Chapter III
29 апреля 2024 г., 19:00
— Если я правильно понимаю, — начинает Фэн Синь, — ты хочешь сказать, что нам нужно провести ритуал только для того, чтобы я мог проникнуть в его голову? — это кажется таким простым. Все это время они искали информацию повсюду, когда то, что им было нужно — это проникнуть ему в голову? Часы, потраченные на чтение бесконечных стопок свитков только для того, чтобы найти такую простую вещь?
— И да, и нет, — загадочно отвечает Пэй Мин, отбрасывая предыдущий свиток, чтобы достать другой. Хуа Чэн берет свиток из его рук, открывает и смотрит. — Ритуал — это простая часть. Однако самым сложным является сам процесс. Поскольку проклятие распространяется по телу Му Цина подобно яду, человек, который присоединится к нему во сне, также подвергнется его воздействию, — Пэй Мин смотрит прямо на Фэн Синя, и все следуют за ним — очевидно, он будет это делать.
— Итак… я, по сути, тоже буду проклят, — заключает Фэн Синь.
— Верно, — соглашается Пэй Мин. — Но все гораздо хуже, — Фэн Синь не представляет, что могло бы быть хуже, чем получить это проклятие. Но он давно понял, что все может стать еще хуже, и это не исключение. — Когда встретишь Му Цина во сне, ты должен заставить его понять, что все это иллюзия, поскольку сейчас он понятия не имеет об этом. Он должен осознать это и искренне сказать, что верит в то, что ты ему говоришь. Это единственный способ, которым мы можем разбудить его.
— Что, если я не смогу? — спрашивает Фэн Синь. Он все еще полон решимости сделать все возможное, чтобы вернуть Му Цина, но тот всегда был упрямым и боялся доверять другим. Фэн Синь должен знать, есть ли другой способ.
Вместо Пэй Мина отвечает Хуа Чэн:
— Вы умрете.
— Что?! — кричит Се Лянь, забирая свиток из рук Хуа Чэна, просматривая слова вместе с Линвэнь, которая бросается к нему.
— Он прав, — продолжает Пэй Мин. — Как только ты окажешься в голове Му Цина, ты не сможешь выбраться самостоятельно. Либо оба, либо ни один. Более того, как только проклятие почувствует другого человека в том же теле, разделяющего тот же разум, оно станет слабее. Итак, время, которое осталось Му Цину, разделится пополам между вами, и в тот момент, когда проклятье убьет его — ты умрешь вместе с ним, — ах, так вот в чем загвоздка, думает Фэн Синь, выдыхая и закрывая глаза. — Сейчас у Му Цина в лучшем случае четыре дня, но мы не знаем, как долго он сможет продержаться в таком состоянии. Мы не знаем, проходит ли время одинаково в его голове; насколько нам известно, один час внутри его сна может быть для нас днем, но может быть и с точностью до наоборот. Кроме того, если тебе причинят боль во сне Му Цина, тебе будет больно и наяву.
Мгновенная тишина, наполняющая комнату, оглушает.
— Довольно удручающе, — голос Фэн Синя прорезается невеселым смешком, и он открывает глаза. — Я сделаю это.
— Нет! — выкрикивает Се Лянь, фактически бросая свиток обратно ошеломленному Пэй Мину. — Должен быть другой способ.
— Даже если он и есть, у нас нет времени его искать, — говорит Фэн Синь, поднимаясь и потягиваясь. — Вместо этого мы должны начать с подготовки к ритуалу.
— Ни за что, — снова протестует Се Лянь, немедленно поднимаясь на ноги и подходя, чтобы встать перед Фэн Синем.
— Не могли бы вы уделить нам минутку? — спрашивает Фэн Синь, глядя на других. Понимая ситуацию, Пэй Мин и Линвэнь кивают, готовые покинуть комнату. Только Хуа Чэн продолжает сидеть на полу, скрестив руки на груди, наблюдая за Фэн Синем, как ястреб. — Пожалуйста? — выдавливает он, хмурясь на Хуа Чэна, который единственный, кто не понимает смысла. Или, скорее, полностью игнорирует его. Только когда Се Лянь просит его об этом, он встает и выходит вслед за двумя другими из комнаты, закрывая за собой дверь и бросив последний предупреждающий взгляд в сторону Фэн Синя.
— Ты этого не сделаешь, — первым говорит Се Лянь, как только они остаются одни. — Это слишком опасно.
— Как я уже сказал, у нас нет времени искать другие способы. Ты слышал Пэй Мина — у Му Цина самое большее четыре дня, и мы даже в этом не можем быть уверены, — настаивает Фэн Синь, стоя на своем. — Я не собираюсь терять ни секунды, — Му Цин может умереть через пять минут. Может через час, день или четыре — они не могут быть уверены, а Фэн Синь уверен, что не станет рисковать.
— Но что… что насчет тебя? — Се Лянь заикается, хмурясь. — Как ты можешь так беспечно относиться к этому? Твоя жизнь на кону — неужели тебя это совсем не волнует?
— Волнует, — говорит Фэн Синь, садясь на кровать и отворачиваясь от Се Ляня, чтобы посмотреть на Му Цина. Его волосы все больше и больше теряют естественный цвет. Даже его лицо кажется бледнее. — Но я уже принял решение. Если это единственный способ, я сделаю это без колебаний и без задних мыслей, — Му Цин тоже рисковал своей жизнью ради него, и если это все, что они могут сделать, чтобы его вернуть, он с радостью рискнет своей жизнью ради возвращения Му Цина. — Помнишь, как я сломал лодыжку, когда мы были маленькими?
— Да, — неохотно отвечает Се Лянь, несмотря на то, что он смущен внезапной сменой темы.
— В то время со мной было невозможно разговаривать. Сначала я злился на все, что мне говорили, а потом полностью игнорировал всех. Пока я полностью не вылечился, я просто лежал в постели, настолько подавленный тем, что не мог свободно передвигаться, что даже пропускал большую часть приемов пищи, пока Му Цин практически насильно не запихивал еду мне в горло. Только когда лекарь сказал, что примерно через два дня я буду в порядке, я смог снова обрести энергию, — Фэн Синь снова оглядывается на Се Ляня. — Потерять Му Цина было бы то же самое, что потерять конечность, и если несколько дней невозможности бегать привели меня в такую депрессию, как ты думаешь, каково мне было бы, если бы я больше никогда не смог ходить?
Се Лянь молчит несколько мгновений, а затем говорит:
— А как же я? — спрашивает он дрожащим голосом. Слеза скатывается по его щеке, но Се Лянь просто сердито вытирает ее. — Если я потеряю обе ноги, что я должен буду делать? — спрашивает он, и глаза Фэн Синя при этом расширяются. — Я в ужасе от мысли потерять Му Цина, а теперь ты тоже хочешь рисковать своей жизнью?
После первоначального шока, который вызвали у него слова Се Ляня, выражение лица Фэн Синя расслабляется, и он улыбается, уголки его губ слегка приподнимаются.
— У тебя есть муж, который тебя понесет, — говорит он, вставая с кровати. — Я знаю, ты боишься — я тоже. Но я все равно должен это сделать, — на самом деле Фэн Синь напуган до чертиков. Несмотря на его решимость, все еще существует — довольно большая — вероятность того, что он может не вернуться, и от мысли о смерти у него подкашиваются колени. Тем не менее, у него нет выбора, потому что, откровенно говоря, жизнь без Му Цина — это не та жизнь, которой он хочет жить. У него был шанс попробовать это, и он решил, что отказывается продолжать в том же духе. — Ты бы сделал то же, если бы на его месте был Хуа Чэн, и ты это знаешь.
Фэн Синь практически слышит слова «это другое», но на самом деле это не так. Се Лянь влюблен в Хуа Чэна. И хотя все время это чувство было похоронено глубоко в глубине его сознания, Фэн Синь точно так же дорожит Му Цином.
В прошлом Фэн Синь держал свою любовь к Му Цину в секрете. И хотя часто представлял, что между ними что-то происходит, когда он был всего лишь мальчиком, это было так — фантазии и желания, которые, как он знал, никогда не осуществит по нескольким причинам. После падения Сяньлэ и последующих лет Фэн Синь находил все больше и больше причин забыть эти чувства, и, оглядываясь назад, он был достаточно успешен, чтобы засунуть их на задворки своего разума и сердца. Однако теперь, когда он знает, что Му Цин любил его все это время, все эти годы, давно игнорируемые чувства нахлынули снова, и теперь, когда он знает, что его влюбленность из прошлого ответна, он не собирается упускать свой шанс. Он больше не собирается быть трусом, и как только Му Цин проснется, он расскажет свою часть истории. Каким бы ни был исход, Му Цин заслуживает знать, заслуживает получить ответ на свое признание.
Се Лянь, кажется, тоже понимает, судя по выражению глаз Фэн Синя.
— Обещай, что с вами все будет хорошо, — говорит ему Се Лянь в конце. Ясно как божий день, что он по-прежнему категорически против этой идеи, но, по крайней мере, он согласен с этим.
— Я сделаю все, что смогу.
Фэн Синь ненавидит давать обещания, которые он, возможно, не сможет сдержать, поэтому он надеется, что этих слов будет достаточно для Се Ляня.
———
Подготовка к ритуалу не занимает много времени, за что Фэн Синь очень благодарен. Се Лянь все это время хранит молчание. Он сидит на стуле рядом с кроватью Му Цина, рядом с ним Хуа Чэн, его глаза тусклы, когда он смотрит на лицо Му Цина. Фэн Синь знает, что Се Ляню тяжело пережить это испытание теперь, когда над ними нависла угроза смерти как Фэн Синя, так и Му Цина, но, как он сказал ранее, другого выбора нет. Он боится смерти и сделает все, что в его силах, чтобы избежать ее, но, несмотря на холодный пот, выступающий на теле при мысли о смерти, Фэн Синь ни разу не поколебался в своем решении. — Хорошо, все готово, — говорит Линвэнь. — Ложись, — приказывает она Фэн Синю, и тот послушно кивает, подходя к кровати. Когда он стоит рядом с Се Лянем, тот закрывает глаза и глубоко вдыхает и выдыхает, прежде чем встать. На его лице написана агония, и все, что Фэн Синь может дать ему — это слабую ободряющую улыбку, которая больше похожа на гримасу из-за того, насколько Фэн Синь нервничает. — Пожалуйста, вернитесь, — тихо говорит он, заключая Фэн Синя в объятия. — Я не хочу жить без двух моих самых дорогих друзей. — Я постараюсь, — это все, что может сказать Фэн Синь, обнимая Се Ляня в ответ. Проходит мгновение, прежде чем они отрываются друг от друга, Се Лянь держит его, казалось бы, не собираясь отпускать, но Саньлан медленно отстраняет его и подводит к себе. Фэн Синь бросает на него благодарный взгляд — он может ненавидеть его, но он рад, что Се Ляню есть на кого опереться. — Будет довольно много проблем, если вы не выживите, так что не смейте усложнять мне работу, генерал, — говорит Линвэнь, и это заставляет Фэн Синя усмехнуться. Какое красноречивое прощание, как и ожидалось от Линвэнь. Слова могут быть резкими, но Фэн Синь научился видеть истинный смысл, который скрывается за ними. Линвэнь так же боится возможности того, что это может обернуться против них самих, и они потеряют не только Му Цина, но и Фэн Синя. — Когда ты вернешься, мы напьемся. Для Му Цина я куплю что-нибудь фруктовое и безалкогольное, — говорит Пэй Мин, заключая Фэн Синя в короткие объятия. — Я не хочу, чтобы ваши смерти лежали на моих плечах до конца моей жизни, так что просто возвращайтесь побыстрее, — Фэн Синь хочет сказать, что это вообще не вина Пэй Мина — во всяком случае, Пэй Мин дал им шанс — но он знает, что это мало что даст. Точно так же, как Фэн Синь винит себя почти в смерти Му Цина, Пэй Мин будет винить себя в смерти их обоих. Это не обязательно должно иметь логический смысл, чтобы причинять боль. — Я вернусь раньше, чем ты успеешь моргнуть, — отвечает он, и это не ложь — это план, на который Фэн Синь рассчитывает. Сработает ли это, он не знает. Он отходит от Пэй Мина после дружеского похлопывания по плечу и ложится на кровать рядом с Му Цином. Он поворачивает голову в сторону, его глаза блуждают по чертам лица Му Цина. Прошло так много времени с тех пор, как он мог смотреть на Му Цина с такого близкого расстояния — возможно, даже столетия, потому что Му Цин всегда отталкивал его, если Фэн Синь оказывался слишком близко во время драки на секунду дольше положенного. После этого на его щеках всегда появлялся легкий румянец, и жаль, что Фэн Синь раньше не понял, что это было не от усталости или гнева, а потому, что Му Цин был смущен и нервничал из-за того, что тот был так близко к нему. — Мы можем начать? — спрашивает Хуа Чэн, который будет проводить ритуал. — Да, — это все, что говорит Фэн Синь, не отрывая взгляда от лица Му Цина. Красивый, думает он, когда через несколько секунд его веки начинают тяжелеть, и из последних сил Фэн Синь тянется к руке Му Цина. Он достает только до мизинца Му Цина, но, тем не менее, его телу становится тепло.———
Когда он просыпается, первое, что замечает — это солнце, бьющее ему в глаза. Второе — это меч, приставленный к его шее, и Му Цин, который держит его. — Кто ты? — вот что спрашивает Му Цин, как только Фэн Синь открывает глаза, но тот просто смотрит на него вместо ответа. Му Цин выглядит таким юным, но это точно он. Его волосы короче, а фигура тоньше — возможно, именно так выглядел шестнадцатилетний Му Цин. Именно в Му Цина Фэн Синь был влюблен больше всего. — Му Цин… — выдыхает Фэн Синь и чувствует, как его глаза наполняются слезами. Прошло уже несколько дней с тех пор, как Фэн Синь видел что-то, кроме совершенно невыразительных черт спящего Му Цина, поэтому, видя его таким, кажущимся полным жизни и щеголяющим этим знакомым взглядом, Фэн Синю хочется плакать. — Я так сильно скучал по тебе, — шепчет он, не в силах остановить срывающиеся с его губ слова. Его сердце бьется так, словно готово в любой момент выпрыгнуть из груди, но, наконец, после всех мучений и боли, которые терзали его все это время, он чувствует себя невероятно счастливым. Глаза Му Цина на мгновение расширяются, но затем враждебный взгляд возвращается, и меч на дюйм приближается к шее Фэн Синя, царапая кожу. — Кто. Ты. Такой? — Му Цин повторяет вопрос. — Откуда знаешь мое имя? — Клянусь, что могу все объяснить, — говорит Фэн Синь, но у него перехватывает дыхание, и он знает, что звучит слишком радостно для того, кому в следующую секунду могут перерезать горло. — Тогда объясняй, — говорит ему Му Цин, его глаза сузились, а рука ни разу не дрогнула. Фэн Синь все понимает. Теперь, когда он думает об этом, объяснить это сложнее, чем кажется. Он не может просто сказать, что все это сон и что он пришел, чтобы вернуть Му Цина в реальный мир — тот, вероятно, убьет его на месте. По словам Пэй Мина, если он получит травмы здесь, то его настоящее тело тоже пострадает, поэтому он не может рисковать тем, что Му Цин — или кто-либо другой — причинит ему вред. — Может, мы могли бы поговорить без того, чтобы ты наставлял на меня меч…? — пытается Фэн Синь, его глаза осматривают помещение. Оно кажется довольно знакомым… — Ты появляешься в моей комнате и думаешь, что я потеряю бдительность? — Му Цин усмехается. — Ты глупый? О, конечно. Это комната Му Цина, вот почему она показалась ему знакомой. Фэн Синь бывал там нечасто — у него не было особых причин для этого. Кроме того, Му Цин обычно никого не впускал в свою комнату во дворце. — Я не хочу причинить тебе вред, — говорит Фэн Синь, показывая свои руки, в которых нет оружия. — Я просто хочу поговорить. — Как тебя зовут и откуда ты меня знаешь? — Му Цин повторяет вопрос, его голос суров и бескомпромиссен. — Ты знаешь, кто я, — говорит ему Фэн Синь. Он не знает, как поступить с этим, когда кончик меча почти рассекает кожу на его шее. Он ожидал, что сможет подойти к Му Цину — он даже представить себе не мог, что проснется в комнате Му Цина, что, конечно, вызывает у того подозрения. Кто бы не удивился, если бы обнаружил кого-то лежащим на полу в своей комнате? — Не пытайся одурачить меня, — почти кипит Му Цин. — Возможно, ты очень похож на него, но я разговаривал с Фэн Синем всего несколько минут назад. Кто ты на самом деле? — Это правда я, — мягко нажимает Фэн Синь, надеясь, что Му Цин увидит честность и отчаяние в его глазах. — Если ты позволишь, я смогу все объяснить, — Му Цин, похоже, не в восторге от этой идеи, и Фэн Синь сглатывает. Ему просто не повезло, что он оказался в мире грез вот так. Это значительно усложнит весь процесс. — Спрашивай меня о чем угодно, что знаю только я. Я смогу ответить на что угодно, — пытается он. Му Цин только продолжает смотреть на него, черты его лица жесткие и недружелюбные. Фэн Синь вздыхает, задаваясь вопросом, какой аргумент был бы достаточно веским, чтобы Му Цин понял, что Фэн Синь не хочет причинить ему вреда. Некоторое время ему ничего не приходит в голову, но потом… — У тебя здесь шрам, — начинает Фэн Синь, медленно указывая пальцем на место ниже локтя. — У многих людей там шрамы. — Этот от меня, — продолжает Фэн Синь. — Летом, когда мы были на задании, мы дрались у реки, и я поскользнулся на камне. Ты попытался подхватить меня, потому что я падал назад, и тебе это удалось, но мы оба упали, и ты повредил локоть. Ты два дня не мог пошевелить рукой. Я обещал никому не рассказывать после того, как мы вернемся, так что об этом знал только я, — он только надеется, что правильно посчитал сроки и не сказал чего-то, чего еще не произошло. Единственным признаком того, что Му Цину могло быть около шестнадцати лет, является мантия, которая на нем — он получил ее на свой шестнадцатый день рождения от Се Ляня. (И Фэн Синя, но он никогда в этом не признавался). Это была глупая ссора, переросшая в еще более глупую драку. Му Цин оттеснил Фэн Синя к самому краю огромной скалы, на которой они дрались, и высота была достаточно большой, чтобы сильно ранить Фэн Синя, если он упадет. Му Цин поймал его в последнюю минуту, и они оба откатились назад, причем Фэн Синь упал на Му Цина сверху. Рука Му Цина была вся в крови, и хотя он проклинал Фэн Синя за то, что тот был таким неуклюжим, он все же спросил, все ли с ним хорошо, несмотря на то, что сам был явно ранен. Он видит, как его челюсть сжимается, когда он обрабатывает то, что сказал Фэн Синь. — Ты мог бы проследить за нами и подсмотреть, что произошло. — Черт возьми, — ругается Фэн Синь, издавая стон. С Му Цином всегда было трудно общаться, но на этот раз Фэн Синь может понять. Он больше расстроен всей ситуацией, чем тем, что Му Цин ему не верит. У них были не самые лучшие отношения, несмотря на чувства, которые, как теперь знает Фэн Синь, они испытывали друг к другу. Тем не менее, Фэн Синь не знает, сколько у него осталось времени, и он становится довольно беспокойным. — Тогда спроси меня о чем-нибудь. Если я отвечу правильно, ты опустишь меч и выслушаешь меня, — предлагает Фэн Синь, снова открывая глаза. — Я не могу знать, каким будет твой вопрос, верно? — Хорошо, — соглашается Му Цин. Он немного задумывается, а затем задает свой вопрос: — В тот день, после того, как я повредил руку, мы остановились на ночь в гостевом доме, — Фэн Синь кивает, напряженно вспоминая то время. — Ты напевал песню, и я сказал тебе заткнуться, потому что читал. Что это была за песня? Самый простой вопрос. — Я не знал названия, — говорит Фэн Синь. — Я услышал ее на улице и просто вспомнил мелодию. Я тебе это сказал. Фэн Синь помнит каждую деталь той ночи, потому что впервые за долгое время им без Се Ляня пришлось отправиться на задание. Они были в одной комнате, и Фэн Синь спал на полу, потому что Му Цин занял кровать. Он помнит, как думал, что не был бы против того, чтобы они разделили постель, но он был слишком труслив, чтобы спросить, несмотря на то, что у него сложилось впечатление, что Му Цин согласился бы после того, как обругал Фэн Синя. Глаза Му Цина немного расширяются, и он вздыхает, прежде чем, наконец, убрать меч. Он не убирает его в ножны, но, по крайней мере, теперь Фэн Синь может сделать глубокий вдох, не порезавшись. — Я тебе совсем не доверяю, — говорит Му Цин, все еще сверля Фэн Синя взглядом, но он видит шок и замешательство, плавающие в этих темных глазах. — Но я думаю, никто другой не мог этого знать, — признается он затем, потирая лицо. — Говори, что хочешь сказать. Я хочу услышать объяснение этому. Фэн Синь кивает, садясь на пол. Му Цин садится напротив, скрестив ноги и положив меч рядом. Ради всего святого, он выглядит великолепно, и Фэн Синю приходится сдерживаться, чтобы не броситься к нему и не обнять, потому что это, скорее всего, закончилось бы его смертью. Но, черт возьми, как же он этого хочет. Хотя это сон, и перед ним сидит младшая версия Му Цина, но это все равно он, и Фэн Синь мог бы заплакать при виде него. — Итак, это может показаться смешным, но… — начинает объяснять Фэн Синь, решив опустить детали — например, тот факт, что он из будущего, почти через девятьсот лет. Му Цин в любом случае подумает, что он сумасшедший, но, по крайней мере, он сможет сделать так, чтобы это звучало более правдоподобно, если просто расскажет о том, что происходит, как можно короче. У Му Цина в любом случае возникнет масса вопросов. Он начинает с того, что говорит Му Цину, что это сон, за что получает громкий смешок и закатывание глаз — он ожидал этого. Однако Му Цин не встает и не уходит, хотя определенно выглядит так, будто этого он хочет больше всего. Итак, Фэн Синь продолжает, говоря, что Му Цин был на задании, но призрак оказался сильнее, чем ожидалось, и Фэн Синя послали выручить его — он также ожидал, что Му Цин цокнет, услышав, что Фэн Синь должен прийти на помощь. Му Цин никогда не любил признаваться, что ему нужна помощь или что он ранен. Он заканчивает рассказом о призраке и проклятии, а также о том, как он оказался здесь, опуская признание Му Цина и его самопожертвование. Закончив, он наблюдает за лицом Му Цина, улавливая каждую малейшую реакцию, пока их окутывает тишина, но его лицо совершенно невозмутимо, лишено эмоций. Фэн Синь готов снова открыть рот, сказать что-нибудь вроде: Я знаю, в это трудно поверить. Но у него нет возможности сделать это, потому что тишину комнаты первым прорезает смех Му Цина. Фэн Синь просто смотрит на него, его глаза расширяются, а рот приоткрывается. Он… очень давно не слышал, чтобы Му Цин смеялся. Это феномен. Фэн Синь знает, что ситуация, в которой они находятся, ужасна, и что с каждой секундой они все ближе к смерти, но он не может не быть ошеломлен тем, как губы Му Цина растягиваются в широкой улыбке, когда он от всего сердца смеется над Фэн Синем, появляются морщинки вокруг его закрытых глаз и все такое. Он, вероятно, никогда не видел, чтобы Му Цин так смеялся. Конечно, он редко видел, как тот улыбается или весело хихикает, но он не может вспомнить, когда в последний раз Му Цин смеялся так, сотрясаясь всем телом. Это захватывает дух, и Фэн Синь чувствует, как его сердце наполняется обожанием. Он чувствует себя так, словно ему снова шестнадцать, полностью и бесповоротно утопая в своей влюбленности к этому парню. Когда он был в этой временной шкале, он всегда хотел увидеть такое выражение на лице Му Цина. — Итак… — сказал Му Цин, как только перестал смеяться, и его голос возвращает Фэн Синя к реальности. — Ты говоришь, что все это, — он неопределенно обводит себя рукой, — фальшь. Сон. — Д-да, — заикаясь, выдавливает Фэн Синь. Му Цин хихикает, прежде чем выражение его лица снова становится серьезным. — Не могу поверить, что потратил впустую свое время, слушая тебя, — говорит он, качая головой, прежде чем встать с мечом в руке. — Ты был прав; это смешно, помимо того, что это пустая трата моего времени. — Но это правда! — восклицает Фэн Синь, тоже быстро поднимаясь на ноги. Переполненный эмоциями, он пытается приблизиться к Му Цину, но замирает, когда чувствует, как острие меча вонзается ему в грудь. — Не подходи, — предупреждает его Му Цин, холодно и отстраненно. — Я отведу тебя к Его Величеству, чтобы он мог решить, что делать с таким сумасшедшим, как ты. Ты можешь выглядеть, как Фэн Синь и говорить как он, но не думай, что сможешь одурачить меня. Я достаточно хорошо знаю Фэн Синя. — Вот почему ты должен мне поверить, — раздраженно говорит Фэн Синь. — Ты знаешь меня, Му Цин, — он понижает голос, в нем звучит мольба. — Ты, наверное, знаешь меня лучше, чем кто-либо другой. Я сделаю все, что захочешь, чтобы ты поверил мне, — Фэн Синь видит, как Му Цин крепче сжимает меч, в его глазах вспыхивает конфликт. Это мой шанс, — думает Фэн Синь, поэтому продолжает: — Ты был без сознания несколько дней, и если в ближайшее время не проснешься, то умрешь. Я знаю, что звучу как сумасшедший, но единственный способ, которым мы можем разбудить тебя — это заставить понять, что все нереально. — Если так называемое проклятие трудно снять, то это звучит слишком просто, — говорит ему Му Цин. — Допустим, тогда я тебе поверю, что дальше? — спрашивает он, насмешливо оглядываясь по сторонам. Конечно, ничего не происходит. — Мы все еще здесь. Ничего не изменилось. — Ты должен в это верить. Ты не можешь просто сказать это, — объясняет Фэн Синь. — И дело не только в этом. — Да? Что еще? — Му Цин склоняет голову набок, приподнимая одну бровь. Фэн Синь обдумывает, что сказать. Может ли он просто сказать Му Цину, что если он не проснется, то они умрут? В этом возрасте они могут быть ближе, чем в годы Божественности, но Му Цин, возможно, не поверит, что Фэн Синь рискнет своей жизнью ради него. Тем не менее, попробовать стоит. Если Му Цин ему не поверит, они умрут. Если Му Цин убьет его в этом сне, они все равно умрут. Если их конечным пунктом назначения в любом случае будет смерть, Фэн Синь должен выложиться по полной. — Теперь я тоже проклят, — начинает он. — Если мне не удастся вернуть тебя, я умру вместе с тобой. Му Цин замирает, и Фэн Синь почти видит, как в его голове крутятся шестеренки. Му Цин много думает, и это настолько же хорошо, насколько и плохо. Му Цин невесело усмехается, и Фэн Синь чувствует скрытую печаль в его голосе, когда тот говорит: — Ты ошибся. Я знаю, что Фэн Синь не стал бы этого делать. Фэн Синь не отступает. — Стал. Я бы стал, — настаивает он непоколебимым голосом. Ясно, что это шокирует Му Цина. — И ты бы тоже сделал это для меня. Я знаю, потому что видел, как это произошло, — говорит он и чувствует знакомую боль в груди, с которой жил последние дни. — Это происходит потому, что ты решил быть чертовым героем и пожертвовал своей жизнью ради меня. Так что я делаю то же самое. Я рискую своей жизнью, потому что не позволю тебе умереть вместо меня. Фэн Синь слышит, как учащается дыхание Му Цина, его нижняя губа слегка дрожит. Ему все еще удается сохранить свой голос несколько лишенным эмоций, когда он говорит: — Конечно, я бы сделал это. Ты должен защищать Его Высочество. Меня можно заменить, а тебя нет, — он слышит страдание в его голосе, независимо от того, как сильно Му Цин пытается это скрыть. Фэн Синю тоже больно, что Му Цин думает, что его так легко заменить. Он ни в малейшей степени не осознает, что он так же важен, как Фэн Синь, что он самый важный для него. Это злит его. — Там, откуда я, у Его Высочества уже есть кое-кто другой, кто может защитить его, — рявкает Фэн Синь. — Там, откуда я, мы вознеслись. Мы равны. Мы делим всю южную территорию. Ты кто угодно, только не заменимый. И теперь, в этом твоем сне, ты такой же незаменимый, тупой идиот. — Я наставил на тебя меч, но ты все еще смеешь ругаться на меня? — Му Цин тоже повышает голос, но он дрожит так же, как и от разочарования. — Боги? Ты с ума сошел?! — Мне все равно, если я кажусь сумасшедшим. Если ты хочешь убить меня, давай, — говорит ему Фэн Синь, его рука тянется, чтобы схватить лезвие меча, его пальцы обхватывают его и притягивают ближе к своей груди. Этого действия достаточно, чтобы Му Цин на мгновение заткнулся, но его взгляд не дрогнул. — Я в любом случае мертв. — И как я должен тебе верить? Ты несешь чушь, — Му Цин хмурится. — Тогда не надо, — говорит Фэн Синь. — Я доволен тем, что умру здесь. Это, черт возьми, лучше, чем жить той жизнью, которая досталась мне только потому, что ты решил пожертвовать своей, — Фэн Синь чувствует, как у него щиплет глаза, и зрение начинает затуманиваться. Единственный раз, когда он позволил себе поплакать, был на плече Се Ляня в самый первый день, и теперь он чувствует, что ломается, все подавленные эмоции берут над ним верх. Все, что он хотел сказать Му Цину, срывается с его губ прежде, чем он успевает остановиться. — Ты думал, это сделает меня счастливым? Что я просто продолжу жить своей жизнью, когда ты умрешь на моих руках? — он задает вопросы, но на самом деле не ожидает ответа, хотя был бы рад его услышать. Он не хочет ответа от Му Цина, который, однако, не в курсе того, что произошло. Ему просто нужно выплеснуть эмоции наружу. — Ты самый большой мудак, которого я знаю, — продолжает он, яростно смаргивая слезы. — Умереть вместо меня и даже признаться в своих чертовых чувствах, когда ты знаешь, что тебе не придется брать на себя ответственность за это — какой же ты идиот. — Я-я сделал что? — Му Цин почти кричит, меч почти выпадает из его руки. То, как Му Цин слегка отстраняется, заставляет лезвие порезать Фэн Синя, но тому было все равно, даже если бы он отрубил ему руку прямо сейчас. — Да, что ты сделал? — передразнивает Фэн Синь, вытирая слезы другой рукой, прежде чем впиться взглядом в Му Цина. — Так что, черт возьми, вернись и возьми ответственность, — кипит Фэн Синь, отпуская лезвие и отталкивая его. Хватка Му Цина достаточно ослаблена, чтобы меч мог упасть, и как только на пути Фэн Синя больше ничего не стоит, он сокращает расстояние между ними и подходит, чтобы встать прямо перед Му Цином, который в шоке отступает на несколько маленьких шагов назад. — Я заставлю тебя поверить мне, — говорит он прямо в лицо Му Цина, слегка наклоняясь. Шестнадцатилетний Му Цин ниже его ростом, да и вообще меньше. — А потом, когда ты вернешься, ты снова скажешь, что любишь меня, когда не будешь в трех секундах от смерти. Му Цин смотрит на него широко раскрытыми глазами, приоткрыв рот. Он несколько раз моргает, и Фэн Синь чувствует его короткое теплое дыхание на своем лице в такой непосредственной близости. — Ты сумасшедший, — шепчет Му Цин, но это звучит неуверенно, напряженно. — Я… я бы никогда… — Да, ты бы никогда этого не сказал, — соглашается Фэн Синь. — Но сказал. Ты бы никогда не сказал мне, если бы не умирал. Но ты сказал. — Нет, — шепчет Му Цин, и в следующую секунду он отталкивает Фэн Синя, поворачивается к нему спиной и начинает расхаживать по комнате, обхватив себя руками в защитном жесте. — Нет, нет, — продолжает повторять он, и то, как Му Цин начинает паниковать и учащенно дышать, вносит немного ясности в мозг Фэн Синя. — Ты не можешь просто появиться здесь и говорить подобные вещи! — Это безумие, да? Вот почему ты можешь сказать, что это реально, — настаивает Фэн Синь, но на этот раз его голос звучит мягче. Он понимает, как, должно быть, трудно Му Цину это понять, и он знает, что должен сдерживать свои эмоции, но Фэн Синь тоже в стрессе. Он хочет жить, и он хочет, чтобы Му Цин жил тоже. Они не могут оставить все позади. Это не может так закончиться. — В твоих словах нет никакого смысла, — шепчет Му Цин, присаживаясь на корточки, по-прежнему спиной к Фэн Синю. — Я проявляю слишком много здравого смысла, и это пугает тебя до ужаса, — поправляет его Фэн Синь, потому что он знает Му Цина достаточно, чтобы сказать, о чем тот сейчас думает. — Я обещал Его Высочеству вернуть тебя и потерпел неудачу, — признается он, вспоминая, как Се Лянь плакал в его объятиях, их сердца болели. — На этот раз я верну тебя или умру, пытаясь. Му Цин просто качает головой, но больше ничего не говорит. Фэн Синь молча наблюдает за ним, ожидая. Он проводит руками по волосам, вытирая слезы с глаз. Ему нужно прийти в себя. Он может накричать на Му Цина позже — он будет кричать на Му Цина, который знает все, а не на Му Цина, который совершенно сбит с толку. — Му Цин… — начинает он, делая шаг ближе, и именно тогда он видит это. Маленький фиолетовый камень, лежащий у ног Му Цина. Фэн Синь почти падает в обморок, когда его осеняет идея. — Этот камень, — медленно начинает он, подходя к Му Цину и присаживаясь перед ним на корточки. Му Цин смотрит на него снизу вверх, его глаза полны непролитых слез. Прежде чем Му Цин успевает отреагировать, Фэн Синь берет камень в руку и показывает его ему. Му Цин, нахмурившись, тут же забирает камень у него из рук. — Ты подаришь его мне на день рождения, — говорит он, а глаза Му Цина снова становятся большими. — К-как… — Я знаю, потому что там, откуда я, ты уже подарил его мне, — мягко обрывает его Фэн Синь, роясь во внутренних карманах своей одежды. Несколько мгновений спустя он достает совершенно идентичный камень фиолетового цвета, держа его на ладони, чтобы Му Цин мог его увидеть. — На мой семнадцатый день рождения ты бросил в меня камнем, сказав, что нашел его на прогулке, — говорит он, беря Му Цина за руку и вкладывая второй камень в его ладонь. Му Цин в замешательстве смотрит на оба камня, прежде чем начать рассматривать их, сравнивая каждую деталь. — Ты подарил его мне сотни лет назад. — Они… одинаковые, — заключает Му Цин в конце концов через некоторое время, оглядываясь на Фэн Синя. — Они одинаковые, — потрясенно повторяет он, и Фэн Синь просто слегка кивает. Если это не сработает, Фэн Синь не знает, что еще может помочь. — Сколько ты хранишь его? — Около восьмисот с чем-то лет, — тихо отвечает Фэн Синь, забирая свой камень обратно и самостоятельно разглядывая его. Камень красивый, но в нем нет ничего необыкновенного. Тем не менее, для Фэн Синя он особенный. Это был единственный подарок, который он когда-либо получал от Му Цина за все те годы, что он жив. Когда они были смертными, именно Се Лянь организовал праздничный ужин, и пока Му Цин был там, Фэн Синь получил только пожелание счастливого дня рождения. После того как они стали Богами, они не обменивались подарками. После того как Му Цин ушел от них, а Фэн Синь затаил обиду, его даже не поздравили с днем рождения — и он тоже ничего не сказал Му Цину. Фэн Синь всегда носил камень с собой, спрятанным вне поля зрения, под своей одеждой. — Почему он до сих пор у тебя? — спрашивает Му Цин, совершенно сбитый с толку. — Потому что он от тебя, — прямо отвечает Фэн Синь. — Я бы никогда его не выбросил, — лицо Му Цина немного краснеет от этих слов. — Теперь ты мне веришь? — Я не знаю. Фэн Синь колеблется. — Тогда ладно. Давай умрем вместе, — говорит ему Фэн Синь, садясь на пол, прежде чем лечь и закрыть глаза. Он не знает, что еще делать. Он не хочет умирать, не хочет оставлять всех своих друзей, помощников и верующих, но он не жалеет о том, что сделал. Жить без Му Цина — это то, чего он не только не хочет делать, но и ненавидит. Вина и сожаление — это одно, но потерять Му Цина любым способом и жить дальше? Фэн Синь не может этого сделать. Жаль только, что он осознал это слишком поздно. Если ему придется обменять свое бессмертие на немного времени с Му Цином, он сделает это. Боль, переполнявшая его, когда он узнал, что Му Цин умирает, и бессилие, которое чувствовал, просматривая все эти свитки — все было намного хуже, чем осознание того, что он умирает. Это почти ирония судьбы, что его собственная смерть пугает его меньше, чем смерть Му Цина. Он почти доволен, хотя и сожалеет, что все получилось не так, как предполагалось. Се Лянь, вероятно, никогда не простит ему того, что он не смог спасти ни себя, ни Му Цина. — Допустим, что то, что ты говоришь, правда, — говорит Му Цин так тихо, что Фэн Синю приходится напрячь слух, чтобы расслышать его. — Ты умрешь вместе со мной, если я тебе не поверю. Ты Бог, — он чувствует недоверие в голосе Му Цина. — У тебя впереди долгая жизнь, верующие и все такое. Почему… ты рискуешь ради меня? Только потому, что ты чувствуешь себя виноватым? — Разве это не очевидно? — спрашивает Фэн Синь, открывая глаза и уставившись в потолок. — Потому что ты тоже мне нравишься, — признается Фэн Синь, и он не может описать, насколько легче становится у него в груди. Возможно, Фэн Синю не стоило злиться на Му Цина за то, что он признался в своих чувствах прямо перед смертью — осознание того, что он умирает, внезапно придает ему много мужества. После столетий сокрытия своих чувств, борьбы с ними, а затем и полного их игнорирования, они проявились открыто. Фэн Синь просто чувствует себя виноватым из-за того, что ему не удалось сказать это Му Цину по-нормальному. — Я думаю, смерть делает храбрым. — Ты сказал мне об этом в своем мире? Фэн Синь невесело усмехается. — Думаю, мы оба трусы до самого конца, Му Цин, — говорит он, и он уверен, что Му Цин сможет понять, он всегда умел читать между строк. Фэн Синь думает, что он просто часто предпочитал игнорировать это, слишком погруженный в свою неуверенность, чтобы ясно слышать. Фэн Синь определенно в какой-то степени ответственен за это. Между ними повисает тишина. Они ничего не говорят, и через некоторое время Му Цин решает лечь на пол рядом с ним. Фэн Синь немедленно поворачивает голову в сторону, глядя на него. Это напоминает ему о том, как он в последний раз видел Му Цина перед тем, как оказаться здесь. Красивый, снова думает он. Этот Му Цин принадлежит ему и в то же время нет, но сейчас это не имеет значения. Это все тот же человек, в которого он влюблен, и если это последнее, что он видит, то его это более чем устраивает. — Фэн Синь, — Му Цин первый нарушает тишину, и Фэн Синь хмыкает, показывая, что слушает. Он отмечает, что Му Цин впервые за это время произнес его имя. — Ты совсем не боишься смерти? — Ужасно боюсь, — сразу же отвечает Фэн Синь. — Но еще больше меня пугает мысль о жизни без тебя. — Это было довольно слащаво, — говорит он, и Фэн Синь может только усмехнуться. В следующую секунду у него перехватывает дыхание, когда Му Цин тоже поворачивает голову в его сторону, глядя на него покрасневшими глазами, но с милой улыбкой на лице. — Все, что ты сказал, звучит совершенно безумно. Но, может быть, я тоже сумасшедший, — шепчет он, и Фэн Синь чувствует, как его пальцы неуверенно переплетаются с его собственными. Рука Му Цина теплая, полная противоположность реальному миру, где рука Му Цина была достаточно холодной, чтобы заморозить Фэн Синя. — Потому что я… думаю, что верю тебе.———
Когда Фэн Синь открывает глаза, проходит некоторое время, прежде чем он осознает, что его окружает. Но как только ему это удается, он в одну секунду принимает сидячее положение, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Он вернулся. Он вернулся, и это означает, что Му Цин жив. Когда начался ритуал, он лежал на кровати с Му Цином, но сейчас он один. Где он мог быть? Он был без сознания несколько дней — он никак не мог где-то бегать, учитывая, сколько энергии потерял за эти дни. — Успокойся, — доносится до его ушей голос, и Фэн Синь вскакивает на ноги, идя за ним. Он теряет равновесие на первой ступеньке, но продолжает идти, спотыкаясь, пока не достигает балкона, и его глаза немедленно наполняются слезами, как только он видит Му Цина, стоящего там, прислонившись к перилам, а легкий ветерок играет с его теперь уже серебристыми волосами. — Му Цин, — шепчет он, его руки немного дрожат. Это правда он. Не его шестнадцатилетняя версия, а его Му Цин. — Ты… — но Му Цин не успевает закончить предложение, потому что Фэн Синь со скоростью света преодолевает расстояние между ними, разворачивает его и заключает в сокрушительные объятия. Тело Му Цина излучает тепло, и Фэн Синь тонет в нем, обнимая мужчину изо всех сил. Проходит совсем немного времени, прежде чем слезы счастья и облегчения начинают катиться по его щекам. — Я так счастлив, — кричит он, уткнувшись носом в изгиб шеи Му Цина и вдыхая знакомый сладкий запах. — Я так напугался, — он делает судорожный вдох, вцепившись в мантию Му Цина. — Я-я не могу поверить, что это сработало. Ты жив, я… черт, я так благодарен. — Побереги силы. — Заткнись на хрен, — это единственный ответ Фэн Синя, прежде чем тихое рыдание вырывается из его рта. Несмотря на свою грубость, он чуть ослабляет хватку, но не отпускает. — Я думал, что никогда… никогда… — он продолжает всхлипывать, как ребенок, но ему плевать, потому что Му Цин жив. После почти двадцати дней постоянных неудач в поисках лекарства, Му Цин стоит на балконе, все его тело теплое, такое теплое в объятиях Фэн Синя. — Ты очень сильно напугал меня, Му Цин. Никогда больше так не делай. — Мне жаль, — тихо говорит Му Цин, и в следующую секунду Фэн Синь чувствует, как руки Му Цина осторожно обхватывают его тело, чтобы обнять в ответ. Слишком осторожно, настороженно, но Фэн Синь пока может с этим смириться. Он не знает, как долго плачет, но Му Цин не протестует. Он просто молча поглаживает Фэн Синя по спине, пока тот выплескивает эмоции, терпеливо ожидая, пока он успокоится. От этого Фэн Синь плачет еще сильнее. В какой-то момент он подумал, что они умрут, что ему удалось снова подвести Се Ляня, всех — и себя — но теперь Му Цин здесь, в его объятиях, теплый и дышащий. Невозможно остановить слезы. Раньше он плакал от разочарования, беспомощности и страха. Теперь он плачет самыми счастливыми слезами в своей жизни. Он выражает облегчение, которое приходит с возвращением Му Цина, радость, которая приходит с успехом. — Я так волновался, — говорит ему Фэн Синь, как только он успокаивается, немного отстраняясь, чтобы прижаться лбом ко лбу Му Цина. Он чувствует, как тело Му Цина застывает, и Фэн Синь проводит ладонями по всей длине его рук, надеясь успокоить. — Я так боялся, что могу умереть. — Ты почти сделал это, — напоминает ему Му Цин, и дрожь пробегает по спине Фэн Синя, когда дыхание срывается с его губ. — Трюк, который ты выкинул, был таким безрассудным. — Но ты здесь из-за этого. Так что я бы сделал это снова без колебаний, — бросает ему в ответ Фэн Синь, но ухмыляется, его лицо почти раскалывается пополам. — Му Цин… прости, — говорит он, становясь серьезным, поскольку больше не в силах сдерживаться. — Мне так жаль за то, что я сказал в тот день. Я устал, накинулся на тебя и сказал то, чего не имел в виду. Я ни разу не пожалел о том, что спас тебя. Му Цин начинает отстраняться, увеличивая расстояние между ними. В лунном свете Фэн Синь видит дорожки слез на его щеках. — Все хорошо, — говорит он Фэн Синю, отводя взгляд. — Нет, — протестует Фэн Синь. — Я так сильно жалел об этом… — Я знаю, — мягко перебивает его Му Цин. — Се Лянь мне все рассказал. Все правда хорошо. Я думаю, ты загладил вину. — Как долго я был без сознания? — спрашивает Фэн Синь, только сейчас осознавая, что они здесь одни. — Достаточно, чтобы я услышал о том, что происходило, пока я был во сне, — отвечает Му Цин. — Мы должны связаться с ними… — начинает Му Цин, почти проходя мимо Фэн Синя с намерением вернуться в комнату, но тот хватает его за запястье, останавливая. — Как насчет того, чтобы сначала поговорить? — предлагает Фэн Синь, и в тот момент, когда они встречаются взглядами, он видит нервозность и страх в глазах Му Цина. — Они должны знать, что ты проснулся… — Они могут подождать еще немного, — перебивая, Фэн Синь дергает Му Цина за запястье, чтобы заставить его вернуться. Му Цин, кажется, сопротивляется, поэтому Фэн Синь добавляет: — Я думаю, нам действительно нужно сначала поговорить, Му Цин. — Ладно, как скажешь, — смягчается он, но снова отходит от Фэн Синя, высвобождая свое запястье из его хватки и складывая руки на груди. Между его бровями появляется легкая складка, и Фэн Синь сразу понимает, что Му Цин снова напряжен. — Говори, чего ты хочешь. — Я должен сказать тебе это, — протестует Фэн Синь, прислоняясь спиной к каменным перилам балкона, его взгляд мягкий, но напряженный, когда он смотрит на Му Цина. Он все еще не может поверить, что с Му Цином все хорошо — настолько хорошо, насколько это вообще возможно, полагает Фэн Синь. — Ты признался мне в своих чувствах, а потом ум… чуть не умер, — поправляет он себя. — Ты сам это сказал — я признался. О чем еще можно говорить? — Я тоже признался, — говорит Фэн Синь, и глаза Му Цина слегка расширяются от удивления на прямоту Фэн Синя. Неужели он думал, что Фэн Синь будет избегать этой темы или ходить вокруг да около, когда все уже раскрыто? В этом больше нет необходимости. Фэн Синь больше не собирается быть трусом. — Я повторю снова, если ты захочешь это услышать, столько раз, сколько захочешь. Что я хочу знать, так это что ты хочешь делать с этим признанием. — Откуда мне знать? — смущенно говорит Му Цин, а его хмурый взгляд становится еще глубже. — Я никогда не думал, что… — он останавливает себя, и Фэн Синь наблюдает, как Му Цин впивается своими длинными пальцами в свои бицепсы. — Я не рассчитывал на то, что мои чувства будут взаимными. Мне всегда казалось, что я тебе не очень нравлюсь. Я ни за что не мог представить себе подобную ситуацию. — Я тоже, — говорит Фэн Синь, глядя в темное небо. — Когда мы были смертными, ты мне очень нравился. Я понял, что у меня нет шансов на взаимность, поэтому подавил свои чувства. Когда все начало разваливаться, я сделал все возможное, чтобы избавиться от них, и хотя мог их подавлять, они не исчезали полностью. Я уверен, ты можешь сказать, — говорит ему Фэн Синь, слегка посмеиваясь. — Если бы я сказал ему тогда, насколько все изменилось бы? Сколько же времени мы потратили впустую? Об этом я думал в последние дни с тех пор, как ты рассказал мне о своих чувствах, а затем оставил меня разбираться с ними, — вздохнув, Фэн Синь снова переводит взгляд на Му Цина, который смотрит на него своими прекрасными, полными надежды глазами. — Я не хочу больше терять время, Му Цин. А ты? — Все гораздо сложнее, и ты это знаешь, — говорит Му Цин. — Мы пытались поладить — ты видел, чем это обернулось. Вместе мы были бы настоящей катастрофой, Фэн Синь. — Некоторым людям нужна буря в их жизни, чтобы чувствовать себя довольными. — Прекрати этот поэтический кошмар, — рявкает на него Му Цин, стремительно разворачивается и уходит обратно в комнату. Фэн Синь идет за ним, быстро вскакивая на ноги. — Сейчас ты сбит с толку, но как только это пройдет, мы вернемся к началу. — Сейчас все по-другому, — настаивает Фэн Синь. — Насколько по-другому?! — спрашивает Му Цин, повышая голос и поворачиваясь лицом к Фэн Синю. В его глазах знакомый огонь, Фэн Синь узнает его, но в нем также есть боль. Много боли. — Не будь таким наивным, Фэн Синь. Уверен, что мы поссоримся меньше чем через неделю, а потом продолжим спорить, потому что это то, что мы делаем всегда. В конце концов, мы бы только уничтожили друг друга, а я… я этого не хочу. — Предполагается, что ты самый умный, так куда же делась вся мудрость? — спрашивает Фэн Синь, и прежде чем Му Цин успевает накинуться на него, он продолжает: — Все по-другому, потому что теперь я знаю, что ты любишь меня, и ты знаешь, что я люблю тебя, — у Му Цина перехватывает дыхание, Фэн Синь может его понять. Они так долго скрывали свои чувства, и вдруг бросаются друг в друга такими громкими словами, но Фэн Синь знает одно: сейчас или никогда. Если он не скажет этого сейчас, Му Цин замкнется в своем сознании, и будет слишком поздно искать ключ, если они оставят этот разговор на потом. — Я не говорю, что мы должны немедленно собраться и объявить об этом всем, но я хочу попробовать. Мы можем решить это вместе, Му Цин. Я знаю, что мы можем. — Откуда ты можешь знать? — спрашивает Му Цин, его голос немного дрожит, а взгляд смягчается. — Как ты можешь быть так уверен? — Потому что я хотел, чтобы у меня все получилось с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать, и теперь я знаю, что у меня есть шанс, — говорит ему Фэн Синь, переводя дыхание, прежде чем медленными шагами подойти к Му Цину. Му Цин не отстраняется, даже когда Фэн Синь подходит и встает всего в дюйме от него, достаточно близко, чтобы видеть каждую ресничку Му Цина, каждую маленькую родинку на его лице. Он тянется к руке Му Цина, нежно поглаживая ее большим пальцем. Кожа Му Цина такая нежная. — Пожалуйста, Му Цин, — шепчет он, придвигаясь еще ближе. Его сердце учащенно бьется в грудной клетке, в легких бушует пожар, и, учитывая поверхностное дыхание Му Цина, он догадывается, что они оба чувствуют одно и то же. — Дай нам шанс. Это все, о чем я прошу. Поверь в нас хоть немного. Отчаянные попытки Фэн Синя, скорее всего, сотворили чудо, потому что хмурое выражение лица Му Цина полностью пропало, твердая оболочка раскололась. — Обещай, что это не просто проявление эмоций, — мольба. Му Цин открывается ему. Его уязвимость просачивается сквозь трещины в высоких стенах, которые он возвел вокруг себя. — Это не так, — отвечает Фэн Синь с непревзойденной уверенностью. — Я невероятно счастлив и чувствую облегчение, но я уверен в том, что чувствую. Мне просто жаль, что тебе потребовалось почти умереть, чтобы я осознал это полностью. Но я заглажу свою вину, если ты позволишь. — Мы будем часто ссориться, Фэн Синь, — со вздохом говорит Му Цин. — Я совсем не изменился с тех пор, как мы ссорились в последний раз. Со мной все еще трудно общаться, и ты все еще заставляешь мою кровь кипеть… — Фэн Синь прерывает Му Цина поцелуем. Это всего лишь легкое касание губ, но этого достаточно, чтобы слова замерли в горле Му Цина. Поцелуй короткий, больше похожий на простой чмок, но все равно внутри у Фэн Синя все взрывается, все его тело покалывает, когда он отстраняется ровно настолько, чтобы дать Му Цину шанс оттолкнуть его, если тот захочет. — Ты т-только что… — заикается Му Цин, не в силах продолжать. Он удивленно моргает, и Фэн Синь видит, как в темных глазах Му Цина загораются искорки. На его щеках появляется густой румянец, и Фэн Синь впитывает это зрелище, сохраняя его в своей голове на вечность. Му Цин целует его после недолгого молчания, и на этот раз это нечто большее, чем просто чмоканье. Губы Му Цина мягкие и теплые и идеально прикасаются к Фэн Синю. Он сразу же отвечает, медленно, но настойчиво скользя губами по губам Му Цина, желая ясно выразиться, поскольку он никогда не был лучшим в обращении со словами — так Му Цин поймет. Фэн Синь вкладывает все свои чувства в поцелуй, его рука ложится на подбородок Му Цина, пальцы ласкают корни его волос, и он может сказать, что тот делает то же самое. Я люблю тебя, — говорит Му Цин, растворяясь в поцелуе. Я доверяю тебе, — говорит Му Цин, позволяя Фэн Синю взять все под контроль, тело расслабляется в его объятиях. Никогда не оставляй меня, — говорит Му Цин, его пальцы запутываются в одежде Фэн Синя, когда он притягивает его ближе, ближе и ближе. Фэн Синь слышит это отчетливо, будто слова были произнесены вслух. Они отстраняются только потому, что у них заканчивается кислород. У них перехватывает дыхание, когда они смотрят друг другу в глаза, соприкасаясь носами. Это ощущается… нереально, если бы Фэн Синь описывал это чувство. Его грудь разрывается, тело покалывает, и он чувствует тепло. Почувствовав вкус губ Му Цина, он не понимает, как мог так долго жить без него. — Давай попробуем, — шепчет Му Цин ему в губы, в его тоне ясно слышится решимость. Это заставляет Фэн Синя восхищенно улыбнуться. — С удовольствием.———
Они прекрасно понимают, что это будет трудно, что все годы недопонимания и неприятностей не решатся в одночасье, но знают, что они сделают все, что в их силах. Если бы Фэн Синь хотел чего-то легкого, то не влюбился бы в Му Цина, когда был молод, а если бы Му Цин не хотел этого, он бы давно отказался от своих чувств. Они потратили достаточно времени впустую, делая вид, что им плевать друг на друга, и Фэн Синь не собирается терять больше ни секунды, какой бы трудной ни была дорога. На протяжении веков он думал, что они ужасны друг для друга, что это готовящаяся катастрофа, но, возможно, мелодия их душ не была такой хаотичной, когда их соединяли вместе — Фэн Синь просто не прислушивался к ней должным образом.Перевод длился с 19 апреля 2024 года по 25 апреля 2024.
Количество слов составляет 25333.
Спасибо за прочтение!
