Остальное не имеет значения

      Джон чесал руку, на которой заживало пулевое ранение и, хмурясь от легкой боли, смотрел на задумчивого лейтенанта рядом. Капитан Прайс вызвал их внезапно, но сам почему-то задерживался. Причина была неизвестна, поэтому они оба просто сидели и ждали. Гоуст выглядел уставшим, и Соуп подумал, что тот наверняка плохо спит. Под глазами были заметны темные круги, веки медленно закрывались. Обычно лейтенант был собраннее всех, но после операции по захвату Макарова он стал каким-то рассеянным, и это пугало.       Тогда всем перепало, кроме Саймона. Тот будто сходил в магазин, а не захватывал преступника. У Прайса был разбит нос, Гас вернулся с вывихнутой ногой, Соуп, словно за Гоуста, получил травм куда больше: ранение в плечо, сотрясение, вывих руки и ожог от пули, что, пройдя сквозь бронированный шлем, изменила свое направление и прошла навылет, оставив на его виске рану, которая, впрочем, уже затянулась, сохранив после себя лишь небольшой шрам.       — Все в порядке? — спросил Соуп у лейтенанта, откинувшегося головой на стену.       Тот, не поворачиваясь к нему, молча кивнул. Не хотел говорить, значит. Джон уже выучил его жесты и взгляды, и почти безошибочно мог угадывать внутреннее состояние, но Гоуста что-то тревожило. Это было видно, хоть он и пытался не показывать. Только открыв рот, чтобы развеять обстановку, Соуп был перебит Прайсом.       — У меня для вас отпуск, — без приветствия начал он, подходя к ним.       Гоуст встал, и Джон запоздало поднялся следом. Капитан протягивал два билета и выжидающе смотрел на них.       — Сан-Франциско? — Саймон забравший билеты разглядывал их с каким-то недоверием, — с чего бы?       Джон взял из его рук два листка и прочитал направление на город-курорт. Настроение улучшилось. После стольких недель тяжелой, изматывающей работы, ночей без сна в постоянной грязи, хотелось как следует расслабиться. Он уже представлял горячий песок, голубую воду бассейна в гостинице и вкусные коктейли.       — Операция закончилась, — пояснил Прайс, — нам всем нужен отдых. Лассвел с женой купила две путевки, но не смогла отправиться по каким-то личным причинам.       — Ты? — Гоуст смотрел на капитана, как будто пытался прочитать истинный мотив.       Соуп недовольно поднял бровь. Их отправляют отдыхать, и даже билеты уже на руках, какие еще вопросы могут быть? Джон хотел возмутиться, но Прайс спокойно продолжил.       — Мне нужно в Урзыкстан, уладить кое-что, — он махнул руками и тут же, не давая Гоусту продолжить, добавил, — а Гас улетел домой. Допрос окончен? — капитан дождался, пока Саймон кивнет, — все оплачено, перелет, гостиница, еда. Летите вдвоем.       — Нет, — Гоуст сделал шаг, чтобы пройти мимо капитана, но тот удержал его, схватив за локоть.       — Это не рекомендация, — он понизил тон, — это приказ начальства, — а дальше Прайс сказал что-то, что слышал лишь Гоуст, после чего тот опустил голову и повторно кивнул.       Со спины тот казался расстроенным. Зная Саймона, можно было предположить, что он просто не хочет отдыхать, предпочитая отдаться работе полностью, но чутье Соупа подсказывало, что здесь было что-то другое. Гоуст повернулся и забрал один из билетов, засунув в карман.       — Увидимся в аэропорту, — сказал он сухо и направился к выходу, оставляя Соупа и Прайса наедине.       Капитан пожал плечами, замечая, что Саймон просто устал. Джон согласно кивнул, осознавая, что лейтенант единственный, кто никогда не брал отпуск. Как он только держался? Постоянные бои, перелеты, смерти, пыль, грязь, бессонные ночи… Хоть Гоуст и выглядел так, будто это его стихия, его путь и предназначение, но отдыхать когда-то нужно.       Может быть им специально предоставили отпуск или же Лассвел действительно не смогла полететь, но главное, что это было на пользу. Соуп с радостью погрел бы свою спину на солнце, да и было бы интересно увидеть, как отдыхает Гоуст. Будет ли он в своей маске лежать на пляже? Снимет ли верх? С этими мыслями Джон направился собираться, чтобы успеть на вечерний самолет.       Соуп сложил свои любимые плавательные шорты с пальмами, зеленые шлепанцы, несколько футболок и усмехнулся, представив Гоуста в таком наряде. Или может у него розовая? Носил ли он трусы с британским флагом? Или останется во всем черном и даже берцы не снимет? С улыбкой собрав чемодан, Соуп решил отдохнуть перед самолетом и уснул на несколько часов.       Разбудил его телефонный звонок. Не глядя он поднял трубку и сонно сообщил, что слушает.       — Ты где? — голос Саймона моментально его разбудил.       Посмотрев на экран, Джон понял, что проспал. Он резко поднялся и начал судорожно надевать штаны.       — Черт, — прижав телефон головой к плечу, Соуп заметался по комнате, — я сейчас, — он отключился и вызвал такси по двойному тарифу, чтоб быстрее.       Машина приехала, когда он уже обувался. Закинув свой чемодан в багажник, Джон сел возле водителя и попросил ускориться. Таксист гнал, как мог, а Соуп ругал себя и теребил пальцы. Они с Саймоном вдвоем на пляже, вместе в отпуске, никого больше нет. Как он может пропустить такое? Джон ведь так давно мечтал об этом — побыть с ним рядом без заданий, рапортов и сослуживцев, чтобы никто не мешал. Должен успеть. Обязан. Он себе не простит, если ничего не получится.       Пока они подъезжали к аэропорту Джон думал, а улетит ли без него Гоуст, если он все-таки опоздает? Но, увидев его в зале ожидания, понял, что нет, не улетел бы. Саймон сидел перед паспортным контролем и что-то смотрел в телефоне. Он натянул капюшон на голову и надел черную медицинскую маску, вместо привычной балаклавы. Удобно, всегда можно сказать, что ты простужен, но как он будет проходить паспортный контроль?       За несколько метров от него Джон немного нервничал — все-таки заставил ждать. Не хотелось злить или расстраивать Саймона, но тот был совершенно спокоен. Он поднял голову и встал, когда Соуп еще не успел даже к нему приблизиться. Гоуст кивнул к стойке и направился туда. Идя за ним следом, Джон думал, что никогда не видел его злым. Он всегда выглядел так, будто познал эту жизнь и смирился с рождения со всеми ее закидонами.       Гоуст чуть притормозил перед тем, как подать паспорт. Он начал копаться в сумке, и Джон протянул свой, чтобы никого не задерживать. Девушка проверила его фотографию и билет, и с улыбкой протянула назад, желая удачного полета. Соуп шагнул вперед и хотел обернуться, чтобы посмотреть на то, как Саймон снимет маску, но у него порвался ремешок на рюкзаке, и тот упал. Из открытого отдела вывалились документы и некоторые вещи, и Джон быстро принялся собирать. Поднявшись, Соуп с досадой обнаружил, что лейтенант уже надевает маску назад. Он разочарованно вздохнул. Нет, он видел его открытое лицо, именно поэтому хотелось взглянуть на него еще раз.       Досмотр вещей прошел быстро. Соуп усмехнулся, когда заметил, что Гоуст берется за кобуру, которой нет, чтобы достать пистолет. Привычка. За столько времени службы оружие стало дополнительными руками, без которых в обычной жизни было тяжело морально и подозрительно легко физически.       Саймон с ним почти не говорил, а сев в самолет, тут же откинул голову и заснул. Соуп расстроено вздохнул, поворачиваясь к окну. Он не ждал, что они как лучшие подружки проболтают весь полет, делясь новыми сплетнями, но и не думал, что останется рядом с Гоустом в одиночестве. Джон смотрел в иллюминатор, разглядывая облака, которые за работой не всегда успевал замечать.       Розовые, пушистые они были похожи на сахарную вату и вызывали какой-то детский восторг. Джон улыбался, фотографировал, чтобы показать лейтенанту то, что он пропустил, пока спал. А спал ли вообще или притворялся, чтобы не разговаривать? Повернувшись к нему, Соуп пригляделся: глаза закрыты, ресницы слегка подрагивают. Точно спит. Зачем ему притворяться, если он мог бы просто сказать: «Джонни, захлопни варежку»? Так бы это воспринял сам Соуп, а на деле же Гоуст произнес бы что-то типа… Джон не смог придумать. Саймон всегда его слушал. Все его бредни и проблемы, ложащиеся на плечи Гоуста, были приняты, и Соуп задумался, что тот никогда ни на что не жаловался и не делился чем-то, что его не устраивало, будто проблем-то у него и не появлялось.       Дойдя до этой мысли, Джон перестал улыбаться, внутри поселилось что-то неприятное. Лейтенант просто все держал в себе. Так нельзя. Это может вылиться во что-то непоправимое. Соуп дал обещание, что во время отпуска поговорит с ним откровенно и узнает, что у него на душе. Свою душу открывать ему он, конечно же, не собирался. Незачем Саймону знать, что у него слюни текут, когда тот появляется в зоне видимости.       Самолет попал в турбулентность, и его сильно тряхнуло. Саймон дернулся, будто хотел подняться, но ремень ему не позволил, потому он просто шокировано смотрел по сторонам и тяжело дышал. Гоуст вцепился в подлокотник, но не заметил, что на нем лежит рука Соупа.       Джон не стал никак комментировать, но был чертовски удивлен. Он отвернулся к окну, чтобы не показывать это. На счету Гоуста столько полетов и прыжков с парашютом, что тому в воздухе должно было быть спокойнее, чем на земле, поэтому его реакция на обычную турбулентность не оставила равнодушным. Соуп чувствовал, как тот сжимает его руку вместо подлокотника, и кусал щеку изнутри, чтобы не улыбаться. Гоуст отодвинулся. Это длилось всего несколько секунд, но в груди все трепетало. Головой Джон понимал, что Саймон сделал это машинально, но его разум всегда будоражило от любой близости с ним.       После того как им принесли еду, Соуп решил поспать. Ему никогда не нравились долгие перелеты, тем более в тишине. От давления постоянно закладывало уши, от сухого воздуха болел нос, хотелось часто пить. Проще заснуть и через несколько часов очутиться уже в совсем другом месте. Там, где мягкий, теплый песочек, необыкновенное закатное солнце и веселая ночная жизнь. Приятные мысли вкупе с монотонными звуками двигателя и приглушенным светом в салоне быстро помогли ему задремать.       Он проснулся оттого, что затекла шея, но не смог сразу подняться. Оставаясь в том же положении, Джон понял, что сидит, склонив голову, положив ее на плечо Саймона. Тот, в свою очередь, использовал его голову как подушку. Несмотря на то, что шея болела, Соуп не смог потревожить сон лейтенанта. Он продолжал сидеть в неудобном положении. И размышлять, как они смотрятся со стороны.       Пилот оповестил о том, что он готов начинать посадку, и Гоуст, проснувшись, отстранился, но ровно настолько, чтобы Джон продолжал лежать на его плече. Хотелось остаться на нем подольше, чувствовать его тепло, дышать его запахом, но по салону начали ходить бортпроводники, с просьбами поднять спинки кресел. Просидев так еще несколько минут, Соуп отодвинулся, но сделал вид, будто он все еще спит. Было как-то неловко.       В армии всякое бывало. И грелись друг о дружку и спали вместе, про совместный душ вообще можно не говорить, но именно с Саймоном любое взаимодействие воспринималось Джоном как что-то интимное. Даже простой взгляд в глаза заставлял внутренне смущаться, будто Гоуст смотрел в душу и говорил: «Я знаю, о чем ты думаешь, глядя на меня».       Конечно, лейтенант не знал. Джон прекрасно научился справляться со своими чувствами. Но только внешне. Догадывалась бы хоть одна живая душа, чего ему стоило держать лицо.       Самолет начал посадку, и Джон искоса поглядывал на лейтенанта, чтобы увидеть, волнуется ли он, но тот оставался спокойным. Может быть, когда их внезапно застала турбулентность, Гоуст просто не ожидал этого и, выходя из сна, подумал о чем-то более страшном.       Жесткая посадка, прощальные улыбки бортпроводников, такси, в котором Саймон вновь заснул, чем снова удивил. Может, он приболел? Соуп пытался разглядеть в нем хотя бы малейшее проявление болезни, когда они подходили к регистрации в гостинице, но тот выглядел вполне здоровым. Только немного уставшим.       Девушка мило поприветствовала их и попросила документы. Она вбила в своем компьютере их данные, проверила и распечатала лист с договором.       — Комната с балконом и бассейном, кровать кинг сайз и… — девушка хотела продолжить, но ее перебили.       — Погодите, — остановил Гоуст, и тут до Соупа дошло, что она сказала про кровать огромного размера и комнату на двоих, — нужно два номера.       Она непонимающе посмотрела на них, а после закивала со словами, что, возможно, произошла ошибка. Джон молчал. И внутренне молился всем богам, что все комнаты заняты, чтобы функции поменять номер не было, чтобы невозможно было что-то изменить и вместе с тем переживал. Находясь с ним в одной казарме, выезжая на задания и засыпая рядом, Соуп привык к его присутствию, но спать с ним на одной кровати в свободное от работы время, казалось чем-то волнующим.       — Простите, — сказала девушка, поднимая на них взгляд, — но сейчас у нас все комнаты заняты.       Джон радостно выдохнул и тут же спрятал улыбку, когда Гоуст на него повернулся. Нужно было показать, что эта идея ему тоже не нравится. Лейтенант смотрел, будто ждал от него каких-то слов, словно он мог как-то посодействовать. Но Соуп не хотел и просто пожал плечами, выражая свое безразличие к ситуации, будто ему было неважно, где спать. Они же в отпуске, двести метров до пляжа, все включено, можно и потесниться. Джон надеялся, что именно это и понял Гоуст, когда отвернулся от него.       — Я доплачу, — сказал он с надеждой девушке, на что та лишь сочувственно посмотрела и повторила, что это невозможно.       То, что Гоуст намеревался даже добавить своих денег, больно ударило по Джону. Он настолько не хотел проводить с ним время рядом? Изначально ведь даже отказался от этой поездки.       В лифте ехали молча. Соуп, сложив руки на груди сначала сдерживал свою обиду, прикрытую под разочарование, а потом увидел Саймона в отражении двери. Тот, сложив руки в карманы толстовки, оперся о стену, глаза были закрыты. Обида прошла. Наверное, Гоуст просто хотел отдохнуть в тишине и покое в отдельном номере, без вечной болтовни Джона. Значит, так и будет. Соуп и сам хотел, чтобы тот хорошенько расслабился.       Выпуская их на самом последнем этаже, лифт распахнул свои двери. Отлипнув от стены, Гоуст прошел следом по коридору. В номере Джон сразу начал рассматривать все уголки комнаты. Всегда было интересно, что оставили для тебя, чем ты можешь пользоваться. Кроме стандартных шампуней, мыла, полотенец, у них стояла кофемашина и мини бар. Саймон бросил сумку на пол и подошел к кровати, когда Джон вышел на балкон.       — Ни хрена себе! — Соуп удивленно смотрел на площадь, где стояли стулья, столик и диван, а больше всего поразил бассейн, он был небольшой, но наличие его здесь уже приводило в восторг, а вид оттуда… — ты только погляди!       Джон вернулся в комнату, чтобы вытащить Гоуста наружу и показать ему все то, что увидел, но замер. Саймон спал. От его вида сжалось сердце. Тот будто шел, шел и упал. Он лежал на животе, руки вдоль тела, голова слегка повернута набок, лицо расслабленно и спокойно дышал. Соуп присел на пол возле него, улыбнулся и стянул капюшон с его головы. Хотел снять и маску, чтобы тому легче дышалось, но Гоуст пошевелился, укладываясь поудобнее. Теперь его рука прикрывала часть лица.       Джон встал, отходя на шаг, не переставая улыбаться. Саймон нуждался в отдыхе. Тихо выйдя на балкон, Соуп закрыл за собой дверь, чтобы не мешать, и сел на диван, рассматривая ночной вид. У соседей в другом номере тихо играла песня металлики. Прохладный ветерок обдувал, принося с собой запах соленой воды и спокойствие.