Фарфоровые слёзы

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Наверное, в детстве у каждого из нас была любимая игрушка, которая прошла с нами через многое. Через детские радости, через слёзы обид, через появление первых друзей, через первые победы и поражения. Та игрушка, которая всегда была рядом: и дома, и на прогулке, и в детском садике, и у бабушки в деревне, и в путешествии на машине в другой город. Даже на ночь, бывало, сложно расстаться с таким близким другом, пусть это всего лишь кукла. Зато это точно тот, кто всегда выслушает и сохранит все секреты, никогда не предаст.       Но ведь мы их предаем.       Бывает, конечно, что и во взрослой жизни некогда близкий друг остаётся рядом. Но чаще всего любимая игрушка оказывается на чердаке или на помойке. А иногда и вовсе теряется во время бесчисленных переездов. Все разговоры о тайном, о личном забываются. Отправляются далеко-далеко в воспоминания, которые, повезёт, если всплывут потом хоть раз.       И почему так происходит? Где же та верность, в которой мы клялись своим игрушкам в убежище из одеял непроглядными ночами? Почему сначала мы боимся обидеть, не взяв с собой в кровать, а потом безжалостно кидаем в чёрный мешок? Как мы потом можем обещать быть верными другим людям, если сами предаем самых близких, пусть и кукол?       Но более всего интересно другое.       Почти все мы верили, что по ночам наши игрушки оживают, гуляют по дому, общаются между собой, а под утро неизменно возвращаются в тёплые объятия. А что, если это действительно так? И какого же им тогда осознавать, что их бросили, что про них забыли? Выбросили, как что-то бездушное, будто у чего нет чувств. И чаще всего мы даже не прощаемся, не извиняемся. Наоборот, говорим что-то ужасно оскорбительное.       «Это безделушка»       «Он уже очень старый»       «Она уже слишком пыльная, фу»       «От этого хлама уже давно пора избавиться, только посмотри, какой он уже страшный»       Понравилось бы вам услышать такое от того, кому ты доверил всего себя? Сомневаюсь.       Хотя ещё больнее слышать эти слова от ребёнка, который ещё вчера обожал тебя всем сердцем. И почему дети бывают так жестоки, если их души, наоборот, должны быть чисты?       А куклы, может, страдают от этого, винят во всём себя. Сваливают все людские грехи и промахи на свои хрупкие игрушечные плечики, искренне верят, что сами оплошали. Считают себя недостойными любви, ведь их самые главные люди именно так и сказали, перед тем, как избавиться навсегда. Вычеркнуть из своей жизни.       Так, может, пора посмотреть на всё с другой стороны? Глазами тех, кто меньше всего заслуживает того, чтобы их бросили.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Я хочу, чтобы меня полюбили таким, какой я есть.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Таких, как Бомгю, не встретишь на полках обычных магазинов игрушек. И не встретишь в лавках, где продают все самые красивые вещи. Таких кукол изготавливают лишь на заказ и лишь для очень богатых представителей аристократии, которые даже через собственных детей хвастаются своим немалым состоянием.       Бомгю смутно помнит мастера, который его создал. Но помнит, как это было долго. Как ночами, сгорбившись над столом, пожилой мужчина трясущимися пальцами пришивал пуговички к белоснежной рубашке. Как он вырисовывал на бледном лице все утонченные черты, поправлял светлые мягкие кудри, так и норовящие запутаться. Как эти сухие, огрубевшие руки упаковывали маленькое тельце в картонную коробку, расписанную со всех сторон замысловатыми узорами.       Следующее воспоминание уже из нового дома. Потребовалось много времени, чтобы Бомгю в полной мере рассмотрел его.       Довольно большой желтоватый каменный дом с тёмной черепичной крышей. Несколько труб от каминов, огромное количество окон, как практически в полный рост, так и пара небольших на чердаке. Все стены постепенно зарастают мхом или плющом. Крыльца, по сути, нет, это просто обрамление тёмной тяжёлой двери да ступеньки.       Несмотря на то, что сам дом большой, он кажется таким маленьким на просторной территории участка, который огорожен чёрным кованым забором с каменными столбами через каждые несколько метров. То тут, то там на газоне растут непонятные кусты, обстриженные шаром. Кое-где стоят одинокие деревья, которые ничуть не младше здания. Из развлечений Бомгю нашёл только каменный фонтан, а в остальном — сплошной газон да дорожки из щебня.       Весь участок пропитан атмосферой старости, но это притягивает. Здесь буквально чувствуешь, что тут жило не одно поколение богатых людей, способных позволить себе столько земли, столько камня, столько слуг, следящих за каждым уголком. Бомгю всегда считал занимательным, как все трясутся над диваном из тёмного дерева, массивными шторами из дорогих тканей, картинами, развешанными по всему дому.       Семья, что живёт здесь, занимает далеко не последнее место в обществе, что Бомгю понял спустя всего неделю пребывания тут. Чхве ЧонМин и его жена Чхве Эльмин, в девичестве Аддерли, перебрались в Англию около двадцати лет назад, выкупив участок у другой семьи аристократов. Не совсем честным способом, признаться, но ведь это стало нормой во взрослом мире.       Здесь же у них родился сын, состоящий сейчас на службе при королевском дворе, а затем и дочь, которая получает всю любовь, всю заботу со стороны каждого. Возможно, поэтому она и растёт такой избалованной и жестокой, что спускается ей с рук. Ведь опять же, к сожалению, гораздо большую роль в свете играют внешность и деньги. И у девочки есть и то, и другое.       С самого рождения было ясно, что маленькая Чхве Мун Би будет невероятно красива. Так оно и получается. С годами она расцветает, становится краше. Ей всего лишь девять, но длинные практически белые локоны, ясные голубые глаза, маленький аккуратный носик и губки бантиком сводят с ума всех. Уже сейчас родители подыскивают ей приличную партию, достойного жениха.       Из-за ангельской красоты и статуса слуги потакают девочке во всём. А мистеру и миссис Чхве главное, чтобы в доме не было шума и хаоса, поэтому... Чем бы дитя ни тешилось.       Бомгю девочке подарили как раз на девятый день рождения. Казалось, это идеальный подарок, идеальная кукла, но Мун Би всё равно нашла к чему придраться. Ей не понравилось, что глаза у него карие, а не голубые. Хотя позже это стало мелочью, а Бомгю стал любимчиком.       Теперь он главный среди игрушек, и ему позволяется намного больше, чем кому-либо другому. Только Бомгю могут брать на светские ужины, в театры, на прогулки по городу. Только Бомгю можно находиться за столом со всей семьёй во время приёмов пищи. Только Бомгю позволяется спать в хозяйской кровати. Лишь он получает кучу комплиментов от девочки, от слуг, от гостей. Абсолютно каждый замечает красоту куклы, что неудивительно.       Изначально планировалось сделать для девочки обычную алебастровую куклу, только с какими-нибудь интересными чертами, чтобы такая была только у Мун Би. И по итогу разговоров с мастером решили создать его.       Бледная и гладкая "кожа", короткие и чуть желтоватые волосы, завитые в кудри. Светло-розовые пухлые губки, прямой носик с непривычным для Англии круглым кончиком. А глаза... живые. Они красивой миндальной формы, цвета горького кофе и обрамлены длинными и пушистыми ресницами. Само лицо же выделяется из ряда других кукол острым подбородком и отсутствием румяных толстых щёк.       Игрушечное тельце отличается "худобой", длинными руками и ногами с новомодными шарнирами и утончёнными пальчиками. Удивительна также и довольно выраженная талия, ведь Бомгю — мальчик.       Наряд мастер придумывал и создавал лично. Ни одной швее он бы не доверил этой кропотливой работы.       Белая хлопковая рубашка с воротником, что сзади сделан квадратом, мастерилась дольше всего. По краю воротника, а также по бокам от ряда пуговиц пришиты кружевные оборки, длинные рукава присборены у манжета. У горловины висят чёрный галстук-брошь из лент, а под ним чёрно-серые бусы, от центра которых до середины груди спускается цепочка с крестом на конце.       Она, в свою очередь, прилежно заправлена во всё такие же чёрные широкие шорты длиной по колено. На талии его широкий пояс застёгнут на две серебристые пуговички. Помимо этого, шорты дополнены узенькими подтяжками, которые сзади, ближе к низу, перекрещиваются.       Стройные ножки украшают высокие гольфы в чёрно-белые ромбики и лаковые лоферы на шнуровке.       И Бомгю всем этим гордится, ему нравится то, как он выглядит. Все говорят, что он красив, и он всецело верит им.       Как любая кукла, он считает своим призванием выполнять любую прихоть своей хозяйки. Но прихоти Чхве Мун Би только в радость. Она заботится о нём, оберегает. Пусть некоторые моменты стали рутиной, но не надоедающей.       Помимо практически каждодневных игр, во время которых Бомгю кем только уже не побывал, есть и привычные ритуалы: с утра расчесать волосы, поправить причёску, посидеть за столом со всей семьёй; после игры обязательно поправить костюм, убрать пыль, грязь и лишние складки; а вечером неизменно протирание влажной мягкой тряпочкой, чтобы сохранять лицо и тело идеальными. Не жизнь, а сказка, правда?

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      — Итак, Чхве Бомгю, — серьёзным голосом говорит Мун Би, поправляя осанку. — Как вам сегодняшний вечер, всё ли устраивает?       «Всё просто замечательно, моя Чхве Мун Би!»       Естественно, кукла не может ответить человеку, это просто невозможно, запрещено. Поэтому Бомгю отвечает у себя в мыслях, зная, что его маленькая хозяйка сама поймёт всё.       — Я рада, что вас всё устраивает, — она слегка улыбается и убирает назад выбившийся локон. — Тогда я предлагаю вам остаться у нас на ночь, чтобы не добираться по этим ужасным дорогам во тьме.       «О, вы очень милы! С радостью приму предложение»       — Тогда я прикажу слугам постелить вам в гостевой комнате, — она делает небольшой реверанс и отходит от маленького столика в центре комнаты, чтобы позвать свою служанку.       Она всегда такая. Вроде бы маленькая девочка, но серьёзная, чётко понимающая своё положение в обществе, свою власть и свой авторитет. Поэтому даже в играх она ведёт себя как в жизни. Достойно.       — Конечно, моя Чхве Мун Би, — шёпотом произносит Бомгю вслед скрывшейся за дверью хозяйке и позволяет себе улыбнуться.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      В этот день ничего не предвещало перемен, всё должно было быть как всегда. Но самые ужасные вещи происходят именно тогда, когда ты их не ждёшь. Они любят омрачать самый лучший день, убивать хорошее настроение, веру в счастливое будущее.       — Лили! — вопит Мун Би, зовёт свою служанку.       — Да, Чхве Мун Би, — тут же забегает в комнату запыхавшаяся женщина, и картина, которую она видит, не сулит ничего хорошего.       Девочка в кружевном нежно-розовом платье с кучей оборок (ведь вся семья собирается на ужин к своим знакомым) стоит в середине помещения вся в слезах и отчаянно топает своими ножками в белых туфельках. Лили быстро подходит к Мун Би и присаживается рядом на корточки, всё расспрашивая, что же случилось.       — Это ужасно! — лишь причитает ребёнок. — Это же какой позор! — и она показывает своей маленькой ручкой куда-то в сторону стола.       Служанка не может сдержать пораженного вздоха, но тут же прикрывает рот рукой. На странный и раздражающий шум приходят и родители Мун Би, которые явно недовольны тем, что ещё никто не собран.       — Что тут происходит? — довольно жёстко спрашивает глава семьи.       — Он упал и сломался, Чхве ЧонМин, — шмыгая носом, отвечает девочка, которая при виде родителей резко успокаивается и расправляет плечики.       — Кто? — не менее раздражённо пытается понять её мать.       — Бомгю сломался, Чхве Эльмин, — чуть опускает голову Мун Би в попытках сдержать слёзы обиды.       Нет, ей всё равно, что он сломался. Это ведь всего лишь игрушка, можно купить новую, которая будет даже лучше и красивее. Но она обещала показать Бомгю детям знакомых, к которым они сейчас поедут в гости. И теперь она не сможет этого сделать, прослывет обманщицей, чьё слово ничего не стоит, упадёт в грязь лицом. Возмутительно.       — Рассказывай, Чхве Мун Би, что произошло, — присаживаясь на шёлковые покрывала, просит Эльмин и подзывает дочь к себе.       — Я просто собиралась, прихорашивалась, а в это время он взял и упал со стола. И всё из-за того, что эта дурацкая кукла не может стоять, — жалуется девочка, пока мать гладит её по плечу.       В это время Лили подходит к столу, чтобы поднять несчастное безжизненное тельце и... Не понимает, к чему такая истерика. Она-то думала, что от Бомгю остались лишь кусочки, что у него отломилась рука или нога. Но он полностью цел. Только лишь немного взлохматился от падения да заработал небольшую трещинку на скуле с левой стороны. А так он в идеальном состоянии.       — Вот ваша кукла, Чхве Мун Би, — кланяясь, передаёт игрушку служанка.       Но девочка не принимает. Взяв некогда любимого друга в руки, она откидывает его, но, к счастью, на кровать. Мать, уходя, бросает короткий взгляд на него и морщится, будто увидела протухшую рыбу. Отец же даже не посмотрел на игрушку.       — Бросьте его на чердак к остальному хламу, — произносит он, разворачиваясь к двери, за которой уже скрывается Эльмин. — А нам уже пора выходить. Чхве Мун Би, приведи себя в порядок как можно быстрее.       — Какой же он ужасный теперь, — заключает девочка, поправляя складки платья.       — Но вы же так любили его, — не верит ушам Лили. — И Бомгю даже не так сильно пострадал...       — Помолчи, — грубо перебивает служанку Мун Би. — Такую страшную куклу нельзя любить.       И откуда в детях столько жестокости, которая пугает даже взрослых? Почему их светлые души пропитываются человеческими пороками раньше, чем следовало бы? Кто учит их так поступать?       Ответов, увы, у Лили нет, как и права что-либо говорить. Она лишь покорно склоняет голову и забирает куклу. Несёт его в, наверное, самое страшное место для игрушки.       Чердак.       Пыльный и грязный, с кучей вещей, насекомых, пауков и крыс. Теперь там придётся жить их любимому Бомгю, который явно не готов к таким испытаниям.       Но это всё мысли Лили, не самого Бомгю.       Его сейчас это не волнует, он даже не понимает, что происходит.       «Я страшный»       «Меня нельзя любить»       «Я позорище»       «Мне нужно стыдиться»       «Это всё моя вина»       Сколько же различных навязчивых мыслей крутится в его маленькой голове. Справедливы ли они? Нет, конечно, просто люди такие по своей природе. Им всё равно на других, они не следят за своими словами.       Будь у Бомгю сердце, оно бы разбилось на тысячу кусочков. Но его нет, поэтому приходится утешать свою хрупкую душу, убаюкивая её, словно маленького ребёнка. Только это и помогает не расплакаться по дороге в неизвестность.       Он не замечает, как служанка уносит его из комнаты, как поднимается по многочисленным ступенькам из тёмного дерева, как, кряхтя, забирается по приставной лестнице в темноту, скрытую за дверцей в потолке.       Осознание вместе со слезами накатывает после хлопка, когда всё погружается во мрак и тишину. Отдалённо доносятся разговоры внизу, скрип досок и завывание ветра. Наступает октябрь — погода окончательно портится.       Также атмосферу разрывают всхлипы и тихий скулёж. Можно подумать, что здесь завёлся какой-то зверёк, но нет. Это Бомгю сжался в комок, уткнувшись в голые коленки, и плачет.       Больно. Впервые в жизни ему по-настоящему больно.       Хочется вырвать ужасные слова, что сотнями ножей воткнулись в него, из памяти, а потом провалиться сквозь землю, исчезнуть.       Хочется забыть, но это невозможно.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Неизвестно, сколько Бомгю просидел в одиночестве. Из-за плотных пыльных штор света почти не видно, а нескончаемое количество хлама не даёт ему распространиться. Слёзы уже закончились, а грудь продолжает сдавливать, ком в горле никуда не уходит. Его всё ещё слегка трясёт, но мысли постепенно возвращаются к реальности.       — Что же теперь делать, — шепчет Бомгю.       Почему-то, произнося слова вслух, становится легче. Не так одиноко что ли?       Неожиданно откуда-то из-за шкафа раздаётся писк. А потом ещё. И ещё. Бомгю настораживается. Оперевшись одной рукой об пол позади себя, кукла оглядывается. Никого. Но лишь на первый взгляд.       Со всех сторон медленно выползают огромные лохматые крысы. Они машут своими лысыми хвостами, дёргают носами, шевелят длинными усами. Маленький Чхве от испуга вскрикивает, но существа будто этого и ждали.       Они срываются со своих мест, а Бомгю, не медля, встаёт и бежит, куда попало. Далеко уйти не удаётся, пропетляв по лабиринту из старых вещей, он упирается в поломанный комод. За спиной слышен воинственный писк, а страх окутывает всё тело, сковывает шарниры.       Не ясно, чем бы всё закончилось, если бы не голос откуда-то справа.       — Сюда! — и, не дожидаясь ответа, кто-то его дёргает в сторону.       Приходится ещё пробежаться, но крысы остаются позади, страх постепенно отступает. Останавливаются эти двое, как только добираются до странного опрокинутого ящика, прикрытого куском старого платья. Незнакомец отодвигает ткань и придерживает её, приглашая войти, что Бомгю и делает.       Внутри естественно темно, лёгкий свет проникает сквозь щели. Но всё обустроено довольно уютно, пусть здесь и пыльно. В одном углу свалена куча тряпок, подобие кровати, в другом из палок и кусков доски сделаны стол и табуретка. Где-то валяются куски лент и верёвок, где-то пуговицы и иголки с катушками ниток. Всё выглядит довольно старым и побитым. Прямо под стать хозяину этого места.       Он одет достаточно просто. На нем широкая и длинная белая рубашка с вырезом, держащемся на шнуровке, и длинными рукавами, которые на запястьях затянуты верёвочками. А снизу простые чёрные брюки да грубоватые ботинки, над которыми мастер явно не старался.       Волосы чёрные, как самая непроглядная ночь, которую когда-либо видел Бомгю. Они разделены пробором посередине и достают до чуть оттопыренных ушей. Наверное, когда-то пряди были аккуратно уложены, но сейчас торчат в разные стороны.       «Мило»       Мельком проносится в мыслях.       Незнакомец чуть выше и темнее Бомгю. Контур его лица чётко выражен, видны скулы, о которых маленький Чхве мог только мечтать. На контрасте с этим у него кругленькие подбородок и нос, хотя они всё равно аккуратные и гармонично смотрятся. Лисьи глаза, цветом напоминающие мебель во всем доме, смотрят безразлично что ли? Хотя можно разглядеть в них нотки непонимания и интереса к новой персоне.       Эту куклу Бомгю назвал бы идеальной, если бы не одно «но». Он поломанный. Вернее не так. Покоцанный.       Одежда ужасно пыльная, как и всё вокруг, кое-где есть зацепки или дырочки, которые не спасают нитки с иголками.       На правой стороне его прекрасного лица нет кусочка краски, который откололся из-за трещинки на этом же месте. Все руки тоже покрыты чёрными трещинами, а шарнир в ногах опасно скрипит и хрустит, так и норовя сломаться.       «Красивый»       В противовес своим же рассуждениям твердит голос в игрушечной голове.       Бомгю долго рассматривает куклу перед собой, и его спасителю, видимо, это надоедает.       — Что ты тут делаешь? — ровным голосом спрашивает он, а Бомгю наконец оборачивается и бросает взгляд на другую игрушку.       — Ты сам меня привёл, — отвечает и смотрит невинными глазами, непонимающими ничего.       — Я не про это, — хозяин этого места проходит мимо, падает на цветные тряпки и тянет к себе гостя, чтобы тот тоже сел. — Что ты делаешь на чердаке? Ты не похож на старьё.       — Я... — он не находит, что сказать, воспоминания с сегодняшнего утра накатывают ледяной водой. — Так получилось.       — А что это такое? — удовлетворившись предыдущим ответом, продолжает спрашивать неизвестный.       Он указывает на левую скулу Бомгю, где красуется трещина. И он тут же округляет глаза от ужаса, быстро прикрывает изъян ладонью и вскакивает с места, отворачиваясь.       — Не смотри! — слёзы так и грозятся снова пролиться. Он видел его таким.       Стыдно.       Некрасивым.       Страшным.       Ужасным.       — Ты чего? — всё так же безэмоционально продолжает житель чердака.              — Не важно! Просто не смотри! — начинает истерить Бомгю. — И вообще. Спасибо, что помог, но мне пора! — и он выбегает из убежища, сгорая со стыда.       Позор. Какой позор.       «Наверное, он думает, что я страшный! Возможно, жалеет, что спас! Как я мог забыть про это, почему не закрыл!»       От переживаний маленький Чхве начинает ходить туда-сюда, создавая небольшой шум.       «Он ведь такой красивый, а я! Позор, какой позор! Никчёмный, глупый и некрасивый!»       Понимает ли Бомгю, что противоречит сам себе? Вряд ли, он ослеплён паникой и чувством стыда.       Поэтому-то он даже не замечает никакого скрипа и дёргается только тогда, когда на плечо ложится чужая ладонь.       — Не советую много шастать, крыс тут полно, — голос незнакомца спокойный и ровный, успокаивающий и внушающий отчего-то доверие. — Как тебя зовут?       — Чхве Бомгю, — заторможенно отвечает кукла, продолжая закрывать ладошкой свою "рану".       Может, Бомгю кажется, а может, тот, кто напротив, и правда сморщился при упоминании имени.       — Я Ёнджун, — коротко бросает он. — Идём, Бомгю, пока не вернулись эти разбойники.       Взяв свободную руку новенького в свою, Ёнджун направляется обратно в убежище. А Бомгю уже просто следует за ним, ведь начинает осознавать сложность своего положения. Правда он всё так же прикрывает лицо с левой стороны и опускает голову вниз.       На всякий случай.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      — А что здесь делаешь ты? — решается спросить Бомгю, сидя с ногами на импровизированной табуретке и обнимая свои коленки.       Ёнджун, что до этого возился с тканями и тряпками, чтобы сделать место для сна для новенького, отвлекается от своего занятия. Как только он разворачивается в сторону маленького Чхве, тот закрывает ладошкой левую часть лица.       «Странно»       Мелькает в мыслях черноволосой куклы, но он решает не обращать внимания. Поэтому отворачивается, его ведь вроде просили не смотреть.       — Живу, — отвечает, возвращаясь к распутыванию лоскутков. — Меня выкинули, как только сломался, потому что стал некрасивым. И вот теперь я тут.       Бомгю сидит в тихом ужасе. Его тоже выкинули. И неужели теперь его тоже ждёт такая скучная и бессмысленная жизнь среди гадкой живности и пыли, заставляющей то и дело кашлять. Неужели он тоже запачкается, поломается ещё сильнее. Останется здесь навсегда.       — Но ты же красивый, — неверяще проговаривает Бомгю. — Кто такое посмел сделать?       Ёнджун всё-таки оставляет куски ткани в покое и присаживается лицом к гостю, чтобы нормально вести разговор. Его заинтересовала реакция куклы на его слова. Он слегка наклоняет голову, разглядывая и смущая игрушку перед собой.       «Красивый?»       Это очень странно. Давно ему никто такого не говорил. Но если говорят, значит это так? У Ёнджуна есть сомнения. Жизнь прекрасно дала ему понять, что слова частенько бывают обманчивы.       — Та, благодаря кому и ты тоже тут, — спокойно говорит житель чердака.       И всё же иногда его спокойствие и безэмоциональность пугают. Но при этом продолжают успокаивать. Это вообще возможно?       — Что? — продолжает удивляться Бомгю. Откуда он знает, почему Бомгю здесь, кто его хозяйка? И почему маленький Чхве не задумывался, что у Мун Би были куклы до него? — Но ведь я сам виноват, что...       — Что сломался? — перебивает Ёнджун. — Что Мун Би отказалась от тебя?       Бомгю не находит, что сказать. Вроде он уже выплакал всё, что только можно, но нет. Истерика опять подкрадывается, готовясь обрушиться новой волной. Решая, что не очень прилично показывать слёзы незнакомцу, он разворачивается на табуретке к столу и свободной рукой начинает перебирать валяющуюся на нём пуговичку.       — Прости, — слышится из-за спины после довольно затяжного молчания, из-за которого воздух в помещении аж звенит.       — Всё хорошо, — отвечает светловолосый, но нос предательски шмыгает.       Сзади раздаётся шуршание, а потом и скрип чужих шарниров. Буквально через несколько секунд хрупкие плечи Бомгю обнимают потрескавшиеся руки, а на макушку укладывается подбородок.       — Она, наверное, заботилась о тебе, но такие уж люди, — говорит Ёнджун. — И это не твоя вина.       — Нет, моя, — упирается Бомгю. Он не готов принять, что его Чхве Мун Би просто так сказала бы те ужасные слова. — Я не доглядел и упал, поэтому стал отвратительным таким.       — Отвратительным? — хозяин ящика отстраняется и пытается заглянуть в глаза Бомгю, но тот прячется.       Однако и Ёнджун не собирается сдаваться. Он тянется к руке, что прикрывает скулу, и тянет на себя, пока кудрявый вырывается. Правда табуретка не отличается устойчивостью, поэтому падает, а вместе с ней и обе куклы. Зато это играет на руку черноволосому, который усаживается на Бомгю сверху и крепко перехватывает запястья, чтобы наконец рассмотреть лицо игрушки снизу.       Маленький Чхве пугается, крепко зажмуривает глаза и поворачивает голову в бок. Тут же он слышит раздражённый вздох.       — Может прекратишь? — устало спрашивает Ёнджун.       — Это ты прекрати! — пытается вылезти Бомгю, но это сложно в его положении.       — Я хочу понять, в каком месте ты отвратительный, потому я этого явно не вижу, — он отпускает чужие тонкие руки и встаёт, протягивая руку новому знакомому.       Кудрявый не видит причин отказываться, но не забывает прикрыть свой изъян, который он ощущает каждой частичкой себя. Ёнджун же игнорирует это, только лишь отряхивает чужую спину, возвращая рубашке прежний белый цвет.       — Тебе стоит не обращать внимания на слова людей. Ты, наверное, самая прекрасная кукла, которую я когда-либо видел.       Глаза Бомгю расширяются от удивления, тепло разливается внутри, но доля неуверенности остаётся. Родной человек говорил, что он страшный, а тут почти незнакомая игрушка говорит обратное. И кому из них верить?       Он не отвечает, лишь смущённо опускает голову.       — Советую поспать, — Ёнджун и не ждёт ответа, он уже собирается по своим делам. — Уже вечер, да и ты многое сегодня вытерпел. Крысы сюда не ходят, если что, не переживай.       — А ты куда? — ему немного не уютно оставаться одному.       — Пойду и поищу что-нибудь для тебя. Ты же, думаю, не привык к такой жизни. Чихаешь и кашляешь вон вечно.       Словно по команде Бомгю чихает от пыли, кружащей в воздухе. И как только Ёнджун тут находится так долго?       — Ладно, — тихонько проговаривает игрушка. — Спасибо.       — Не за что. Хорошей ночи.       Ёнджун скрывается за импровизированной дверью, оставляя после себя тишину, а маленький Чхве подходит к своей кучке тряпок. Судя по всему, черноволосый выбирал самые чистые и мягкие, что греет покалеченную душу.       Он не понимает, почему о нём заботятся, почему ему помогают. Но он и не хочет об этом думать. Хочется просто уже плыть по течению, довериться и надеяться, что всё не так плохо.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      — Смотрите, Чхве Бомгю, — радостно восклицает Мун Би, как только всё семейство проходит через красные бархатные двери, оказываясь на позолоченном балконе. — Это так восхитительно!       Она одета в роскошное кремовое платье из кружев. Вырез, который у неё, понятное дело, не такой глубокий как у взрослых, украшен насборенной шёлковой лентой. Между рукавами-фонариками висит подобие цепочки из жемчуга, на центре которого красуется маленькая золотая роза. Юбка из фатина слоями спускается практически до пола, скрывая в своей тени белые туфельки с бантами.       Сегодня первый раз, когда девочку взяли с собой в театр. Для неё это было очень волнительно, поэтому-то она и взяла с собой любимую куклу. Хотя для Бомгю всё не менее ново. Если бы он мог, он бы ходил меж алых кресел с открытым ртом, разглядывая дорогое убранство и богатых людей, что, к сожалению, пришли сюда, чтобы покрасоваться, а не насладиться представлением.       — Чхве Мун Би, — зовёт дочь ЧонМин. — Не забывайся.       Девочка тут же вытягивается, словно струнка, и надевает на лицо маску чопорности. Маленькому Чхве не очень нравится это выражение на владелице, но он понимает, что так надо. Ведь зачем же ещё тогда так делать.       — Конечно, Чхве ЧонМин, — приседая, отвечает Мун Би. — Прошу меня простить.       После этих слов она занимает своё место рядом с матерью. Та незаметно поправляет светлый локон, выпавший из пучка.       Бомгю устраивают на коленках так, что ему открывается вид на большую сцену, скрытую за массивным театральным занавесом. Посмотрев наверх, он теряет дар речи от люстры, висящей высоко под потолком. Она позолоченная и украшенная какими-то неизвестными для куклы камнями.       Неожиданно свет гаснет, зал заполняется аплодисментами и звуками оркестра. Затаив дыхание, Бомгю ждёт, что же сейчас будет.       — Такого как ты любить нельзя, — слышится родной голос Мун Би.       Слова выбивают из колеи, они подобны удару кочергой по голове. В ту же секунду вся твёрдая поверхность исчезает из-под куклы и он летит вниз, в темноту.       Бомгю подскакивает на своём подобие кровати со слезами на глазах, вертит головой из стороны в сторону в попытках понять, где он, что произошло. Память возвращается, хотя хотелось бы, чтобы наоборот.       Всё помещение погружено в кромешный мрак, нет ни лучика света. Когда он спал в комнате Мун Би, там всегда горела хотя бы одна свеча, потому что девочка жутко боится темноты. А здесь нет даже света от луны или звёзд. Ничего.       Ёнджуна, кстати, тоже ещё нет. Это заставляет волноваться, но кудрявый надеется, что тот в безопасности. Не будут же крысы нападать ночью? Или будут?       Где-то вдалеке раздаётся грохот, из-за чего Бомгю сжимается, кутаясь в мягкий кусок бывшей наволочки. Скорее всего, что-то просто упало, но от этого не легче. С другой стороны слышны пугающие завывания ветра, словно он угрожает каждому, кто встретится на пути. Может, это галлюцинации, но кукла отчётливо слышит противный писк со всех сторон.       Становится слишком страшно, поэтому Бомгю ложится и накрывается с головой, прислоняясь спиной к стенке и стискивая в руках ткань. Не без усилий и мучений, но ему удаётся снова погрузиться в мир снов. Потому что, когда Ёнджун возвращается, он находит нового обитателя, мирно сопящим в углу.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Утро встречает отдалённым пением птиц и копошением кого-то в помещении. Разлепив глаза, Бомгю видит Ёнджуна, который раскладывает разные непонятные штуки на полу.       — Что это? — привлекает к себе внимание маленький Чхве, перед этим прикрыв свою скулу.       — Проснулся? — не ответив, спрашивает хозяин "дома".       — Некрасиво отвечать вопросом на вопрос, — укоризненно произносит кудрявый, пока выпутывает свои ноги из своего одеяла. — Тем более для такой красивой куклы, как ты.       Во время этого процесса он теряет свою обувь, поэтому приходится потратить ещё какое-то время на поиски родных лоферов.       А Ёнджун просто наблюдает и игнорирует последнюю фразу, смущаясь глубоко в душе. Он находит всю ситуацию крайне забавной, тепло разливается внутри. Но это-то и волнует куклу ещё со вчерашнего дня. Когда он вообще чувствовал что-то в последний раз?       Кажется, это было в день, когда он попал на чердак? Или когда впервые столкнулся с крысами? Или же когда шарнир на ноге выскочил и его пришлось чинить? Починить-то починил, но до сих пор скрипит.       Всё это странно. Не Бомгю, конечно, а то, как он влияет. Или просто от одиночества он тронулся умом? Но его хочется оберегать, защищать. Хочется следить, чтобы тот не испачкался нигде, не поломался, не растрепался. Хочется сохранить его таким же идеальным. Потому что Ёнджун видит, как этот Чхве переживает за внешний вид. Он весь словно фарфоровый. Бомгю просто не переживёт, если случится что-то помимо трещинки на щеке. Ну, или что он там скрывает под своей аккуратной нежной ладошкой.       — Справа, дурачок, — подсказывает Ёнджун, не в силах больше смотреть на потерянного знакомого.       — Спасибо, — обуваясь, благодарит кудрявый. — Так что это?       — Щёток всяких нашёл, чтобы отчистить эту пыль.       — А почему раньше этого не сделал?       И вот как объяснить маленькому аристократу, что Ёнджуну как-то всё равно на то, где и в каком бардаке он живёт.       — Не было желания, — коротко оправдывается, возвращаясь к привычному безразличию. — Тебе советую накинуть что-то, а то белая рубашка перестанет быть такой.       — Как твоя?       Черноволосый опускает взгляд на свою одежду и осматривает её, оценивает масштаб проблемы. А ведь когда-то и он был таким, чистым, как Бомгю. Только вот на внешний вид ему было всё равно всегда.       — Да, как у меня, — подтверждает и встаёт, беря с пола маленький гребень, который новенький не сразу заметил. — На вот, у тебя должно лучше получиться.       Бомгю принимает из чужих рук несколько пёрышек и кусок пряжи. Он вертит их в своей ладони, не понимая, что с этим делать.       — Свяжи их вместе, чтобы кисточка получилась, — просит Ёнджун, когда видит непонимание. — Подсказываю, это лучше делать двумя руками.       — Но... — хочет возмутиться маленький Чхве, но быстро прикусывает язык.       «Он тут дольше, он лучше всё знает. Лучше делай, что говорят, Бомгю.»       Разговаривает он в мыслях сам с собой.       «Однако умеет же аристократия промолчать с таким лицом, что всем всё понятно. И ведь всё равно прекрасный.»       Усмехается в голове Ёнджун, смотря на обиженный вид светловолосой куклы, что сейчас отворачивается к стенке и наконец-то опускает вторую руку с лица. Также местная игрушка делает пометку сделать так, чтобы Бомгю наконец поверил в его слова, что тот прекрасен таким, какой есть. Даже с небольшой трещинкой.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      — Да успокойся ты! — закипает Ёнджун. — Не испачкаешься ты! А если что, я лично отстираю!       — Да там грязно!       За эти дни, что куклы живут вместе, изменилось не прям многое. Бомгю ещё не привык к новому образу жизни, он всё ещё плохой помощник в быту. Разве что он привык к своему товарищу и перестал быть таким скромным.       И это ни капельку не на руку Ёнджуну, которому приходится терпеть все капризы маленького Чхве. Нет, Бомгю всё ещё вызывает и приятные чувства, особенно когда называет красивым и милым, но и бесит иногда неимоверно. С другой стороны, он теперь вообще хоть что-то чувствует.       Но осталось и прежнее. Бомгю продолжает стесняться своей трещины, уходит от темы каждый раз, когда Ёнджун пытается поговорить об этом, яро отрицает все комплименты. Он где-то нашёл малюсенький пластырь и залепил "изъян". Ну, хоть теперь не таскается с рукой у лица.       — Не беси меня, Гю! Иди сюда!       — Меня зовут Чхве Бомгю! — бесится кудрявый, не желающий залезать на кожаный большой чемодан. — На кой чёрт нам вообще туда надо?       — Я же говорил, — игрушка уже не протягивает руку, а просто садится в позу лотоса на краю и с укором смотрит вниз. — Если мы не заделаем ту трещину, ветер свистеть будет.       И тут уже нет аргументов. Бомгю больше всех жалуется на противный свист, мешающий спать. А всё потому что от ящика, в котором они живут, отвалился очередной кусок доски.       — А если я порву, что-нибу...       — Чхве Бомгю! — что ж, таким злым Ёнджун себя не чувствовал никогда, наверное.       Как и маленький аристократ, который дёргается, услышав, как на него рявкнули. И сразу желание ругаться дальше отпадает. Он подходит к коробке рядом и начинает залезать по ней на торчащий замок чемодана. Черноволосый расслабляется и протягивает руку, помогая забраться дальше.       Когда оба оказываются наверху, Бомгю тщательно изучает себя, проверяя, всё ли в порядке. При этом краем глаза он следит, злится его товарищ ещё или нет.       Но переживать не стоит, Ёнджун быстро остывает. Ему даже становится немного стыдно, но себя успокаивает тем, что этот капризный ребёнок заслужил. Нечего страдать ерундой, когда управиться со всем нужно до темноты.       — Я испачкал ногу, — доносится из-за спины, и местная кукла закатывает глаза.       — Где? — он разворачивается и смотрит на коленку, куда тычет его спутник. — Издеваешься?       Чуть ниже края шорт осталось маленькое серое пятнышко от пыли, но кудрявый ведёт себя так, будто вся его рубашка стала чёрного цвета вместе с его душой.       Но спорить сил уже нет, хочется просто побыстрее закончить дела. Поэтому Ёнджун молча подходит и присаживается на корточки, хрустнув несчастным шарниром. Он своим рукавом стирает грязь и проводит один раз пальцем, чтобы убедиться, что всё убралось. Была бы у маленького Чхве кожа, она бы однозначно покрылась мурашками.       — А теперь хватит задерживаться. Я не хочу иметь дело с крысами, когда станет темно.       Бомгю, видимо, решил играть в молчанку. Спасибо разве, что не противится и не отстаёт. Идёт, непроизвольно слегка топая обувью, смотрит по сторонам, отмечая большие размеры чердака. Далеко, с другой стороны, кукла замечает старое, уже посеревшее фортепиано. В гостиной на первом этаже есть практически такое же. Воспоминания, как он сидел на нём и слушал, как играет Мун Би, всплывают картинками перед глазами, заставляя снова грустить. Каждый раз, вспоминая свою владелицу, кукла вспоминает и её последние слова.       Понимает, что идёт позади, Бомгю только в момент, когда слышит предупредительный писк из ниоткуда. Дёрнувшись и придя в себя, он спешит догнать своего товарища. Тот, естественно, удивляется, когда в его руку крепко вцепляются всеми пальцами, но не ругается. Смысла нет, если маленькому Чхве так хочется.       Когда кудрявый узнал, что надо будет куда-то идти и подниматься, он и не думал, что это будет так сложно. Кажется, что они прошли полчердака, но нет. Они забрались не так уж и далеко, просто из-за вечных петляний время тянется ужасно долго. А потом ещё и приходится карабкаться по разным чемоданам, коробкам и тумбочкам. Сложнее всего Бомгю далась упавшая табуретка, потому что там практически не за что зацепиться.       Для Ёнджуна же это всё привычное дело — частенько ему приходится куда-либо лезть. Потому что, увы, все необходимые для ремонта вещи находятся совершенно в разных местах. Зато для него вся сложность заключается в спутнике. Вечное нытьё, капризы, споры... Не сладко приходится, но есть вот что-то в маленьком Чхве, что притягивает. Что-то, за что прощаешь ему всё.       Черноволосый заглядывает в карие глаза напротив, когда в очередной раз протягивает руку маленькому аристократу, соприкасаясь с ним пальцами. Ясные глазки с пушистыми ресницами смотрят так доверчиво, но всё ещё с напускной обидой. Ёнджун уже научился определять, когда кудрявый притворяется, а когда нет. Бомгю очень легко читать, и из-за этого появляется ещё большее желание оберегать его.       От пристального взгляда внутри маленького Чхве происходит неладное. Очень хочется отвернуться, но при этом хочется продолжать смотреть. Прикосновение рук ощущается слишком остро, отчётливо. Он даже не сдерживается и проводит большим пальцем по тыльной стороне чужой ладони. Однако это уже заставляет смутиться вторую игрушку.       — Ещё немного, — отпуская Бомгю, после того как помог ему подняться, говорит черноволосый. — Остался всего один подъём.       — Ладно, — устало выдыхает кукла. — И всё-таки тебе придётся оттирать мою обувь потом, — ставит в известность после того, как замечает мутное пятно на блестящей поверхности.       Ёнджун закатывает глаза, но не возникает, ведь сам сказал, не подумав. Теперь придётся выполнять обещания. Впрочем, он и не сильно против. Уж лучше так, чем потом слушать плач кудрявого по ночам, когда тот уверен, что его сосед крепко спит. Это ранит и без того больную кукольную душу.       Оказавшись на шкафу, Бомгю смотрит куда-то вдаль. С этого места весь чердак будто на ладони. Видны и многочисленные лабиринты из мусора, и совсем старые, почти прогнившие мягкие игрушки. Кукле их жаль, искренне. Он бы отдал всё, чтобы у этих замечательных игрушек тоже была душа, чтобы с ними можно было пообниматься и поговорить. Почему-то кудрявый уверен, что с плюшевыми мишками было бы здорово поболтать по душам.       — Отойди от края, — предупреждает Ёнджун, даже не оборачиваясь. — Помогай давай, зря что ли тащил тебя сюда.       — А если зря? — правда, наперекор словам, он подходит ближе и смотрит, как кукла запрыгивает в картонную коробку. — Мне тоже туда лезть?       — Нет, ты ловить будешь, — слышится только голос перед тем, как затихнуть на долгие минуты. — Нашёл!       И буквально через секунду показывается лохматая макушка, а затем игрушка достаёт длинную кисть. Он облокачивает её о стенку коробки и толкает наверх, пока один конец не перевешивает, наклоняясь наружу.       — Лови, — раздаётся немного запоздало.       Испугавшись, Бомгю подскакивает к предмету и успевает схватить, пока кисточка не укатилась со шкафа, утянув его с собой. Хочется возмутиться, но Ёнджун уже спрыгивает обратно и помогает поднять второй край.       — А теперь идём обратно, — сообщает он, а у Бомгю от шока округляются глаза.       — И мы шли ради этого? — маленький Чхве не верит ушам и глазам. — Ты говорил, что нам клей нужен и холст!       — Клей стоит в углу ящика, если ты не замечал, — спокойно объясняет Ёнджун. — А холсты валяются за комодом.       Кудрявый не находит, что ответить, лишь хмурит брови и расправляет плечи. Отворачивается от своего товарища и покрепче перехватывает кисть, словно хочет ударить ей игрушку. Хотя почему словно.       — Ну и чего насупился? — а черноволосого ситуация забавляет.       Он, признаться честно, на такую реакцию и рассчитывал. Специально выставил всё так, что их поход очень важен. Нет, он и правда важный, но просто не настолько. Но один Ёнджун бы не справился, а по-другому Бомгю было не уломать пойти.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Очередная ночь, когда Бомгю тихонько давится слезами, уткнувшись в своё одеяло. Он всё чаще задумывается, что лучше бы ему снились кошмары, чем воспоминания о прошлой жизни. Счастливой жизни. Голос его Чхве Мун Би всё ещё звучит в ушах, но её слов кукла уже не разбирает. Наверняка что-нибудь про то, какой он теперь ненужный.       Как обычно он думает, что Ёнджун крепко спит на другом конце ящика. Поэтому он очень удивляется и пугается, когда слышит знакомый скрип шарниров. В эту же секунду маленький Чхве перестаёт шмыгать носом и задерживает дыхание. Правда тельце не слушается и продолжает легонько трястись.       — И долго ты будешь притворяться, что не плачешь по ночам? — черноволосый присаживается рядом и накрывает ладонью чужое плечо. — Будто я этого не слышу.       Бомгю начинает копошиться, заставляя товарища чуть отодвинуться, и тоже садится. Смотрит заплаканными глазами на лицо напротив, на которое попадает свет от луны. Отверстие в стенке они так и не заделали, потому что маленький аристократ опять начал ныть о том, как устал.       «Красивый»       Всё, что крутится в мыслях, когда он рассматривает Ёнджуна. Каждая его трещинка, каждая дырка на его одежде, каждый волос, торчащий в непонятном направлении, каждое пятно, которое уже никогда не сотрется. Всё это ничуть не портит куклу, наоборот, притягивает.       «Прекрасный»       Говорит собственный голос в голове. За все дни, проведённые на чердаке, Бомгю не изменился. Каким-то образом он по-прежнему чистый и целый, что не может не радовать. Эта кукла однозначно творит странные вещи с Ёнджуном, заставляет чувствовать.       Игрушки просто сидят в тишине, каждый думает о своём, не смея лезть в чужие переживания, хоть и очень хочется.       Щекой маленький Чхве чувствует, как пластырь, что скрывает "изъян", начинает отваливаться. Оно и не удивительно, конечно, только вот он был единственный. Бомгю приглаживает его рукой, но липкий слой слишком высох за годы в пыли, а потом и за дни на поверхности лица куклы, поэтому просто не в состоянии приклеиться обратно.       — Убери его, — рушит тишину Ёнджун, которого ужасно раздражает такая неуверенность кудрявого.       — Не хочу, — всё ещё держа ладонь на лице, защищается маленький Чхве.       — Но почему? — черноволосый наклоняет голову в сторону и сталкивается с нерешительным взглядом. — Я же не заклеенный тут сижу.       Бомгю не находит, что ответить. Но настолько ли он готов? И можно ли вообще быть готовым показать своё уродство? Кукла обречённо опускает голову и руку, укладывая её на ткань. Пластырь тут же отпадает и приземляется рядом.       — А я знал, что ты так ещё чудеснее, Гю.       Маленький Чхве удивлённо вскидывает голову и встречается с тёплой улыбкой. Что ж, не этого он ожидал.       — Нет, — словно на автомате вырывается из куклы. — Не ври.       Он хочет потянутся и прикрыться, но Ёнджун останавливает, переплетает пальцы.       — Я и не вру. Самый замечательный, даже когда капризничаешь.       И тут уже Бомгю не выдерживает. Голос в голове говорит, что не заслуживает любви, заботы. Однако вот есть тот, кто только и делает, что говорит и делает приятные вещи. Тот, кто слишком честен, чтобы обманывать. Но и собственный голос ему не чужой. И кому же из них верить? Слёзы градом капают из глаз, нос снова хлюпает. Кудрявый подаётся вперёд, обеими руками обнимает Ёнджуна за шею, утыкается в неё лицом и горько-горько плачет.       А черноволосый не осуждает, наоборот, примерно догадывается, какой хаос творится в этой кукольной душе. Он прижимает трясущееся тельце к себе, гладит по спине, шепчет что-то успокаивающее на ушко. Он бы отдал всё, чтобы не видеть Бомгю таким, но помощник только время. И Ёнджун просто будет рядом столько, сколько потребуется.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Вот уже неделю Бомгю ходит сам не свой, ведёт себя как ребёнок. А всё это из-за того, что светлые кудрявые волосы начали превращаться в месиво, похожее на сено. Раньше его расчёсывали каждый день, следили, чтобы всё было аккуратно.       Но на чердаке нет даже зеркала. Вернее, есть его осколки, но Ёнджун в своё время не нашёл смысла перетаскивать их к новому дому, а Бомгю слишком устаёт, пока доходит до противоположного угла. Ну а про расчёску и говорить нечего. Черноволосому она не сдалась от слова совсем, а пытаться сейчас найти такой маленький предмет на таком большом пространстве просто бесполезно.       — Нет, ну прекрати уже их трогать, — Ёнджун походит и убирает руки маленького аристократа от кудрей и лично поправляет ему причёску. — Всё, оставь, и так красивый.       — Не могу, — возникает Бомгю. — И я не красивый.       Его друг лишь закатывает глаза и уходит куда-то. Сначала маленький Чхве пытался узнавать, куда это он всё время сбегает, но, не получая ответов, просто провожает взглядом.       Ёнджун знает про кудрявого довольно много, практически всё, вплоть до ночных кошмаров. А вот Бомгю о черноволосом не знает толком ничего. Тот просто не рассказывает. Всё, что понимает кукла, так это то, что он живёт на чердаке уже давно, его точно так же выкинули, а ещё произошло что-то. Но что, остаётся пока загадкой.       Оставшись в одиночестве, Бомгю решает прогуляться. Далеко, конечно, он не пойдёт, уж очень боится крыс, а вот походить по округе самое то. Полезно будет развеяться и избавиться от лишних мыслей.       Кукла осторожно переступает через разбросанный мусор. Хотелось бы забраться за чемоданчик, лежащий рядом, и хотя бы издалека посмотреть в окно. Но без помощи Ёнджуна маленький Чхве не рискнет. Мало ли испачкается.       Поэтому он просто шатается от одной штуковине к другой, разглядывает всё, узнаёт много чего нового и старается всё запомнить.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Ёнджун не может себе объяснить, почему он это делает. Почему ему так сильно хочется делать всё для блага Бомгю, потакать ему, выполнять любые прихоти. Ещё больше кукла не понимает, почему, явно замечая такое отношение к себе, кудрявый не пользуется этим.       Он практически никогда не говорит, что что-то хочет, что ему что-то нужно. Разве, когда очень хочет побесить друга. А обычно он старается быть сильным, старается привыкнуть, быть как Ёнджун.       С одной стороны, черноволосый рад, что тот пытается. Но с другой, он очень не хочет, чтобы маленький аристократ становился таким же. Бомгю ему нравится именно таким, какой он есть сейчас. Тихий, но капризный; брезгливый, но терпеливый; ранимый, но способный дать отпор; беспокоящийся о внешнем виде, но с искренней душой. Он полон противоположностей, но все они каким-то образом прекрасно гармонируют. Поэтому-то он и нравится Ёнджуну.       «Нравится?»       Вопрос, который уже столько времени крутится в голове, никак не оставляя в покое.       «Да, определённо нравится»       Сейчас он уверен.       У Ёнджуна было достаточно времени, чтобы разобраться в себе. Спустя столько месяцев нашёлся тот, кто разбудил в нём эмоции, чувства. Всё-таки не каждый постоянно говорит черноволосому, что он замечательный и красивый. Нашёлся тот, ради которого хочется идти на уступки, переступать через себя. Тот, кого хочется убедить в том, что он прекрасен, что "изъян" и не изъян вовсе.       И этот тот — это Бомгю. Бомгю, который Ёнджуну очень нравится. Которого он готов полюбить.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      — Нет, ты совершенно ничего не понимаешь! — возмущается Мун Би. — Чхве Бомгю очень воспитанный и никогда бы так не поступил!       — Но моя Элли всегда честна, она бы не стала врать! — настаивает на своем подруга девочки.       Сегодня семья Чхве приехала в гости к своим хорошим знакомым деловым партнерам. Пока мужчины обсуждают политику и экономику, а женщины разговаривают о моде и всяком таком, их дочери играют в детской. Поскольку подобные встречи всегда длятся долго, игрушки уже успели побывать много кем. Бомгю, например, больше всего понравилось играть роль принца, хоть и без белого коня.       Длинноволосую куклу в пышном платье и со скверным характером, которая сегодня была принцессой, зовут Элли. И она является прекрасным отражением своей хозяйки. Такая же чопорная, самовлюблённая и любительница приврать. Вот поэтому сейчас владелица Элли пытается убедить Мун Би, что это маленький Чхве виноват, что её кукла растрепала свои идеальные локоны.       Девочки спорят довольно долго, а Бомгю просто наблюдает. Краем глаза замечает пугающе пустое лицо Элли, за которым, он знает, скрывается самодовольная улыбка. Потому что Мун Би неожиданно соглашается.       — Да, ты абсолютно права, — говорит девочка, наклоняясь поближе к уху подруги. — Он ужасен, я вообще не понимаю, как такую куклу можно любить.       «Что?»       В мыслях пугается и теряется маленький Чхве. Что же это такое? Как его Чхве Мун Би может такое говорить? Страх окутывает куклу, когда девочка подходит, берет его в руки и направляется к открытому окну. Почему из него не видно земли, но ведь комната должна быть всего лишь на втором этаже. И почему уже так темно, ведь совсем недавно был обед?       Все мысли обрываются в тот момент, когда девочка разжимает руку и Бомгю падает в пустоту.       Кудрявый дёргается и сбрасывает с себя одеяло. Опять кошмар. За эти недели они так и не прошли. Радует, конечно, что теперь ужасные сны приходят не каждую ночь, но хотелось бы вообще без них.       Придя в себя и осмотревшись, Бомгю замечает, что уже светло. Ёнджуна нет, значит, опять где-то ходит. То, что тот вообще возвращался, становится понятно по новым предметам, появившимся в ящике. Среди них маленький аристократ замечает осколок зеркала.       — Проснулся? — слышится уже родной голос со стороны входа.       «Наконец-то стало спокойно»       Это уже словно правило. Если Ёнджун рядом, то не о чем переживать. Потому что кудрявый уверен, что его защитят, что ему не причинят вред.       — Ага, — выбираясь из своей кровати, отвечает Бомгю. — Ты зачем это сюда принёс? — спрашивает, указывая на новую штуковину у них дома.       — Подумал, тебе так будет лучше, — честно признается черноволосый. — Вот ещё.       Он достает руки из-за спины, а Бомгю аж рот открывает от смешанных чувств. Расчёска. Небольшой старый кукольный гребешок, с несколькими отломанными зубчиками.       «Он принёс его для меня, потому что я чувствовал себя ужасно от спутанных волос»       Слёзы подкрадываются к глазам, но кукле удаётся их сдержать. Это очень неловко и даже немного стыдно, потому что уже какой раз Ёнджун делает что-то для него. Но при этом приятное тепло расцветает внутри. С черноволосым по-другому не бывает, он всегда заставляет чувствовать себя так. За это хочется его заобнимать. А потом и расцеловать.       «Но откуда вообще такие мысли?»       — Я помыл его, правда сломал ещё один зубчик. Но вроде так тоже нормально, — как-то неуверенно произносит игрушка, протягивая предмет своему соседу.       — Спасибо, — Бомгю смотрит своими блестящими глазами, которые сводят с ума, и улыбается, в конец уничтожая Ёнджуна. — Только можешь помочь? — просит, от нервов прикусывая губу.       Ну и как тут отказать. Оказывается, маленький Чхве просто не привык расчесываться сам. Для черноволосого это довольно мило, а для Бомгю очень смущающее. Не любит он показываться беспомощным, но что есть, то есть.       Ёнджун усаживает своего подопытного на табуретку и поворачивает в сторону зеркала. Не зря же он его тащил почти всю ночь, стараясь не нарваться на крыс, которым только дай повод. Кукла берёт гребешок в руку, а другой касается чужих волос. Пусть они уже несколько недель не расчёсывались, но всё равно остались очень мягкими. Черноволосый старается делать всё аккуратно, боится даже вздохнуть лишний раз. Он ведёт расчёской сквозь светлые пряди, в некоторых местах прикладывая немного усилий, но так, чтобы не было больно. Не хватало ещё вырвать что-нибудь.       А Бомгю наблюдает за ним сквозь отражение. Ему в какой-то момент кажется, что чужие пальцы чуть трясутся, но не придаёт этому значения. Маленький Чхве смотрит на сконцентрированного Ёнджуна и сам боится дышать. Словно это может испортить такой момент хрупкой близости.       Кукла заканчивает своё дело, укладывает последний волосок на своё место и убирает руки, любуясь. В зеркале взгляды игрушек пересекаются, и оба не могут отвести глаза в сторону. Вернее, просто не хотят.       — Всё, — тихонько сообщает Ёнджун, будто маленький аристократ сам не понял. — Теперь ты ещё прекраснее.       — Спасибо большое, — шёпотом благодарит Бомгю. — Только это не так.       Он встаёт со своего места и смотрит в пол, не желая сейчас смотреть на соседа, который лишь тяжело вздыхает. Однако тут же чужие руки обнимают поперёк талии, а к затылку прижимается щека. Всё, что может сделать кудрявый, так это положить свои ладони на запястья Ёнджуна и продолжать стоять и удивляться происходящему. Очень хочется развернуться и обняться нормально, но что-то внутри мешает. Как будто так будет неправильно.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Ещё некоторое время спустя, Бомгю наконец-то стал осмеливаться гулять по всему чердаку. Конечно, в угол, где живут крысы, он не суётся, но всё остальное он постепенно начал изучать.       Сегодня он решился дойти до самого дальнего угла, который, по рассказам Ёнджуна, располагается над спальней Мун Би. Куклу давно туда тянет, и вот появилась возможность. Путь не близкий, но сегодня маленький Чхве готов.       Вообще обычно на подобные прогулки он ходит не один, а с Ёнджуном. Но сегодня Бомгю лично заставил соседа заняться своими шарнирами. В последнее время они слишком часто хрустят. Черноволосый долго упирался, не желая отпускать кудрявого одного, но пришлось смириться. Он слишком бессилен перед этим маленьким аристократом. Спасибо хоть сказал, куда пойдёт, можно будет потом найти его там.       Бомгю прогуливается не спеша. Ему всё интересно, всё хочется рассмотреть и запомнить. Надо же знать, куда бежать в случае чего.       В этой части чердака всякого мусора значительно меньше. Сразу заметно, что даже люди не частно сюда доходят. Зато слой пыли тут очень даже приличный. Кукла успевает обрадоваться, что додумался накинуть тряпку поверх своей одежды. К сожалению, обувь не защитить никак, поэтому кудрявый мысленно готовится к тому, чтобы оттирать её. Потому что просить Ёнджуна будет очень неловко.       В целом тут всё примерно так же, как и в остальных частях. Но Бомгю привлекла одна деталь. Щель в полу. Вернее это та самая щель в потолке спальни Мун Би, на которую маленький Чхве вечно смотрел ночами, когда ещё жил среди людей. Он подбегает поближе и приседает, чтобы проверить, видно ли что-нибудь через просвет. И, на удивление, кукле удаётся разглядеть часть комнаты.       Внизу всё выглядит так же, как и было до того, как Бомгю выкинули. Светлые обои в полосочку, белая широкая кровать с кучей мягких подушек и тумбочка, заставленная всякой всячиной. Остальную часть комнаты не видно, но и этого хватает, чтобы на глазах появились слёзы.       Неожиданно маленький Чхве слышит голос. Её голос.              — Да, моя дорогая Чхве Минбюль, — говорит девочка, забираясь на толстые одеяла и усаживая рядом с собой куклу. — Вы сегодня просто невероятны.       Новую куклу.       Она прекрасна, Бомгю не смеет спорить. Длинные каштановые волосы собраны в замудрённую причёску со стразами. Одета она в пышное светло-голубое платье, украшенное кружевными оборками по подолу. Корсет его расшит серебряными нитями, рукава-фонарики открывают вид на ручки с невероятно тонкими запястьями. Её ясные голубые глаза пугают безразличием, но продолжают отчего-то притягивать.       Да, она прекрасна.       «Она красивая. Понятно, почему моя Чхве Мун Би её любит»       Слеза всё-таки скатывается по щеке с трещинкой. Бомгю отшатывается от щели и встаёт на ноги. Хотя стоит он, пошатываясь. Ноги не хотят держать, всё тельце не слушается, живёт отдельно от разума. Обида и боль накрывают с головой.       «Почему? За что?»       Ответов нет ни у кого. Так уж решила судьба-злодейка, любящая писать свои собственные сценарии, которые никто не в силах оценить.       — Гю? — родной голос звучит из-за спины. — Что такое?       Только сейчас кудрявый замечает, что начало темнеть. И почему он вдруг сидит на корточках со слезами по всему лицу? Сколько прошло времени?       — Ничего, — шёпотом отвечает кукла, но Ёнджун уже тут, так же присаживается на пол.       — Посмотри на меня, — он кладёт ладони на чужие щёки и приподнимает голову.       И тут почему-то Бомгю закипает. Злость появилась из ниоткуда, но очень быстро охватила всё сознание, помутила рассудок. Он бы испугался такого порыва, но сейчас у куклы нет контроля над самим собой.       — Отстань! — встаёт и делает шаг назад, смотрит с такой обидой в глазах, что становится больно. — Оставь меня!       — Ты чего? — черноволосый поднимается следом и выглядит совершенно потерянно. — Объясни же.       — Не делай вид, что тебе не всё равно!       — Но мне действительно важно это знать...       — Нет! — руки Бомгю сжимаются в кулаки, но даже так он выглядит слишком чудесно, по мнению его друга. — Ты делаешь это просто потому, что давно никого тут не было! Ты делаешь всё это не потому, что это я, а потому что боишься остаться один!       Ёнджун ничего не понимает. Что нашло на Бомгю? С чего он сделал такие выводы? Как теперь его успокоить и как помочь?       — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — признаётся кукла, стараясь держать эмоции под контролем.       — Я настолько никчёмный! И ужасный! Меня просто нельзя любить! А ты продолжаешь играть, будто я тебе дорог! — истерит маленький аристократ. — Попади сейчас сюда любая другая кукла, ты бросишься ей помогать. Посвятишь всего себя, а про меня забудешь. Просто выкинешь из своей жизни и дома, как мусор!       Сказать, что Ёнджун в шоке, значит ничего не сказать. Он смотрит своими округлившимися глазками, хочет подойти, но, как только пытается, Бомгю отходит назад.       — Пожалуйста, Гю, послушай, — всё ещё пытается достучаться.       — Не хочу! — он закрывает уши ладонями и делает последний шаг назад.       Дальше только стена. И Ёнджун этим пользуется, быстро сокращает расстояние и заключает в крепкие объятия. Маленький Чхве вырывается, дёргается, стучит кулаками, но ничего не выходит. Довольно быстро он принимает поражение и просто размякает в таких родных руках. Он просто плачет навзрыд, цепляется пальцами в чужую одежду. Говорит разные проклятия, но сам жмётся ближе.       — Я здесь, — шепчет Ёнджун, поглаживая по голове трясущегося Бомгю. — Я всегда рядом, мой прекрасный.       — Я... не... — пытается сказать кудрявый, но ему не дают.       — Молчи, — может, это вышло немного грубо, но зато на него обращают наконец внимание. — Прекращай считать себя отвратительным.       — Но я покоцанный... — хлюпая заложенным носом, говорит Бомгю.       — И что? — куклы встречаются взглядами. — У меня ещё больше трещин, я весь грязный и лохматый, но ты же продолжаешь говорить, что я красивый. Так почему же ты к себе так плохо относишься? Или ты врёшь мне?       — Не вру, — защищается, но понимает, что аргументов у него никаких нет.       Ёнджун не отвечает, лишь легонько улыбается и вновь притягивает к себе. Позволяет выплакать всё накопившееся внутри, позволяет пережить этот наплыв. А после уносит на руках обессилевшую куклу домой, взяв обещание стараться поменять своё мнение о себе.       А Бомгю даёт его искренне. Он чувствует, что нужен кому-то, чувствует, что важен. Впервые за долгое время он верит, что его считают прекрасным, что он заслуживает того, чтобы его любили.       Верит Ёнджуну.       Потому что для любви не нужны причины. Кого-то по-настоящему любят не за что-то, не ради чего-то. Его любят просто так. Просто потому, что этот кто-то такой, какой он есть. Просто потому, что он существует.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      — Ну идём же! — крутится на одном месте чересчур довольный и нетерпеливый Бомгю. — Ты обещал мне!       — Да иду я, — Ёнджун наконец-то покидает такую тёплую и манящую кровать и накидывает кофту, которую недавно ему подарил маленький аристократ.       Где он раздобыл ткань и откуда умеет шить, тот молчит. Как и молчит о том, что чуть не содрал всю краску со своих пальчиков.       А вчера они договорились залезть на одну из куч старья, которые так сильно притягивают внимание кудрявого. И черноволосый зачем-то согласился на эту авантюру, хотя желания особо нет. Сейчас бы полежать спокойно или вообще поспать. Но ради этого маленького аристократа можно и потерпеть. Лишь бы видеть эту улыбку, слышать этот смех.       Путь не кажется долгим, потому что разговоры обо всём и ни о чём не дают соскучиться.       — Они тогда так пищали, что разбудили всех слуг. А то, как визжала Эльмин, я не забуду никогда, — под громкий хохот кудрявого Ёнджун рассказывает забавные случаи из жизни на чердаке.       — О да! Она же так крыс боится! — Бомгю и сам вспоминает эту ситуацию, только с другой стороны. — Она ещё всё бегала к Мун Би, проверяя, есть ли там эти усатые.       И подобных историй довольно много. Всё же не все дни однообразны, находится и что-нибудь весёлое.       Дойти до места не составляет труда, а вот чтобы залезть наверх приходится поднапрячься. Естественно, маленький Чхве забирается не без помощи своего соседа.       Бомгю, кстати, своё обещание держит. Первые подвижки к принятию себя уже есть. Он уже не боится испачкаться, не боится показаться Ёнджуну неидеальным. Поэтому, испачкав в пыли ногу, он не переживает, а просто смеётся. Дома ототрёт и всё.       — Ух ты!       Вид с вершины кучи открывается практически такой же, как со шкафа. Только отсюда ещё лучше видно окно и то, что происходит за стеклом. А там, на минуточку, уже огромные сугробы и голые деревья, покрытые снегом.       — Сейчас бы на улице погулять, — признаётся кукла. — Там так красиво.       — Было бы здорово, — соглашается Ёнджун. — Но ты всё-таки красивее.       Бомгю ужасно смущается, оборачивается к виновнику этих чувств и легонько бьёт по плечу. А потом подходит и обнимает, сцепливая свои руки за чужой спиной.       — Спасибо, — на ушко отвечает. — Ты тоже вроде бы неплох.       Он опять смеётся и спешит отскочить, пока не получил по пушистой макушке. Жаль только Ёнджун быстрее. Начинается целая погоня, и даже препятствия не останавливают кукол, которые, наверное, распугивают всех крыс своим счастливый смехом.       Побесившись ещё немного, оба выдыхаются. Во время поиска места, чтобы посидеть, Бомгю натыкается на то, что хотел найти на чердаке уже давно.       — Это же плюшевый медведь! — словно маленький ребёнок он бежит к игрушке и наваливается на неё.       Медвежонок явно старый, на нем куча заплаток, а вместо одного глаза пришита пуговица. Ухо держится из последних сил, а в светлую золотистую шубку уже въелись грязь и пыль. Но маленького аристократа это не останавливает. Поскольку игрушка в пару раз больше него, кудрявый залезает на одну из ног этого медведя, прислоняясь и обнимая его мягкое тело.       А Ёнджун стоит рядом и не может сдержать улыбки, глядя на такого Бомгю. Абсолютно счастливого и спокойного. Наверное, это то, ради чего черноволосый теперь живёт.       Маленький Чхве молча протягивает руку в сторону своего соседа. Кукла подходит ближе, переплетает пальцы и облокачивается на ногу плюшевого медведя, продолжая стоять и любоваться.       — Иногда мне грустно, что у мишек нет души. Они были бы явно милее тех противных солдатиков, — разрушает приятную тишину Бомгю, продолжая обнимать нового золотистого друга.       Как-то они уже обсуждали различные игры, в которых им приходилось участвовать. Оба тогда сошлись во мнении, что маленькие оловянные солдатики очень не воспитаны и вечно портят настроение. Без необходимости с ними лучше вообще не разговаривать.       — Да уж, я бы с радостью совершил этот обмен, — соглашается Ёнджун, поглаживая тыльную сторону чужой руки.       Если бы было можно, Бомгю бы забрал этого мишку с собой и посадил бы рядом с их ящиком. Но, к большому сожалению, плюшевый друг слишком большой, и даже вдвоём куклы его просто не поднимут. Поэтому кудрявый просто выклянчивает ещё немного времени, чтобы потрепать игрушку перед тем, как вернуться домой.       А там снова начинается привычный быт. Одно починить, другое найти, третье переделать во что-то более нужное. В начале куклы много ссорились из-за этой рутины, но со временем научились решать вопросы мирно. А вообще просто маленький Чхве перестал так сильно вредничать и начал частенько уступать. Ну а что? У черноволосого явно побольше опыта.       Он, кстати, продолжает удивляться Бомгю. Всё ещё не верится, что тот спокойно может таскать тяжёлые деревянные куски, что легко соглашается помочь.       Ёнджун просто до сих пор не может поверить, что Бомгю не фарфоровый.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Вокруг темнота, но благодаря идеальному белому снегу, это не пугает, а наоборот, расслабляет. Сквозь стекло видны сугробы и тоненькие дорожки, протоптанные слугами. Члены семьи с этой стороны дома не ходят.       «А зря»       Думается Бомгю. Здесь всегда довольно тихо, есть лишь звуки природы. Тут подходят к концу владения Чхве и начинается лес. Сейчас он выглядит каким-то грустным и заброшенным, одиноким. Но кукла сваливает вину на то, что нет листьев.              Сам Бомгю сидит на подоконнике, прижав к себе ноги и положив на коленки голову. Он просто смотрит. Ну а что ещё можно делать в середине ночи, когда не спится? Только смотреть в окно и думать о своём. Мысли маленького аристократа, например, забиты его соседом.       Что же он чувствует к Ёнджуну? Исходя из всех сказок, что он слышал от Мун Би или Лили, это любовь. Но так ли на самом деле? Вдруг он ошибается и это просто взаимная поддержка, в которой они нуждается. Но, с другой стороны, разве поддержка не является составляющей любви?       То, что его тянет к черноволосому, это факт. Как и то, что только рядом с ним Бомгю чувствует себя в полной безопасности. Только ему кукла доверяет себя со всеми слабостями и пороками. А большего и не нужно. Для кудрявого этого более чем достаточно, чтобы признать одно.       «Я его люблю»       Через некоторое время до слуха доносится знакомый скрип шарниров.       — Чего сидишь? — Бомгю знал, что он придёт, он его ждал.       — Просто захотелось в окно посмотреть, — отвечает он Ёнджуну. — А тебе чего не спится?       — Без тебя одиноко.       Маленький Чхве определённо горит изнутри. Что же эта кукла творит с ним? Разве так можно? И ведь улыбается так скромно, будто это не он говорит самые смущающие вещи на свете.       — Тогда присаживайся, — хлопает по деревянной поверхности рядом с собой.       Как только Ёнджун удобно устраивается, Бомгю придвигается чуть ближе и кладёт свою голову ему на плечо. Становится спокойно.       И не нужны никакие разговоры, чтобы было комфортно рядом с близким. Достаточно просто быть рядом и знать, что судьбы уже бесповоротно слились в одну.       Луна выходит из-за туч, освещая всё вокруг, как раз в тот момент, когда куклы собрались возвращаться в кровати. Черноволосый уже встал и подаёт руку маленькому Чхве, который с радостью принимает помощь.       Белый свет попадает на его лицо, теряясь в тени там, где на скуле есть трещинка. Будто даже луна не обращает на неё внимания.       Игрушки оказываются так близко, что чувствуют дыхание друг друга. Ёнджун не может оторвать глаз от своего соседа, а взгляд того бегает по лицу напротив. Они словно хотят запомнить, сохранить навсегда в памяти этот момент. Но тут Бомгю делает то, что становится точкой невозврата. Его взгляд останавливается на чужих губах. Внутри тут же возникает непонятное желание прикоснуться.       Ёнджун, видимо, умеет читать мысли, иначе никак не объяснить, откуда в нём столько уверенности.       Он сокращает и без того маленькое расстояние, соединяет их губы и прикрывает глаза. Бомгю делает так же, а после кладёт руки на чужую шею, чувствуя, как его притягивают к себе за талию. Никто из них не знает, как правильно целоваться, но важно ли это? Обоим достаточно той нежности, что скользит между ними.       Они мягко сминают губы друг друга, ладонями блуждают по телам. Уже всё равно на растрёпанные волосы, на помятую одежду. Мало. Хочется ещё, ещё и ещё. Хотя Бомгю и так уже дышит рвано с то и дело ощущаемой дрожью. Если бы не его возлюбленный, он бы точно упал, потому что ноги подкашиваются.       Никакие слова не смогут описать, что они значат друг для друга. Но как же хорошо, что этим куклам и не нужны слова, чтобы понимать. Стоит только взглянуть на партнёра, и уже всё становится ясно. Возможно поэтому им и не нужны слова "люблю", чтобы выразить собственные чувства.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Беда всегда приходит откуда не ждёшь. Даже самый замечательный и счастливый день может омрачиться в одну секунду. А иногда эта самая секунда способна разделить жизнь на "до" и "после". А может и просто на "до".       — Пожар, — одно слово, в котором скрывается ужас и целое множество страхов.       Ещё утром Бомгю и Ёнджун занимались своими делами, чинили найденных ранее бездушных игрушек, веселились и шутили, много отвлекались на поцелуи и объятия. Всё казалось просто идеальным, как и в предыдущие дни. Но всему хорошему приходит конец, начинаются и тёмные полосы в жизни. Даже у кукол.       Вообще огонь начался на кухне, где повариха не уследила за пирогом. Но из-за того, что все слуги мельтешили то тут, то там, вовремя этого никто не заметил. Дом хоть и сделан из камня, но внутри он весь деревянный. Поэтому пламя очень быстро переходит из комнаты в комнату, зацепляя всё, что попадается на пути.       Пока пожар дойдёт до чердака ещё есть время, но слишком уж мало. И есть ещё одна проблема, вгоняющая кукол в панику. С чердака нет выхода. Люк в полу плотно закрыт, его не поднять, а в окне слишком толстое стекло, чтобы игрушки могли его разбить. Пока Бомгю цепляется за чужую одежду и жмётся к Ёнджуну, тот пытается вспомнить хоть что-то. Хоть какую-нибудь дырку, ведущую наружу.       — За пианино есть щель! — и как он раньше не вспомнил.       — А мы успеем? — со страхом в голосе спрашивает Бомгю.       Его опасения можно понять. Инструмент находится слишком далеко от места, где они сейчас. Но выбора особо нет, это понимают оба. Черноволосый покрепче сжимает ладонь своего возлюбленного и встречается с ним взглядом. Дым уже дошёл до помещения, поэтому нос неприятно щиплет, а глаза слезятся. Приходится бежать изо всех сил, чтобы не попасться языкам пламени, которые уже проникают сквозь деревянный пол и переходят на стены и потолок.       Когда уже кажется, что им не спастись, Ёнджун замечает то, к чему они так спешили. Их единственную надежду. Он тянет маленького Чхве дальше, потому что тот уже выдохся, держится из последних сил, чтобы не упасть, когда спотыкается в очередной раз. Но неожиданно Бомгю всё-таки отпускает руку, заставляя своего возлюбленного остановиться и обернуться. Он смотрит туда, куда уставился кудрявый и понимает, что тот собирается сделать.       — Гю, нет, — хочет остановить, но уже слишком поздно.       У Бомгю добрая душа, Ёнджун это знает. Но иногда это играет злую шутку.       Почти добежав до спасительного музыкального инструмента, маленький аристократ заметил одну из крыс, что застряла в мышеловке. Она пищит, пытается вырваться, чтобы не попасть в огонь, но все безуспешно. Эти животные доставили немало проблем за время, проведённое на чердаке, держали кукол в страхе. Но они же тоже живые. Разве можно уйти самим, оставив это бедное существо умирать?       — Я догоню! — кричит Бомгю, чтобы сквозь треск и шум падающих вещей его услышали.       И Ёнджун-то слышит, но сознательно игнорирует. Бежит следом, отчаянно боясь потеряться в практически непроглядном чёрном дыме, от которого так и тянет кашлять. Но кукле не везёт. Он не видит, куда делся маленький Чхве. Уши закладывает от ужасного шума, где-то вдалеке слышатся крики людей.       Но сейчас всё это не имеет смысла.       Ёнджун кричит, что есть силы, надрывает голос в попытках перекричать пожар.       — Бомгю! — старается дозваться до кудрявого, но бестолку.       Слёзы стекают по щекам то ли от страха, то ли от боли на душе, то ли от едкого дыма. Кукла продолжает вертеть головой и метаться из стороны в сторону. Отчаяние накрывает огромной волной, утягивая вниз.       — Чхве Бомгю! — но ответа всё так же нет.       Внезапно сбоку слышится писк и кто-то пробегает рядом, чуть ли не сбивая куклу с ног. Чёртова крыса, из-за которой черноволосый потерял самое дорогое в своей жизни. Тем не менее он спешит в ту сторону, откуда выбежало животное.       — Ёнджун! — кричит Бомгю, не ожидавший увидеть возлюбленного здесь.       Только внутри черноволосого развязывается ком переживаний, сверху раздается треск, не предвещающий ничего хорошего. Обе куклы поднимают глаза вверх и видят балку, поддерживающую потолок. Надломлена. Игрушки встречаются взглядами, в которых читается одно и то же.       Это конец.       Ёнджун только и успевает, что оказаться рядом с Бомгю, прижать его к себе и поцеловать. В последний раз. Когда горящие деревянные опоры падают, куклы, к счастью, этого не видят. Их глаза плотно закрыты, губы одного на губах второго, на щеках слёзы. А в мыслях безграничное "я люблю тебя".

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Я же сказала, что это конец? Так вот. Это и правда он, на этом история завершается.       Надеюсь, все же догадались. что этот рассказ не только о куклах? Не только о Бомгю и Ёнджуне, которые были нужны друг другу. Их любовь чудесна и искренна, сомнений нет. Каждый из нас, наверное, нуждается в такой опоре и поддержке, которую эти игрушки нашли друг в друге.       Но ведь эта история и о любви к себе, о принятии себя. Ну и совсем немножко о предательстве и верности. Потому что, согласитесь, иногда бросают те, от кого ты этого точно не ждёшь. Но нужно помнить, что рано или поздно в жизни появится тот, кто примет. Тот, кто полюбит таким, какой ты есть, со всеми "изъянами", которые вовсе не изъяны; тот, кто полюбит все твои "трещины" и предубеждения. Кто тоже откроет душу, доверится и позволит принять себя.       И вместе вы сможете всё.       В первую очередь, преодолеть себя. Вместе вы залечите все раны, в каждом недостатке увидите красоту. Полюбите не только друг друга, но и самих себя. Ведь гораздо легче двигаться дальше рука об руку с кем-то с близким.       Нужно лишь дождаться его.       Это лишь небольшая часть моих размышлений. Я не берусь никого судить, я не пытаюсь обобщать и навязывать своё мнение. Но я надеюсь, что найдётся хоть один человек, в котором это откликнется. Хоть кто-то, кто поймёт и сможет разделить.

♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡