Тропа для двоих

Обитель Чжо Фэйцюаня больше походила на могилу: тёмно-серый обои, чёрный ламинат, такие же мрачные тяжёлые шторы, не позволяющие солнечному свету легко проникать в комнату. Узкая прохожая выводила прямиком на кухню, оттуда арка открывала проход в гостиную, а уже в ней было две двери, расположенные аккурат друг напротив друга — на одной висел замок, будто обитатель этого дома больше никогда не хотел заходить в ту комнату. Вторая располагалась в углу самом мрачном, без света сразу и не заметишь, что у восточной стены гостиной есть ещё одна дверь. Чэн Исе цокнул языком, вслух высказав свои впечатления: — Говорил, что мы едем домой, а сам привёз в гробницу. — И у тебя хватает сил язвить после всего? Будь здесь Чэн Цяньли, он бы наверняка в который раз задался вопросом, почему его отстранённый и немногословный брат каждый раз преображается рядом с Чжо Фэйцюанем: демонстрирует чуть больше эмоций, говорит чаще и громче, даже не ленится ввязываться в спор с этим человеком. Цяньли здесь не было, сказать глупость невпопад тоже оказалось некому. Будто поняв, что его нежданный гость снова задумался о погибшем брате, Чжо Фэйцюань резво перевёл тему: — У тебя все равно выбор невелик. И понял, что этот известный им обоим факт звучит как чертовски паршивая идея для перевода темы. — Бросишь меня в гостиной? — Выделю тебе её, — исправил его Чжо Фэйцюань, которому не понравилась такая формулировка. Голос Чэн Исе звучал так, словно его как побитую собаку забрали с улицы, но вместо заботы оставили место на коврике у дверей. Парнишка в ответ многозначительно хмыкнул, ухватился за край шторы, впуская в кухню последние лучи закатного солнца — слабые, совершенно не согревающие и почти ничего не освещающие, готовые сдаться ночной мгле. Фэйцюань вперил в его спину внимательный взгляд. Он хорошо знал, как Исе себя чувствует, но подобрать слов не мог. Когда его сестра погибла, он… Он впал в истерику, наорал на приехавших врачей скорой помощи, пускай понимал, что они ничего не смогли бы сделать. Если ты умер за дверью, сколь угодно звони в скорую, но как бы быстро она не ехала и сколько бы сил не приложила — всё будет бесполезно. Отчаяние захлестнуло его, оно было разъедающим и невыносимым. В конце концов, Фэйцюань не выдержал — разом опустошил полбутылки виски, игнорируя горечь на корне языка и градус, разгоняющий по телу нестерпимый жар. Он хотел не выпить и не напиться — отключиться, чтобы не чувствовать отчаяние и боль утраты. Но спаивать мальчишку, который не достиг совершеннолетия — дурное дело. Пускай его пугало безмолвие Чэн Исе. В душе он понимал, что тот наверняка уже выплакал все слёзы, похороны ведь были позади, куда там продолжать биться в истерике? Но ещё недавно в трубке голос Исе звучал так сломленно и разбито, что сейчас его попытки язвить сбивали с толку. Чжо Фэйцюань хотел ткнуть парня носом в этот факт, но его сбил телефонный звонок. Вздохнув, он принял вызов, и пускай не включал громкую связь, разъяренный голос в динамике все равно достиг слуха Исе. — Я чуть не сдох за этой дверью, знаешь, чего мне стоил твой отказ?! Передумал провести меня — предупреждал бы заранее, чтобы я нашёл тебе замену! Легко раскидываться жизнью, которая тебе не принадлежит?! Чэн Исе, на удивление для себя самого, почувствовал некоторую неловкость. Кажется, его несдержанный звонок стоил Чжо Фэйцюаню потерянных денег, репутации и прочих неудобств. — Внесенную вами предоплату я перечислил назад ещё два часа назад, доброго вечера, — не отреагировав на агрессивного собеседника по ту сторону, молодой человек просто положил трубку. И, глянув на Чэн Исе, на обычно нечитаемом лице которого мелькнуло смятение, скривился и бросил. — Не смотри на меня так, я вовсе не ради тебя отказался от заказа. Теперь взгляд юноши прямо-таки лучился скептицизмом. — Сделаю вид, что я тебе поверил, — небрежно бросил он и снова отвернулся к окну. — Надеюсь, у него нет связи с другими твоими заказчиками, а иначе подорвёшь авторитет вместе с источником дохода. — О, да неужели, когда ты уводил моих клиентов — тебя не заботило, на что я буду жить, — давнее недовольство вновь вспыхнуло в Чжо Фэйцюане. Ситуацию усугубляло то, что каждый раз, когда он приходил высказать своё негодование, этот засранец Чэн Исе вместо себя подсылал ему брата. А раз его чувства не доходили напрямую до виновника этих эмоций, Фэйцюаню так и не удалось выплеснуть их в полной мере. Потому, едва выдался случай, он тут же ткнул Исе носом в его неподобающее поведение. — Тогда я с тобой не жил, — беспечно и просто ответил Исе. —… Никакого представления о стыде и совести. Как можно демонстративнее и тяжелее вздохнув, Фэйцюань принялся расстилать диван, между делом бросив: — Сегодня я ничего не готовил. Если голоден — в нижнем ящике есть упаковки лапши быстрого приготовления. — Сегодня или всегда? Чжо Фэйцюань вновь помрачнел, он начинал жалеть, что примчался к этому засранцу поздним вечером на другой конец города. В самом деле, ему какая разница? Пусть Жуань Наньчжу бегает за подростками, которых понабрал в организацию! — Я прям вижу, как ты близок к нормальной и полной жизни, — съязвил Исе, не дождавшись от него ответа. Фэйцюань в ярости бросил на диван подушку и выпрямился, готовясь одарить юношу гневной тирадой, но встретился с Чэн Исе взглядом. Тот никогда не был особенно эмоционален, в его глазах отражалось безмерное спокойствие, будто все происходящее — хорошее или плохое — проходило мимо, не затрагивая его. Как спокойная гладь озера — рябь иногда и есть, но почти незаметная. Сейчас эти озёра замёрзли. Чэн Исе выглядел так, словно от него осталась лишь телесная оболочка, а сам он умер — там, за дверью, вместе с Чэн Цяньли. И вся эта язвительность и колкость — не более, чем защитный механизм. Он так старался не думать о том, что прах брата покоится в холодной земле, что предпочитал занимать себя чужой трагедией. А может искал ответы? Пытался ли он понять, как Чжо Фэйцюань жил, когда была жива сестра, и во что превратилась его жизнь с её смертью? Пытался ли понять, каким чудом у него хватило самообладания не вздёрнуться, отправившись следом за ней? Фэйцюань, однако, глядя на такого Исе, разом растерял весь свой пыл и направился в комнату. — Спи. И учти, за просто так тебя тут никто держать не будет. Как оклемаешься — тоже бери заказы за дверь, хотя бы раз в неделю-полторы. Он не оборачивался, но почувствовал, что Чэн Исе послушно кивнул ему в след, даже не став язвить.

***

Давно пробила полночь, но сна у Чэн Исе не было ни в одном глазу. Смежая веки, он сразу видел Чэн Цяньли: тот улыбался, дул губы, смотрел с надёждой, иногда — с напускной обидой, порой дрожал от страха, спрашивая наивное «все ведь будет хорошо?». Его голос звучал у Исе в голове. И тогда он, не выдержав, резко сел на кровати, успокаивая бешено бьющееся сердце. Горький ком снова подкатил к горлу, юноша поднялся с кровати, юркнув бесшумно в комнату Чжо Фэйцюаня. На ночь тот будто особенно плотно задёргивал шторы, но глаза Исе уже привыкли к темноте, потому он все равно различил его силуэт. Фэйцюань лежал на спине, одеяло сползло вниз, открывая подтянутое тело аж по пояс. Но взгляд Чэн Исе сверкнул, когда он увидел кулон, мирно покоившийся между ключиц. Он мог бы сорвать его и броситься бежать, спрятаться, чтобы Чжо Фэйцюань никогда его не нашел. Мог бы убить его прямо сейчас, а мог бы — тайком за дверью, где за убийство ничего не бывает, выходя оттуда человек просто погибает загадочным образом в реальности. Самое сложное — завладеть эти странным артефактом, а разобраться — вторичное. Он может прошерстить сотни ссылок, может поспрашивать на сайте у тех, кто лучше знаком с дверями и артефактами. Неважно как, но найти знатока или разобраться самому, чтобы призвать душу брата в этот кулон — возможно. Нужно лишь избавиться от Чжо Фэйцюаня. Эта навязчивая, кровожадная мысль врезалась в сознание юноши. Он будто стал одержим ей, смотрел на чужой кулон почти не мигая. Все окружающие звуки поблекли, мир словно затянуло плотной завесой тумана. Осталась одна единственная мысль. Чэн Исе склонился, аккуратно опираясь одной рукой о спинку кровати, другой потянулся к серебряной цепочке. Он коснулся кончиками пальцев холодного металла, задержался на несколько томительных мгновений, а после усилием воли заставил себя перевести взгляд на лицо Чжо Фэйцюаня. Его рука дрогнула, Исе отпрянул и торопливо отвернулся, сгоняя наваждение, будто сам ужаснулся охватившим его мыслям. И вышел из комнаты неизменно бесшумно, юркнув под одеяло и свернувшись почти клубком на диване. Едва дверь за ним закрылась, Фэйцюань открыл глаза и накрыл ладонью кулон с фотографией Минъюнь. — Что же тебя остановило? — одними губами прошептал он.