Остальное не имеет значения

      Солнечные лучи, пробивающиеся под закрытые веки, не позволили спать дальше, несмотря на то, что очень хотелось. Голова не болела и чувствовал себя Джон хорошо. Его приобнимала одна теплая рука. Видимо, во сне они поменялись местами, и теперь уже Соуп лежал на плече лейтенанта. Его грудь плавно поднималась и опускалась от глубокого дыхания. Вчера он был таким потерянным, а теперь спал спокойный и беззащитный.       Джон протянул руку и дотронулся до его щеки, мягко погладив ее. Теплая кожа приятно ощущалась под пальцами. Как Гоуст умудрялся всегда оставаться гладковыбритым? Соуп давно забил на то, чтобы постоянно держать свое лицо в порядке — как отросло, так значит и надо.       Рот Саймона был немного приоткрыт и Джон, задерживая дыхание, слегка переместил пальцы, аккуратно проведя по его губам. Их хотелось коснуться своими, но он опустил руку и сжал одеяло от чувств, которые волной нахлынули на него. Хорошо, что лейтенант крепко спал. Джон положил голову ему на плечо, уткнувшись в шею, и обнял поперек груди.       Когда для них стало нормой просыпаться в объятиях друг друга? Лежать, наслаждаясь этим ощущением тепла рядом. Соуп вовсе не против, он был готов продолжать идти дальше, вверх по лестнице развития их отношений. Хоть ее ступеньки порой напоминали ножи с заостренным лезвием.       Он почувствовал, как рука Саймона провела по его плечу, но это было автоматически, тот продолжал спать. Джон улыбнулся и коснулся губами его шеи, там, где чувствовалась бьющаяся артерия. И опешил. Он сделал это так машинально, что не успел себя остановить. Сердце заколотилось. А если Саймон не спал? Но тот никак не отреагировал, и Джон попытался успокоиться, глубоко вдохнув.       Он, будто нашкодивший школьник поднял голову, глядя на спящего лейтенанта. Лучик солнца упал на его лицо, словно, как и Джон, хотел поласкать его. Точно убедившись, что его не заметили, Соуп быстро прижался губами к скуловой кости и вернул голову к плечу, пытаясь вновь уснуть. Только переполняющие эмоции не давали так просто погрузиться в сон. Джон чувствовал свое сердце так отчетливо, словно оно было не размером с кулак, а гораздо больше. Хотелось зайти дальше, но даже это было неправильно, только ничего сделать с этим Соуп не мог.       Он вновь вспомнил вчерашнюю ночь и как переживал Саймон. А стоило ли молчать? У них такая профессия, что они могли потерять друг друга в любую секунду. Тогда для чего Джон скрывался? Почему не рассказал? Гоуст ведь сам шел к нему навстречу, это было видно, это чувствовалось. Просто медленно и, будто боясь сделать большой шаг.       Джон поглаживал его по плечу, думая о том, что как проснется, обязательно с ним поговорит. К черту все секреты. Хватит молчать и сдерживаться. Пока он не мог взять себя в руки, рискнуть, ничего не могло измениться само собой. Прокрутив в голове, Соуп дошел до мысли, что даже если расскажет все Гоусту и не получит взаимности, то между ними ничего не изменится. Он был уверен, что Саймон не отвернется от него, просто примет к сведению.       Гоуст повернулся набок, прижимая Джона к себе во сне. Он сделал это так просто и непосредственно, будто это движение было для него привычным. Соуп уткнулся ему в грудь и счастливо улыбнулся. Размышляя о том, что и как расскажет, вновь погрузился в сон.       За окном смеркалось, когда Джон открыл глаза. Он осмотрел комнату, кровать и не обнаружил Саймона рядом. Окна, видимо, зашторил, оставляя небольшую щель, через которую было видно потемневшее небо. В номере стояла тишина, наверное, Гоуст куда-то отошел.       Джон встал, сходил в душ, заправил кровать и вышел на балкон подышать. Саймон, сидящий на диванчике, повернулся. Возле него стояла полная пепельница окурков.       — Ты как? — спросил Гоуст, внимательно глядя на Соупа, будто он мог ему соврать.       — Хорошо, — Джон улыбнулся и присел с лейтенантом.       В одной его руке была сигарета, в другой банка пива, рядом лежала еще одна закрытая, на полу стояла пустая. Соуп нахмурился. Это было не похоже на Саймона. Видимо, вчерашняя ночь сильнее по нему ударила, чем он ожидал.       — Ты что тут делаешь? — настороженно спросил Джон.       Гоуст даже не дернулся. Сигарета тлела, он смотрел куда-то вдаль.       — Слушаю музыку, — пожал плечами Саймон.       Соуп прислушался. У соседей снова играла металлика. Та же песня, который день подряд. Джону она тоже нравилась и он улыбнулся, забирая сигарету из рук Гоуста. Затянувшись, он выпустил дым. Если бы ему было лет пятнадцать, он бы подумал о том, что получился непрямой поцелуй…       Джону было далеко за пятнадцать, но он все равно об этом подумал.       Саймон повернулся на него, смотря пьяными глазами. Нельзя было понять, о чем он размышлял, но Соуп осознал, что важный разговор не произойдет. Неправильно было пользоваться его подвыпившим состоянием. Джон вздохнул и потянулся за неоткрытой банкой пива, под неодобрительный взгляд Саймона, который он проигнорировал. Напиток неприятно горчил.       На душе тоже было как-то неприятно. Может, наоборот, стоило поговорить сейчас, когда Гоуст чуть пьян и, возможно, более открыт? Джон сделал глубокий вдох перед тем, как начать.       — Слушай… Я бы хотел поговорить с тобой о чем-то важном, — он посмотрел в глаза Саймону, который ждал от него следующих слов, но вся решимость тут же пропала, — это…       — Ну? — не дождавшись ничего внятного, произнес Гоуст, чуть наклонившись вперед.       Соуп сделал несколько горьких глотков, надеясь, что достаточное крепкое пиво скорее ударит по голове, расслабляя ее, чтобы он смог хоть что-то нормальное произнести.       — Я хочу узнать… — Джон вновь посмотрел на Саймона и понял, что не может. Он не готов. Они оба. — Хотел бы ты в себе что-то изменить? — внезапно спросил Соуп, откидываясь на диванчик, под удивленный взгляд, — ну я бы, например, свой рост поменял. Сделал бы себя чуть выше. Недавно позвал Кенига, а он сделал вид, будто не увидел меня, потому что я снизу! — возмутился Джон, быстро меняя тему, — изменил бы в себе что-то?       Гоуст посмотрел на него, как на ненормального. К такому взгляду Соуп уже привык и это немного расслабило.       — Нет, не хотел бы, — ответил все же лейтенант.       — А в другом? Я бы Роучу сделал усы, — рассмеялся Джон, — представь, как это было бы забавно.       Он воспроизвел картинку в голове и от этого стало так смешно, что он не сразу заметил, как Саймон по-настоящему задумался. Такой пустяковый вопрос, который Джон задал просто, чтобы разбавить атмосферу, наоборот, усугубил ситуацию. Гоуст молчал, смотря вперед. Видимо, отвечать он не собирался.       Соуп слушал музыку у соседей и тихонько напевал себе под нос слова, попивая пиво. После половины банки оно пошло как водица во время жары.       — Чтобы ты был девушкой, — тихо произнес лейтенант, и Соуп повернулся.       — Чего? — уточнил он, не понимая, о чем говорит Гоуст.       — Ты спросил, что я хотел бы изменить в других. Я бы хотел, чтобы ты был девушкой.       Джон сначала усмехнулся и думал пошутить, но, когда понял, что именно пытался донести до него Саймон, чуть не уронил банку с пивом на пол.       Соуп молчал. Гоуст смотрел вниз. У соседей тихо играла песня о любви, верности и бесконечном доверии. Джон улыбнулся, находя себя в этой композиции, и перевел взгляд на Саймона, который, кажется, был смущен.       — Ты… пригласил бы эту девушку на танец? — аккуратно спросил Соуп, боясь спугнуть.       — Я не умею, но…— Гоуст успел договорить, как Джон вскочил на ноги перед ним и протянул руку, — что?       — Меня зовут Джоана, потанцуешь со мной? — Соуп чуть повысил свой голос, рассмешив Саймона, — давай же, элти, — он потянулся и схватил его за ладонь, поднимая с дивана, положив свои руки ему на плечи, — просто представь, что ты обнимаешь такую… крупную даму с мускулами.       Саймон аккуратно обвил его талию и усмехнулся.       — Кажется, мне только такие и нравятся.       Джон шагнул в сторону, затем в другую, пытаясь сделать какое-то подобие танца. Гоуст не поддавался, лишь стоял рядом.       — Закрой глаза, — попросил Соуп, и Саймон посмотрел на него не понимая, — просто закрой, — убедительный голос Джона заставил его сделать это, — танцуй со мной, — шепнул он.       Спустя несколько секунд Гоуст немного начал шевелиться, перестав строить из себя статую. Он двигался вместе с Джоном из стороны в сторону, постепенно скидывая зажатость.       Лейтенант покрепче обхватил Соупа, прижимая к себе. Видимо, выпитый алкоголь помог ему немного расслабиться.       Джон смотрел на Саймона и думал о том, кого тот представлял в своей голове. Он не разочаровывался, сам ведь предложил это.       — Ты бы… поцеловал ту девушку? — спросил Соуп, видя, как брови Гоуста дернулись, наверное, от удивления.       Саймон молча кивнул. Джон осторожно приблизился к его лицу и положил ладонь на щеку, отчего Гоуст сделал резкий вдох. Сердце не выдерживало, оно больно било в грудную клетку. Уже было не страшно, но волнительно. Соуп машинально облизал свои губы, перед тем как избавиться от лишнего расстояния между ними.       Джон мягко коснулся губ Саймона, не углубляя поцелуй и не двигаясь. Он сделал это, просто чтобы почувствовать и дать привыкнуть им обоим. Хватка на его талии усилилась. Его не оттолкнули, не ударили, но и не предприняли ничего. Соуп отстранился. Саймон распахнул глаза, глядя на него, ошарашено, и через секунду подался вперед, обхватывая лицо Джона и прижимаясь губами к его губам.       Он целовал быстро, резко, но с таким трепетом, что Соуп не мог поверить, что это делал его лейтенант. Прикрыв глаза, Джон дал волю своим чувствам, растворяясь в них. Ему не нужен был воздух, свет, вода, звуки. Ничего. Только ощущение теплых мягких губ Саймона на его губах.       Гоуст совсем осмелел и положил одну руку за затылок Джону, а второй обхватил за талию, прижимая ближе к себе. Он взял контроль на себя. Соуп был не против и расстроился, когда Саймон отстранился. В первую секунду стало страшно, что он сейчас испугается того, что сделал, убежит, закроется, поэтому даже схватил его за футболку на всякий случай, но тот продолжал стоять напротив, с улыбкой глядя в глаза и тяжело дыша.       — Я… — Саймон поглаживал Джона по щеке большим пальцем, обхватив его лицо ладонью, — не знаю, что сказать.       — Как будто и не нужно ничего говорить, — Соуп положил руку сверху на его, пьяно смотря.       Алкоголь в крови не ощущался, но Джон чувствовал себя захмелевшим. Вновь подавшись вперед, он прижался губами, и Саймон ответил на поцелуй, но не просто — потянул его к дивану, не отрываясь от губ. Аккуратно усаживая Джона, Гоуст присел рядом, слегка навалившись на него. Соуп обхватил его, притягивая к себе крепче, гладил по спине, сжимал ткань футболки, когда Саймон целовал его шею.       Когда совсем стало не хватать воздуха, Гоуст отстранился, но завалился рядом, обнимая Джона. Он лежал сверху, уткнувшись в грудь и тяжело дышал.       — Больше никаких секретов? — спросил Соуп, надеясь на положительный ответ, и почувствовал, как Саймон кивнул, — расскажи… про Ника.       Гоуст наверняка закатил глаза. Лейтенант слегка приподнялся, чтобы заглянуть в глаза Джону. Стало неловко, он боялся услышать то, чего не хотел.       — Он заметил, что я на тебя смотрю. И захотел со мной поговорить об этом, — глаза Саймона не врали, Соуп верил ему, — Я не смог отказать, потому что он угрожал тем, что расскажет тебе.       Джон приподнял бровь. У него не получалось представить, что Гоуст не смог закрыть рот какому-то Нику. Казалось, он бы сумел это сделать, даже без слов. Одним взглядом. Саймон, будто прочитал сомнение на лице Соупа.       — Я не хотел устраивать конфликт. Ни там, ни на улице. Все бы пришло к тому, что ты бы узнал, а мне было это не нужно.       Джон усмехнулся. И здесь Саймон все просчитал и выбрал самое лучшее решение из всех возможных. В итоге они с Ником просто проговорили полночи о Джоне. Ник пытался убедить его все рассказать, но не получилось. Значит, тогда в тренажерном зале этот придурок специально ляпнул, что кто-то может увести Саймона. Чертов идиот.       Гоуст встал и потянулся. Тепло от Джона ушло вместе с ним, и он поднялся следом, смотря, как Гоуст закуривает.       — А мы теперь… типа встречаемся? — спросил неловко Соуп.       Хотелось решить все вопросы и тонкости. Знать, на что он может рассчитывать, чтобы не вышло так, что Джон думает об одном, а Гоуст о другом. Соуп понимал, что они оба как подростки, которые не могли друг другу признаться в чувствах. Но, если боевого опыта за плечами у них было столько, что невозможно и представить, то в любовном плане, что один, что второй были новичками, несмотря на возраст. Работа занимала все время.        Лейтенант пожал плечами, затягиваясь сигаретой.       — Я не знаю, что делать дальше, — сказал он как-то печально, — другие… могут и не понять.       — Плевать. Они думают иначе, потому что не знают, — возразил Джон, — это не важно, — он повернул Гоуста к себе и положил ладонь ему на грудь, туда, где билось сердце — главное то, что я знаю.       Саймон тепло улыбнулся и, протянув руку, погладил Соупа по щеке.       — И я знаю.       Он прижался губами, позабыв про сигарету, которая тлела между зажатых пальцев. Весь мир остановился. Были лишь они вдвоем и песня из соседнего номера, которая идеально создала для них атмосферу, будто все существовало для них.       Саймон скинул сигарету в пепельницу и взял в руки банку с недопитым пивом. Они стояли рядом, опираясь о балконную оградку. Тишина между не волновала, была спокойная погода, даже ветра не было. Со стороны, возможно, казалось, будто они и не поговорили толком, но Соуп чувствовал такое облегчение, словно они проболтали всю ночь, не умолкая, и был уверен, что Саймон ощущает то же самое.       — Давай кто дальше плюнет? — предложил Джон, искоса глядя на лейтенанта.       Он знал, что тот не будет ничего подобного вытворять, просто всегда была интересна его реакция на такие вещи.       — Джонни, там могут быть люди, — упрекнул он беззлобно.       — Двенадцать ночи. Какие люди в это время?       Соуп собрал слюну и запустил ее так далеко, как только мог. И открыл рот в удивлении, когда Саймон тут же плюнул, еще и дальше, чем он. Гоуст усмехнулся, отпивая пиво из банки.       — Проиграл, получается.       Джон глядел на него, словно тот спустился с небес, как на божество. Саймон открылся для него. И дело было вовсе не в плевках, а в том, что он мог быть собой рядом с ним. Не сдерживаясь, не стесняясь, мог дурачиться и расслабиться. Соуп хотел сжать его в своих объятиях до хруста, но просто смотрел.       Поднявшийся ветер, слегка пошевелил волосы лейтенанта и его одежду. Он мягко улыбался, и не было ничего красивее в этом мире. Джон, словно загипнотизированный приблизился к нему, поворачивая на себя.       — Скажи, что это не сон, — внезапно попросил Гоуст, — я так боюсь проснуться сейчас.       — Не сон, — успокоил Джон с улыбкой, обняв его и заглянув в глаза, в которых был страх, — но если хочешь, я тебя ущипну.       — Хочу, — сказал лейтенант серьезно, кивком подтверждая свои слова, — я… все с тобой хочу, — он вновь накрыл своими губами губы Соупа, кладя руку ему на затылок.       Джон улыбнулся в поцелуй. Он думал, что ни за что не отпустит Гоуста. Ни теперь, ни позднее. Соуп не даст ему закрыться, отвернуться, испугаться, передумать. Он понял, как много потерял, пока боялся рассказать о своих чувствах и больше упускать мгновения с ним не хотел.       Все, что думали другие, Джона не волновало.       Губы Саймона мягко касались его губ, и все остальное не имело значения.