Найти свет во тьме

      Несмотря на несколько периодов сильной турбулентности, Саймону удалось вполне прилично отдохнуть во время перелёта. В армии быстро учишься отдыхать, когда и где придётся — никогда не знаешь, когда выпадет следующий шанс. Он обнаружил, что может дремать в большинстве мест, но глубокого сна достигал только в безопасном месте — например, в своей комнате на базе или в собственной квартире.       Джон, с другой стороны, казалось, не имел проблем со сном где угодно — если судить по храпу сержанта и его расслабленному, раскинувшемуся на армейской койке телу. Лейтенант только покачал головой с усмешкой, начиная одевать экипировку — он проснулся, когда один из пилотов вышел сообщить, что они скоро начнут снижение. Быстрый взгляд на часы сказал Гоусту, что в Мексике ранний день; он закончил подготовку и потряс шотландца за плечо.       — Подъём, сержант. Время возвращаться к работе.       Джон вздрогнул, моргнув от удивления, когда его вырвали из сна, и Саймон не смог удержать усмешку, увидев, как тот торопливо вытирает тонкую ниточку слюны с подбородка.       — Ага, я встаю.       Они быстро сложили койки, Мактавиш надел свою экипировку и спрятал украденную толстовку Гоуста в свой рюкзак. Они устроились на откидных сиденьях, когда самолёт начал снижение, и вскоре наконец коснулись мексиканской земли с гулкой дрожью.       Когда они направились к задней грузовой дверце, Саймон заметил, что в спешке Джон неправильно застегнул одну из пряжек на своём бронежилете. Райли неодобрительно цокнул, ожидая у двери, и, не думая, придвинулся вплотную к шотландцу, протянув руку, чтобы поправить и затянуть наплечный ремень.       Закончив, лейтенант начал отстраняться, но замер, поймав взгляд сержанта, который смотрел на него с улыбкой.       — Видишь, ты можешь быть милым, когда захочешь.       Гоуст просто уставился на Мактавиша с недоверчивым видом. Последнее, с чем кто-либо мог бы ассоциировать его, — это милота.       Он фыркнул и покачал головой.       — Ты действительно безумен, Мактавиш.       Улыбка Джона стала острой — он нарочно придвинулся к Гоусту, коснувшись его груди, не отводя взгляда.       — Только ради тебя, лейтенант, — ответил шотландец с дразнящей хрипотцой.       По телу Саймона разлился жар от ощущения рядом стоящего Джона, прижавшегося к нему, его запах и тепло просочились сквозь слои одежды, захватывая его чувства. Он тяжело выдохнул, руки дёрнулись, но он остался на месте. Райли не мог не смотреть вниз на шотландца, замечая лёгкий румянец на его лице и то, как его синие глаза, казалось, горели ярче, когда Гоуст бессознательно наклонился ближе.       Звук трущихся друг о друга металлических шестерёнок заставил обоих мужчин отступить назад. Лейтенант сглотнул, переключая внимание на грузовую дверь, наблюдая, как она медленно опускается перед ними.       — Приступим... милый, — сказал Джон с ласковым воркованием и озорным подмигиванием.       Мактавишу повезло, что это преувеличенное обращение заставило Гоуста на мгновение замереть в ошеломлённом шоке, дав сержанту достаточно времени, чтобы юркнуть вниз по трапу, прежде чем Райли успел ответить. Секунду спустя лейтенант очнулся, прищурился и с взволнованным хмурым взглядом зашагал за Джоном.       Алехандро ждал их на взлётной полосе, и Джон взял на себя инициативу в знакомстве. Когда Саймон увидел, как сержант бросил на него самодовольную ухмылку, он резко оборвал: «Хватит», — прежде чем шотландец успел предложить полковнику называть его чёрт знает как. Взгляд Гоуста, должно быть, был достаточно предупреждающим, потому что после этого Джон вёл себя прилично.       Игривое настроение Мактавиша быстро сменилось серьёзностью, когда он снова переключился в режим солдата. Он был более открытым и харизматичным, чем большинство людей, с которыми работал Гоуст, но Райли видел своими глазами, насколько строгим и сдержанным Джон мог быть, работая в лазарете, особенно при серьёзных травмах, и его перемена в поведении в полевых условиях ничем не отличалась.       Лейтенант быстро устроился на заднем сиденье их транспорта рядом с Джоном, внимательно глядя в окно, пока они ехали по улицам Лас-Альмаса. Полковник ввёл их в курс текущей ситуации с картелем, а его заместитель Рудольфо также делился своими мыслями и мнениями.       Присутствие Мактавиша на миссии было бесценным — он легко поддерживал разговор с новыми товарищами, помогая создать дружественную атмосферу, пока они узнавали всё новые подробности о сложностях и коррупции в мире Алехандро и Руди. Гоуст никогда не был любителем поговорить и никогда не будет. Его навыки лучше подходили для наблюдения, запугивания и допросов, и с самого начала было очевидно, что Джон был его полной противоположностью почти во всём. Шотландец уравновешивал стоицизм Саймона своей тёплой личностью и безупречными коммуникативными навыками, и это определённо помогло двум новым знакомым открыться и доверять их намерениям помочь разобраться с Хассаном и картелем.       Райли должен был признать, что Прайс был прав, решив не отправлять его сюда одного.       Слушая непринуждённый поток разговора, стало ясно, что Алехандро и Руди — хорошие люди, которые любят свой город и глубоко заботятся о его жителях. Они были солдатами, которые не колеблясь защитят невинных и будут бороться с растущей коррупцией в своём доме. Гоуст уважал это.       Конечно, маленькая часть его оставалась настороженно подозрительной — они были относительно чужими людьми, — но в этот раз он подавил эти чувства и попытался быть осторожно оптимистичным. В конце концов, эти люди были доверенными союзниками Ласвелл. Его недавняя ошибка с Роучем служила постоянным, болезненным напоминанием в глубине сознания, предупреждая лейтенанта не позволять своей недоверчивой натуре мешать работе и портить потенциал для построения прочных отношений с новыми товарищами по оружию.       К счастью, они не теряли времени даром — у Алехандро уже была зацепка о местонахождении Хассана. Их разведданные указывали, что картель прячет Хассана в маленькой деревне за городом, и они немедленно направились к месту, а «Лос Вакерос» следовали за ними.       Саймон был более чем рад снова вернуться в гущу событий, стремясь выследить Хассана и раз и навсегда уничтожить этого ублюдка.       Но, конечно, как всегда, ничего не бывает так просто. Хассан снова ускользнул до того, как они закончили проникновение в деревню, и Гоуст с Джоном усвоили ценный урок о том, насколько коррумпированной была часть мексиканской армии.       Вскоре после их прибытия в деревню к ним подъехали грузовики с солдатами. Райли прищурился в замешательстве, повернувшись к своему новому союзнику — и тут Алехандро с праведным презрением сообщил им, что эти войска прибыли не для поддержки, а на зарплате у картеля.       Видеть такой уровень коррупции, столь открыто выставляемый напоказ, было, мягко говоря, отвратительно. Лейтенант меньше всего ожидал, что придётся вступать в бой с грёбаной мексиканской армией через час после того, как ступил на мексиканскую землю. Он выругался себе под нос, бросив напряжённый взгляд на Джона, и они быстро открыли огонь по солдатам, чтобы сдержать их, пока люди Алехандро могли выбраться из-под перекрёстного огня.       Это были не несколько картельных головорезов, а большая группа хорошо обученных, хорошо экипированных солдат. Вскоре они уже бежали вниз по кровавой горе с мексиканской армией на хвосте, пули летели повсюду, осколки коры отлетали от стволов деревьев, а грубая земля вздымалась у их ног, пока они бежали в укрытие.       Гоуст старался держать шотландца в поле зрения, когда мог. Ему хотелось только схватить другого мужчину и держать его рядом с собой, но это сделало бы их более заметной мишенью.       На несколько мгновений им повезло, когда Саймон и остальные уничтожили нескольких солдат, но они не могли вечно убегать от целой армии. Им нужна была эвакуация, и быстро. Алехандро кивнул в согласии после того, как они съехали вниз по большому склону, и приказал одному из своих людей сделать вызов.       Райли издал испуганное проклятие, когда боль внезапно пронзила его плечо — пуля скользнула по нему, оставив разрыв на куртке и горящую огненную полосу в том месте, где она задела его. Он немедленно рухнул на землю, пригибаясь за валуном, пока ещё несколько пуль пролетели над его головой, все слишком близко для комфорта. Прежде чем он успел попытаться ответить огнём, небольшой взрыв сотряс землю не дальше десяти футов от его позиции, сбив его на спину и покрыв грязью.       — Гоуст!       Лейтенант едва слышал крик Джона из-за звона в ушах, и хорошенько встряхнувшись, с трудом стал подниматься на ноги. Он прищурился, глядя на выжженную дыру в земле, отмечая горящие кусты вокруг неё, и тяжело, яростно выдохнул.       Иисусе, эти ублюдки палили из РПГ! И у них было преимущество высоты, что делало позиции его и остальных ещё более шаткими.       — Гоуст, ты в порядке?!       Саймон быстро взглянул на панический оклик Джона, отмечая испуганный взгляд сержанта, который был вынужден оставаться в нескольких футах за толстым стволом дерева в укрытии, пока продолжались выстрелы.       — Всё нормально, — крикнул Райли в ответ, прежде чем развернуться и выпустить ещё несколько очередей.       Когда наконец представилась возможность, команда продолжила спускаться по грубому, каменистому склону горы. Несколько человек Алехандро отделились и пошли в разные стороны, чтобы запутать мексиканские силы, но Гоуст и Джон остались с мексиканцем, когда тот крикнул что-то о необходимости добраться до моста.       Они продолжали бежать по узким тропам вдоль обрыва, пока лейтенант не взмок от пота. Его габариты затрудняли скольжение по узким уступам, но он справлялся, и хорошо, что у него не было проблем с высотой — он настороженно косился на массивный, отвесный обрыв вниз.       Но минуту спустя тропа закончилась, идти было некуда — кроме как прыгать вниз с высоты не менее пятидесяти футов в реку.       — Какого чёрта, Алехандро? — прошипел Саймон. — Ты привёл нас в чёртов тупик!       Тот бросил на него взгляд, который, вероятно, должен был быть улыбкой, но получился скорее гримасой.       — Мы прыгаем отсюда. Надеюсь, вы, парни, умеете плавать.       Джон посмотрел на Гоуста взглядом, который буквально кричал: «Он же шутит, да?» Но, к сожалению, Алехандро был совершенно серьёзен, крикнув: «Не теряйте оружие!» — и прыгнул с края.       Чёрт возьми. Сейчас будет больно.       Райли глубоко вдохнул.       — Погнали, Джонни!       Они оба прыгнули с уступа — шотландец, возможно, на полсекунды раньше, — и лейтенант напрягся, когда упал и сильно ударился о воду. Даже с тренировкой и хорошей техникой входа падение с такой высоты и скорости всё равно больно, как чёрт, и Гоусту пришлось бороться с инстинктом, чтобы не ахнуть от боли и шока холодной воды, охватившей его разгорячённое тело.       Он немедленно огляделся в поисках Джона, и облегчение захлестнуло его, когда сержант вынырнул на поверхность с кашлем и проклятием. Саймон едва заставил свои ноющие конечности плыть.       Даже после прыжка с чёртовой скалы они всё ещё не были в безопасности. Ещё солдаты спустились на их позицию, и им пришлось защищаться, пока их несло устойчивым течением вниз по реке. Это было изнурительно, и когда они наконец добрались до моста, их вновь ждали ещё люди.       Когда вражеский огонь усилился, Райли схватил Джона за бронежилет и прижал его под небольшим каменным навесом на берегу реки в отчаянной попытке укрыть шотландца, пока пытался придумать, как выбраться из этого бардака. Внезапно справа послышался рёв дизельных двигателей, и у Гоуста упало сердце при виде нескольких военных машин, въезжающих на мост и отрезающих любой шанс на побег на другой стороне реки.       Джон выплюнул несколько неразборчивых шотландских проклятий, пытаясь использовать ограниченное пространство, чтобы найти удобный угол для стрельбы, но это не имело значения. Солдат было слишком много, они были в ловушке, прижаты к воде, и выхода не было.       Затем внезапно в наушнике лейтенанта ожила связь.       — Говорит «Тень-1». Слышал, вы, парни, не против подмоги. Атакую мост к северу от вашей позиции.       Саймон не думал, что когда-либо был так рад слышать знакомый американский говор Грейвса в своём ухе. Райли тяжело выдохнул, прижавшись к Джону, и наблюдал, как «Тени» взрывают мост на куски со своих самолётов в небе.       Они были достаточно близко, чтобы чувствовать ударные волны взрывов, но не в опасности от разлетающихся обломков. Неожиданная атака повергла оставшихся мексиканских солдат в паническое замешательство, и их было легко перестрелять.       Гоуст почувствовал, как что-то опустилось на его плечо, и мгновенно напрягся, но быстро успокоился, поняв, что это просто Джон, прижимающийся к его спине. Шотландец тяжело дышал, его руки скользнули вверх по плечам Саймона, пальцы практически срывали мокрую куртку лейтенанта и тянули её вниз по правой руке, оставляя Райли скорее озадаченным этим действием, чем чем-либо ещё.       Только когда он почувствовал острую боль от того, что перчатка Джона проехалась по его свежей ране, Гоуст понял, что сержант ищет пулевое ранение. Должно быть, он видел, как лейтенанта задело ранее во время их отступления с горы, и предположил худшее.       Он повернулся, схватил Джона за руку, чтобы отвести её, и сжал её.       — Со мной всё в порядке, Джонни. Это просто касательное.       Возможно, это был адреналин, бурливший в его крови, но Саймон мог поклясться, что рука, всё ещё прижатая к его плечу, дрожала, пока шотландец смотрел на него. Учитывая всё, через что они только что прошли, он не удивился бы, если бы Мактавиш сам был на адреналиновом подъёме.       Джон сделал несколько глубоких вдохов, и на его лице появилась улыбка, но она выглядела довольно натянутой.       — Иисусе, это было нечто, да, лейтенант? Они здесь, в Мексике, знают, как раскатывать ковёр приветствия.       Алехандро был всего в нескольких футах и фыркнул с усмешкой, поворачиваясь к ним.       — Это ещё ничего, дружище. Вот подожди, пока мои люди не отведут тебя выпить позже, чтобы отпраздновать то, что ты всё ещё жив. Вот тогда ты узнаешь, что такое настоящее мексиканское гостеприимство, мой друг.       Бровь Джона взлетела вверх.       — Я не могу понять, это предложение хорошо провести время или угроза?       Алехандро просто усмехнулся, выбираясь из воды.       — Вот увидишь.       Гоуст начал выбираться из реки вслед за мексиканцем, Джон рядом с ним. Жгучий запах дымящихся останков моста и военной техники заставил его нос недовольно дёрнуться, но Райли проигнорировал это, сосредоточившись на поиске любого уцелевшего транспортного средства, которое они могли бы реквизировать.       В наушнике снова раздался голос Грейвса — бодрый и почти весёлый, с обычным оттенком высокомерия.       — Рад видеть вас, парни.       — Взаимно, приятель, — искренне ответил Саймон, пробираясь через кусты к одиноко стоящему военному грузовику. Он мог и не быть самым большим поклонником Грейвса, но лейтенант не мог отрицать, что «Тени» только что спасли им задницы. Похоже, он ошибся в своей первоначальной оценке того, что сотрудничество с Грейвсом и его людьми в этой миссии было ошибкой.       Они забрались в грузовик, Алехандро скользнул за руль, и Гоуст на мгновение перевёл дыхание, рухнув на одно из задних сидений, пока Грейвс вводил их в курс нового приблизительного местоположения Хассана — недалеко от их позиции. Райли мог быть измотанным и уставшим, но больше всего он был зол и готов продолжить охоту, если это означало наконец уничтожить этого ублюдка.       Джон скользнул на заднее сиденье рядом с ним, выглядя таким же измотанным, но столь же решительным продолжать миссию. Саймон думал, что шотландец использует это время, чтобы отдохнуть, но он ошибся. Сержант немедленно залез в свой рюкзак, достал аптечку и придвинулся вплотную к Гоусту, отодвигая его мокрую одежду, чтобы обнажить ту самую травму на плече.       — Джонни, не надо, — фыркнул лейтенант, пожимая плечами. — Это, блядь, царапина, не больше.       Он начал протягивать руку, чтобы оттолкнуть Мактавиша, зная, что они должны сосредоточиться на текущей задаче, но Джон немедленно с удивительной силой отбил его руку вниз. Райли просто сидел, довольно шокированный дерзкой наглостью шотландца.       Сержант нахмурился.       — Будешь сидеть смирно и не возмущаться, пока я обрабатываю твою рану, понял, лейтенант? — отрезал Джон, выглядя готовым привязать Гоуста к этому чёртовому сиденью, если тот посмеет возражать. — Мне плевать, насколько она большая или маленькая. Я здесь медик, и я решаю, что стоит моего внимания.       Саймон приподнял бровь на возмущённый, практически неподчинительный тон Джона. Если бы это был кто-то другой, он бы устроил им такую выволочку, что даже самый закалённый солдат съёжился бы от стыда. Но это был Джон, и лейтенант слышал всё о том, каким настойчивым может быть сержант с морпехами в поле, которые пытаются отмахнуться от необходимости лечения, так что он не был особо удивлён. Чёрт, он много раз видел, как шотландец набрасывался на раненых солдат, которые пытались увильнуть от лечения, и испытал это на себе.       Но, серьёзно, это была грёбаная царапина.       Райли должно было раздражать, что Джону, казалось, плевать, что здесь командир — он. Действия Мактавиша были совершенно неуместны, и Гоусту, вероятно, следовало бы что-то сказать о его неуважении к командиру, но у него было чувство, что шотландцу было бы всё равно.       Вместо этого он раздражённо фыркнул и закатил глаза, просто позволив Джону делать своё дело.       Саймон заметил, как Алехандро смотрит на них в зеркало заднего вида с усмешкой, и отвернулся к окну. Полковник, казалось, ценил живой характер Джона и его готовность бросить вызов авторитету ради благополучия товарища, даже если лейтенант считал это ненужной тратой времени.       Он молчал, пока Джон чистил рану и перевязывал её, не отрывая взгляда от проплывающего пейзажа, пока полковник вёл их по грунтовой дороге к комплексу картеля, где, по подозрению Грейвса, прятался Хассан. Вскоре они свернули с дороги, чтобы пройти оставшееся расстояние пешком, подкрадываясь к одному из внешних зданий комплекса, чтобы избежать обнаружения.       После стычки с мексиканской армией Гоуст получал гораздо больше удовлетворения, чем следовало бы, наблюдая, как «Тени» уничтожают картель с воздуха. Они косили людей направо и налево своими 22-миллиметровыми снарядами, а затем разрушали несколько зданий тяжёлой артиллерией.       Райли также впечатлило, что Грейвс позаботился не причинять вреда гражданским — фермеры быстро покинули эту территорию. Возможно, слухи о более жестоких методах «Теней» были просто преувеличенными домыслами. В конце концов, Саймон тоже сталкивался с некоторыми из таких же чрезмерных выдумок о своей собственной репутации за эти годы.       К сожалению, как только эффект внезапности прошёл, из лесу высыпала небольшая армия картельных головорезов, обрушившись на лейтенанта и остальных у главного здания, и они быстро оказались подавлены. Он вызвал Грейвса для поддержки, но их союзник в небе мог предоставить лишь ограниченную помощь.       Гоуст быстро перемещался по пыльному полю, с лёгкостью уничтожив нескольких человек, прежде чем укрыться за небольшим сараем, когда появились новые. Внезапный хлопок и свист заставили Саймона замереть, сердце заколотилось от знакомого звука приближающейся РПГ, и он едва успел убраться с пути, прежде чем маленький сарай разнесло на куски.       Райли сгруппировался и перекатился при падении, быстро вскочив на ноги на открытом пространстве, но не достаточно быстро. Что-то врезалось ему в грудь, выбив воздух из лёгких, и он сильно ударился о землю. Боль пронзила его торс, и он едва ли не задохнулся, пытаясь вдохнуть. Годы тренировок и подобных ситуаций притупили инстинкт лейтенанта поддаваться панике; он сумел уничтожить двух ублюдков, которые только что напали на него, прежде чем перекатиться на бок, с трудом дыша и сканируя местность в поисках других врагов.       К счастью, остальные и «Тени» разобрались с остальными, и Гоуст воспользовался редким моментом затишья, чтобы сосредоточиться на дыхании сквозь боль, которая постепенно начала утихать.       Дерьмо. Этот удар, вероятно, ушиб пару рёбер, но по крайней мере на этот раз ничего не сломано. Ему следовало считать себя счастливчиком, что они не использовали бронебойные пули.       Секунду спустя он услышал, как Джон позвал его довольно расстроенным голосом, и поднял глаза, увидев, как сержант бежит через поле. Мактавиш затормозил в грязи рядом с ним и буквально опрокинул Саймона на спину, практически разрывая его бронежилет, чтобы проверить повреждения.       — Чёрт возьми, Джонни, — выдавил Райли с болезненным шипением, пока руки шотландца грубо ощупывали край бронежилета, а другая рука ощупывала истрепавшиеся края материала в том месте, куда пришёлся удар. — Вольно, Джон. Пластина приняла удар.       Джон выглядел так, будто изо всех сил пытался сохранять спокойствие — его ноздри раздувались от тяжёлого выдоха, а глаза сузились.       — Иисусе, Гоуст! Ты пытаешься сегодня довести меня до чёртова сердечного приступа?! — рявкнул Соуп дрожащим голосом.       Райли хмыкнул в ответ, заставляя себя подняться с земли.       — Не в первый раз я получаю в бронежилет, — сказал Саймон, пожимая плечами и слегка поморщившись от пульсирующей боли, разливавшейся по его торсу. — Несколько синяков меня не убьют.       Сержанта-медика не успокоила попытка Гоуста отмахнуться от почти трагедии. Если на то пошло, его небрежное отношение к такому опасному попаданию, казалось, только усилило раздражение Джона.       В наушнике раздался голос Грейвса, спрашивающего об обстановке — Мактавиш ответил, продолжая сверлить лейтенанта жёстким взглядом.       Они двинулись вперёд, пробираясь в самое сердце комплекса, и наконец Саймон увидел Хассана, опознав его, когда наблюдал, как этот ублюдок снова пытается отступить.

«В этот раз ты не уйдёшь».

      Они преследовали его через здание с хищной яростью своры, настигающей добычу, и Гоуст спокойно сделал последний выстрел, пробив дыру в голове последнего телохранителя Хассана, когда они загнали майора на верхний этаж.       — Какого чёрта вы такие?! — прорычал Хассан, глядя на них с чистой ненавистью, когда Алехандро поставил его на колени. У этого придурка хватило наглости сопротивляться, и Райли с удовлетворением наблюдал, как полковник хорошенько поколотил ублюдка, прежде чем заломить его руки за спину.       — Спецназ Мексики, — прошипел Алехандро, грубо поднимая Хассана на ноги. — Пойдёшь с нами.       Саймон не мог винить полковника за его гнев, особенно учитывая, что несколько его людей погибли во время стычки с мексиканской армией, которая прибыла на помощь картелю и Хассану. Лейтенанту тоже хотелось бы нанести несколько ударов в отместку за своих морпехов, убитых во время рейда на комплекс Хассана, но он сдержался, зная, что у него будет шанс позже, когда начнётся допрос.       К тому же, нужно было двигаться дальше. Грейвс уже предупредил их, что приближаются новые силы картеля, так что они быстро покинули здание и укрылись в ожидании, пока Руди заберёт их.       Выбраться из этого района оказалось не так просто, как они надеялись, но поддержка «Теней» с воздуха дала им достаточно прикрытия, чтобы расчистить территорию без дальнейших помех.       Или, по крайней мере, они думали, что расчистили территорию. Но когда они пробирались через небольшой городок, Гоуст услышал напряжение в голосе Алехандро — что-то впереди заблокировало дорогу, и прежде чем они успели среагировать, машина внезапно врезалась в их грузовик без предупреждения.       Джон вскрикнул от неожиданности, когда их протаранили сбоку, и Саймон напрягся, почувствовав, как машина начинает переворачиваться. Ужасающий, скрежещущий визг металла, раздираемого об асфальт, и звон разбитого стекла были почти оглушительными.       Боль вспыхнула в ушибленных рёбрах Райли, когда гравитация вступила в силу, и он сильно приземлился на крышу перевёрнутого грузовика. Лейтенант стиснул зубы и быстро осмотрел себя, чтобы убедиться, что ни одна кость не сломана и ни одна часть тела не пробита. Секунду спустя он переполз к разбитому окну и искореженной двери, чтобы проверить наличие врагов, подавив болезненный стон, когда осколки битого стекла впились ему в руки.       Ничего не увидев, он быстро взглянул на Джона — страх за безопасность сержанта захлестнул его.       — Джон, как слышно?! — крикнул Гоуст, резко пнув Хассана, чтобы убрать его с дороги и увидеть шотландца. Хассан разразился чередой иностранных оскорблений, но Саймону было наплевать — он смотрел, как Мактавиш с гримасой поднимается на колени. Сержант выглядел помятым, но встретил его взгляд кивком и криком: «Нормально, лейтенант!» — прежде чем снова повернуться к своему окну, высматривая признаки врага.       — Нужно двигаться! — крикнул полковник спереди с кашлем. Из двигателя валил дым, и Райли выругался себе под нос, схватив Хассана и грубо вытащив его из машины.       Им удалось благополучно добраться до ближайшего здания, но быстро стало очевидно, что они въехали прямо в чёртову засаду. Они поднялись на крышу, когда Рудольфо вызвал новую эвакуацию, лейтенант тащил Хассана, а Джон прикрывал тыл.       Воздух наполнился звуками взрывов — земля дрожала от ударов ракет, пока «Тени» пытались прикрыть их с воздуха. Район быстро превращался в гребаное поле боя. Гоуст толкнул Хассана к Джону с приказом следить за ним и быстро установил свою винтовку на углу крыши, уничтожая столько врагов, сколько мог. Руди, Алехандро и шотландец делали то же самое, но это было лишь вопросом времени, когда у них кончатся боеприпасы. Им нужно было убираться к чёртовой матери.       Ситуация становилась отчаянной — Алехандро и Мактавиш кричали о том, что у них остаётся всё меньше патронов, в их голосах слышалось разочарование, поскольку всё новые силы картеля наступали на них, казалось, без конца. Вертолёт для эвакуации наконец приближался, но потребовалась ещё одна жестокая перестрелка и помощь Грейвса, прежде чем им удалось добраться до вертолёта с Хассаном.       Когда они поднялись в воздух, Джон с силой толкнул Хассана на сиденье, сверля мужчину взглядом, полным яростного презрения, пока Хассан продолжал осыпать их проклятиями. Терпение сержанта, очевидно, лопнуло, потому что он с силой налепил кусок толстого медицинского пластыря на рот Хассана, а затем натянул на голову ублюдку найденный на полу вертолёта тёмный мешок.       Саймон усмехнулся, когда шотландец толкнул Хассана в последний раз с твёрдым: «Заткнись, блядь!» — прежде чем наконец сесть рядом с Гоустом с тяжёлым выдохом. Если Хассан считал их действия «грязными недисциплинированными псами», как он выразился, то Хассана ждал сюрприз, потому что он ещё ничего не видел. Руки Райли буквально чесались добраться до этого ублюдка. Он заставит Хассана визжать, как поросёнка.       — Мы отвезём нашего нового друга в приятное уединённое место, — крикнул Алехандро с зловещей усмешкой, перекрывая рёв вертолёта. — Чтобы провести милую беседу.       Лейтенант одобрительно кивнул и глубоко вздохнул, чувствуя, как действие адреналина спадает. Теперь, когда они больше не сражались за свои жизни, он стал острее осознавать полученные травмы. Грудь всё ещё болела при каждом вдохе, а предплечья горели — огонь раздирал те места, где стекло порезало его. Он чувствовал, как полусухая липкая кровь прилипает к куртке, натягиваясь на свежих ранах, и попытался игнорировать это, отложив винтовку в сторону.       Алехандро и Руди пристально следили за Хассаном, так что Гоуст позволил себе немного расслабиться. В конце концов, этот человек никуда не денется — связанный и с пластырем на рту, летя на высоте нескольких сотен футов в воздухе.       Ощущение руки, сжимающей его руку, заставило Саймона удивлённо взглянуть вниз — и обнаружить, что Джон смотрит на изодранные, залитые кровью рукава его куртки цвета хаки с хмурым видом. Его первый инстинкт был отстраниться, но, словно прочитав его мысли, рука шотландца сжала его крепче, притягивая его руку к себе, а другой рукой он начал закатывать грязный рукав вверх.       Глаза Джона потемнели от гневного блеска, когда открылись раны Райли — некоторые всё ещё были усеяны мелкими осколками стекла и гравия. Он схватил свою аптечку и бросил на лейтенанта взгляд, который без слов выражал: «Не смей, блять, пытаться мне помешать». Гоуст знал, что спорить бесполезно, поэтому он просто фыркнул и расслабил руку, позволяя сержанту-медику делать свою работу без жалоб.       Мактавиш был на удивление нежен, осторожно держа его, пока очищал область от грязи и мусора. Ему пришлось использовать несколько стерильных полосок, чтобы закрыть некоторые из более глубоких порезов, и замотал раны на обеих руках марлей. Закончив, рука шотландца скользнула вверх, обхватив его левое запястье, большой палец легко потёр татуировки на месте пульса, а затем его пальцы скользнули под кожу перчатки Саймона, поглаживая тыльную сторону ладони.       Райли замер в шоке, совершенно не готовый к такой мягкой интимности прикосновения. Он взглянул на Джона с недоумением, но тот продолжал смотреть вниз, сохраняя контакт. Через мгновение сержант в последний раз сжал его запястье, прежде чем наконец отпустить, и повернулся к двоим мексиканцам, спрашивая, нужна ли им медицинская помощь.       Кожа Гоуста горела от остаточного тепла прикосновения Джона, и он сглотнул, быстро закатывая грязные рукава обратно поверх свежих повязок.       Вскоре они приземлились и пересели на военные грузовики, чтобы завершить путешествие. Менее чем через час они встретились с Грейвсом в уединённом месте в глуши, как и обещал Полковник. Саймон огляделся, удивлённо обнаружив, что это место было просто открытым участком пустыни. Он думал, что они отвезут Хассана в защищённое сооружение или бункер, прежде чем начать допрос.       Грейвс уже установил видеосвязь — лейтенант видел, что это прямая линия с Шепардом и Ласвелл, — и кивнул в знак приветствия, приближаясь к командиру. Грейвс ответил быстрой улыбкой, прежде чем переключить внимание на их пленника, когда Джон и Алехандро вытащили Хассана вперёд и толкнули его на колени.       Хассан был не типичным террористом-пленником. Он успокоился по пути к уединённому месту и, несмотря на то, что стоял на коленях на твёрдой пустынной земле в окружении вооружённых военных, выглядел скучающим, почти самодовольным с превосходящим презрением, пока Грейвс пытался его допросить. Ненависть Хассана к ним была очевидна, но его поведение было холодным и собранным, и это заставляло Райли раздражённо сжимать челюсть.       Он имел дело с такими людьми раньше, и чаще всего они никогда не ломались. Когда кто-то настолько поглощён ненавистью и своей миссией мести — или «возмездия», как они это видели, — никакие уговоры не заставят их говорить. Возможно, если бы у них было неограниченное время, чтобы сломать Хассана, они бы получили нужную информацию, но время было не на их стороне. Если Хассан поделился своими планами с Эль Син Номбре и картелем, был большой шанс, что картель всё равно выполнит миссию Хассана по атаке на США и без него.       Тем не менее, не было вреда попробовать любые средства, чтобы заставить ублюдка говорить. Гоуст мог быть очень изобретательным, когда дело касалось методов допроса. Ему не нравилось заниматься такими вещами, но иногда у него не было выбора, особенно если этот человек был полон решимости осуществить террористическую повестку, которая могла привести к гибели бесчисленных невинных гражданских.       Но прежде чем у него появился шанс предложить некоторые потенциальные методы убеждения, Ласвелл заговорила по видеосвязи после того, как Шепард высказал не слишком тонкую угрозу прикончить Хассана прямо здесь и сейчас.       — Убийство Хассана — это акт войны, а его удержание незаконно. Сейчас он слишком горяч, чтобы его удерживать.       Саймон замер, не веря своим ушам. Должно быть, он ослышался.       О чём, чёрт возьми, говорит Ласвелл? Это звучало так, будто она ожидает, что они просто отпустят Хассана. Хотя он соглашался, что убивать Хассана сейчас не поможет в общей схеме, позволить этому ублюдку просто уйти было безумием, особенно после всего дерьма, через которое они только что прошли, чтобы захватить его. О чём, чёрт возьми, она думала?       Джон бросил на него недоверчивый взгляд со своей позиции в нескольких футах — очевидно, думая о том же. Алехандро и Руди выглядели такими же злыми от самой идеи отпустить Хассана, а Грейвс направился к ноутбуку, чтобы поговорить с генералом.       Грейвс не выбирал выражений, спрашивая без колебаний, позволить ли им ликвидировать Хассана. Райли видел, что Шепард хотел отдать приказ, но эта операция проводилась через официальные каналы, и если кто-то узнает, что генерал лично санкционировал убийство «подозреваемого» террориста, захваченного нелегально на мексиканской земле, он окажется в глубокой, глубокой заднице. Они все там окажутся. Ласвелл знала, что устранение Хассана так может создать слишком много осложнений и последствий для них в будущем, и, как бы сильно лейтенант не хотел это признавать, технически она была права.       Джон подошёл к Гоусту с яростным видом.       — Они не могут быть серьёзными! — яростно прошипел шотландец. — Он здесь! Мы наконец поймали ублюдка, а теперь они хотят, чтобы мы просто отпустили его?       Саймон понимал гнев Джона. Его внутренности клокотали от ярости при мысли о том, чтобы отпустить Хассана на свободу. Но приказы есть приказы, и Райли знал из прошлого опыта, что маловероятно, что они заставят Хассана говорить в течение времени, которое имело бы значение. Но это было не невозможно, и было невероятно неприятно осознавать, что ему даже не дадут шанса попытаться. Ласвелл, вероятно, рассудила, что если они отпустят Хассана, они смогут следить за ним и найти способ раз и навсегда остановить его планы, но у Гоуста были сомнения.       — Я знаю, Джонни, — сказал лейтенант низким рычанием. — Но это не наше решение.       По крайней мере, им удалось получить некоторые данные с телефона Хассана, что помогло указать им направление к контрабандному каналу картеля в Испании. Это было не много — просто ещё одно потенциальное местонахождение украденных ракет, — но лучше, чем ничего.       Саймон знал, что это был риск, но он положил отслеживающее устройство на телефон Хассана, прежде чем засунуть его обратно в карман ублюдка, когда Алехандро уводил его к грузовику. Хассан, вероятно, уничтожит устройство, как только сможет, но если нет, это может помочь им понять, куда он направится, когда его отпустят.       Эта мысль заставила руки Райли сжаться в кулаки, когда гнев внутри него продолжал расти, но он подавил его. Ничего не оставалось, кроме как ждать и смотреть, приведёт ли зацепка с телефона Хассана к чему-то, или если слежка за ним приведёт к чему-то стоящему.       У Рудольфо, должно быть, была та же мысль, потому что Гоуст услышал, как он говорит по телефону, приказывая одному из своих людей следить за Хассаном, как только они отпустят его в ближайшем городе. Лейтенант не свободно владел испанским, но знал достаточно, чтобы понимать суть разговора. Он коротко кивнул Руди в знак одобрения, когда тот закончил звонок, и Руди ответил тем же, прежде чем они сели в машину.       Они вышвырнули Хассана вскоре после этого, и не слишком нежно. Это немного помогло — знание того, что за Хассаном следят, но поездка обратно на базу Алехандро всё равно была напряжённым делом. У всех были на взводе эмоции. Было нелегко расслабиться после того, как пройти через ад и не получить никаких результатов, но такова жизнь. Не всегда всё получается так, как хочется, но гораздо труднее пережить разочарование, когда в процессе страдают и гибнут хорошие люди.       Саймон взглянул на Джона, когда они наконец прибыли на базу. Сержант всю дорогу смотрел в окно, его язык тела был напряжённым и злым, но он, казалось, немного успокоился, когда полковник объяснил, как его люди уже участвуют в праздновании жизни солдат, которых они потеряли в тот день.       Райли попытался подавить бурлящие в нём эмоции, когда схватил своё снаряжение и вошёл в общую зону вслед за Алехандро. Судя по выражениям лиц всех остальных, он был не единственным в их группе, кто вёл внутреннюю борьбу и пытался справиться со своим эмоциональным состоянием.       Когда они вошли в просторное здание, до отказа заполненное солдатами Алехандро, полковник преобразился на глазах, надев улыбку и приветствуя всех восторженными объятиями и хлопками по спине. Тот факт, что тот мог так легко подавить свой собственный гнев и разочарование ради боевого духа своих людей, показывал, насколько он подходил для руководства, и уважение Гоуста к этому человеку росло.       «Лос Вакерос», казалось, были в хорошем настроении, предпочитая праздновать жизни своих павших товарищей, а не оплакивать их в унылой, скорбной манере. Но не все были на взводе. Некоторые были явно расстроены потерями и держались ближе друг к другу для поддержки, но общая атмосфера была более приятной, чем ожидал лейтенант.       Честно говоря, ему хотелось только уйти в тихий угол и отдохнуть до ночи. Он уже собирался спросить, где их разместят, но двое мексиканцев быстро сунули ему и Джону в руки по бутылке пива, прежде чем провести их к столу в задней части комнаты. Было бы довольно бессердечно просто уйти после всего, через что они прошли, поэтому Саймон устало вздохнул и скользнул на стул, прислонившись к стене.       Джон был более дружелюбен к этому радостному празднованию, несмотря на то, что выглядел таким же измотанным, как и Райли. Он опустился на стул рядом с Гоустом, рядом с Руди, и лейтенант молчал, пока двое мужчин легко общались.       Даже если бы Саймон ушёл в своё собственное уединённое место, он должен был признать, что вряд ли заснул бы в ближайшее время. Он был физически истощён, но его разум всё ещё был в смятении, и по ярким глазам Джона и тому, как его колено продолжало подпрыгивать под столом, он понимал, что сержант так же на взводе, как и он.       Возможно, пара выпивки поможет им обоим расслабиться достаточно, чтобы отдохнуть. Их работа здесь не была закончена. Впереди было ещё много работы, и они должны были быть в отличной форме, если хотели продолжать отслеживать Хассана и предотвратить катастрофу, которую задумал этот ублюдок.       Гоуст слушал разговор Джона и Руди вполуха, осматривая открытое пространство. Грейвс и его люди тоже устраивались по-домашнему, и «Лос Вакерос», казалось, были более чем рады оказать гостеприимство новоприбывшим.       Вскоре к ним присоединился полковник с Грейвсом, который притащил стул, чтобы сесть с ними.       — У тебя здесь отличная база, Алехандро, — сказал Грейвс с улыбкой и поднятой бутылкой пива. — Впечатляет найти такое безопасное, хорошо спроектированное и полностью укомплектованное сооружение. Некоторые из наших баз на родине выглядят как разукрашенные гаражи.       — Это потребовало некоторых усилий, но мы очень гордимся тем, что называем это место нашим домом вдали от дома, — ответил Алехандро с усмешкой.       Разговор перешёл на более обыденные вещи, когда Грейвс задавал вопросы о проекте и планировке базы. Он казался искренне заинтересованным и впечатлённым, но Райли было наплевать на такие вещи, и он отключился. Только когда Джон оживился, наклонившись, чтобы дружески хлопнуть Грейвса по плечу, лейтенант снова обратил внимание на разговор.       — Спасибо за помощь сегодня, Грейвс, — сказал шотландец с искренней благодарностью. — Не уверен, что мы выбрались бы из этого бардака без тебя.       — Не за что, Джон. Рад был помочь, — ответил Грейвс, откидываясь на спинку стула. — Признаю, всё могло бы пойти и лучше, но не сомневайтесь — мы поймаем Хассана, так или иначе.       — Чёрт возьми, да!       Лёгкая улыбка дёрнула губы Гоуста при таком восторженном ответе Мактавиша. Сержант мог быть разочарован и зол, как и все остальные, но его стремление довести миссию до конца, несмотря на неудачу, горело как никогда ярко.       Грейвс остро улыбнулся, явно ценя огненный настрой Джона.       — Как насчёт того, чтобы мы все взяли по стопке? Не знаю, как вы, парни, но мне не помешало бы немного взбодриться после такого дня.       — Вот это мы можем, — сказал Руди с кивком, и трое поднялись, чтобы направиться к «бару», где один из людей группы раздавал напитки. Джон посмотрел на Саймона, склонив голову набок, словно проверяя, не хочет ли он присоединиться. Лейтенант коротко покачал головой и махнул рукой, без слов говоря шотландцу идти без него.       Райли любил хороший крепкий напиток, но сомневался, что здесь найдётся что-то, что ему действительно понравится. Обычно он никогда не притрагивался к алкоголю во время миссии, но текущие обстоятельства были довольно необычными. Он не был против выпить пива ради вежливости, но у него не было ни малейшего желания пить крепкий алкоголь или приводить себя в какое-либо нетрезвое состояние.       Джон коротко кивнул в знак согласия и последовал за Грейвсом и Рудольфо. Вскоре Алехандро позвали присоединиться к нескольким его людям, и Гоуст остался за столом один. Он не возражал. Более того, Саймон наслаждался одиночеством после безумия этого дня и сосредоточился на том, чтобы расслабиться, приподняв балаклаву достаточно, чтобы сделать небольшой глоток своего напитка.       Когда лейтенант снова натянул ткань на место, движение слева привлекло его внимание, и он взглянул — к его столу направлялась женщина с тёмными вьющимися каштановыми волосами и карими глазами. Судя по форме, она была одной из солдат полковника — с привлекательной, изогнутой фигурой и пухлыми, надутыми губами. Она была красива, не обязательно в обычном смысле, но она напомнила Райли один из его острых смертоносных ножей — красиво смотреть, но так же опасно брать в руки.       Она скользнула на стул, который занимал Джон, её губы изогнулись в соблазнительной улыбке, когда она медленно поставила свой напиток. Она откинулась назад, расслабляясь, словно владела этим местом, небрежно бросив одну руку на спинку стула. Эта поза излучала лёгкую уверенность и, соответственно, демонстрировала её пышную грудь.       — Так ты тот самый «Гоуст», о котором я слышала, — сказала она мягким мурлыкающим голосом. — Парни весь вечер о тебе говорят. Всем очень любопытно.       Саймон внутренне вздохнул и прикусил язык, когда через него пронзило желание послать эту женщину подальше. Он был не в настроении разговаривать с какой-то случайной военнослужащей, которая оказалась одной из тех редких особ, что находили его скорее интересным, чем устрашающим. Такое случалось нечасто. Большинство обходили его стороной, но раз в сто лет попадались чудаки, которых лейтенант встречал во время миссий и которые, казалось, тянулись к нему из любопытства и интереса.       Женщина продолжала пытаться вовлечь его в разговор, и он давал короткие, резкие ответы, хотя бы для того, чтобы не быть грубым, игнорируя её полностью, так как он был гостем на базе Ала. Райли достаточно уважал Алехандро, чтобы стараться не оскорблять его солдат напрямую, но его терпение быстро заканчивалось, когда женщина продолжала наседать на него и хлопать ресницами. Она ясно давала понять, что делает всё возможное, чтобы спровоцировать его своими откровенными соблазнительными приёмами присоединиться к ней в более «интимной» обстановке.       Это было удивительно, мягко говоря, потому что было невероятно редко, чтобы кто-то осмелился подойти к нему таким образом, когда он был полностью экипирован и в маске. Но женщина обращалась не по адресу и, казалось, не понимала намёка, когда Гоуст никак не реагировал на её чары.       Саймона никогда не интересовали женщины. Даже в юном возрасте он знал, что отличается от большинства мальчиков, а когда стал старше, то обнаружил, что не испытывает никакого влечения к женскому полу. Не то чтобы это имело значение, даже если бы испытывал, потому что его мысли были постоянно, всецело захвачены одним огненным шотландцем, который не давал ему ни минуты покоя.       Тем не менее, было довольно лестно, когда к нему так открыто подошла женщина, которая не выглядела так, будто сейчас наложит в штаны от разговора с ним. Но те крохи энергии, что у него оставались, быстро таяли, и его терпение почти лопнуло, когда женщина намеренно скользнула своей ногой по его ноге под столом, бросив на него томный взгляд из-под полуопущенных век с улыбкой.       Что-то с силой ударило по столешнице, заставив женщину подпрыгнуть от неожиданности. Райли взглянул — рядом стоял Джон, его рука сжимала свежую бутылку пива, которую он теперь поставил на стол. Шотландец наклонился к столу и пододвинул её к Гоусту.       — Думал, тебе не помешает добавка, лейтенант?       Саймон с любопытством посмотрел на Мактавиша. Он едва притронулся к пиву, уже стоявшему перед ним, так что в другой не было нужды. Но Джон, казалось, не замечал этого или не обращал внимания и продолжал:       — Учитывая, какой у нас был день, возможно, пора отправиться на ночлег и отдохнуть, а?       С этим нельзя было спорить, но лейтенант был удивлён, что Джон вдруг так стремится уйти. В последний раз, когда Райли взглянул на сержанта, тот был глубоко погружён в разговор с Руди и Грейвсом. Возможно, этот день наконец сказался и на нём.       Женщина, чьё имя Гоуст даже не мог вспомнить, прочистила горло и бросила на Джона мрачный взгляд. Шотландец повернулся к ней с приятной улыбкой, но его глаза были ледяными, когда он смотрел на неё сверху вниз.       — Извини, красавица, — сказал Мактавиш немного слишком сладко. — День выдался долгий, а лейтенанту и мне ещё нужно разобраться с одним террористом. Я уверен, ты понимаешь.       Саймон кивнул в знак согласия и поднялся со стула, подавив стон от боли, разлившейся по левому колену и груди при движении. Да, давно пора было отдохнуть.       Он бросил женщине небрежное: «Спокойной ночи», — что, как он полагал, было достаточно вежливо, хотя в этот момент ему было уже всё равно, и повернулся к Джону. Джон выглядел довольным, почти облегчённым от готовности Райли уйти, и улыбнулся ему. Сержант быстро развернулся и направился обратно к Руди, а лейтенант последовал за ним.       Никто не упомянул, что Гоуст оставил обе бутылки пива на столе, и что женщина так и осталась сидеть там, ошеломлённо глядя им вслед.       Они пожелали спокойной ночи остальным, и Руди провёл их по коридору в зону, которую, как предположил Саймон, было казармой, но Рудрольфо остановился у неприметной двери и провёл их в маленькую отдельную комнату, прежде чем они дошли до главной спальни, используемой солдатами.       — Надеюсь, вы двое не против делить комнату, — сказал Руди со вздохом. — У нас сейчас очень ограниченное пространство.       Райли огляделся. Комната была тесной — несколько штабелей ящиков занимали большую часть пространства. Она больше походила на подсобку, но у задних стен стояли две маленькие кровати, а между ними — небольшой столик. Это напомнило Гоусту крошечную комнату в студенческом общежитии из какого-нибудь американского телесериала.       Лейтенанта не волновала нехватка места; он был скорее удивлён, что Руди вообще удалось засунуть их в отдельную комнату, особенно учитывая, что на базе также размещались Грейвс и его «Тени». Честно говоря, Саймон ожидал, что в лучшем случае они получат случайную койку в главной казарме.       — Да, всё в порядке, — сказал Джон с улыбкой. Очевидно, сержант-медик тоже не ожидал многого от их размещения. — Спасибо, Руди.       Рудольфо просто кивнул с усталой улыбкой.       — Общие душевые и туалеты по коридору направо. Рядом есть подсобка с полотенцами и базовыми предметами гигиены, если что-то понадобится. Завтрак в столовой в 6:00.       Мактавиш снова поблагодарил, и вскоре Руди ушёл, закрыв за собой дверь. Гоуст бросил свою сумку на пол перед одной кроватью, и Джон сделал то же самое, прежде чем начать рыться в своём рюкзаке в поисках смены одежды.       Оба были всё ещё влажными и грязными после событий дня, и Райли очень хотелось принять душ, но ему было некомфортно делать это в таком открытом, общем пространстве, где кто угодно мог зайти. Обычно во время миссии лейтенант мог днями, иногда даже неделями, обходиться без нормального душа, в зависимости от обстоятельств, так что он привык к этому. Он просто как следует оботрётся и, возможно, сходит рано утром, когда все остальные будут спать, если действительно почувствует необходимость.       У Джона, очевидно, были другие намерения — он был полностью готов воспользоваться удобствами, собирая одежду для переодевания.       — Пойдёшь со мной, Гоуст? — спросил шотландец, направляясь к двери.       Саймон покачал головой и жестом показал Джону идти. Сержант не выглядел удивлённым и просто вздохнул, продолжая путь.       — Ладно, — крикнул Мактавиш, открывая дверь. — Но если ты начнёшь вонять на всю комнату, я сам зашвырну твою здоровенную задницу в душ, если придётся.       — Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь, сержант, — фыркнул Райли в ответ, прежде чем успел себя остановить. Джон просто усмехнулся, выглядя так, будто он более чем готов принять вызов, и закрыл дверь за собой.       Через несколько минут лейтенант уже шёл по коридору и заглянул в душевую, чтобы намочить несколько полотенец для быстрого обтирания, демонстративно игнорируя звук льющейся воды — его разум мгновенно сосредоточился на том, что шотландец был всего в нескольких футах от него в одной из кабинок, голый и мокрый.       Он быстро вернулся в их комнату, содрал с себя грязную одежду, вытер накопившуюся грязь и пыль, затем надел простую чёрную футболку с длинным рукавом, штаны и свежую балаклаву без маски. Гоуст всегда держал несколько своих старых масок в рюкзаке для сна и на случай повреждения основной балаклавы.       Саймон развесил влажную одежду на ящиках, чтобы она высохла, и решил выбросить свою куртку цвета хаки — рукава были изодраны и залиты кровью. Райли умело обращался с иглой и ниткой — ему часто приходилось чинить своё снаряжение во время длительных миссий, — но эта куртка была безнадёжна.       Вскоре вернулся Джон, и лейтенант тяжело выдохнул, когда сержант вошёл в комнату в одних лишь свободных чёрных штанах. Гоуст не мог остановить себя от того, чтобы смотреть, его взгляд скользнул вниз, голодно блуждая по голой груди Мактавиша. Штаны сидели низко, на самой линии тазовых костей, и жар вспыхнул внизу живота Саймона при виде тёмной дорожки волос, спускавшейся от пупка шотландца и исчезавшей под свободным поясом.       Господи, Джон был зрелищем. Всё мышцы и немного жира, кожа всё ещё розовая и светящаяся после свежего душа. Райли требовалось всё самообладание, что у него было, чтобы оставаться на месте — желание подойти и прикоснуться к тому, что не было его, грозило захлестнуть его. Его руки сжались в кулаки, когда желание притянуть Джона в свои объятия и провести руками по всей этой гладкой, обнажённой коже росло с угрожающей скоростью.       Но пылкий жар, захлестнувший его, почти мгновенно угас, когда шотландец повернулся, чтобы достать что-то из рюкзака, открыв лейтенанту хороший вид на свою спину.       — Чёрт возьми, Джонни! — выругался Гоуст в шоке, его глаза расширились при виде тёмно-фиолетовых и красных синяков, украшавших кожу сержанта. Две длинные, болезненные гематомы тянулись горизонтально по его пояснице, а большое, пятнистое поле обесцвечивания и свежих ссадин тянулось вверх по всей правой лопатке. — Почему ты не сказал мне, что ранен?!       Саймон быстро подошёл, чтобы разглядеть получше, а Джон обернулся и уставился на него с удивлением.       — О... всё нормально, лейтенант, — быстро сказал Мактавиш, сделав шаг назад. — Эти синяки в основном от того, как мы с Роучем кубарем скатились с лестницы.       Шотландец поднёс руку к затылку, выглядя смущённо, пока Райли сверлил его жёстким взглядом.       — Ты бы видел Роуча. Выглядел так, будто кто-то прошёлся по всей его правой стороне ломом. Ему досталось гораздо сильнее, чем мне.       Лейтенант нахмурился, схватив Джона за руку и развернув его обратно, прищурившись, разглядывая повреждения. Чёрт, вблизи это выглядело ещё хуже.       — Роуч отдыхает в чёртовом лазарете на базе, Джонни, — резко ответил Гоуст. — А не на миссии, которая была бы сложна для большинства морпехов в отличной физической форме.       — Со мной всё в порядке, — быстро возразил Джон. — Я бы не поехал на миссию, если бы думал, что действительно ослаблен, обещаю. Таран в грузовике просто усугубил большую часть этого, вот и всё. Я весь затекший и ноющий, и я бы убил за долгое отмокание в ванне, но я в норме.       Саймону это не нравилось, совсем нет, но он знал, что сейчас уже слишком поздно что-либо с этим делать. Джон уже был здесь, и, несмотря на его травмы, он доказал сегодня, что может справиться. Но Райли не собирался забывать об этом — очевидно, сержант-медик был не так строг к себе, когда дело касалось его собственного здоровья, как к другим. Лейтенанту придётся присматривать за шотландцем в будущем.       Пальцы Гоуста бессознательно сжались на руке Джона, и потребовалась минута, чтобы он понял, насколько близко они находятся — обнажённая спина Мактавиша почти прижималась к его груди. Он сделал шаг назад, чтобы создать между ними дистанцию, но Джон быстро развернулся и поднял руку, заставив Саймона замереть, когда он протянул ему тюбик с какой-то медицинской мазью.       — Можешь помочь мне? — спросил шотландец, глядя на Райли. — Я не могу дотянуться до всей спины, а это поможет снять боль и воспаление.       Что-то в глубине сознания предупредило лейтенанта, что это не самая лучшая идея, но он не собирался отказывать Джону в помощи, особенно когда дело касалось лечения травмы. Он взял тюбик без слов, и Мактавиш в ответ благодарно улыбнулся, прежде чем снова повернуться.       Гоуст выдавил щедрое количество лечебной мази на руку, бросил тюбик на кровать Джона и осторожно втёр её в синяк на плече сержанта. Не думая, его свободная рука легла на верхнюю часть спины шотландца, словно чтобы удержать его неподвижно, а затем скользнула вверх и опустилась на его шею.       Саймон не торопился, стараясь втереть крем в каждый дюйм повреждённой плоти. Он двигался вниз, пока его рука не оказалась на пояснице Джона, пальцы нежно массировали мягкие ткани вокруг тёмных синяков.       Райли ожидал, что Джон напряжётся — в конце концов, массировать нежную область было, наверное, неприятно, — но шотландец удивил его, расслабившись в его хватке с тихим вздохом.       Это было ненужно и жадно с его стороны, но лейтенант продолжал, используя предлог помощи Джону, чтобы продолжить массировать его ноющую спину. Его большой палец скользнул вдоль позвоночника Мактавиша, пальцы нежно вдавливались в группы мышц, в то время как его другая рука бессознательно поглаживала его затылок, разминая напряжение.       В какой-то момент Гоуст приблизился, пока до полного прижатия к спине Джона оставалось всего несколько дюймов. Жар его кожи пропитал руки Саймона, и желание чувствовать больше, чтобы этот жар проник в него повсюду, быстро разрушало контроль лейтенанта. Он знал, что должен отступить, знал, что должен убраться от искушения, но его тело отказывалось слушаться. Если на то пошло, Райли, казалось, только приближался, пока его лицо почти не коснулось затылка шотландца, а его рука снова ласкала его спину.       Мягкий, едва слышный вздох наполнил воздух, когда рука Гоуста скользнула по поясу штанов Джона, пальцы скользнули под ткань чуть выше округлости его ягодиц. Член лейтенанта дёрнулся, жар скопился внизу живота, и всё остальное, казалось, исчезло, пока не осталось ничего, кроме ощущения тела Джона под его руками. Ещё один тихий, прерывистый выдох — Мактавиш прижался к нему, практически тая в руках Саймона, и Райли чувствовал, как скользит всё ближе к точке невозврата.       Они были уже так близко, много не нужно было, и рука Гоуста медленно обхватила талию Джона. Это движение заставило штаны сержанта сползти с бедра, опустившись достаточно, чтобы одного хорошего рывка хватило — и ткань соскользнула бы полностью.       Шотландец замер, но лейтенант чувствовал лёгкую дрожь в его конечностях, дрожь, пробегавшую по его позвоночнику, когда Саймон приблизился достаточно, чтобы его грудь слегка коснулась спины Джона. Каждый мускул в теле Райли был напряжён, всё его существо было на взводе, когда его рука начала скользить вниз, по бедру Мактавиша и дальше—       Пока звук громко разговаривающих в коридоре солдат не вырвал Гоуста из оцепенения.       Он отпустил Джона, быстро отступив на шаг, и подавил разочарованный стон, грозивший вырваться из горла, поспешным кашлем.       Чёрт возьми. Они были на чужой территории, в разгар важной операции, ради всего святого. Лейтенанту действительно нужно было взять себя в руки.       — На этом хватит, сержант.       Саймон попытался игнорировать, насколько глубоким и хриплым стал его голос, когда сделал ещё один шаг назад. Джон издал странный, полуболезненный звук и остался неподвижным на мгновение, затем резко дёрнулся вперёд, направившись к своей кровати, чтобы забрать тюбик с кремом и убрать его обратно в рюкзак.       — Спасибо за помощь, Гоуст.       Райли сказал себе не смотреть на Джона, отвернуться и готовиться ко сну, но лейтенант не мог удержаться от того, чтобы не взглянуть — и немедленно пожалел об этом. Лицо шотландца, шея и верхняя часть плеч покраснели, и в этих ярких синих глазах был неоспоримый голод, когда он смотрел на Саймона со своей стороны маленькой комнаты. Одной лишь силой воли Гоусту удалось остаться на месте, и он быстро отвернулся.

«Возьми себя в руки, Господи. Вы оба на миссии, окружены солдатами на чужой военной базе. Сейчас не время для этого».

      Саймон стиснул зубы, ругая себя, но, как ни странно, холодный, логичный голос в его голове, который всегда подавал голос в такие моменты, чтобы повторить, что Джон никогда не сможет быть его, на удивление отсутствовал. Возможно, потому что он не мог мыслить здраво — усталость начинала давить на него. Или, возможно, из-за приличного количества крови, всё ещё пульсировавшей в его полувозбуждённом члене, мешавшей его разуму — потому что вместо того, чтобы думать о всех причинах, почему быть с Джоном было неправильно, всё, на чём мог сосредоточиться Райли в тот момент, это как сильно он хотел подойти, схватить Мактавиша и толкнуть его на его маленькую кровать.       Его член дёрнулся и пульсировал в штанах при мысли о том, чтобы забраться сверху на своего сержанта и прижать его к тонкому матрасу. Он снова взглянул на Джона, не в силах остановиться, и то, как шотландец смотрел на него — словно он был в двух секундах от того, чтобы упасть на колени перед лейтенантом, — не помогало.       Гоуст подавил эти неуместные мысли, буркнул Джону: «Спокойной ночи», — и заставил себя отвернуться. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, чуть не выругавшись от разочарования, когда это ни хрена не помогло, и отдёрнул тонкое одеяло, чтобы забраться в кровать.       Напряжение в воздухе было неоспоримым, и стало только хуже, когда Саймон услышал звук, подозрительно похожий на падение одежды на пол, когда он пытался устроиться поудобнее.

«Не делай этого. Не смотри, блять...»

      Но Райли посмотрел, и у лейтенанта перехватило дыхание при виде Джона, стоящего рядом со своей кроватью в одних лишь тесных чёрных боксерах-слипах. Они не оставляли простора для воображения, и либо у Мактавиша был очень щедрый природой «инструмент», либо он тоже был немного взбудоражен недавней «помощью» Гоуста.       Саймон даже не осознавал, что смотрит, пока звук того, как Джон прочистил горло, не заставил его взгляд подняться.       — Обычно я сплю голым, но для тебя оставлю боксеры, лейтенант, — сказал шотландец с озорной маленькой улыбкой, расползавшейся по его лицу. — Не хотел бы я расстраивать твои утончённые чувства, в конце концов.

«Ты нахальный, провокационный маленький засранец...»

      Ублюдок прекрасно знал, что делает с ним, расхаживая практически голым, и Райли чуть не поперхнулся стоном, когда Джон немедленно рухнул на кровать, лёжа на животе с задницей, виляющей в воздухе, пока он... устраивался поудобнее.       При виде этого ногти лейтенанта едва не впились в ладони до крови.

«Он просто устраивается поудобнее. Очевидно, Джонни не может спать на спине с такими травмами...»

      Гоуст знал, что его попытки объяснить и оправдать действия Джона были жалкими. Мактавиш практически написал большими жирными буквами вывеску: «Иди возьми меня», — и явно делал всё возможное, чтобы заставить Саймона сломаться.       Его челюсть сжалась так сильно, что было больно, когда шотландец раздвинул ноги, приподняв одно колено выше на простынях, устраиваясь на подушке, демонстрируя пышные округлые полушария своей задницы и свои толстые мускулистые бёдра.       К этому моменту Райли был натянут туже, чем грёбаный лук, его член утолщался и был опасно близок к полной эрекции, поэтому он заставил себя отвернуться к стене. Если бы не кровь, шумевшая в ушах, он бы поклялся, что слышал, как Джон усмехнулся.       — Спокойной ночи. Сладких снов, сэр.       В ту ночь Саймону потребовалось очень, очень много времени, чтобы заснуть, и его сны были далеко не сладкими.

***

      Следующие два дня Гоуст был на взводе и готов был сорваться. Они всё ещё отслеживали Хассана, ожидая любой возможности нанести удар и уничтожить его вместе с картелем. Отсутствие активности и новой информации было неприятным, но его нестабильное настроение было в основном результатом присутствия одного сержанта-медика, который сводил его с ума.       Джон начал при каждом удобном случае прикасаться к Райли. Поначалу это было неочевидно — едва заметные касания их рук, когда они работали, трение плечами при изучении карт и планов с Алехандро и Руди, или давление бедра под столом, когда они садились обсудить стратегию. Саймон думал, что это просто совпадение, побочный продукт их тесного нахождения рядом, но со временем он понял, что это было намеренно.       Особенно очевидным это стало, когда Мактавиш специально стал носить как можно меньше одежды в их комнате по ночам.       И всё же шотландец никогда не заходил дальше, словно намеренно ждал, когда лейтенант сам сделает выбор и сделает последний шаг.       Никто никогда не забирался Гоусту под кожу так, как этот человек, и это сводило его с ума. Его решимость держать руки при себе была хрупкой, как стекло, но Саймон знал, что не может позволить себе дрогнуть, когда они были на чёртовой миссии, как бы соблазнителен ни был Джон.             У Райли было пол-ума отчитать сержанта за его поведение, потому что это было непрофессионально, а отвлекаться на такой миссии могло быть опасно, если не смертельно. Но лейтенант не хотел подливать масла в огонь, признавая вслух попытку Джона соблазнить его.       У него было предчувствие, что это всё равно его не остановит. Скорее всего, это возымело бы обратный эффект и только побудило бы Мактавиша действовать ещё активнее. Нет, вместо этого Гоуст был полон решимости игнорировать его и делать вид, что его действия не оказывают на него никакого влияния.       Но, чёрт возьми, шотландец не облегчал ему задачу. Саймон понятия не имел, что на того нашло, почему Джон вдруг так решительно настроен заставить лейтенанта сломаться, что только усиливало его растущее разочарование.       Каждое утро Райли просыпался с членом, твёрдым как камень и пульсирующим от дискомфорта, умоляющим о разрядке, но Гоуст ничего не мог поделать, кроме как стиснуть зубы и перетерпеть. Он не собирался сдаваться и рисковать, дроча, когда Джон был всего в нескольких футах. Честно говоря, Саймон не был уверен, что у него хватит силы воли оставаться на своей стороне комнаты, если он поддастся и начнёт трогать себя, пока шотландец был рядом, практически голый и ждущий.       К счастью, наконец появилось что-то, что можно было предпринять, и команда полностью сосредоточилась на том, чтобы уничтожить Хассана и картель. Райли получил звонок от Ласвелл тем утром, которая обновила информацию о миссии по наблюдению и разведке в Испании, и его разум всё ещё переваривал безумную цепочку событий, которую она передала.       Господи, неудивительно, что лейтенант не слышал от неё несколько дней. Он думал, она просто выжидает время, пока Прайс и Газ собирают информацию, но Саймон никогда не ожидал, что их миссия закончится тем, что Ласвелл захватят в заложники силы АК в Аль-Мазре.       К счастью, Прайс и Газ были упрямыми, и они вернули её, оставив за собой длинный кровавый след и разрушения. Ласвелл не вдавалась в подробности, излагая детали миссии быстро и по делу, но Гоуст умел читать между строк и знал, что Прайс сделал бы всё, чтобы вернуть её целой и невредимой. Никто не связывается с оперативнрй группой и их союзниками и не уходит безнаказанным.       Саймон не мог отрицать, что ему было любопытно узнать больше о случившемся, но он не стал спрашивать Ласвелл. Он знал, что в конце концов Газ забросает его подробным описанием событий.       По крайней мере, миссия их команды на другой стороне мира выявила, что украденные ракеты были не в Испании. Вместо этого там находились системы наведения для этого оружия, которые временно хранились в этом контрабандном узле. К сожалению, Прайс и Газ опоздали — системы наведения уже были отправлены и, вероятно, уже установлены на ракетах. Хуже того, они нашли доказательства того, что русские тоже были вовлечены, хотя их роль в террористическом плане Хассана оставалась в основном неизвестной.       На данный момент только Хассан и лидер картеля, казалось, знали, где находится украденное оружие. Если эти баллистические ракеты дальнего радиуса действия действительно были оснащены работающей системой наведения, это могло означать, что Хассан близок к осуществлению своих планов, и у них почти не осталось времени.       Райли вошёл в кабинет Алехандро, где все ждали, и сообщил им о новых событиях. Они знали, что больше не могут ждать действенных разведданных о Хассане, поэтому переключили внимание на картель и разработали план по захвату Эль Син Номбре.       К счастью для них, в ту ночь картель устраивал вечеринку, поэтому Гоуст, Джон, Алехандро и Грейвс оказались наблюдать за огромным особняком картеля с планом проникновения на территорию.       «Вечеринка» на самом деле была стратегическим собранием всех высших членов картеля. Очевидно, Эль Син Номбре была довольно зла, что Саймон и остальные взорвали один из их комплексов и убили кучу их солдат, а затем выхватили Хассана прямо у них из-под носа. Это выставляло картель слабым, и теперь они жаждали крови. Это собрание было попыткой картеля собрать информацию и выяснить, кто был ответственен, чтобы они могли отомстить и восстановить свою репутацию.       Конечно, Грейвс был готов идти с оружием напролом, в истинно американской манере. Лейтенант был не совсем против этой идеи — он и сам жаждал пролить кровь картеля, — но развязывание полномасштабной войны, скорее всего, привело бы к множеству жертв с обеих сторон и дало бы мало информации. Им нужно было сохранить Эль Син Номбре или нескольких лейтенантов картеля в живых достаточно долго, чтобы получить необходимые разведданные, поэтому они должны были действовать с умом.       План заключался в том, чтобы один из людей полковника инсценировал предательство и обратился к картелю с информацией в обмен на богатство, защиту и положение в картеле. Но время шло, вечернее небо темнело, и Райли понял, что что-то не так.       Алехандро расхаживал взад-вперёд, разговаривая по телефону с Рудольфо, который руководил операцией с базы, и прошипел проклятие, которого Саймон не узнал, прежде чем повесить трубку.       — В чём задержка? — спросил Грейвс, когда Алехандро вернулся к ним.       — Картель более осторожен, чем мы думали, — процедил тот с раздражённым вздохом. — Они установили несколько контрольно-пропускных пунктов на всех дорогах, ведущих к особняку, и они не пропускают моего человека. Он пробовал несколько разных дорог, но в этот момент он уже не успеет, и Руди обеспокоен, что охранники становятся подозрительными. Для него слишком рискованно продолжать.       Чёрт. Это всё меняет. Единственная причина, по которой у них самих не возникло проблем с приближением к особняку, заключалась в том, что Гоуст и остальные пришли гораздо раньше, чтобы установить наблюдение.       — Ладно, тогда переходим к плану Б, — оживился Грейвс с улыбкой. — У меня достаточно «теней», чтобы захватить всю эту чёртову страну. Это будет лёгкой прогулкой.       Алехандро выглядел не в восторге от этой идеи, и Саймон покачал головой.       — Нам нужна Син Номбре живой. Придётся придумать новый план, который не включает в себя выбивание дверей, да?       Грейвс нахмурился, но не стал спорить.       — Что ж, тогда кто-то из нас должен войти туда и дать им то, что они хотят. Они хотят знать, кто облажался с их дерьмом, так что давайте скажем им.       Джон не стал терять времени, шагнув вперёд с решительным видом.       — Я сделаю это.       Шок от того, что шотландец внезапно вызвался добровольцем, ошеломил Райли, и ему пришлось силой подавить желание схватить его и встряхнуть, отчитывая за такую грёбаную глупость и безрассудство. Одна только мысль о том, что Джон войдёт в это львиное логово один, заставляла сердце лейтенанта биться с бешеной скоростью, когда тревога и страх захлестнули его.       Образы его собственного прошлого опыта в руках картеля промелькнули в его сознании. Фантомный запах телесных жидкостей его товарищей и их крики агонии, когда Роба и его приспешники пытали их до смерти, проникли в его чувства, и Гоусту потребовалось несколько мгновений, чтобы стряхнуть это с себя.       — Нет. — Слово вырвалось из его губ практически рычанием, его тон был ледяным и сочился обещанием боли и крови, если кто-то посмеет спорить.       Алехандро быстро согласился, кивнув и повернувшись к Джону.       — Если ты войдёшь туда, они убьют тебя.       Слыша, как полковник произносит это вслух, только разожгло гнев, пылавший в Саймоне, и он сверлил Мактавиша взглядом, пока вызывающий взгляд сержанта метался между ними.       — У нас нет выбора. Они никогда не поверят, что ты готов перейти на их сторону, Алехандро. Грейвс не может пойти — ему нужно командовать своими людьми, а Гоуст не может сделать это, не снимая маску и не раскрывая свою личность.       Доводы Джона были разумными, но Райли было плевать. Он не позволит ему войти туда одному. Лейтенант подошёл и грубо схватил шотландца за лямку бронежилета, оттащив его в сторону, подальше от остальных.       — Какого хрена ты, по-твоему, делаешь, Джонни? — прошипел Саймон, поддавшись желанию сильно встряхнуть Джона. Мактавиш оттолкнул его руку, сверля Гоуста взглядом, его лицо покраснело от возмущения.       — Я пытаюсь не дать этой миссии сойти с рельсов! — ответил сержант сквозь зубы. — Мы не можем позволить себе ждать дольше в надежде, что ещё один такой случай представится. Мы пришли сюда, чтобы остановить Хассана и эти грёбаные ракеты, так давай остановим их! Нет никакой причины, почему вместо человека Алехандро туда не могу пойти я.       В словах Джона не было ничего нелогичного. Он был прав. Но это только разозлило Райли ещё больше, зная, что у него нет веской причины отказать шотландцу.       Лейтенант знал, что его личные чувства затуманивают его суждения. Его страх за безопасность Джона раздирал его внутренности, прокладывая глубокие борозды во всём его существе, и Гоуст не знал, как с этим справиться. Он с радостью принял бы потенциальную боль от допроса и пыток, лишь бы не видеть, как Мактавиш проходит через эти двери.       — Пойду я, — прорычал Саймон громко. — Всё будет в порядке...       — Нет! — отрезал Джон, выглядя так, будто готов физически сразиться с лейтенантом из-за этого вопроса. Эти синие глаза сузились, ярко пылая вызовом, когда шотландец стоял перед Райли. — Ты не пойдёшь туда, Гоуст. Ты не можешь рисковать, что кто-то узнает тебя без маски, а ты знаешь, что они ни за что не позволят тебе её оставить.       У Саймона перехватило дыхание, когда слова Джона ударили его сильно. В тот момент он понял, что именно делал сержант. Он пытался взять эту ношу на себя, потому что знал о прошлом лейтенанта, знал, что его захватили и пытали картель неделями, и Мактавиш не собирался рисковать, чтобы Райли снова оказался в таком положении.       — Я сказал тебе, я убил их всех...       — Мне всё равно, — резко прервал Джон. — Всегда есть шанс, что ты кого-то упустил, или какой-то рядовой громила мельком увидел тебя, и ты не запомнил его достаточно, чтобы тогда убрать. Я не пойду на такой риск, Гоуст.

«Ты пытаешься защитить меня...»

      Осознание этого ошеломило Саймона настолько, что он не мог вымолвить ни слова. Но страх и гнев, пропитавшие его существо, быстро поднялись снова.

«Но ты не знаешь, на что они способны, что они сделают с тобой, Джонни. Я не могу... Я не позволю этому случиться!»

      Взгляд Райли оставался ледяным, глядя на Джона. Сержант глубоко вдохнул, словно пытаясь успокоить свои собственные бурные эмоции, и посмотрел лейтенанту прямо в глаза.       — Я могу это сделать, — мягко сказал он, словно пытаясь избавить Гоуста от его страхов, но в его словах была стальная решимость, говорившая Саймону, что Джон не уступит в этом вопросе. Райли мог бы воспользоваться своим званием, он мог бы приказать шотландцу отступить. Но, учитывая обстоятельства, он глубоко внутри знал, что Мактавиш прав.       Если бы это был кто-то другой, стал бы лейтенант так яростно возражать?       Нет... скорее всего, нет, и это доказывало, что его суждения в полевых условиях были затуманены, когда дело касалось сержанта-медика, стоящего перед ним. Из всей группы Джон был лучшим кандидатом для этого, даже если всё внутри Гоуста кричало отчаянным воплем: «нет, нет, нет!»       Горло Саймона сдавило тисками, голос отказывался функционировать, пока гнев и разочарование продолжали бушевать в нём, но он подавил всё это и наконец жёстко кивнул Джону в знак согласия.       Грейвс и Алехандро присоединились к ним несколькими минутами позже, и они быстро разработали план, который обеспечил бы шотландцу некоторое преимущество с помощью информации о Грейвсе и его «Тенях» — идеальных кандидатах для того, чтобы свалить на них вину за бойню, — и поддержки в виде Алехандро, изображающего охранника. Это было лучше, чем ничего, и технически Джон не был бы один, но это мало помогло успокоить тошнотворное бурление в животе Райли.       Вскоре их план пришёл в движение, и Гоуст смотрел в оптику своей снайперской винтовки, как Джон приближается к парадной двери комплекса картеля — безоружный и совершенно уязвимый. Он чуть не сорвался, когда охранники сделали предупредительный выстрел в сторону Мактавиша, едва не задев его ногу. Саймон глубоко вдохнул, его палец дёрнулся на спусковом крючке.       Если с Джонни что-то случится в этом доме, лейтенант сожжёт его дотла вместе с каждым грёбаным картельным ублюдком. Это было обещание, которое Райли дал себе, и он повторял его снова и снова в уме, пытаясь расслабить хватку на винтовке. Но, будучи харизматичным, красноречивым шотландцем, Джон, должно быть, сказал что-то правильное охранникам, державшим его на прицеле, потому что их угрожающие действия прекратились.       Облегчения не последовало, когда Гоуст увидел, как они набросили мешок на голову Джону, прежде чем грубо поднять его на ноги. Каждый инстинкт внутри него кричал: «Сделай что-нибудь! Останови это, пока не поздно!», когда сержанта толкнули к входным дверям, но Саймон стиснул зубы и подавил свои личные чувства, говоря себе, что такова работа, такова миссия, а Мактавиш — опытный солдат SAS, который может постоять за себя.       Это ничуть не облегчило его тревогу, когда двери комплекса захлопнулись, заперев Джона за линией врага.       Каждая минута, проходившая без вестей от шотландца или Алехандро, была пыткой. Райли держал себя в руках, каталогизируя каждого картельного охранника, которого видел, нанося на карту их перемещения и распорядок на территории комплекса через свой прицел, одновременно представляя все жестокие и изобретательные способы, которыми он убьёт их, если Джону причинят хоть какой-то вред.       Когда лейтенант был уже на пределе, готовый ворваться и взять дело в свои руки, голос полковника наконец раздался в эфире, сообщая, что Джон не только в безопасности и цел, но и что они узнали, кто такая Эль Син Номбре, и что она на месте.       Гоуст немедленно пришёл в движение, и с Грейвсом, сходившимся на комплекс с воздуха со всей мощью его «Теней» под его командованием, проникнуть внутрь и взять Эль Син Номбре под стражу оказалось проще, чем ожидал Саймон.       Пришлось признать, что узнать, что лидер картеля — женщина, и к тому же бывший солдат мексиканской армии, было довольно неожиданно. Ещё больше — когда позже выяснилось, что Алехандро знал её лично. Но независимо от их прошлого, А был явно возмущён и разъярён, обнаружив роль Валерии в этом безумном балагане.       Райли понял с самого начала, что с Валерией не будет легко справиться или манипулировать. То, как она усмехнулась им своими холодными, мёртвыми глазами, говорило Гоусту, что это женщина, которая не будет колебаться, делая всё необходимое — будь то контрабанда наркотиков или акты жестокого терроризма, убивающие тысячи людей, — если это соответствовало её интересам.       Руди, казалось, был единственным, кто сдерживал ярость Алехандро от полного выхода из-под контроля, когда они начали её допрашивать, но Саймон не мог винить полковника за его гневные вспышки. Он знал, каково это — быть преданным, и хотя лейтенант не знал подробностей прошлых отношений Ала с Валерией, он понимал, что у них была общая история. Алехандро не был бы так разгневан, если бы это было не так.       Но Валерия ещё не видела настоящей ярости, и, к счастью для неё, Джон не пострадал во время допроса с её стороны, так что Райли смог успокоиться во время её транспортировки обратно на базу Алехандро.       Если бы шотландец пострадал, что ж... остальные получили бы возможность воочию увидеть, почему имя и репутация Гоуста были синонимичны страху и смерти.       Саймон не любил допрашивать женщин, но его презрение к Валерии достигло новых высот, когда Грейвс продолжил её допрос. Он решил, что сделает исключение для этой суки, когда она высказала свои соображения по поводу сотрудничества с террористами.       — Терроризм выгоден для бизнеса, — бесстрастно заявила Валерия без малейшего раскаяния. — Пока идёт война с террором, не будет настоящей войны с наркотиками.       Райли презирал то, насколько циничным и правдивым было это утверждение. Ни для кого не секрет, что такие страны, как США, вливают миллиарды долларов в свои вооружённые силы для продвижения своей повестки и войн против «террора». Для них такие картели, как Лас-Альмас, были мелкой рыбёшкой по сравнению с полностью вооружёнными террористическими организациями.       И всё же, статистически говоря, наркотики были причиной гораздо большего количества смертей и разрушений в границах таких стран, как Америка. Гоуст видел своими глазами опустошение, которое наркотики могут принести отдельным людям и семьям, попавшим в их душу разрывающую паутину зависимости. Сколько жизней было разрушено такими людьми, как Валерия, которые продавали свой яд массам, не заботясь о том, кому они причиняют боль, лишь бы получать прибыль и сохранять свою власть?       Но терроризм был более эффектной, питаемой страхом угрозой, поэтому он получал всё внимание и деньги, в то время как такие сферы, как торговля наркотиками, оставались в тени. И Валерия пыталась извлечь из этого выгоду, не думая и не заботясь о бесчисленных невинных жизнях, разрушенных в этом процессе.       Всё это вызывало у лейтенанта тошноту.       Валерия также умела использовать систему в своих интересах, самодовольно заявляя, что она нужна им, чтобы найти Хассана и ракеты. Она не ошиблась, но если она думала, что это спасёт её от судебного преследования и огромного срока тюремного заключения, она ошибалась.       Алехандро предупредил их не заключать с ней сделку, прежде чем выбежать из комнаты, и Саймон знал, что он прав. Но какой у них был выбор? Все знали, что время на исходе, чтобы найти Хассана и эти грёбаные ракеты. Им нужно было использовать всё, что было в их распоряжении, пока не поздно.       Грейвс сделал несколько не слишком тонких угроз, предупредив Валерию, что он более чем готов получить необходимую информацию любыми необходимыми средствами, и в её холодных глазах мелькнуло беспокойство. Она знала, что у неё здесь нет союзников, и, возможно, её инстинкты самосохранения наконец сработали, потому что она перестала валять дурака и предложила сказать им, где находятся Хассан и ракеты... в обмен на то, чтобы её отпустили и она покинула город.       Мысль о том, чтобы позволить ей уйти, заставила Райли стиснуть зубы. Эта бессердечная сука заслуживала гнить в тюрьме или где-нибудь в шести футах под землёй, а не получить свободу, чтобы продолжать заражать общество своими гнусными схемами и грязными наркотиками. Но независимо от его личных чувств, Гоуст знал, что нужно помнить о большой картине, и борьба с планом Хассана по атаке на США должна быть приоритетной.       К тому же, Валерия никуда не денется, пока они не возьмут Хассана под стражу и не получат ракеты. Кто знает, может быть, она таинственным образом исчезнет, когда работа будет сделана?       Информация, которую она им дала, указывала на заброшенную нефтяную вышку у побережья Мексики, что совпадало с информацией, которую Руди видел во время их с полковником погони за Хассаном вдоль границы США и Мексики. Ласвелл и Шепард вскоре связались с ними, подтвердив наличие мобильной пусковой установки на вышке с помощью спутникового наблюдения.       Они разработали план проникновения в контрабандный центр, но знали, что это будет нелегко. Там будет полно картеля и, возможно, сил АК, но между «Лос Вакерос» и «Тенями» Грейвса в их распоряжении была целая армия, так что Саймону нравились их шансы.       Они не теряли времени, и менее чем через двенадцать часов они уже выезжали несколькими командами, полностью экипированные и готовые раз и навсегда уничтожить Хассана. У них было полное разрешение Шепарда на применение смертоносной силы, не давая пощады при столкновении с врагом, и каждый планировал воспользоваться этими приказами в полной мере.       Был шанс, что всё это ловушка, устроенная Валерией и Хассаном, чтобы заманить их, но с реальными доказательствами наличия пусковой установки на месте им пришлось пойти на этот риск.       Единственной частью плана, с которой лейтенант был не согласен, было разделение с Джоном — его команде приказали проникнуть на грузовое судно картеля, стоящее на якоре рядом с вышкой. Учитывая его недавние эмоциональные реакции, однако, возможно, было неплохо немного дистанцироваться — по крайней мере, Райли так говорил себе.       Но когда он слушал Грейвса, Алехандро и шотландца по связи, пока они прочёсывали палубы нефтяной вышки, чувство неправильности пропитало его существо. Гоусту было не по себе от того, что Джона не было рядом, что не имело смысла, учитывая, что это была всего лишь их вторая совместная миссия, но чувство не проходило.       Саймон и его команда вскоре поднялись на борт огромного корабля, и все эти мысли быстро улетучились, когда лейтенант повёл их на судно. Они едва успели подняться на главную палубу, как с нефтяной вышки в небо взвилась ярко-красная сигнальная ракета. Тёмное чувство дурного предзнаменования скрутилось в груди Райли, и его подозрение, что картель сигнализирует кораблю о запуске ракеты, подтвердилось, когда в ухе раздались напряжённые голоса Джона и Грейвса: мобильная пусковая установка была активирована, но на ней не хватало грёбаных панелей управления.       Чёрт! Похоже, Хассан не хотел рисковать.       Ублюдок, должно быть, убрал панели управления как запасной план на случай, если пусковую установку найдут до того, как он сможет её использовать. Но, к счастью, панели управления должны были быть на корабле — они работали только на среднем расстоянии и не могли функционировать на большом расстоянии, — поэтому Гоуст и его команда быстро направились к мостику.       Они прорубили кровавый путь к главной палубе, но, как и следовало ожидать, их ждала небольшая армия сил картеля и АК. Сопротивление было интенсивным и гораздо более серьёзным, чем команда Саймона могла выдержать в одиночку. Они значительно уступали в численности, но смогли удержать свои позиции, пока Грейвс, Джон и остальные пробирались к кораблю.       Всё свелось к жестокой перестрелке, становившейся всё опаснее из-за того, что незакреплённые грузовые контейнеры скользили по палубе, как гребаные шарики для пинг-понга, пока штормовое море раскачивало корабль взад-вперёд. Контейнеры давали им некоторое укрытие от вражеского огня, но они также весили несколько тонн и могли раздавить их, как виноградины, если бы они не были осторожны.       Всё это было совершенно безумным, но, каким-то образом, им удалось прорваться, и вскоре Райли уже поднимался по лестнице на мостик с Джоном и Грейвсом по пятам. Они пробились через палубы и на мостик, уничтожая всё, что двигалось или дышало на их пути, и облегчение захлестнуло лейтенанта, когда Грейвс и шотландец нашли панели управления ракетами на мостике.       Но это облегчение угасло и умерло, когда Грейвс выругался.       — Дерьмо! Мы не можем её обезвредить!       — Какого хрена нет? — спросил Гоуст, подходя к ним.       — Мы пропустили окно для отмены.       У Саймона упало сердце, когда Джон бросил на него безумный взгляд. Грейвс немедленно вышел на связь с Шепардом, предупреждая их о неизбежном запуске ракеты.       Нет! Должен быть способ остановить её! Они прошли такой долгий путь, чтобы сейчас потерпеть неудачу.       Райли лихорадочно ломал голову в поисках решения, и мгновение спустя у него в голове мелькнула идея.       — Если мы не можем её обезвредить, то мы взорвём её здесь, прежде чем она достигнет цели. Настрой её на взрыв на вышке.       В глазах Джона мелькнула надежда, и Грейвс кивнул, передавая план Шепарду. Генерал согласился. Через несколько секунд лейтенант был у панели управления с Грейвсом, лихорадочно перенаправляя ракету, пока не стало слишком поздно. Он слышал, как Мактавиш по связи кричит Алехандро, чтобы тот немедленно убирался с нефтяной вышки.       Они успели, едва-едва, но Гоусту удалось ввести нужные команды в панель управления ракетой и вовремя перенаправить её обратно на нефтяную вышку. Через несколько секунд ракета запустилась, пронзила воздух, развернулась и врезалась в верхнюю платформу вышки.       Взрыв был завораживающим зрелищем — массивная вспышка огня и ослепительного света, озарившая небо, осветившая штормовые облака над бушующим морем.       Успех заставил Грейвса праздновать с криком, и Саймон глубоко вздохнул с удовлетворением, глядя, как огромная конструкция рушится в воду.       Чёрт, это было немного слишком близко для комфорта. Им не удалось захватить Хассана или найти последнюю оставшуюся ракету, но в его книге это определённо была победа. После всего, через что они прошли за последние несколько дней, Райли был готов принять это.       Он взглянул на Джона и нахмурился в замешательстве, увидев странное выражение на лице сержанта, когда тот смотрел на взрыв. В отличие от Грейвса, который, казалось, наслаждался зрелищем горящей нефтяной вышки, глаза шотландца были тёмными, почти встревоженными, когда он смотрел на горящие обломки. Но мгновение спустя взгляд исчез, и Джон, казалось, встряхнулся, прежде чем быстро крикнуть по связи, спрашивая, всё ли в порядке с Алехандро и его командой.       Когда голос полковника сообщил, что они в безопасности, Мактавиш, казалось, немного расслабился, зная, что они в безопасности, но Гоуст видел, что он всё ещё напряжён. Эти синие глаза снова уставились на нефтяную вышку, и лейтенант подошёл, чтобы встать рядом с ним, наконец отвлекая внимание Джона от огненного зрелища.       — Ты в порядке, сержант?       Честно говоря, Саймон ожидал от шотландца более радостной реакции, но выражение лица Джона оставалось мрачным и растерянным. Вскоре Райли понял почему, когда тот заговорил мгновение спустя.       — Нормально, лейтенант, — быстро сказал Мактавиш, поворачиваясь к Гоусту. — Но у меня есть раненые солдаты, которым нужно помочь, так что мне лучше пойти.       Верно. Их миссия могла быть завершена, но работа сержанта как медика только началась. Саймон коротко кивнул в знак согласия и последовал за Джоном, когда тот покинул мостик.       Шотландец работал без остановки, помогая солдатам, серьёзно раненым в бою, ни на секунду не останавливаясь, штопая их, а затем помогая им погрузиться в лодки. К тому времени, как они вернулись на материк, Райли видел, что Джон работает на последнем издыхании.       Он смотрел, как Мактавиш со вздохом снял свой рюкзак и бросил его в кузов грузовика Алехандро. Воспоминания о травмированной спине шотландца промелькнули в его сознании, и, не думая, Гоуст подошёл сзади и обхватил рукой затылок Джона, слегка сжав его, прижимаясь ближе.       — Ты в порядке, Джонни? — тихо спросил лейтенант, массируя напряжённые мышцы и сухожилия на шее Джона. Раньше Саймон никогда особо не задумывался об этом, потому что все знали, что работа медика — обеспечивать здоровье и благополучие своей команды, но тогда... кто отвечал за заботу о самом медике? Кто следил за тем, чтобы он был в порядке?       Осознание того, что Мактавиш взвалил на себя такое тяжёлое бремя без единой жалобы, просто показывало, насколько он силён, и это вызывало у Райли странную смесь гордости и беспокойства. Джон доказал, насколько он способен в этой операции, но он также доказал, что готов подвергнуть себя опасности, чтобы добиться результатов и защитить своих товарищей, и Гоуст не знал, был ли он более впечатлён или зол из-за этого.       Этот человек был сбивающей с толку смесью сдержанного контроля и безрассудной отваги, и не в первый раз Саймон поймал себя на том, что полностью притянут к нему, как мотылёк к пламени, пока держал шотландца близко.       Джон кивнул с очередным усталым вздохом, вырвав лейтенанта из его мыслей. Он прижался спиной к прикосновению Райли, его голова откинулась с маленькой улыбкой, когда он встретил взгляд Гоуста.       — Да, я в порядке. Мы наконец одержали победу, а, лейтенант?       Саймон улыбнулся за тканью своей маски.       — Так и есть.       — Но это ещё не конец,— продолжил Джон с гримасой. — Нам всё ещё нужно поймать Хассана и разобраться с последней ракетой.       — Мы поймаем, — низко прорычал Райли, снова нежно сжимая шею шотландца. — Но пока и этого достаточно.       Мактавиш закрыл глаза, откидываясь ещё дальше, пока не прижался спиной к груди лейтенанта, и Гоусту пришлось сдержать порыв обхватить рукой талию Джона. Вместо этого Саймон просто удерживал сержанта неподвижно ещё несколько мгновений, прежде чем мягко подтолкнуть его к задней двери грузовика.       Остальные закончили упаковывать оставшееся снаряжение, и Райли скользнул на заднее сиденье рядом с Джоном. Поездка обратно на базу Алехандро вынудила веки шотландца опускаться, и сержант был на грани того, чтобы задремать, его голова время от времени клевала, пока он боролся, чтобы не заснуть. Это заставила Гоуста снова улыбнуться, когда лейтенант наконец позволил себе расслабиться.       Саймон никогда не признался бы в этом вслух, но он чувствовал себя так же — измотанным и жаждущим прочной кровати. Без сомнения, все мужчины были в таком состоянии после этой жестокой, суровой миссии. Райли откинулся на спинку сиденья, свободно скрестив руки на груди, и бросил последний взгляд в сторону Джона, прежде чем позволить своим собственным глазам закрыться.       Лейтенант с нетерпением ждал возвращения на базу со своим сержантом и возможности насладиться заслуженным отдыхом.