Свет Солнца и Луны

На утро следующего дня мы проснулись от стука в дверь.       — Ашина, дорогая, просыпайся, поможешь мне на кухне? — Из‑за двери послышался голос Киригаи‑сан. Ашина судорожно начала искать одежду по полу, но не могла найти свою блузку. Я смотрел на это и умилялся её суетливой реакции.       — Дорогая, не там ищешь, — я указал на люстру, где висела блузка. Ашина попыталась достать её, но из‑за высоких потолков так и не смогла. Я, лёжа на кровати, отправил туман‑роботов и снял блузку, помогая Ашине.       — Спасибо, дорогой, Ашина быстро оделась и направилась вниз.       Тем временем я открыл сумку, неторопливо достал новую сменную одежду и спокойно оделся. Я направился к выходу, но вспомнил о смеси. Подойдя к стульчику, где лежал рюкзак, я достал бутылку и с отвращением сделал два глотка. Также я прихватил с собой косметику.       Выйдя из комнаты, я направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Быстро помыл зубы, провёл бритвой по утренней щетине и нанёс крем после бритья.       Спустившись на первый этаж, я пошёл на кухню. Зайдя в помещение, я увидел, как Ашина со своей мамой дружно готовят завтрак: Ашина чистила овощи, а её мать накладывала рис в миску. Подойдя ближе, я сказал:       — Доброе утро. Могу я чем‑нибудь помочь?       — Доброе. Да, можешь, пожалуйста, достать с верхней полки перец, — ответила Киригая‑сан. Я подошёл и спокойно достал стеклянную перечницу.       — Вот, возьмите.       — Спасибо, Павел. Какой у тебя рост? Так спокойно достал.       — Не за что. А ростом я сто восемьдесят семь сантиметров.       — Ух ты! Повезло же дочурке. Позади послышался звук упавшего ножа. Я обернулся и заметил покрасневшую Ашину. Подняв упавший нож, промыл его и вернул Ашине.       — С‑спасибо, — пробормотала она.       — Не за что. Могу я ещё чем‑то помочь?       — Можешь пока присесть. Мы скоро закончим. Киригая‑сан подошла ближе и жестом показала, чтобы я слегка пригнулся, что я и сделал.       — На будущее… потише по ночам. — хихикнула она шёпотом. Я сел за стол, весь красный, не в силах больше смотреть в глаза матери Ашины. Через некоторое время спустились Азаши и Мурата.       — Азаши, как самочувствие? Всё же тебе хорошо прилетело вчера.       — Да, всё нормально. Только голова чуток побаливает, но больше ничего.       — Ну и славно. А ты, Мурата, выспался? Как‑никак двое суток нормально не спал.       — Да, Павел‑сан, всё хорошо, — ответил тот. Хоть Мурата и стал мягче по отношению ко мне, в его голосе чувствовалось, что он ещё не до конца доверился. Через десять минут завтрак был уже готов. Мы все сели завтракать, но тут Ашине пришло сообщение. Она достала телефон, и её улыбка сразу пропала.       — Что такое? Всё хорошо? — спросил я, видя, что её настроение резко упало.       — Не очень. Стадион в Берлине отказывает в допуске на моё выступление. А концерт там тоже должен был состояться.       — Как скоро он должен состояться? Насколько я знаю, ещё не опубликовали список стран и даты выступлений.       — В Германии через два месяца. Но они окончательно отказали. Сказали, что для того, чтобы концерт состоялся, нужно подавать заявку за три месяца.       — Не очень хорошо. Я попробую договориться. У меня есть друг в Берлине, он имеет большой опыт в переговорах. Я ему напишу.       — Правда? Надеюсь, он сможет договориться.       — Он‑то сможет. У него кличка Балтун…любого уговорит.       — Большое спасибо, дорогой, Ашина посмотрела на меня с такой радостью и надеждой, что даже в груди всё сжалось.       — Никаких проблем. Мне только в радость тебе помогать.       — Павел, а кем ты работаешь? Ашина говорила, что ты работаешь, но не сказала кем.       — А… Ну, я помощник главного конструктора в авиабюро.       — Ого! Очень серьёзная должность для двадцатилетнего человека. Ты, наверное, очень умён, раз уж тебя приняли на такую должность.       — Ну, ум это понятие растяжимое. Но если в техническом плане, то тут да, я считаю себя достаточно умным, как бы это самонадеянно ни звучало. В ту же секунду я поймал взгляд Ашины, который говорил: «Как же он скрывается… Хитрец». Но в следующую секунду телефон Ашины вновь завибрировал. Она снова посмотрела на сообщение.       — Продюсер пишет. И видео какое‑то отправил, сказала она. Ашина нажала «воспроизвести», и на всю кухню зазвучала музыка. Она смотрела на это видео три секунды и обратилась ко мне. А я вспомнил, что это за песня: это была та самая песня, которая играла в магазинчике манги.       — Павел… Нас выложили… Ашина показала мне экран телефона: на видео мы оба пели на улице в унисон.       — И продюсер требует, чтобы я тебя привела к нему немедленно, так как хочет предложить дуэт со мной…       — Эм…       — Ты ещё и поёшь хорошо, Павел, сказала мама Ашины, взяв у неё телефон и посмотрев видео.       — Легче спросить у тебя, что ты не умеешь. Я смущённо отвернулся.       — Дорогой, я напишу продюсеру, что ты отказался, предложила Ашина.       — Спасибо…       — Но всё же петь с тобой было приятно. Если передумаешь, могу всё организовать.       — Не думаю, что это понадобится. Закончив с завтраком, братья Ашины собрались и направились в школу, а я пошёл исследовать цех, в надежде, что что‑нибудь упустил. Мне были нужны закупки. Зайдя в цех, я начал подробно исследовать территорию при дневном свете. Зайдя в комнату со столом, я заметил маленькую чёрную коробочку на том месте, где стоял «Жнец».       — Альфред, дроны рядом? произнёс я в пустоту. Через пять секунд в помещении появился один из дронов.       — Сер, я оставил один из дронов на случай, если кто‑то захочет вернуть оборудование.       — Хорошо. Просканируй коробку. Дрон подлетел к ней и начал сканировать.       — Внутри ничего опасного, сер. Я взял коробку, положил её на стол и открыл. В ней лежала флешка. Я быстро взял её и осмотрел: на ней было только одно слово «Росток».       — Странно. Ладно, проверю уже дома, в Токио. Проверять такое на основном ноутбуке было бы безответственно, мало ли на этой флешке вирусы или что то хуже Я направился обратно, но у двери стояла Ашина.       — Куда направляешься? спросил я.       — В магазин. Нужно купить грибов на обед. А ты где был?       — Давай вместе По дороге я рассказал Ашине, что был в цехе, но не сказал, что нашёл.       — Понятно. Продюсер опять достаёт. Он хочет, чтобы ты присоединился ко мне на выступлениях.       — Ты же говорила, что я отказался.       — Да, но он не хочет слушать.       — Бесит таких. Пока желаемого не получат, не успокоятся.       — В шоу‑бизнесе все такие поголовно. Каждый хочет заполучить себе бриллиант.       — Понятно… Мы вернулись, купив в придачу немного фруктов. Как только я помог занести продукты, я направился на второй этаж. Там я прибрал нашу с Ашиной комнату: заправил кровать и сел за ноутбук.       — Альфред, помнишь, что говорил Жнец?       — Да, сер. Он советовал вам вспомнить детство.       — Да. Это странно. Всё своё детство я помнил с двух лет. Не могло же что‑то случиться за эти два года… Или всё же может? Я быстро взялся за телефон и набрал номер матери. Как раз в Москве время около семи, а мама всегда встаёт в шесть.       — Алло, мам, доброе утро. Ты как? Как твоё самочувствие? сказал я на русском.       — Ой, Павлуша, мой любимый! Ты почему мне вчера не звонил? Занят был?       — Прости, мамуль. У нас был завал на работе вчера. Как домой вернулся, сразу же отрубился.       — Ты же больше не засиживаешься допоздна в лаборатории, как обычно?       — Да, мама. Сейчас я стараюсь хорошо спать. А ты пьёшь те лекарства, которые я тебе приготовил?       — Ой, Павлуша, они совсем гадкие. Не могу я их пить. Они у меня в шкафчике лежат всё так же.       — Ну, мам, почему ты так со мной? Я же переживаю за тебя очень. Пей, пожалуйста, эти таблетки, они тебе помогут. Хотя бы ради меня.       — Ладно‑ладно, лишь ради тебя. Ну что там? Нашёл себе девушку там? Хи‑хи‑хи.       — А… Ну да, нашёл. Ашина зовут. Она очень красивая и воспитанная. Она бы тебе понравилась.       — Ох, какая радость! Я верю, что она хорошая. Ты у меня умный мальчик и на всяких дур не посмотришь.       — Я тебе позже скину совместные фотки.       — Ой, ещё лучше. Жду их. Я замешкался: спрашивать ли её или нет? Но решился и сказал:       — Мам… Прости. Я помню, что ты не любишь вспоминать те времена, но мне нужны ответы.       — Павлуш, ну не мучай ты меня опять этими расспросами. Но не могу я об тех днях говорить произнесла мама Павла с дрожащим голосом, и по нему было понятно, что она вот‑вот расплачется.       — Прости, мама. Но сейчас ответы требуются как никогда. Ради меня. Ответь хотя бы на один вопрос. Возникла тишина, были слышны тихие всхлипы и тяжёлое дыхание мамы. У меня в груди всё сжалось, и возникло ощущение, будто я делаю что то омерзительное.       — Мам… Прошу. В первый и последний раз… Мне очень нужен ответ на один вопрос.       — Хорошо, сынуля… Но пообещай, что больше не будешь спрашивать об этом.       — Обещаю, мам. Больше никогда.       — Хорошо. Задавай. Произнесла она со страхом и болью в голосе.       — В детстве со мной до двух лет что‑то случилось? Из трубки послышался глубокий вздох. Мама собиралась с мыслями. И вскоре начала:       — Павлуш, когда тебе было семь месяцев, твой отец, дальнобойщик, выкрал тебя у меня. Целых пять месяцев мы вас искали всем городом. Но вас как будто след простыл. За эти пять месяцев я постарела лет на двадцать. Каждый день я молила Бога о твоём спасении, пропадала на улицах днями и ночами, ища тебя. Я засыпала на ходу. Это происходило так часто, что все районные полицейские знали, куда меня везти, если я усну на улице. Я надеялась, что ты был в городе… Это был ужас. Но однажды утром я проснулась от детского плача в подъезде. Я вылетела из квартиры как ошпаренная. Там был ты. Тебе уже был годик. Ты подрос и научился осознанно улыбаться. Но было одно отличие. Помнишь свою родинку на затылке размером с монетку?       — Да, мама. Что с ней не так?       — Её раньше не было. Я объездила все больницы, отдавала тебя на все возможные процедуры. Ты был совершенно здоров. Единственное, что было не так, это деформация твоего родничка. Он был аномально сросшимся.       — А отец… Он появился?       — Нет. Он исчез. После того дня его никто не видел. Он рос сиротой, как ты знаешь. Родных у него не было.       — Понял. Мам, спасибо большое и прости, пожалуйста, за всё это.       — Ничего, сынок. Рано или поздно ты должен был узнать.       — Мам, я могу чем‑нибудь помочь?       — Нет‑нет, всё хорошо. Твои изобретения мне всячески помогают. Ты у меня такой умный! Чего стоит твоя стиральная машина, сама вещи сортирует, сама подбирает режимы. Просто успевай загружать. Спасибо, сыночек. Я пойду посплю ещё чуток. Устала как то       — Хорошо, мама. Сладких снов. Звони в любой момент, я всегда отвечу.       — Как и я. Ладно. Я пошла       — Угу… Я завершил звонок, закрыл ноутбук и начал думать, откинув голову и закрыв лицо руками. Но из мыслей меня вывел голос Ашины, стоявшей у двери:       — Дорогой?.. Всё хорошо? Я повернулся на звук голоса:       — Как давно ты здесь? Уставшим голосом я спросил у нее       — Почти с самого начала разговора… Я просто видела, что ты постоянно какой‑то рассеянный, будто думаешь о чём‑то.       — Прости, дорогая, что сразу не сказал. Я просто не хочу впутывать тебя во всё это. Ашина подошла ко мне, развернула кресло и обняла меня:       — Я не такая умная, как ты. Не такая сильная. Но я могу помогать тебе по‑другому. Я рядом с тобой и буду поддерживать тебя всегда. Но при одном условии: если между нами не будет недоговорённостей и тайн.       — Но, солнце, это очень опасно. Я боюсь за тебя и не хочу подвергать твою жизнь риску. Ашина нежно поцеловала меня в губы и продолжила:       — Мне неважно, опасно это или нет. Мне важен ты. В одиночку всегда всё идёт сложнее. А если будешь делиться со мной, то хотя бы морально поддержу тебя, тебе будет легче, а мне спокойнее… зная, что между нами нет каких‑либо барьеров.       Я обнял Ашину в ответ и так же поцеловал её.       — Спасибо… Я расскажу тебе. Я рассказал всё: и про цех, и про найденную там флешку, и про Жнеца, и про его слова.       — Флешку я позже посмотрю. Не хочу проверять её на основном ноутбуке, — добавил я. Ашина начала гладить меня по голове:       — Спасибо за то, что доверился мне. Ни о чём не переживай. Я ещё крепче обнял Ашину и почему‑то начал тихо плакать, уткнувшись лицом в её плечо.       — Ну‑ну, ты чего, родной? Всё хорошо. Я рядом. Не переживай.       — Спасибо… Ты первая, кому я полностью доверился. Даже маме я и десятой части не показывал. Ашина успокаивала меня, нежно поглаживая по спине и обнимая.       — Я с тобой. Я рядом, дорогой. Не переживай. Мы сидели так в обнимку, пока я не успокоился. Ашина вытерла моё лицо рукавом и ещё раз поцеловала в лоб.       — Солнце, мне нужно обратно выезжать. Продюсер буянит, потому что я, не предупредив его, уехала. Ещё и репетицию сегодняшнюю пропустила.       — Хорошо. Тогда ближайшим рейсом вылетаем обратно в Токио. Ашина пошла собирать вещи, а я в это время покупал билеты. Ближайший рейс был вечером, и у нас оставалось время прогуляться по Киото. Мы решили пройтись по любимым местам Ашины. Посетили её любимый парк и кафешку. Она рассказывала мне о том, как проводила детство в клубе игровых автоматов, как часто убегала с уроков, чтобы просто прогуляться в своих любимых местах. Ближе к вечеру мы вернулись. Дособрав вещи, мы уже заказали такси. Нас провожала мама Ашины и дала в дорогу немного еды.       — Вот, возьмите. Я вам слепила онигири, чтобы перед вылетом поели, сказала Киригая‑сан.       — Спасибо вам, Киригая‑сан. Обязательно поедим,       ответил я.       — А ты, Павел, пригляди за моей дочуркой. Она у нас единственная, и мы её очень любим. Ты человек, на которого можно положиться, так что не обижай её и береги.       — Обязательно, Киригая‑сан. Я за ней пригляжу.       — А ты, Ашина, не создавай проблем Павлу, хорошо?       — Да, мам. Попрощавшись, мы сели в машину и направились в аэропорт. Там спокойно прошли паспортный контроль и сели ждать в зоне ожидания. Мы перекусили онигири, и следом прозвучало оповещение о посадке. Сев в самолёт, мы спокойно долетели до Токио. Нас встретил Альфред. Мы решили по дороге заехать в дом Ашины, чтобы взять её вещи.       — Дорогой, ты уверен, что хочешь, чтобы я жила с тобой? спросила Ашина.       — Да, конечно. Но, по идее, это я должен был у тебя спросить.       — Дурачок. Конечно, хочу. Приехав, мы поднялись в квартиру Ашины. Это была однокомнатная квартира с компактной планировкой.       — Я думал, что у тебя побольше квартира. Как‑никак известная певица.       — У меня была большая квартира. Но я не люблю такое. Мне комфортно в помещениях, где всё под рукой. Мне достаточно места, и я не жалуюсь.       — Вот как. Ну хорошо. Давай собирать вещи. Мы приступили. Я помогал вытаскивать вещи с верхних полок и складывал их. Ашина раскладывала их по коробкам. Но в какой‑то момент я достал из дальнего угла верхней полки шкафа коробочку из‑под обуви. Захотел открыть её, но Ашина тут же меня остановила и попыталась забрать коробку.       — Отдай. Не открывай. Это личное. Не смей.       — Воу‑воу, полегче, родная. Что там? Если скажешь сама, то не открою, с хитрой улыбкой произнёс я. Ашина тут же покраснела и начала ещё яростнее пытаться достать коробку.       — Ну и что? Сама скажешь или я сам посмотрю?       — Ну там… Это… Я НЕ СКАЖУ! почти выкрикнула Ашина, ещё сильнее краснея.       — Пх‑пх. Ну тогда я сам посмотрю, усмехнулся я. Ашина ещё сильнее покраснела. Поняла, что не сможет отобрать коробку, и от отчаяния села на корточки, закрыв своё пылающее алым лицо руками. Я открыл коробку и на мгновение замер, разглядывая содержимое.       — Ладно, вибратор я ещё могу понять. Но это… — я достал тридцатисантиметровый резиновый прибор и с изумлением и удивлением посмотрел на него.       — Он же на одиннадцать сантиметров длиннее моего… Ты куда его…       — А‑А‑А! ТИХО! НИКУДА Я ЕГО НЕ СОВАЛА… Ну… почти никуда… запинаясь, пролепетала Ашина.       — Так‑так. Поподробнее, пожалуйста я приподнял бровь, стараясь сдержать улыбку.       — Ну… Я это… Училась. Как бы… Да… Она потупила взгляд, её щёки горели пунцовым цветом.       — Чему училась? Нарочитой строгостью спросил я, хотя уголки губ невольно подрагивали от сдерживаемого смеха.       — Ну этому… Когда, короче… В рот… Ну ты понял… Едва слышно пробормотала она, почти сливаясь цветом с собственным алым платьем.       — А‑а‑а. Минуточку… Так ты, значит, практиковалась? Хи‑хи‑хи. Мило, мило. Ладно, всё. Прячу обратно Я аккуратно положил предмет на место и закрыл коробку. Ашина быстро забрала у меня коробку и отошла, продолжая хранить молчание, но по‑прежнему оставаясь пунцовой. Закончив с верхними полками, я заметил, что она всё ещё не пришла в себя. Тихо подойдя к ней сзади, я обнял её за плечи. Приблизившись губами к её уху, шёпотом произнёс:       — А хочешь с игрушками попробуем? И поцеловал её в шею, оставляя лёгкий засос. Девушка от неожиданности вздрогнула и стала ещё краснее. Я развернул её и поцеловал в губы. На что она с удовольствием ответила. Её дыхание участилось, пальцы слегка дрожали, когда она провела ими по моей спине. Я медленно провёл рукой вдоль её плеча, спускаясь к талии, и услышал тихий вздох.       — Ты уверена? — прошептал я, на мгновение отстранившись.       — Д.Д.Да. едва слышно ответила она, прижимаясь ко мне ещё ближе. Мы больше не говорили. Только слушали дыхание друг друга, ощущали тепло тел и делились тем, что невозможно выразить словами. Время потеряло смысл, остались лишь мы вдвоём, переплетение рук и бесконечная нежность. Когда всё закончилось, Ашина положила голову мне на грудь. Её ресницы трепетали, а на губах играла лёгкая улыбка. Я осторожно убрал прядь волос с её лица и поцеловал в лоб.       — Спасибо, прошептала она.       — За что?       — За то, что ты есть.       — Это тебе спасибо Я поцеловал её в лоб, затем встал и направился в ванную. Ашина не теряла времени и пошла за мной. Интима больше не было, но мы помогли друг другу привести себя в порядок в труднодоступных местах. Закончив с этим, мы продолжили сборы. Через два часа мы завершили упаковку вещей, вызвали грузовую машину и отправили её ко мне домой. Там со всем этим разберётся Альфред. Было около одиннадцати часов ночи, но желания спать у нас не возникло. Мы решили прогуляться по окрестностям. По пути зашли в кафе, где заказали по кусочку торта.       — Так, ты какой возьмёшь? Спросил я.       — Я лимонный. А ты?       — Шоколадный, наверное. Через пять минут нам принесли десерты. Ашина тут же отломила кусочек от моего торта и быстро его съела.       — Ммм, вкуснятина! Обожаю шоколадные.       — Тогда зачем взяла лимонный?       — Чтобы попробовать, конечно! Я тоже взял кусочек её торта.       — Мм, мне лимонный нравится. Буду его заказывать теперь.       — Ненене! А кто тогда будет брать шоколадный? У кого я его буду воровать?       — Ха‑ха. Хорошо‑хорошо. Тогда буду брать шоколадный. Ашина усмехнулась и продолжила есть торт. Выйдя из кафе, мы отправились дальше гулять, но уже по направлению к моему дому. Ближе к часу ночи мы уже стояли у входа в квартиру. Я уже собрался открыть дверь, как это за меня сделал Альфред.       — Доброй ночи, сер. Как прогулка? вежливо осведомился он.       — Доброй. Хорошо, спасибо. Как тут дела без меня?       — Всё стабильно, сер. Мы вошли в квартиру и увидели пустые коробки.       — О, ты уже закончил? Удивился я.       — Да, сер. Мисс Ашина, все ваши вещи расставлены по цветам и назначению. Давайте я вам всё покажу Предложил Альфред.       — С удовольствие Альфред Ашина и Альфред пошли осматривать результаты его работы, а я направился к потайному входу в лабораторию. Открыв шкаф с проходом, я потянул рычаг и вошёл в тоннель. Дверь за мной герметично закрылась, и в коридоре распылился дезинфицирующий состав. Пройдя обработку, я вошёл в скрытое помещение. Это была белая комната, облицованная плиткой по потолку, стенам и полу. Здесь находилось различное оборудование и шкафчики с препаратами. Чуть дальше стоял рабочий стол с компьютером и шкафчиком с документами. Подойдя к шкафу, я открыл его и достал из нижнего яруса старый ноутбук. Включив его, я сразу ограничил доступ к сети и интернету. Затем достал флешку из кармана и вставил в разъём. На ней был только один видеофайл. Я щёлкнул по нему, и началось воспроизведение. На экране появился силуэт человека в коридоре. Он заговорил на русском, и я по голосу сразу понял, что это Жнец       — Если ты видишь это видео, значит, тебе нужны ответы. Ты найдёшь их в Польше, между Варшавой и Плоцком. Там находится секретный бункер советских времён. Видео завершилось. Я откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Но меня прервал голос Альфреда, он обратился ко мне через чип:       — Сер, Ашина хочет войти. Разрешить ей?       — Нет. Я сам сейчас выйду Ответил я. Выйдя из лаборатории, я увидел встревоженное лицо Ашины.       — Что такое? На тебе лица нет Обеспокоенно спросила она.       — Я посмотрел флешку Коротко ответил я.       — Что? Уже?       — Угу.       — И что там?       — Кроме видео… ничего. Там был Жнец. Он сказал, что ответы находятся на засекреченной базе в Польше.       — Вот как… Ашина внимательно посмотрела мне в глаза. — Поедешь?       — Не знаю. Всё это выглядит странно… Как будто ловушка. Но и не поехать я не могу — это касается моего прошлого и может грозить будущему. Тем более Жнецы уже знают твою семью. Я не хочу подвергать тебя опасности. Ашина помолчала, обдумывая услышанное.       — Полетишь со мной. Через месяц первое выступление в Варшаве,       — Но я же ещё не решил, что полечу.       — Зато я решила. Я вижу, что тебя это тревожит. И не хочу видеть тебя таким, Твёрдо сказала она. Я взвесил её слова.       — Хорошо…       — Вот и молодец. А теперь пошли спать.       — Хорошо. Закончив приготовления ко сну, мы легли и уснули в обнимку.