Остальное не имеет значения

      Джон смотрел на город и его одолевало странное чувство печали. Он не любил оставаться в одиночестве. Даже на операциях, где ему нужно сидеть в позиции снайпера, ощущал себя некомфортно, если рядом не было напарника. Возможно, так отпечатывались его детские страхи, когда родители оставляли его одного, уходя на работу. Теперь-то он понимал, что они не могли поступить иначе, но тогда, ребенком, ему казалось, что его бросают из раза в раз.       Дверь тихо открылась, и на пороге появился Гоуст. Он потер глаза и молча сел рядом. Тишина не напрягала, даже наоборот. Джон чувствовал плечом его тепло, было уютно, спокойно. Они смотрели на мерцающий ночной город, на пролив, который в темноте был чернее черного.       — А ты был когда-нибудь на море? — спросил Джон, — не по заданию, а просто.       — Нет, — Гоуст сделал небольшую паузу перед тем, как ответить.       — Как нет? — Соуп удивленно повернул голову на лейтенанта, пытаясь понять, не шутит ли он, но у того на лице не было и намека на ложь, — даже ребенком?       Гоуст поморщился, будто вспомнил что-то неприятное. Наверное, детство его было не таким, как у Джона. Несмотря на мелкие обиды и непонимания в юном возрасте, Соуп осознавал, что его детство было замечательным временем.       — Никогда.       Соуп опустил глаза, пожалев, что задел эту тему. Хотелось как-то разбавить угнетенную атмосферу.       — А мои каждое лето возили меня в Португалию, — он закинул руки за голову и сцепил их, вытягивая ноги, — отец учил серфить и плавать. Там такие огромные волны бывают… — Джон, улыбаясь, вспоминал, как проходили его дни на море.       Он рассказывал, как искал ракушки, как получил солнечный удар, как лежал потом в больнице, но нашел там друга, с которым общался после этого много лет. Соуп говорил и говорил, чувствуя запах соленого моря. Гоуст в ответ молчал, и Джон подумал, что тот его не слушает. Но повернувшись, увидел, что он внимательно на него смотрит. В темных глазах отражались огни ночного города. В горле пересохло, Джон перестал дышать и просто пялился в ответ. Саймон смотрел так, как мог смотреть только он. Ничей взгляд больше не доводил до мурашек. Они сидели рядом, близко-близко и просто взирали друг на друга.       — А сейчас? — спросил Гоуст после длительного пребывания в тишине.       — Что? — Джон настолько увлекся его глазами, что забыл, о чем они вообще говорили.       — Друг, которого ты встретил. Где он сейчас? — голос лейтенанта звучал для него, как самая прекрасная песня, несмотря на легкую грубость, а эта хрипотца…       Соуп отвернулся и задумался. Последний раз они виделись, когда он еще не ушел в армию, а потом все закрутилось. Работа, постоянные миссии, новые страны, новые люди и связь пропала.       — Разошлись пути, — Джон пожал плечами.       Он бы соврал, если бы сказал, что не скучал по нему, ведь за столько времени общения, они стали близкими друзьями. Но Соуп смирился, что люди иногда уходят из жизни и не возвращаются. Просто так устроена вселенная. Каждый шагает своей тропой. Может быть какой-то отрезок можно идти рука об руку, когда дорога параллельна, но если пути не пересекаются, а направлены в разные стороны, сложно держаться за руки.       Джон посмотрел на руку Саймона, лежащую на колене. Наверняка она теплая, пусть и не мягкая, как у девушки, но все равно хотелось взяться за нее. Он понимал, что они бы даже не познакомились, если бы их не связала работа, и что изначально у них не было совершенно ничего общего. Может быть, только дело их объединяло. Тогда, кто знает, что произойдет, если кто-то из них решит уволиться. Поэтому хотелось схватиться за его руку и держать так крепко, чтобы их пути не смогли разойтись.       Как бы ни было хорошо сидеть возле лейтенанта, на последнем этаже под ветром было прохладно, и Джону не пришло ничего другого, кроме как завалиться в бар. Гоуст был совсем не против, хоть там-то ему уж точно придется снять свою маску.       Они выбрали ближайший более-менее приличный бар к гостинице, и несмотря на уверенность Соупа, что он вновь увидит лицо Саймона, тот прошел к дальнему столику и сел спиной к залу. Это было странно. Годы службы приучили, что вокруг могут быть враги. Джон умел расслабляться, но по наблюдениям за Гоустом, тот был всегда начеку. Куда бы они ни пришли, он сначала сканировал пространство, оглядывал людей и садился лицом к проходу, чтобы видеть тех, кто появляется внутри. А потом приметил зеркало на стене и понял, что обзор у лейтенанта и так неплохой.        Ну, пить-то он как-то будет. Джон сел напротив, чтобы точно не пропустить момент снятия маски. На секунду за себя стало стыдно, точно он хочет влезть в личное пространство лейтенанта, но так тянуло…       Атмосфера в баре была приятная: играла музыка, общались люди, смеялись. Вопреки желанию Джона, Гоуст не снял маску полностью, а просто приподнимал ее, когда пил, но и тут все равно большая часть открытого лица была спрятана за бокалом. Они разговаривали ни о чем, о службе, о товарищах. Соуп понял, что уже изрядно пьян, а лейтенанту хоть бы что.       — Ты пьешь вообще? — возмутился он, — ты трезв.       — Мне нужно больше, — спокойно пожал плечами Гоуст.       Джон осмотрел его фигуру, осознавая, что ему и правда нужно пить больше, чтобы опьянеть. К тому же пока Соуп выхлебал три бокала, Гоуст едва закончил первый. Они же отдыхать приехали, а тот даже в баре расслабиться не может.       — Я уж подумал у тебя там толерантность какая-то к алкоголю, — он усмехнулся, — помнишь, в SAS «противодействие допросу»? — Гоуст кивнул, и Джон с улыбкой поднял взгляд вверх, вспоминая службу в британском спецназе, когда на учениях солдаты были в роли пленников на допросе. Мало кто справился. На них давили психически и морально, в том числе и накачивали алкоголем, — наверное, ты идеально справился.        Джон гордился всеми сослуживцами, нельзя сказать, что кого-то ставил на ступень ниже, но своего лейтенанта он возвысил на пьедестал.       — Ты напился, Джонни, — мягкий тон Гоуста вызвал улыбку.       Соуп отрицательно покачал головой и спросил, почему Саймон вообще пошел в армию. К своему сожалению, не получил ответа лучше, чем «Так сложилось». В этом был весь он. Такой таинственный и недосягаемый. Казалось, что Гоуст всегда рядом, только протяни руку, но протянув, поймешь, что его здесь нет, а это всего лишь его фантом. Призрак.       Джон грустно улыбнулся, опуская взгляд.       — А я ведь из-за одного парня пошел служить, — он не смотрел на Гоуста, но знал, что тот удивлен, — причем это вышло так случайно. Я газеты никогда в жизни не читал, а тут почему-то открыл ту, что приносили нам почтальоны, — Джон рисовал пальцем на столе неизвестные узоры и вспоминал тот день, после которого его жизнь изменилась, — там писали про одного парня, который спас детишек в школе от террористов, — Соуп сглотнул, мурашки пробежали по спине. Так было каждый раз, когда он воссоздавал в голове эту историю, — парень был один. В здании, где полно людей с оружием, которые настроены агрессивно. И никто в тот день не пострадал, все были живы. Он стал моим героем.       Соуп никому до этого не рассказывал, но хотелось, чтобы именно лейтенант об этом знал. Он улыбнулся, понимая, что алкоголь прибавил ему смелости. Джон, наконец, посмотрел на Саймона, который не мигая глядел в ответ.       — Я был там не один, — сказал он на выдохе.       Джон усмехнулся. Конечно, позже к нему присоединилась тактическая группа. Но кто отвлек террористов? Кто успокаивал детей? Кто не позволил им навредить до прихода команды? Лишь он один. Гоуст всегда себя недооценивал. Соуп был уверен, что его не переубедить, хотя очень хотелось.