в голове у меня была одна мысль: «Я никогда не умел поддерживать кого‑либо. Но ради неё… я должен».