Тропа для двоих

Чжо Фэйцюань не собирался давать Чэн Исе понять, что ему известны его недобросовестные ночные попытки. В глубине души он понимал: что бы не остановило юношу — на его месте он бы тоже поддался искушению. Знать, что существует вещь, способная помочь пусть ненадолго, но увидеть родного человека, все равно что страдать от алкоголизма, пытаться завязать и смотреть на бутылку перед собой. Рука потянется. И если отдёрнешь — импульс все равно ясен. Не мог ли Чэн Исе переступить грань, беспокоился ли о нём и Минъюнь, понимая, что лишить Чжо Фэйцюаня сестры повторно — цена, которую он не способен заплатить, слишком хорошо чувствуя чужую боль — ничто из этого хозяина квартиры не волновало. Куда больше его занимал вопрос, как отправиться на выполнение заказа, если этот подросток в нестабильном состоянии, безмолвие которого нисколько не успокаивает, вдруг наложит на себя руки в его отсутствие? Там, за дверью, связь не ловит. Если Чэн Исе опять накроет, он не сможет появиться в то же мгновение. Конечно, в реальности редко проходит больше часа, но в такой обстановке не знаешь, не накроет ли тебя удушьем и желанием повеситься на шторке через минуту. Оставлять Чэн Исе было нельзя, не работать — было нельзя, а брать с собой — опасно. Он по-прежнему не знал, как сильно скажется психологическое состояние на его физическом облике за дверью. Сокрушенно потерев переносицу и вновь мысленно обругав Жуань Наньчжу — почему этот подросток позвонил ему, а не стал плакаться в плечо главы, — Чжо Фэйцюань не нашёл в себе сил удержать это негодование. Вообще-то разница между ним с Чэн Исе была всего четыре года, при этом абсолютно не ощущаясь, так что он под крыло взял далеко не беспомощного ребёнка. К тому же, он прекрасно понимал, что его чувство утраты уязвлено и переступить через него Чжо Фэйцюань был не способен. Когда он страдал по Минъюнь — рядом никого не оказалось. Теперь в Чэн Исе он видел себя и остро желал помочь. И что-то подсказывало ему, что вне зависимости от того, случился у Чэн Исе с Наньчжу конфликт или нет, сбежал тот больше от обстановки, чем от людей. Опустившись на край дивана, Чжо Фэйцюань протянул руку, коснувшись лба юноши, чтобы убедиться, что стресс не довёл его до лихорадки, сразив иммунитет намертво. Чэн Исе, не привыкший, что его личное пространство так спокойно нарушают, мгновенно пробудился и сонно моргнул. Судя по мелькнувшей растерянности, за ночь он успел забыть, к кому домой напросился. — Хочешь со мной за дверь? Вообще-то Чжо Фэйцюань вовсе не это хотел сказать. Но, когда встретился с Чэн Исе взглядом, ничего другого вымолвить не смог. Чэн Исе молчал: то ли воспринимал его за приснившийся бред, то ли взвешивал «за» и «против», то ли смысл слов до него дошёл не до конца. Глаза у него за ночь покраснели ещё больше — видимо, проплакал половину ночи, когда стало не перед кем изображать равнодушие и некому — язвить. Не ожидая положительного ответа, Чжо Фэйцюань поднялся, чтобы оповестить, что завтрак на столе, а он вынужден уйти на выполнение заказа, но Чэн Исе вдруг молниеносно схватил его под локоть. — Я тоже пойду. Чжо Фэйцюань удивленно приподнял бровь, он решил, что неправильно расслышал, а Чэн Исе не собирался повторять сказанное. Отпустив его руку, он поднялся и требовательно раскрыл ладонь, требуя браслет. Что ж, глупо было рассчитывать, что он станет разговорчивее. Раньше с ним — или вместо него — был Чэн Цяньли, тот всегда объяснял все нюансы поведения брата. Теперь оставалось понимать, где он пошутил, а где — всерьёз. Ну а вдруг его согласие было сарказмом? Как бы «не видишь, что мне паршиво, и правда такое предложил»? Чёрт возьми, ну не умел Чжо Фэйцюань читать мыслей! Хоть бы субтитры на лбу транслировал. Уже собираясь отказаться от своей затеи брать его, он собирался напомнить, что психологическое состояние может сыграть с ним в ящик, но встретился с решительным взглядом. Кажется, кто-то предпочёл бы сдохнуть за дверью, чем остаться наедине. На тех тварей какая-никакая управа была, а на тех, что в голове — никакой.

***

— Что ты делаешь с Минъюнь, когда идёшь выполнять заказ? — вдруг заговорил Исэ, пока они неторопливо шли в сторону мотеля в конце улицы. Вывески всех зданий не горели, только он был источником неонового света среди окружавшей темноты ночи. — Она держится, как сторонний игрок, и если находит что-то полезное — делится со мной наедине. Игроки сплошь параноики, мало кто поверит в благие намерения. Если уединиться не получается — приходится успокаивать заказчика, что я проверю переданную мне информацию, прежде чем рисковать его жизнью, — под конец фразы тон Чжо Фэйюцюаня сделался пренебрежительным, он качнул головой, будто отгоняя тысячи неприятных ситуаций, и предложил. — Может, тебе объединиться с Минъюнь? Комнаты в таких отелях вряд ли больше, чем на двоих, да и я не уведомил заказчика о тебе. Думал, что объяснюсь на месте, но ты напомнил о ней и… — О, это так жутко выглядит, когда ты начинаешь любезничать, — прервал его Чэн Исе, ему правда стало не по себе от такого «обходительного» в сравнении с прошлым отношения Фэйцюаня. — Мне все равно, пока я… — юноша запнулся, сглотнул и исправился, — в Обсидиане я тоже часто просто так ходил за дверь, чтобы наработать навыки. Мне все равно, объединяться с кем или нет. Но ты так опекаешь свою сестру, не боишься подселять меня к ней? Вообще Чэн Исе не знал, как Чжо Фэйцюань относится к избитому «девушки и парни отдельно — за дверью без разницы, кто с кем, все равно все пушечное мясо». Жуань Наньчжу, например, никого не делил, но после появления Линь Цюши стал категоричен. Сам Чэн Исе был либо один обычно, либо с Чэн Цяньли. Когда они познакомились с Чжо Фэйцюанем — тот проходил через свою девятую дверь, а не отправлялся на заказ, и жил с сестрой. Но разве родственники будут придавать глубокое значение такому соседству, осознавая, что никакого романтического подтекста не случится? Чэн Исе в целом не понимал, откуда люди находили время на романтику за дверью, но прецеденты случались, а Чжо Фэйцюань его не так хорошо знал. Пусть его сестра мертва — заботился он о ней, как о живой. Чэн Исе видел их взаимоотношения там, за девятой дверью. Если бы не ситуация с зеркалами, он бы и не понял, что с девушкой что-то не так. И будь у него сестра, он не был уверен, что одобрял бы перспективу, чтобы какой-то парень с ней жил. Думать об этом не хотелось. Стоило подумать о возможной сестре, как вспоминалась гибель брата, а ему и без того было дурно. Только непонятно: от мыслей или от влияния двери. Он и правда поступил опрометчиво, напросившись сюда. Тело слушалось его не так хорошо, при резких движениях мышцы отзывались слабостью, а ещё ему почему-то казалось, что теперь он ощутимо ниже Фэйцюаня. Зеркала на улице не было, осмотреть себя пока не представлялось возможным. — О, это так жутко выглядит, когда ты деликатен с моими братскими чувствами, — насмешливо парировал Чжо Фэйцюань, а после демонстративно придержал перед ним дверь в мотель. — Ты даже несовершеннолетний, чтобы я ревновал тебя к Минъюнь. Какие у тебя искушения? Выразительно кивнув на вечно безэмоциональное лицо своего новоявленного подопечного, он зашёл следом и бросил уже тише, не изменяя интонации: — Всё, не разговаривай со мной, я тебя не знаю. Иди, тетя Минъюнь посидит с тобой, пока я зарабатываю нам на ужин.